Прогулка перед свадьбой

К тому моменту, как они покинули резиденцию, солнце уже начинало медленно опускаться ниже, и жара постепенно переставала быть настолько невыносимой, как днём. Ветер ещё не поднялся по-настоящему, однако воздух уже менялся — более сухой и прохладный поток постепенно проходил по улицам Суны, заставляя лёгкие тканевые навесы между домами едва заметно колыхаться. Из-за опускающегося солнца длинные тени всё сильнее ложились на улицы, и Касуми почти сразу поймала себя на том, что инстинктивно держится именно ближе к ним. Гаара, кажется заметил это довольно быстро, потому что сам постепенно начал выбирать более теневые улицы, где раскалённый свет уже не так сильно бил по глазам. Сначала они просто шли вдоль главной улицы, Касуми почти не успевает смотреть по сторонам достаточно внимательно. Архитектура здесь казалась совершенно иной. Высокие светлые здания из плотного камня и песчаной глины были построены так близко друг к другу, будто сама деревня пыталась спрятаться от палящего солнца внутри собственных улиц. После Киригакуре всё это казалось другим миром. — Большая часть старых зданий в Суне строилась ещё при Втором Казекаге, — спокойно объяснил Гаара, заметив, как внимательно она рассматривает окружающие дома. — В пустыне архитектура всегда зависела не столько от внешнего вида, сколько от способности удерживать прохладу внутри. — В Тумане всё наоборот, — тихо заметила она. — Там дома строят так, чтобы защищаться от постоянной влажности и холода. Гаара ненадолго перевёл на неё взгляд, словно мысленно пытаясь представить подобное место. Наверное, для человека, выросшего среди бесконечного песка и жары, мир вечных туманов действительно должен был казаться чем-то почти нереальным. Постепенно улицы вокруг становились всё оживлённее. Чем ближе они подходили к центральной части деревни, тем больше вокруг появлялось торговцев, караванов и обычных жителей. Люди уважительно приветствовали Гаару, некоторые склоняли головы, другие просто улыбались ему. После всех старых историй о нем, которые когда-то доходили даже до Тумана, видеть, с каким спокойствием рядом с ним ведут себя люди, казалось почти странным. Особенно дети. Несколько мальчишек пронеслись мимо них так быстро, что один из них едва не врезался прямо в Гаару, однако вместо страха ребёнок лишь резко остановился, пробормотал быстрое извинение и почти сразу снова убежал вслед за друзьями. Гаара лишь спокойно проводил их взглядом, будто подобное происходило постоянно. Девушка невольно задержала взгляд на его лице чуть дольше, чем собиралась, будто изучая его эмоции. Именно такие мелочи начинали всё сильнее разрушать тот образ холодного и почти недосягаемого Казекаге, который она выстроилау себя в голове до приезда. От собственных мыслей её отвлёк низкий незнакомый звук где-то впереди. Касуми слегка нахмурилась и почти сразу заметила крупное животное, медленно проходившее по улице вместе с караваном. Животное было высоким, светлым, с длинной шеей и странно спокойными глазами, а его спина была нагружена тканями, ящиками и мешками с товарами. Поймав себя на том, что слишком долго рассматривает его, Касуми всё же отвела взгляд, однако было уже поздно. — Вы никогда раньше не видели верблюдов? — спокойно спросил Гаара. В его голосе не было насмешки, только обычное любопытство, а девушка только чуть смущённо качнула головой, вызывая у Казекаге едва заметное подобие улыбки. Постепенно людей на улицах становилось всё больше, а воздух, несмотря на приближающийся вечер, всё ещё оставался непривычно горячим. Касуми старалась не показывать этого слишком явно, однако чем дольше продолжалась прогулка, тем сильнее начинала ощущать сухость в горле и жар, оседающий где-то под кожей. Наверное, со стороны это всё равно становилось заметно. По крайней мере, в какой-то момент Гаара неожиданно замедлил шаг, после чего спокойно произнёс: — Вам тяжело переносить жару. Это прозвучало не как вопрос, а скорее как простое наблюдение, от чего девушка слегка растерялась, машинально коснувшись пальцами щеки, которая и правда ощущалась слишком горячей. — Всё в порядке, — почти сразу ответила она. — Просто нужно привыкнуть. Гаара несколько секунд молча смотрел на неё, будто пытаясь понять, говорит ли она правду. — Почему вы не взяли зонт от солнца? — Жена Казекаге, прячущаяся от солнца посреди Суны, выглядела бы довольно странно. Она сказала это скорее в попытке отшутиться, однако Гаара неожиданно спокойно ответил: — Нисколько. Такой реакции она точно не ожидала. — Люди в Суне не рождаются устойчивыми к жаре, — продолжил он уже чуть тише. — К подобному климату привыкают годами. Нет ничего странного в том, чтобы беречь себя. Тихий плеск воды рядом заставил Касуми поднять взгляд чуть выше, и только тогда она заметила небольшую дорожную флягу в его руках. — Выпейте. В этом жесте не было ни неловкости, ни попытки произвести впечатление — только удивительно спокойная естественность, от которой внутри почему-то становилось ещё теплее. Прохладный металл приятно охладил ладонь. Их пальцы соприкоснулись всего на мгновение, но этого короткого касания оказалось достаточно, чтобы сердце вдруг сбилось с привычного ритма. Впрочем, лицо и без того горело от жары Суны, так что сейчас Касуми вряд ли смогла бы понять, что именно стало тому причиной. Несколько глотков воды наконец позволили чувствовать себя чуть свободнее. — Спасибо, — тихо произнесла она, нехотя возвращая флягу обратно. — Вам бы тоже не помешало выпить воды. — Я вырос здесь, — спокойно ответил Гаара, словно этим действительно объяснялось абсолютно всё. Они продолжали подходить к рынку, от чего девушка начала улавливать запахи специй, горячего песка и сладких масел, которыми торговцы щедро пропитывали ткани и украшения. Под длинными навесами из светлой ткани тянулись ряды прилавков. Взгляд невольно цеплялся за яркие ткани с золотистой вышивкой, за украшения из светлого металла и полупрозрачных камней цвета песка, за высокие сосуды с маслами и благовониями, аромат которых оставался в воздухе даже после того, как они проходили мимо. Похоже, Гаара довольно быстро заметил её интерес. — Если хотите, можете посмотреть ближе, — спокойно предложил он, когда Касуми в очередной раз замедлилась возле одного из прилавков. Она слегка растерялась уже от того, что он вообще обратил внимание на подобную мелочь. — Разве у нас есть много времени? — спросила Касуми, всё ещё не до конца понимая, насколько нормально для Казекаге вот так спокойно ходить среди людей. — Иногда это полезнее, чем проводить весь день в помещении, — ответил Гаара так, будто говорил о чём-то совершенно очевидном. Едва заметно улыбнувшись его словам, девушка с почти детским любопытством подошла ближе к небольшой торговой лавке. На светлой ткани аккуратными рядами лежали тонкие браслеты, украшения для волос и длинные серьги с маленькими камнями тёплого янтарного оттенка, красиво переливавшимися под солнечным светом. Торговавшая ими женщина заметила их почти сразу. — Казекаге-сама! — её лицо мгновенно просияло искренней радостью. — Для меня большая честь видеть вас здесь. Женщина быстро поклонилась, после чего почти сразу перевела взгляд на Касуми, и в её глазах тут же появилось живое любопытство. — А это, должно быть, ваша будущая жена? Какая красавица… Не зря говорят, что девушки Киригакуре очень красивые. От неожиданной прямоты Касуми слегка растерялась, а торговка тем временем уже продолжала говорить, с явным удовольствием рассматривая их обоих. — У такой пары точно будут красивые дети. Щёки и без того всё ещё горели от жары, поэтому понять, стало ли ей жарче именно после этих слов, оказалось почти невозможно. Касуми поспешно отвела взгляд к украшениям, слишком внимательно рассматривая тонкий браслет с маленькими светлыми камнями, будто это действительно требовало всей её концентрации. Конечно же, торговка заметила это сразу. — Вам нравится? — оживилась женщина, осторожно поднимая украшение с ткани. — Тогда прошу, возьмите. Это будет мой подарок будущей госпоже Казекаге. — Нет, правда, не стоит… — почти сразу попыталась отказаться Касуми, однако торговка уже активно качала головой. — Для меня это честь. Только спустя несколько секунд она всё же рискнула поднять взгляд на Гаару, будто надеясь, что он поможет ей выбраться из этой неловкости. — Если подарок действительно идёт от чистого сердца, думаю, отказ может расстроить её сильнее, чем Вас, — спокойно произнёс Гаара. Касуми ещё несколько секунд неловко держала украшение в руках, после чего всё же слегка поклонилась женщине в знак благодарности. — Большое спасибо. Это очень неожиданно для меня. Торговка тут же довольно заулыбалась, явно оставшись полностью довольной происходящим, и ещё долго продолжала желать им счастливой свадьбы и долгих лет вместе, пока они наконец не двинулись дальше по улице. Лишь когда шум лавки остался немного позади, Касуми осторожно выдохнула, всё ещё машинально касаясь пальцами тонкого браслета. — Кажется, жители Суны очень любят обсуждать чужую личную жизнь, — тихо заметила девушка, не скрывая лёгкой неловкости. — Особенно если дело касается Казекаге, — спокойно ответил Гаара, и в его голосе неожиданно послышалось что-то похожее на едва заметную усталую обречённость человека, давно привыкшего к подобному вниманию. Они продолжали неспешно идти дальше по улицам Суны, постепенно отдаляясь от шумной части рынка. Вечер медленно опускался на деревню, окрашивая светлые стены домов и каменные улицы в мягкие золотисто-песочные оттенки, а жара, державшаяся весь день, наконец начинала понемногу отступать. Большую часть времени говорил именно Гаара. Спокойно, без лишних эмоций, как человек, давно привыкший объяснять и замечать вещи, которые для него самого были важны. Он рассказывал о Суне, о том, как тяжело деревня восстанавливалась после войны, о торговых соглашениях с другими странами, нехватке воды и проблемах, которые жителям приходилось решать буквально каждый день, иногда речь заходила о вещах настолько серьёзных и сложных, что другой человек наверняка бы давно заскучал во время подобного разговора, но Касуми слушала внимательно. Наверное потому, что видела перед собой не только Казекаге, а человека, который действительно жил ради своей деревни. Постепенно разговор начал становиться легче. Уже сама Касуми начала рассказывать ему о Киригакуре — длинных мостах над водой, густых туманах по утрам, влажном морском воздухе и постоянном шуме волн, который был слышен почти в любой части деревни, от чего её лицо расцвело искренней улыбкой. — Если мы когда-нибудь окажемся в Киригакуре, я тоже проведу вам экскурсию. Гаара перевёл на неё взгляд и ненадолго задумался. — Раньше мне не доводилось бывать в стране Воды, — спокойно ответил он. — Но думаю, однажды такая возможность всё же появится. Касуми едва заметно улыбнулась, понимая, что он имел в виду. Теперь её жизнь так или иначе будет связана с Песком, а его хотя бы частично с Туманом. — Возможно, когда-нибудь одна из встреч Каге пройдёт там, — добавил Гаара спустя несколько секунд. — Хотя сейчас это пока трудно представить. Мысль о доме, который теперь остался так далеко, болезненно кольнула где-то внутри. Гаара, похоже, заметил это почти сразу. Несколько секунд он молчал, будто обдумывая что-то, а затем, когда они свернули в очередной ряд, среди запахов еды и специй уловил лёгкую горьковатую нотку. — Вы любите кофе? — неожиданно спросил Казекаге. Касуми слегка удивлённо посмотрела на него. — Иногда пью. Хотя в Тумане чаще предпочитают чай. — Тогда вам стоит попробовать кофе Суны. Прозвучало это так спокойно и уверенно, будто речь шла о чём-то действительно важном. Касуми с любопытством приподняла бровь. — И чем он отличается? — Его варят на горячем песке, — объяснил он, пока они медленно подходили к прилавку — Обычно с кардамоном и специями. В других странах вкус часто кажется слишком крепким, но в Суне такой кофе пьют почти все. — На песке?.. — переспросила Касуми, явно пытаясь понять, шутит он сейчас или нет. Гаара спокойно кивнул, после чего едва заметным жестом указал куда-то вперёд. Только теперь Касуми заметила небольшую лавку, возле которой пожилой мужчина медленно вращал металлическую турку прямо в раскалённом песке. Терпкий запах свежего кофе смешивался со специями и жаром каменной улицы, создавая непривычный, но удивительно уютный аромат. Касуми невольно замедлилась, с неподдельным интересом наблюдая за тем, как напиток готовят прямо у неё на глазах. — Это… действительно работает. Пока мужчина готовил кофе, взгляд девушка невольно скользнул по соседним лавкам, где под навесами продавали сладости, орехи и засахаренные фрукты. Некоторые из них выглядели настолько непривычно ярко на фоне песчаных улиц, что она сама не заметила, как чуть дольше задержалась взглядом на небольших кусочках чего-то золотистого, густо покрытого мёдом и дроблёными орехами. — Вот это вам точно стоит попробовать вместе с кофе, — спокойно произнёс Гаара рядом. Касу перевела на него слегка удивлённый взгляд от такого явного внимания, а он уже подошёл к лавке, будто даже не сомневался в собственном решении. Через несколько секунд в её руках оказался ещё тёплый кусочек местной сладости, пахнущий мёдом, орехами и какими-то специями, которые она всё ещё не умела различать. — Вы уверены, что это безопасно для человека из Тумана? — тихо спросила Касуми, с подозрением рассматривая количество мёда. Во взгляде Гаары мелькнула едва заметная тень улыбки, будто её реакция действительно его позабавила. — Нет, — совершенно серьёзно ответил он. — Но жители Суны почему-то до сих пор живы.

***

К тому моменту, как солнце окончательно начало скрываться за песчаными скалами вокруг Суны, улицы постепенно становились тише. Жара медленно уходила вместе со светом дня, а вместо раскалённого воздуха по деревне начинал гулять более прохладный вечерний ветер, поднимая с улиц мелкий песок. Они ещё некоторое время просто гуляли по городу, иногда останавливаясь возле торговых рядов или смотровых площадок, откуда открывался вид на освещённую закатом деревню, однако даже несмотря на приятную усталость, девушка всё сильнее ощущала, насколько тяжёлым для неё оказался этот день. Наверное, именно поэтому, когда они наконец вернулись обратно в резиденцию, внутри вместо тревоги осталось только спокойное ощущение усталости. Для первой прогулки этого действительно было достаточно. Позже тем же вечером, уже сидя в своей комнате среди теплого света светильника, Касуми сама не заметила, как начала рассказывать Мизуки почти обо всём подряд — о рынке, странных сладостях, кофе, который варят прямо на горячем песке, о верблюдах и даже о том, как жители Суны относятся к своему Казекаге. И чем дольше она говорила, тем сильнее ловила себя на мысли, что улыбается намного чаще, чем за все последние недели дороги. — Знаешь… — тихо произнесла Касуми, задумчиво проводя пальцами по подаренному браслету. — Мне кажется, Гаара-сама на самом деле очень хороший человек. За окном уже окончательно потемнело. — И я… надеюсь, что однажды смогу стать для этой деревни чем-то большим, чем просто частью политического союза. Мизуки, до этого спокойно раскладывавшая вещи возле низкого столика, на мгновение подняла на неё взгляд, и в её лице неожиданно появилось что-то очень тёплое. — Я тоже на это надеюсь, — мягко ответила служанка спустя несколько секунд. — После всего, через что Вам пришлось пройти ради этого брака… мне бы очень хотелось, чтобы рядом с Вами оказался человек, который действительно сможет сделать вас счастливой. От этих слов Касуми невольно замолчала. — Пока ещё слишком рано говорить о таком, — тихо произнесла она, хотя в голосе уже не было той тревоги, что сопровождала её после прибытия в деревню. — Но… рядом с ним всё оказалось совсем не так страшно, как я представляла раньше. К сожалению, после той прогулки им с Гаарой уже не удавалось проводить вместе столько времени. Следующие дни пролетели для Касуми настолько быстро, что иногда ей начинало казаться, будто сама резиденция постепенно поглощает её целиком вместе со всеми бесконечными приготовлениями к свадьбе. Гаару она теперь видела в основном лишь мельком — где-нибудь в коридорах, во внутреннем дворе резиденции или поздно вечером, когда его снова окружали советники, шиноби и свитки с документами. Похоже, несмотря на относительное затишье после войны, обязанностей у Казекаге меньше всё равно не становилось, а сама подготовка к церемонии лишь добавляла новых забот. Впрочем, без дела не оставляли и её. Сначала Касуми казалось, что большая часть организации свадьбы пройдёт без её участия, однако очень быстро выяснилось, что у Суны на этот счёт совершенно другое мнение. Её постоянно звали то на обсуждение тканей и украшений, то на примерки, то на разговоры о традициях церемонии, цветах, гостях и десятках вещей, которые самой Касуми порой казались совершенно незначительными: есть ли у неё особые пожелания, какие цвета ближе Туману, нужны ли символы её деревни в украшениях, какие цветы использовать во внутреннем дворе резиденции. Особенно много времени занимало платье. Мастерицы, работавшие при резиденции, относились к нему почти с пугающей серьёзностью, постоянно поправляя ткани, измеряя длину рукавов и обсуждая между собой какие-то детали, в которых Касуми перестала разбираться уже после первого дня. Светлые ткани с тонкой вышивкой, украшения из металла цвета тёплого золота, длинные полупрозрачные слои ткани — всё это постепенно превращалось во что-то намного более роскошное, чем она могла себе представить изначально. Чем ближе становился день церемонии, тем чаще Касуми невольно возвращалась мыслями к одному из недавних разговоров о самой свадьбе. Тогда всё обсуждалось совершенно спокойно и буднично, словно речь шла о чём-то давно привычном: где именно они с Гаарой должны будут стоять во время церемонии, когда старейшина объявит союз официальным и в какой момент им нужно обменяться кольцами. И именно тогда между делом прозвучало ещё кое-что. После клятв они должны будут скрепить брак поцелуем. Наверное, никто кроме неё даже не придал бы этим словам особого значения, но именно эта часть традиции теперь никак не выходила у Касуми из головы. Девушка ловила себя на том, что слишком ясно начинает представлять этот момент: как они будут стоять друг напротив друга перед жителями Суны, как Гаара посмотрит на неё после слов старейшины и как между ними останется всего несколько коротких сантиметров. От подобных мыслей внутри сразу становилось непривычно жарко и чем ближе был день свадьбы, тем сильнее Касуми понимала, что начинает ждать этот момент с куда большим волнением, чем следовало бы.