Кактусы и Казекаге

Проснуться пришлось от странного гула в голове, вязкого и далёкого, будто даже во сне пустыня продолжала напоминать о себе монотонным шумом ветра за стенами резиденции. Касуми поморщилась ещё до того, как окончательно открыла глаза — веки неприятно щипало, а сами глаза казались сухими настолько, словно она проспала не одну ночь, а несколько суток подряд. Было трудно понять, виноват ли в этом долгий сон после дороги или мелкая песчаная пыль, которая всё равно проникала внутрь вместе с горячим воздухом Суны. Некоторое время она просто лежала неподвижно, пытаясь сообразить, где находится. Комната тонула в полумраке: плотные шторы были закрыты, и лишь узкие полосы яркого солнечного света пробивались сквозь ткань, ложась на пол золотистыми линиями. Похоже, кто-то заходил сюда, пока она спала, специально прикрыв окна, чтобы палящее солнце не мешало ей отдыхать. Медленно поднявшись, Касуми невольно тихо выдохнула сквозь зубы. После нескольких дней в повозке тело всё ещё ломило от бесконечной тряски, неприятная тяжесть тянулась вдоль спины и плеч, а ноги казались какими-то чужими после столь долгого пути. Даже стоя на месте, всё ещё ощущала остаточное покачивание, будто дорога никак не хотела отпускать её окончательно. Проведя ладонью по лицу, девушка неторопливо подошла к окну и осторожно коснулась края шторы, впуская в комнату немного света. Этого оказалось достаточно, чтобы глаза тут же болезненно защипало. После серых туманов Киригакуре солнце Суны казалось почти беспощадным, настолько ярким, что несколько секунд ей пришлось стоять прищурившись, давая глазам привыкнуть. Город уже давно проснулся. Светлые дома, песчаные улицы и высокие здания резиденции буквально утопали в ослепительном солнечном свете, а небо над Суной казалось огромным, почти выцветшим от жары. Чем дольше она смотрела на этот город, тем сильнее ощущала себя здесь чужой. На этом фоне особенно странным казалось то, что внутри самой комнаты всё ещё сохранялась прохлада. Стены, сделанные из плотного светлого камня и глины, удерживали холод даже несмотря на палящее солнце снаружи. Она только собралась подойти к кувшину с водой, как в дверь очень осторожно постучали, настолько тихо, будто человек за ней боялся нарушить её покой. Не до конца проснувшись, Касуми всё же слегка вздрогнула от неожиданности, а затем хрипловато отозвалась: — Войдите. Дверь почти бесшумно открылась, и первой в комнату вошла Мизуки, а следом за ней ещё две служанки из резиденции. Одна сразу направилась к кровати, поправляя покрывала, пока другая поставила на стол свежую воду и аккуратно сложенную одежду. — Вы наконец проснулись, Касуми-сама, — с заметным облегчением произнесла Мизуки. — Мы несколько раз заходили проверить вас, но вы так крепко спали после дороги… — Кажется, я никогда в жизни столько не спала, — устало пробормотала Касуми, потерев висок. — Хотя ощущение такое, будто меня всё ещё трясёт в этой повозке. Девушка едва заметно улыбнулась, словно подобная реакция была совершенно ожидаемой после столь долгого путешествия. Пока служанки занимались комнатой, сама Мизуки уже мягко подвела её ближе к ширме, чтобы помочь освежиться. — Сегодня Вас также должен осмотреть доктор. Казекаге-сама приказал убедиться, что дорога не сказалась на Вашем здоровье. Если будете чувствовать себя хорошо, подготовка к свадьбе начнётся немедленно. При упоминании Гаары перед глазами неожиданно всплыл вчерашний вечер — спокойный голос, светлые глаза и та странная осторожность, с которой он разговаривал с ней, будто одновременно пытался быть вежливым и совершенно не понимал, как вообще должен вести себя рядом с будущей женой. Только спустя несколько секунд Касуми заметила, что уголки её губ едва заметно дрогнули в слабой улыбке. Впрочем, стоило мысленно услышать слово «свадьба», как это странное тёплое ощущение внутри почти сразу смешалось с волнением, от которого внезапно стало трудно сделать полноценный вдох. После душа стало немного легче. Холодная вода быстро смыла остатки сна, а прохлада наконец помогла хоть немного прийти в себя. Конечно, усталость никуда не исчезла полностью, но хотя бы исчезло это вязкое ощущение тяжести в голове, а отёкшие после сна веки перестали казаться такими тяжёлыми. Когда Касуми вышла из-за ширмы, одна из служанок уже успела разложить на постели свежую одежду. Она замерла лишь на секунду, разглядывая ткань. Светлая, лёгкая, с тонкой вышивкой вдоль рукавов и небольшими символами Страны Ветра. Совсем не похожая на ту одежду, к которой она привыкла в Тумане. — А… моя одежда? — всё же осторожно спросила Касуми, переведя взгляд на Мизуки. Та ненадолго замолчала, словно подбирая слова помягче. — Вам, конечно, могут принести ваши вещи, Касуми-сама, — спокойно объяснила она. — Но здесь считают более уважительным, если будущая жена Казекаге постепенно начинает носить одежду Суны. Всё-таки теперь вы становитесь частью этой деревни. Сказано это было без грубости, но почему-то именно от этого внутри неприятно кольнуло. Касуми медленно провела пальцами по ткани, неожиданно остро осознав, насколько далеко сейчас находится от дома. Ещё вчера одежда Тумана казалась чем-то совершенно обычным, а сегодня ей уже мягко объясняли, что здесь подобное может выглядеть неуместно.

***

— В Суне многие вещи воспринимаются иначе, чем в Тумане, — уже по пути негромко добавила одна из старших служанок резиденции, сопровождавшая их к доктору. — Вам понадобится время привыкнуть. Касуми лишь слабо кивнула, хотя внутри осталось странное ощущение неловкости. Ей не казалось, что одежда родной деревни может кого-то оскорбить, но чем дольше она находилась здесь, тем сильнее понимала — Деревня Скрытого Песка действительно жила по совершенно другим правилам. Доктор резиденции встретил их в одной из комнат внутреннего крыла, где даже воздух пах травами, маслами и чем-то слегка горьким. Мужчина оказался уже немолодим, с уставшим, но спокойным взглядом человека, который слишком давно работает с людьми. Осмотр длился недолго, однако вопросов оказалось неожиданно много: как она спит, мучают ли головные боли, насколько тяжело переносится жара, кружится ли голова после дороги. Выслушав её ответы, доктор задумчиво кивнул. — На самом деле долгий путь даже помог вашему организму, — спокойно объяснил мужчина. — Переход произошёл постепенно, поэтому тело успело хотя бы частично привыкнуть к смене климата. Вы привыкали к климату постепенно. Если бы после плавания вы сразу высадились где-нибудь у залива Акулы, а оттуда направились прямиком в пустыню, нагрузка на организм была бы куда сильнее.  Касуми слегка нахмурилась, машинально потерев всё ещё сухую кожу на ладони. — Но привыкание всё равно займёт время, — продолжил он. — Люди, выросшие в более влажном климате, особенно тяжело переносят первые месяцы в Суне. Недостаток влаги здесь ощущают даже местные жители, а вашему организму её сейчас будет не хватать ещё сильнее. После этих слов одна из помощниц уже начала что-то записывать. — Вам будут регулярно приносить воду и специальные травяные настои, помогающие легче переносить жару, — добавил доктор. — Также я попрошу подготовить масла и мази для кожи. Воздух пустыни быстро пересушивает её. Касуми молча слушала, и чем дольше длился этот разговор, тем отчётливее понимала одну простую вещь: будет нелегко. После осмотра возвращаться обратно в комнату уже не было смысла. Время давно перевалило за полдень, и организм, наконец немного пришедший в себя после душа и прохладной воды, теперь начинал напоминать о другой проблеме — Касуми толком ничего не ела. Поэтому одна из служанок вскоре проводила её в одно из внутренних помещений резиденции, служившее чем-то вроде обеденной залы. Комната оказалась просторной, но сдержанной: длинный стол из светлого дерева, низкие тени от узких окон, несколько тяжёлых тканевых занавесей. Похоже, здесь действительно проводили не только обычные приёмы пищи, но и небольшие пиршества. Сейчас, впрочем, помещение пустовало. Стол был накрыт только для неё одной. Касуми невольно замедлила шаг, рассматривая блюда, которые уже успели расставить слуги. Еда заметно отличалась от того, к чему она привыкла в Тумане. Здесь почти не было привычных бульонов или большого количества рыбы, зато на столе стояло много светлого хлеба, тушёного мяса с пряностями, сушёных овощей, орехов и фруктов, названия которых она даже не знала. Некоторые запахи казались настолько непривычными, что девушка не сразу поняла, нравятся они ей или нет. — В Суне еда немного тяжелее, чем в странах с влажным климатом, — спокойно пояснила одна из служанок, заметив её замешательство. — Но многие блюда помогают легче переносить жару. В Киригакуре фрукты редко появлялись на столе в таком количестве. Несмотря на влажный климат, солнца там почти всегда не хватало, а большую часть сладких плодов привозили из других стран, из-за чего подобная еда считалась скорее дорогой редкостью, чем чем-то повседневным. Поэтому сейчас Касуми было особенно странно сидеть посреди пустыни и смотреть на стол, полный сочных фруктов, будто само солнце Суны каким-то образом делало их вкус ярче. Настоящим же открытием стали цветы кактуса, лежавшие на небольшой тарелке рядом с фруктами. Сначала Касуми вообще решила, что это просто украшение стола, пока одна из служанок спокойно не объяснила, что их едят и к её собственному удивлению, вкус оказался довольно приятным — сладким, немного напоминающим мёд и какие-то незнакомые ягоды одновременно. Правда внутри попадались мелкие твёрдые косточки, которые совершенно невозможно было нормально пережевать, из-за чего девушка несколько секунд растерянно пыталась понять, стоит ли вообще их есть. Это вызвало у одной из служанок едва заметную улыбку. — Косточки обычно просто выплёвывают, госпожа Касуми. Пусть Суна всё ещё казалась чужой, слишком яркой и совершенно непохожей на Туман, но чем дольше она здесь находилась, тем больше вокруг находилось вещей, которые невольно пробуждали обычное человеческое любопытство. После позднего обеда Касуми уже собиралась вернуться в свою комнату, когда одна из служанок резиденции неожиданно остановила её у выхода, сообщив, что Казекаге хотел бы поговорить с ней, если она чувствует себя достаточно хорошо. От этих слов внутри сразу появилось лёгкое волнение, которого она сама от себя не ожидала. Они виделись всего один раз — вчера, после её прибытия в деревню. Этого было слишком мало, чтобы составить о Гааре настоящее мнение, и всё же с момента ее пробуждения она уже несколько раз ловила себя на мыслях о нём. Служанки постоянно упоминали, что именно Казекаге распорядился подготовить для неё более прохладную комнату, врача, принести больше воды и даже следить за тем, чтобы еда помогала легче переносить местный климат. Конечно, часть её понимала, что подобная забота вполне могла быть обычной обязанностью правителя по отношению к будущей жене и важной гостье из другой деревни. Но всё равно где-то глубоко внутри начинало появляться осторожное чувство, что Гаара не просто выполняет формальности и наверное, именно поэтому ей хотелось увидеть его снова, несмотря на странное напряжение перед этой встречей. Пока служанка вела её по прохладным коридорам резиденции, Касуми внешне оставалась всё такой же спокойной и собранной, как и полагалось человеку её положения, хотя внутри мысли становились всё более беспорядочными. Она то вспоминала вчерашний вечер и спокойный голос Гаары, то снова невольно смотрела на длинные рукава новой одежды Суны, к которой всё ещё никак не могла привыкнуть. Даже сейчас символы Страны Ветра на ткани казались чем-то чужим, словно напоминанием о том, насколько резко изменилась её жизнь всего за один день. Когда они остановились возле кабинета Казекаге, служанка тихо постучала, и почти сразу изнутри послышался знакомый спокойный голос. — Войдите. Касуми медленно вошла внутрь и с лёгким удивлением заметила, что в кабинете никого, кроме них двоих, не было. Большой стол был завален свитками, документами и картами, а солнечный свет из высоких окон ложился на стены и бумаги тёплыми полосами, делая кабинет тихим для места, где, вероятно, решались проблемы всей деревни. Увидев её, Гаара почти сразу поднялся со своего места, словно это было совершенно естественным жестом уважения. Касуми слегка склонилась в ответном поклоне, после чего он спокойно предложил ей присесть возле стола. И только в этот момент девушка неожиданно заметила короткую заминку в его движениях, будто сам Гаара не до конца понимал, стоит ли ему оставаться стоять или тоже сесть рядом. Эта почти незаметная неловкость выглядела настолько по-человечески обычной, что напряжение внутри неё немного ослабло само собой. В итоге он всё же сел напротив, сохраняя привычное спокойствие на лице. — Я слышал, вы уже успели немного отдохнуть после дороги, Касуми-сама, — произнёс Гаара после короткой паузы. — Как вы себя чувствуете? — Намного лучше, чем вчера, — честно ответила она. — Хотя к климату всё ещё тяжело привыкнуть. Гаара едва заметно кивнул. — Доктор сообщил, что это нормально. Первое время сухой воздух Суны всегда переносится тяжело. И только после этих слов Касуми вдруг осознала, что ему уже известно почти всё, что происходило с ней. Девушка слегка кивнула, после чего между ними на несколько секунд повисла та странная неловкая тишина, которая неизбежно возникает между людьми, всё ещё не понимающими, как именно им теперь разговаривать друг с другом вне официальностей. Особенно если ещё вчера они были совершенно чужими. Её взгляд ненадолго скользнул по свиткам на его столе, затем по светлым стенам кабинета, будто пыталась найти хоть какую-то мысль, за которую можно зацепиться, чтобы разговор не оборвался так быстро. — Еда в Суне… довольно необычная, — всё же произнесла она, неожиданно даже для самой себя. Гаара перевёл на неё взгляд, явно не ожидая такой темы. — Необычная? — Я никогда раньше не пробовала цветы кактуса, — призналась Касуми, и в голосе впервые за весь разговор мелькнуло что-то чуть менее официальное. — Сначала вообще подумала, что это просто украшение на столе. На мгновение показалось, что в его взгляде мелькнуло что-то очень похожее на лёгкое удивление. — И как вам? — Странно, — честно ответила девушка, невольно слабо улыбнувшись. — Они сладкие, но внутри эти косточки… Я несколько минут пыталась понять, их вообще нужно есть или нет. Теперь Гаара действительно чуть заметно улыбнулся, и это выражение лица настолько не сочеталось с его привычным спокойствием и серьёзностью, что Касуми сама едва не растерялась. — Обычно их просто выплёвывают, — спокойно объяснил он. — Теперь я это тоже знаю, — тихо выдохнула, чувствуя, как напряжение внутри неожиданно становится слабее. Разговор вдруг перестал ощущаться настолько официальным и тяжёлым. Однако стоило этой мысли появиться, как между ними снова ненадолго возникла тишина. Уже не такая неловкая, как раньше, но всё ещё осторожная. Касуми заметила, как взгляд Гаары на мгновение задержался где-то на лежащих перед ним документах, словно он собирался сказать что-то ещё, но не был уверен, как именно начать и именно поэтому первой снова заговорила она. — Я хотела поблагодарить Вас… за всё это. Гаара слегка нахмурился, будто не сразу понял, о чём именно речь. — За врача, комнату, воду… — пояснила Касуми, осторожно переплетая пальцы на коленях. — И вообще за то, как меня здесь приняли. Честно говоря, я не ожидала такого отношения к себе. Она запнулась всего на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы внутри снова неприятно кольнула мысль о собственной деревне. Страна Воды слишком долго вызывала у других стран недоверие. Даже сейчас, после войны, люди всё ещё помнили времена Кровавого Тумана, шпионов, убийц и закрытости, которыми когда-то славилась её родина. Гаара, конечно, ни разу даже намёком не показал, что смотрит на неё через призму прошлого Тумана, но сама Касуми всё равно прекрасно понимала, насколько непростым для многих казался этот союз. Несколько секунд он молчал, словно серьёзно обдумывая её слова. — Вы оставили свой дом ради этого союза, Касуми-сама, — спокойно произнёс Гаара наконец. — Поэтому я считаю своей обязанностью сделать всё, чтобы Суна не стала для вас просто чужим местом, где вам придётся жить. Он говорил всё тем же ровным голосом, без громких эмоций или попытки звучать убедительно, но именно из-за этой спокойной искренности его слова ощущались намного сильнее. — Этот союз важен не только для наших деревень, — продолжил Гаара чуть тише, ненадолго переведя взгляд в сторону окна. — После войны многие страны начали сближаться, но старое недоверие всё ещё осталось. Особенно между теми, кто слишком долго держался отдельно друг от друга. Солнечный свет мягко ложился на стены кабинета и край его стола, пока за окнами шумел залитый жарой город. — Я просто не хочу, чтобы однажды всё снова вернулось к тому, что было раньше. Несколько секунд после слов Гаары в кабинете сохранялась спокойная тишина, здесь, среди свитков, документов и прохладного воздуха каменных стен, всё казалось удивительно тихим и отдалённым от остального мира. Касуми невольно перевела взгляд к окну. За весь день она почти ничего не успела увидеть, кроме собственной комнаты, коридоров резиденции и дороги после прибытия, однако даже этого хватило, чтобы понять, насколько сильно этот город отличается от Тумана. Здесь не было привычной влажной дымки, скрывающей улицы и людей, не было ощущения замкнутости, к которому она привыкла с детства. Наоборот — город казалась слишком открытой. Даже небо над деревней выглядело непривычно огромным. Гаара, похоже, заметил направление её взгляда. — Вы ведь ещё почти не видели деревню, — спокойно произнёс он. Касуми снова посмотрела на него и слегка кивнула. — Только дорогу до резиденции и немного из окна комнаты. Пока всё здесь кажется мне… очень непривычным. Последние слова прозвучали тише, чем она собиралась, но Гаара, кажется, прекрасно понял, о чём именно речь. На несколько секунд он задумался, будто мысленно перебирая собственное расписание или дела, ожидавшие его после этого разговора, а затем неожиданно спокойно предложил: — Тогда я мог бы показать вам Суну, если Вы не слишком устали после дороги. Пока подготовка к свадьбе ещё окончательно не заняла всё свободное время, Вам, вероятно, будет проще привыкнуть к деревне, если увидите её не только из окон резиденции. Касуми слегка растерялась от того, насколько естественно это прозвучало. Возможно, именно это и удивило её больше всего. За всё время после прибытия она мысленно готовила себя к бесконечным официальным разговорам, правилам, формальностям и постоянному ощущению чужого места, в котором ей придётся учиться жить, однако рядом с Гаарой всё почему-то ощущалось немного иначе. Он не пытался давить на неё положением Казекаге, не требовал соответствовать чему-то немедленно и не заставлял чувствовать себя человеком, которого просто привезли сюда ради политического союза. Наверное, именно поэтому сейчас ей действительно хотелось согласиться. — У Вас правда есть на это время? — осторожно спросила Касуми, прежде чем успела подумать, насколько прямо это прозвучало. — Мне казалось, у Казекаге его почти не бывает. Во взгляде Гаары мелькнула едва заметная усталость, именно в этот момент он впервые показался ей не только правителем, но и человеком, на плечах которого слишком долго лежало куда больше ответственности, чем должно было. — Обычно так и есть, — спокойно признал он. — Но сейчас большая часть вопросов после войны уже не требует постоянного вмешательства, а подготовка к свадьбе постепенно начинает занимать половину резиденции. Последние слова прозвучали неожиданно живо, почти с лёгкой усталой иронией, и девушка сама не заметила, как едва заметно улыбнулась в ответ. Наверное, именно в такие моменты ей становилось особенно трудно удерживать взгляд на нём слишком долго. Она всё ещё почти его не знала и прекрасно понимала, что между ними пока существует скорее обязанность, чем настоящая близость, однако чем спокойнее Гаара разговаривал с ней, тем сильнее она начинала замечать вещи, на которые раньше старалась не обращать внимания. Ей становилось сложно сосредоточиться на собственных мыслях, когда он смотрел прямо на неё во время разговора, а ровный, негромкий голос почему-то заставлял слушать его внимательнее, чем стоило бы. И хуже всего было то, что Касуми начинала осознавать это прямо во время разговора. Она даже не сразу заметила, что слишком долго смотрит на него, пока Гаара не продолжил говорить, спокойно возвращая её обратно к теме разговора: — К тому же вам будет проще привыкнуть к Суне, если вы начнёте видеть в ней не только обязанности и формальности. — Тогда… я бы хотела увидеть деревню. Гаара спокойно кивнул, поднимаясь со своего места, и девушка впервые с момента приезда поймала себя на мысли, что завтрашний день больше не кажется ей настолько пугающим... а еще что цветы кактуса почему-то напоминали ей самого Гаару — сначала непривычные и немного странные, но с неожиданно мягким вкусом, который невозможно понять с первого раза.