Старшая сестра

Проснувшись ранним утром после беспокойной ночи, Касуми несколько секунд лежала неподвижно, разглядывая светлый потолок своей спальни. Сон так и не принёс долгожданного отдыха. Стоило открыть глаза, как мысли о вчерашней ночи почти сразу вернулись, напоминая о разговоре в кабинете и о том, что после него она всё-таки ушла ночевать в свою комнату. Сейчас же, вспоминая произошедшее, Касуми всё чаще ловила себя на ощущении, что всё складывается совсем не так, как она ожидала. Не то чтобы у неё были какие-то особые представления о браке или семейной жизни с Казекаге, но и к подобной неловкости она оказалась совершенно не готова. Особенно теперь, когда впереди её ждал совместный завтрак. При мысли о том, что совсем скоро придётся встретиться не только с Гаарой, но и с Темари и Канкуро, девушка невольно прикрыла глаза и тихо выдохнула. В конце концов всё же заставила себя подняться с постели. Утро не собиралось становиться проще от того, что она будет прятаться в своей комнате, а заставлять её новую семью ждать за столом хотелось ещё меньше, поэтому, приведя себя в порядок и переодевшись, девушка покинула спальню и направилась в сторону столовой. Резиденция уже давно проснулась. Вдалеке слышались шаги, негромкие голоса слуг и привычная утренняя суета, которая вчера почти не привлекала её внимания. Теперь же Касуми невольно ловила себя на том, что прислушивается ко всему вокруг, лишь бы занять мысли чем угодно, кроме предстоящего завтрака. До столовой оставалось совсем немного, когда из-за ближайшего поворота донеслись женские голоса. Сначала Касуми лишь краем уха уловила чужой разговор и не придала ему значения, но одна из случайно услышанных фраз заставила её замедлить шаг. — Говорят, Казекаге даже не остался с ней на ночь. — Правда? — Не знаю, но слух уже по всей резиденции ходит. Послышался негромкий смешок. — Если честно, я не удивлена. — Почему? — Да ты посмотри на неё. Она ведь здесь и недели нормально не прожила. — Из-за жары? Я родилась в Суне и тоже живу в этой жаре. Но не бегаю с кувшином каждые полчаса. Вторая служанка тихо хихикнула. — Иногда мне кажется, что она вообще не человек, а какая-то рыба, которую случайно вытащили из воды. — Перестань. — А что? Разве не похоже? Всё время пьёт, ищет тень, возле каждого фонтана задерживается дольше остальных. — Я слышала, в Киригакуре есть странные кланы. — Вот-вот. Может, она вообще родственница того акульего шиноби. — Представляешь? Жена Казекаге — рыба из Тумана. — Не говори ерунду. — А мне всё равно кажется, что нашему Казекаге можно было найти кого-нибудь получше. — Уже поздно об этом говорить. Голоса за углом постепенно стихли, разговор ушёл куда-то в сторону, но услышанного уже оказалось достаточно, девушка так и осталась стоять на месте. Странно. За последние недели Касуми успела привыкнуть к мысли, что её появление в Суне приняли достаточно спокойно. Конечно, она оставалась чужой, приехавшей из другой деревни, с другими привычками и совершенно непривычной для местных людей жизнью за плечами, но ей казалось, что всё постепенно налаживается. Она старалась быть вежливой, училась местным обычаям, запоминала имена людей, с которыми встречалась, искренне пыталась стать частью этого места, а не просто гостьей, оказавшейся здесь по политической договорённости, поэтому сейчас неприятнее всего было осознавать, что кто-то всё это время смотрел на неё совсем иначе. Не как на жену Казекаге, даже не как на человека, всего лишь как на чужинку из Тумана, которая плохо переносит жару и выглядит достаточно странно, чтобы над этим можно было посмеяться. Касуми медленно выдохнула и заставила себя идти дальше. Возвращаться в комнату сейчас было бы слишком похоже на бегство. Да и объяснять потом своё отсутствие пришлось бы всё равно, поэтому, расправив плечи, она направилась к столовой, а чем ближе становилась знакомая дверь, тем сильнее возвращалось другое волнение, ведь сегодняшний завтрак был первым, который им предстояло провести вместе, не как Казекаге, его сестре, брату и девушке из другой деревни, а как семье. Когда девушка вошла внутрь, все трое уже были на своих местах. Прямоугольный стол оказался достаточно большим, чтобы каждому хватало пространства. Во главе сидел Гаара, справа от него расположился Канкуро, слева — Темари, а место напротив, судя по всему, оставили для неё. — Доброе утро, — произнесла Касуми, стараясь, чтобы голос звучал как обычно. Первым голову поднял Гаара. Их взгляды встретились лишь на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы она заметила, как его привычно спокойное выражение стало чуть внимательнее. Он что-то заметил и судя по всему, уже успел сделать собственные выводы. — И тебе доброе утро, — первой улыбнулась Темари. — Только давай без этого официального тона, — тут же добавил Канкуро. — Мы всё-таки завтракаем, а не принимаем послов соседних деревень. На его лице появилась знакомая усмешка. — Если продолжишь обращаться ко мне так уважительно, я начну чувствовать себя старше, чем есть на самом деле. — Тебе это не грозит, — спокойно заметила Темари. — Вот за что я тебя люблю. — Очень сомневаюсь, что именно за это. Постепенно разговор за столом стал более непринуждённым. Большую часть времени говорили Темари и Канкуро, легко перескакивая с одной темы на другую и то и дело начиная спорить по каким-то мелочам, которые, судя по всему, давно стали частью их привычного общения. Гаара участвовал значительно реже, ограничиваясь короткими замечаниями или ответами, однако даже этого хватало, чтобы брат с сестрой ненадолго отвлекались от своих перепалок. Время от времени разговор переходил и на Касуми. Темари интересовалась тем, удалось ли ей уже освоиться в резиденции и привыкает ли она к местному климату, Канкуро рассказывал какие-то истории из жизни Суны, а иногда и вовсе пытался шутить над Гаарой, словно специально стараясь показать, что в семейном кругу Казекаге мало чем отличается от остальных. Касуми отвечала, поддерживала беседу и даже несколько раз улыбнулась в нужных местах, прекрасно понимая, что оба искренне пытаются помочь ей почувствовать себя частью семьи. Но избавиться от неприятного осадка после услышанного разговора было сложнее. Когда слуги начали приносить завтрак, Касуми сначала не обратила внимания на блюда, продолжая слушать очередной спор между братом и сестрой. Лишь спустя несколько минут её взгляд задержался на одной из тарелок. Среди привычной кухни Суны оказалось несколько блюд, которые она хорошо помнила ещё по Киригакуре. Ничего особенного, просто знакомые ингредиенты и способы приготовления, которые было сложно встретить в Стране Ветра. Обычно подобное внимание её бы обрадовало. Скорее всего, кто-то специально распорядился добавить их в меню, понимая, насколько непривычной для неё остаётся местная кухня, однако сейчас эта забота почему-то вызвала совсем другие чувства. Касуми невольно вспомнила утренний разговор и вдруг поймала себя на мысли, что даже здесь ей словно отвели отдельное место как человеку, который всё ещё остаётся чужим для этой деревни. Темари без колебаний положила себе то же самое блюдо, а Канкуро и вовсе с интересом поинтересовался, почему его раньше не готовили. Но избавиться от неприятного ощущения всё равно не получалось, иногда достаточно одного случайно услышанного разговора, чтобы начать замечать скрытый смысл там, где его никогда не было. Еда постепенно остывала на тарелке. Несколько раз она брала в руки приборы скорее потому, что чувствовала на себе взгляды остальных, чем из-за настоящего голода, но каждый раз вскоре откладывала их обратно. Наверное, именно это Темари заметила первой. Касуми не могла сказать наверняка, в какой именно момент атмосфера за столом начала меняться, однако вскоре всё чаще ловила себя на том, что разговоры ненадолго затихают, а брат и сестра обмениваются короткими взглядами, словно пытаясь понять причину её состояния. В какой-то момент Касуми поняла, что больше не может сидеть здесь спокойно, не потому что ей стало плохо физически, скорее потому, что каждая новая минута за этим столом требовала всё больше усилий. Поставив чашку обратно на блюдце, девушка подняла взгляд. — Простите меня, — тихо произнесла она. — Боюсь, сегодня я не самая лучшая компания. Темари сразу нахмурилась. — Касуми, ты уверена, что всё в порядке? — Да, просто немного неважно себя чувствую. Она понимала, что ответ звучит не слишком убедительно, но придумывать что-то другое сейчас не хотелось. Поднявшись из-за стола, Касуми извинилась ещё раз и, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, направилась к выходу. Только оказавшись за дверью, она позволила себе наконец выдохнуть. В самой столовой на несколько секунд стало непривычно тихо. Темари проводила закрывшуюся дверь взглядом, после чего медленно повернулась к брату. Тот всё ещё смотрел в сторону выхода, словно ожидал, что девушка вот-вот вернётся обратно. — Хорошо, — наконец произнесла Темари. — Что произошло? Гаара перевёл взгляд на сестру. — Ничего. Ответ прозвучал слишком быстро. — Гаара. — Ничего не произошло. Темари ещё несколько секунд смотрела на брата, словно надеялась, что тот всё же скажет что-нибудь кроме своего привычного «ничего». Не сказал. Гаара вообще редко делился тем, что происходило у него на душе, а уж если дело касалось чего-то настолько личного, добиться от него откровенности было практически невозможно. Тяжело вздохнув, Темари поднялась из-за стола, сейчас её беспокоил вовсе не Гаара. Что бы ни произошло между ними прошлой ночью, разбираться с этим можно было позже. Касуми же осталась одна в совершенно чужой деревне, вдали от семьи, друзей и всего, к чему привыкла за свою жизнь. Слишком хорошо помня собственные первые месяцы в Конохе после свадьбы с Шикамару, Темари прекрасно понимала, насколько одиноко порой может чувствовать себя человек, оказавшийся в новом месте. И если кому-то сейчас действительно требовалась поддержка, то явно не её младшему брату. — Я поговорю с ней, — произнесла она, направляясь к двери. Уже на пороге Темари обернулась. — И нет, Гаара. Меня всё ещё совершенно не устраивает ответ «ничего». После чего покинула комнату. Когда дверь закрылась, за столом остались только братья. Некоторое время оба молчали. Канкуро задумчиво проводил взглядом сестру, а затем посмотрел на младшего брата и покачал головой. — А знаешь, я ведь говорил, что с тобой нужно было провести тот самый разговор заранее. Гаара медленно поднял на него взгляд. — Какой ещё разговор? — Тот самый. — Канкуро. — Нет, я серьёзно. Чем дольше думаю, тем сильнее убеждаюсь, что это была моя ошибка как старшего брата. На лице Канкуро появилась едва заметная усмешка. — Нельзя просто взять и отправить человека в брачную ночь без инструкций. — Канкуро. — Что? Вдруг ты что-то сделал не так. — Канкуро. — Или наоборот не сделал. Гаара прикрыл глаза, Канкуро же, почувствовав, что окончательно поймал волну, продолжил уже почти невозмутимо: — Может, нужно было хотя бы книгу подарить. — Замолчи. — Видишь? Вот именно поэтому такие разговоры и проводят заранее. Несмотря на шутливый тон, в голосе старшего брата всё же слышалось беспокойство. Он действительно переживал, просто, как и всегда, предпочитал прятать это за шутками.

***

Касуми успела пройти лишь часть коридора, когда позади послышались знакомые шаги, но не стала оборачиваться сразу. После завтрака было нетрудно догадаться, кто именно решил пойти следом. — Касуми. Голос старшей сестры прозвучал спокойно, без настойчивости или требований остановиться, девушка всё же замедлила шаг и повернулась. Некоторое время Темари просто смотрела на неё, словно пытаясь понять, насколько правдивыми были слова о плохом самочувствии. Судя по всему, выводы она сделала довольно быстро. — Пойдём со мной. Касуми растерянно моргнула. — Темари, правда, всё в порядке. — Нет, не в порядке. В её голосе не было ни раздражения, ни давления. Она произнесла это так же спокойно, как если бы говорила о погоде за окном. Проследив за её взглядом, Касуми только сейчас заметила нескольких слуг, проходивших по коридору. Никто не позволял себе открыто смотреть в их сторону, однако после утреннего разговора ей и без того казалось, что лишнего внимания вокруг стало слишком много. — Если уж собираешься убеждать меня, что всё хорошо, давай хотя бы не посреди коридора. Лишь когда они поднялись по очередной лестнице и оказались под открытым небом, девушка узнала одну из верхних террас резиденции. Здесь было удивительно тихо. Шум просыпающейся деревни доносился снизу приглушённо, смешиваясь с лёгким ветром, который гулял над крышами и приносил с собой ещё не успевшее раскалиться утреннее тепло. Вдоль края террасы тянулось невысокое каменное ограждение, сложенное из того же светлого материала, что и сама резиденция. Темари остановилась возле ограждения и привычным движением опёрлась на него локтями. Судя по тому, как уверенно она чувствовала себя здесь, поднималась на эту крышу она далеко не впервые. Касуми подошла ближе и тоже посмотрела вниз. Некоторое время обе молчали. Странно, но это молчание не тяготило. — Я часто приходила сюда, когда ещё жила в резиденции, — неожиданно произнесла Темари, не отрывая взгляда от деревни. — Здесь всегда было легче думать. Касуми слегка улыбнулась, ещё раз окинув взглядом раскинувшуюся внизу деревню. Да, такое место действительно располагало к размышлениям. — Когда я переехала в Коноху, первое время мне очень не хватало этого места. В её голосе появилась лёгкая задумчивость. — Тогда мне казалось, что я прекрасно справлюсь. В конце концов, я была шиноби Суны, дочерью Четвёртого Казекаге, старшей сестрой Гаары. Я пережила войну, переговоры между деревнями и десятки миссий. Что может быть сложного в переезде? Она тихо усмехнулась самой себе. — Оказалось, очень многое. Касуми перевела на неё взгляд. По выражению лица Темари было нетрудно догадаться, что мыслями она сейчас ненадолго вернулась в прошлое. — Всё вокруг было чужим. Люди жили иначе, привычные мелочи постоянно напоминали, что я нахожусь не дома. Конечно, никто не относился ко мне плохо. Наоборот, многие старались помочь освоиться. Но от этого чувство неловкости почему-то не исчезало сразу. Чем больше рассказывала Темари, тем чаще в её словах находилось что-то до боли знакомое. — Сейчас вспоминать об этом даже немного смешно. Особенно если учесть, что самому Шикамару было абсолютно всё равно, насколько идеально я вписываюсь в Коноху. Некоторое время разговор не возобновлялся. Они просто смотрели на раскинувшуюся внизу деревню, каждая думая о своём. Темари не пыталась добиться ответов и не возвращалась к тому, что произошло за завтраком, будто прекрасно понимала, что всему своё время. Касуми была благодарна ей за это гораздо больше, чем за любые советы. — Наверное, я просто хочу сказать, что понимаю это чувство лучше, чем может показаться. Когда оказываешься далеко от дома, среди новых людей, начинаешь обращать внимание на вещи, о которых раньше даже не задумывался. Иногда мы переживаем из-за того, что позже оказывается пустяком. Иногда нет. И понять разницу получается далеко не сразу. — Поэтому если однажды захочешь о чём-то поговорить, я выслушаю. На губах Темари появилась лёгкая усмешка. — И нет, это не официальный допрос старшей сестры Казекаге. От этих слов Касуми впервые за всё утро улыбнулась по-настоящему. — Ты ведь слышала о Гааре ещё до приезда в Суну? Та слегка кивнула. Ещё в Киригакуре ей не раз доводилось слышать истории о Казекаге Суны — бывшем джинчурики, герое войны и человеке, о котором говорили удивительно разное. — Наверное, не все из них были хорошими. — Не все. — Я так и подумала. На губах Темари появилась лёгкая усмешка. — Честно говоря, половину историй про него я сама бы не рискнула рассказывать за семейным ужином. Я люблю своего брата, но давай будем честны. В детстве он был тем ещё испытанием для окружающих. Улыбка постепенно исчезла с её лица. — Только это было очень давно. Иногда мне кажется, что люди до сих пор видят в нём того мальчишку и совершенно не замечают человека, которым он стал. С этим было трудно спорить. За последние недели она успела увидеть Гаару совсем не таким, каким его описывали старые истории. — Он не всегда умеет говорить правильные вещи, — продолжила Темари. — Иногда вообще не умеет. Бывают моменты, когда я смотрю на него и думаю, что из всех людей на свете именно моему младшему брату меньше всего стоило становиться главой деревни. — Темари. — Нет, я серьёзно. — А потом проходит пять минут, и он делает что-нибудь такое, из-за чего вся Суна готова идти за ним хоть на край света. В этих словах слышалось не восхищение, а обычная уверенность человека, который слишком хорошо знает того, о ком говорит. — Поэтому я не стану убеждать тебя, что он идеальный, потому что это неправда. Иногда он упрямый, закрывается в себе, пытается решить всё самостоятельно, даже когда помощь нужна ему самому. — И часто это происходит? — Постоянно. Мы с Канкуро уже давно перестали считать, сколько раз пытались объяснить ему, что не обязательно тащить всё на своих плечах. Но одну вещь я всё-таки поняла. Касуми вопросительно посмотрела на неё. — Если Гаара молчит, это ещё не значит, что ему всё равно. Иногда он просто слишком долго пытается разобраться со всем самостоятельно. Касуми опустила взгляд. До этого момента она почему-то ни разу не смотрела на происходящее с этой стороны. — Даже сейчас? — Особенно сейчас. Когда разговор постепенно начал сходить на нет, Темари вдруг произнесла: — Через несколько дней я возвращаюсь в Коноху. Если когда-нибудь захочешь поговорить, можешь написать мне. На этот раз удивление всё же отразилось на её лице. — Правда? — Конечно. Не обязательно даже из-за чего-то серьёзного. Касуми посмотрела на неё и только сейчас поняла, что за всё время разговора так и не рассказала о том, что услышала утром. После всего, что произошло за завтраком, после всех мыслей, которые не давали ей покоя последний час, именно разговор служанок должен был стать главной темой этого разговора. Но не стал. Вместо этого они говорили о совсем других вещах. О Конохе, о новой жизни, о Гааре и о том, как легко порой начать думать за других людей и чем дольше Касуми размышляла над словами Темари, тем больше понимала, что несколько случайно услышанных фраз не должны значить больше, чем поступки людей, которых она успела узнать сама. По крайней мере, стоявшая рядом женщина совсем не была похожа на человека, который видел в ней чужачку или жалел о её появлении в семье. Да и сам Гаара, несмотря на всю свою закрытость и привычку держать многое в себе, никогда не давал ей настоящего повода чувствовать себя лишней рядом с ним. До конца понять его она всё ещё не могла, наверное, для этого требовалось куда больше времени, чем несколько недель. Однако после разговора на крыше ей впервые пришло в голову, что, возможно, она слишком поспешила с некоторыми выводами.