Потерявшиеся и найденные

К утру буря почти полностью утихла. Лишь изредка где-то за стенами резкие порывы ветра ещё поднимали в воздух отдельные струйки песка, но их шум уже не напоминал тот непрерывный гул, который сопровождал Суну всю ночь. Город постепенно возвращался к привычной жизни. На улицах уже появлялись люди расчищающие проходы перед домами, сметая песок, который ветер успел нанести за ночь к дверям и окнам. Жители Суны давно привыкли к подобным утрам. Буря уходила, оставляя после себя беспорядок, который нужно было просто принять и привести в порядок, прежде чем продолжать обычный день. Гаара проснулся задолго до того, как город окончательно ожил. Сон оказался коротким. Впрочем, ничего необычного в этом не было. Даже за последние годы, когда жизнь стала спокойнее, а бессонные ночи перестали быть постоянным спутником, он всё равно редко спал долго. Организм давно привык просыпаться раньше остальных, словно продолжал ожидать чего-то, что требовало его присутствия. Несколько секунд он просто лежал неподвижно, постепенно возвращаясь к реальности после сна. Повернув голову, он невольно задержал взгляд на Касуми. Она всё ещё спала. После разговора, который затянулся, это было неудивительно.Зрелище всё ещё казалось непривычным. За долгие годы он настолько привык просыпаться в одиночестве, что присутствие другого человека в комнате ощущалось странно. Мысль подняться и отправиться в кабинет появилась почти сразу, так же естественно, как появлялась каждый раз, но сейчас почему-то не спешил. Возможно потому, что впервые за долгое время не чувствовал необходимости немедленно заполнять каждую свободную минуту делами. Сначала ему самому казалось, что он просто даёт ей возможность выспаться после тяжёлой ночи и бури. Потом поймал себя на том, что прошло уже достаточно времени, а он всё ещё оставался на месте. Это было странно, и даже не потому, что рядом находилась Касуми, к её присутствию он постепенно привыкал куда быстрее, чем ожидал сам от себя. Скорее потому, что впервые за долгое время ему не хотелось немедленно возвращаться к обязанностям, едва открыв глаза. Он слегка приподнялся, опершись спиной о изголовье кровати, и перевёл взгляд к окну. Сквозь тонкую ткань занавеси уже пробивался бледный утренний свет. Мысли сами собой возвращались к разговору прошлой ночью. Гаара попытался вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как ему доводилось так долго разговаривать с кем-то, не обсуждая отчёты, миссии или вопросы деревни. Гаара вновь посмотрел в её сторону. Спустя какое-то время он заметил первые признаки того, что сон постепенно начинает отпускать её. Сначала едва заметно дрогнули ресницы. Затем она чуть нахмурилась, словно пытаясь удержаться где-то между сном и бодрствованием, и только потом медленно повернула голову в его сторону. Несколько секунд взгляд оставался рассеянным. Касуми явно ещё не до конца понимала, где находится. Потом её глаза наконец сфокусировались на нём, и на лице появилась лёгкая сонная улыбка. Такая простая и искренняя, появившееся раньше, чем она успела о чём-либо задуматься. — Доброе утро, — тихо произнесла девушка. Голос после сна звучал немного хрипло. Гаара поймал себя на мысли, что за последний месяц слышал её голос в самых разных состояниях: раздражённой, уставшей, встревоженной, задумчивой. Таким — ещё нет. — Доброе утро. Касуми медленно моргнула и только теперь, кажется, окончательно проснулась — Давно не спите? — Некоторое время. Некоторое время они оба молчали, всё ещё оставаясь на своих местах. Касуми только сейчас заметила, что уснула прямо поверх покрывала. Вчера вечером никто из них даже не собирался ложиться спать. Разговор затянулся настолько незаметно, что в какой-то момент они просто перестали следить за временем. Она опустила взгляд на собственную одежду, слегка помятую после сна, и невольно усмехнулась. — Кажется, мы всё-таки собирались просто поговорить. В её голосе слышалась лёгкая насмешка над самой собой. Гаара тоже перевёл взгляд на лежавшее рядом покрывало. — Похоже на то. Касуми тихо рассмеялась, негромко, почти сонно, этот звук неожиданно хорошо вписался в спокойствие утра. За окном начинался обычный день. После бури город постепенно возвращался к привычному ритму жизни, но здесь, за закрытыми дверями комнаты, всё ещё сохранялось ощущение странного спокойствия, которого последние недели им обоим не слишком хватало. Касуми слегка подтянула ноги ближе к себе и снова посмотрела в сторону окна. — Буря закончилась. — Да. — Хорошо. Она произнесла это почти задумчиво, продолжая смотреть куда-то за стекло. Гаара невольно отметил, что вчерашний вечер словно оставил после себя что-то большее, чем просто разговор. Никаких громких признаний между ними не было. Ничего не изменилось настолько сильно, чтобы это можно было назвать новым этапом и всё же сейчас ему не приходилось подбирать слова или думать о том, как будет воспринята очередная фраза, рядом с ней стало удивительно легко находиться в тишине. Пожалуй, именно это и ощущалось самым непривычным. Поднявшись, Касуми подошла к окну и осторожно отодвинула край занавеси. Город уже жил своей жизнью. Во внутреннем дворе несколько человек сметали песок, который буря успела нанести за ночь. Кто-то тащил корзины, кто-то поправлял навесы. Всё выглядело настолько привычным, словно вчерашней непогоды вовсе не существовало. Она ещё немного понаблюдала за происходящим, после чего обернулась. Гаара тоже уже встал. Ничего особенного он не делал — просто приводил себя в порядок перед началом дня. За последнее время Касуми привыкла видеть его либо во время официальных встреч, либо за работой, либо в редкие вечера за ужином. Сейчас же он выглядел просто человеком, который, как и все остальные, только проснулся и собирался заняться делами. Наверное, именно поэтому ей вдруг вспомнилось, сколько всего обычно лежит на его плечах. — После такой бури у Вас, наверное, будет вдвое больше работы, чем обычно. Гаара посмотрел на неё. — Возможно. Ответ прозвучал спокойно, без недовольства или усталости, так, словно речь шла о чём-то неизбежном и давно привычном. Касуми слегка кивнула. — Тогда я пойду к себе. Не буду задерживать. Сказав это, она действительно собиралась уйти. В её словах не было ни намёка на обиду, наоборот, за последние недели она слишком часто видела, сколько времени забирают обязанности Казекаге, чтобы воспринимать это на свой счёт. — Зачем? Вопрос оказался настолько неожиданным, что Касуми на мгновение растерялась. — Чтобы не мешать. Вы ведь наверняка уже собирались идти в кабинет. — Я ещё не начал работать. — Обычно в это время Вы уже работаете. В памяти сразу всплыло несколько последних недель. Дни, когда она просыпалась значительно позже него и узнавала от слуг, что Казекаге ушёл ещё до завтрака. Вечера, когда он возвращался только после захода солнца. Иногда ей даже начинало казаться, что вся деревня видит его чаще, чем она сама. Гаара ничего не ответил сразу. Сейчас это молчание не ощущалось неловким. Скорее он действительно обдумывал её слова. — Скоро должны подать завтрак, — наконец произнёс он. Касуми вопросительно посмотрела на него. — Можем позавтракать вместе. Она сама не ожидала, что эти слова вызовут у неё настолько тёплую улыбку. Наверное потому, что дело было вовсе не в завтраке. Девушка успела привыкнуть к его занятости настолько, что уже почти перестала рассчитывать на подобные моменты. Не обижалась на них, не злилась, просто принимала как часть жизни человека, за которого вышла замуж. Поэтому сейчас предложение прозвучало неожиданно, не как попытка её утешить или загладить вину за постоянную работу. Скорее как что-то искреннее и совершенно добровольное. — Хорошо. Ответ получился тихим. Гаара лишь кивнул. Никаких дополнительных слов не потребовалось. Через несколько минут в дверь действительно постучали. Служанка сообщила, что завтрак уже готов, и вскоре они вместе вышли из комнаты. Завтрак прошёл спокойно. Большую часть времени говорила Касуми. Разговор не крутился вокруг чего-то важного и, наверное, именно поэтому оказался приятным. Не нужно было обсуждать политику, обязанности или ожидания окружающих. Это было просто утро. Гаара слушал, иногда отвечая короткими фразами или задавая вопросы, когда ему действительно было что уточнить. Этого вполне хватало. В какой-то момент Касуми поймала себя на том, что рассказывает о совершенно обычных вещах, о которых раньше даже не подумала бы заговорить с ним. Возможно, причина была в усталости после бессонной ночи, а может, просто рядом с ним стало легче говорить вслух то, что приходит в голову. Стук в дверь заставил её замолчать на середине фразы. После разрешения внутрь вошёл шиноби Суны с несколькими свитками в руках. Касуми сразу поняла, что принёс он их не случайно. Шиноби коротко доложил обстановку после бури и передал документы. Гаара быстро просмотрел первые страницы. Сначала один свиток, затем второй. Чем дальше двигался его взгляд по строчкам, тем очевиднее становилось, что спокойно продолжить завтрак уже не получится. Гаара ещё раз посмотрел на документы и аккуратно сложил их вместе. — Прости. Касуми слегка покачала головой. — Всё в порядке. Причин для извинений правда не было. Эти свитки появились не потому, что Казекаге хотел уйти. Просто деревня продолжала жить своей жизнью независимо от того, насколько приятным выдалось утро. Некоторое время Гаара молчал, словно мысленно уже перебирая дела, которые ждали его впереди. Потом поднялся из-за стола, Касуми тоже встала. — Спасибо за завтрак. Она сказала это искренне, без особого повода. Просто потому, что ей хотелось. Гаара посмотрел на неё и едва заметно кивнул. — И Вам. Взяв свитки со стола Гаара направился к выходу, у самой двери его шаг немного замедлился. — Хорошего дня, Касуми. Фраза прозвучала настолько спокойно и естественно, что он сам, кажется, не придал ей особого значения. Но почему-то именно она заставила Касуми слегка улыбнуться. — Вам тоже. Гаара кивнул и вышел в коридор. Дверь тихо закрылась за его спиной. Несколько секунд Касуми ещё стояла возле стола, глядя на почти пустую чашку чая и тарелки, которые скоро должны были убрать слуги. Затем негромко выдохнула и направилась к себе. Резиденция уже окончательно проснулась, в коридорах слышались шаги, голоса, шелест бумаг и бесконечное движение людей, у которых были свои обязанности, встречи и дела. Обычный день в Суне только начинался. До своей комнаты Касуми добралась не сразу. После завтрака возвращаться в туда почему-то не хотелось, поэтому часть пути она прошла медленнее обычного, ненадолго задерживаясь у окон и пропуская мимо себя спешащих по делам людей. Когда Касуми наконец открыла дверь к себе, Мизуки, до этого занимавшаяся какими-то своими делами, почти сразу вскочила на ноги. — Касуми-сама! По выражению её лица было несложно догадаться, что последние несколько часов она провела далеко не так спокойно, как хотелось бы. — Доброе утро, — ответила Касуми. — Доброе утро? Вас не было всю ночь. — Неужели? — Госпожа... Мизуки посмотрела на неё с таким укором, что Касуми не удержалась от улыбки. Девушка явно пыталась вести себя как подобает служанке, но любопытство брало верх. — Уже вся резиденция обсуждает это. — Неужели вся? — Ну... почти вся. Касуми тихо хмыкнула. Последнее, о чём ей сейчас хотелось думать, были разговоры слуг. — И что же они говорят? — Лучше вам не знать. — Значит, ничего нового. Мизуки закатила глаза. — Касуми-сама. — Что? — Вы специально это делаете. Касуми рассмеялась уже открыто, после этого Мизуки всё же подошла ближе. — Так что произошло? Вопрос прозвучал уже не как попытка выведать сплетню, а скорее как искренний интерес. Касуми ненадолго задумалась, странно, но рассказывать подробности совсем не хотелось. Не потому что там происходило что-то особенное, скорее наоборот, некоторые разговоры почему-то теряли смысл, если пересказывать их другим людям. — Мы просто разговаривали. Мизуки несколько секунд смотрела на неё. — Всю ночь? — Почти. Судя по лицу девушки, такой ответ её совершенно не удовлетворил. Касуми уже собиралась сказать что-то ещё, когда заметила лежавший на столе конверт. Знакомая печать Киригакуре сразу привлекла внимание. Она подошла ближе. — Когда его принесли? — Сегодня утром. Осторожно взяв письмо в руки, Касуми сразу узнала почерк матери. Мизуки, заметив выражение её лица, благоразумно решила больше не задавать вопросов и вернулась к своим делам. Касуми подошла ближе к окну и развернула письмо. Уже с первых строк стало понятно, что мать писала его не один день. Некоторые мысли обрывались и продолжались спустя несколько абзацев, между новостями неожиданно появлялись вопросы, а поздравления со свадьбой умудрялись возвращаться снова и снова, словно она каждый раз вспоминала: нет, это обязательно нужно написать ещё раз. Отец, судя по всему, по-прежнему почти не бывал дома. В одном месте мать даже пожаловалась, что за последние две недели ей удалось увидеть его за ужином всего несколько раз. Следом шёл почти целый абзац про соседку через улицу, которая снова поссорилась с родственниками и теперь пересказывала эту историю всем желающим, словно именно от этого зависело будущее Киригакуре. Касуми невольно улыбнулась. Некоторые вещи действительно не менялись. Через несколько строк мать уже спрашивала, достаточно ли ей нравится Суна, не слишком ли жарко в пустыне и хорошо ли она питается. Потом снова поздравляла со свадьбой. После этого рассказывала о кузене, который наконец сдал экзамен, из-за которого переживал последние месяцы, а ещё через пару строк опять возвращалась к вопросу о том, как к ней относятся на новом месте. Судя по всему, расстояние никак не влияло на способность её мамы волноваться сразу обо всём. Касуми читала медленно, иногда задерживаясь на отдельных предложениях дольше, чем собиралась. За этими строчками легко угадывался голос матери, её привычка перескакивать с одной темы на другую и беспокоиться даже тогда, когда причин для этого не было. Когда письмо закончилось, она ещё некоторое время смотрела на последние строки, прежде чем аккуратно сложить его обратно. — От вашей мамы? — Да. Мизуки улыбнулась. — И как они там? Касуми перевела взгляд к окну. За стеклом всё так же двигалась жизнь Суны. Шиноби спешили по делам, внизу разговаривали люди, переносили ящики через внутренний двор. — Кажется, у них всё по-прежнему. И об этом было приятно узнать.

***

Касуми ещё некоторое время сидела возле окна, рассеянно водя пальцами по сложенному конверту. Утро постепенно приближалось к полудню. Во внутреннем дворе резиденции по-прежнему мелькали люди. Жизнь вокруг продолжала двигаться вперёд, и чем дольше она наблюдала за этим через стекло, тем отчётливее чувствовала собственную неподвижность. Последние месяцы прошли настолько быстро, что задуматься об этом раньше просто не находилось времени. Всё её внимание уходило на дорогу в Суну, свадьбу, знакомство с новой деревней, новыми людьми и жизнью, к которой приходилось привыкать почти с нуля. Каждый день приносил что-то новое, и этого было достаточно. Теперь же всё постепенно становилось привычным. Она уже знала расположение улиц вокруг резиденции. Перестала теряться в коридорах. Научилась различать местные традиции и понимать, когда жители говорят серьёзно, а когда просто шутят между собой. Даже жара пустыни перестала казаться чем-то совершенно невозможным, но вместе с этим появилось и другое. Книги, которые сначала помогали скоротать время, больше не занимали её надолго. Прогулки по резиденции давно перестали быть исследованием чего-то нового. Она всё чаще замечала, что просто переходит из одной комнаты в другую без особой цели, а потом снова оказывается у окна. Касуми поймала себя на этой мысли и невольно нахмурилась. Рано или поздно ей всё равно придётся искать собственное место в жизни Суны. Она понимала это с самого начала. Быть женой Казекаге означало не только жить рядом с ним, но и брать на себя определённые обязанности. Однако чем больше она думала об этом, тем меньше ей хотелось, чтобы её жизнь ограничивалась одними официальными встречами и церемониями. Одного титула было недостаточно. Мысль возникла неожиданно и почему-то заставила её подняться на ноги. Спустя совсем немного времени Мизуки уже собиралась вместе с ней. По выражению лица служанки было нетрудно догадаться, что идея прогулки в самый разгар дня казалась ей сомнительной. Как и сама мысль покидать резиденцию, никого не предупредив. Но спорить она всё же не стала, лишь время от времени напоминая, что потом ей придётся объяснять, куда именно исчезла жена Казекаге. Касуми только отмахивалась. Они ведь не собирались покидать деревню, всего лишь пройтись по улицам. Стоило выйти за пределы резиденции, как пустыня тут же напомнила о себе. Воздух был сухим и тёплым даже несмотря на недавнюю бурю. Казалось, песок присутствовал повсюду. Он скрипел под обувью, цеплялся за одежду, поднимался в воздух при каждом порыве ветра. Через некоторое время Касуми даже пришлось несколько раз прокашляться. Мизуки тут же начала ворчать о том, что именно поэтому прогулки в такую погоду являются плохой идеей. Касуми только усмехнулась. Зонт спасал от солнца, но любимое чёрное кимоно оказалось гораздо менее практичным, чем ей хотелось бы. Ткань постепенно нагревалась, собирая на себя весь жар полуденного дня. В следующий раз действительно стоило надеть что-нибудь светлее. Эта мысль показалась настолько разумной, что она даже удивилась, почему не пришла в голову раньше. Постепенно они углублялись дальше в город. На улицах было людно. Жители убирали последствия бури, открывали лавки, ремонтировали навесы и просто занимались привычными делами. То тут, то там Касуми слышала разговоры о вчерашнем ветре, о повреждённых крышах, о ценах на товары, о работе шиноби, помогавших устранять последствия непогоды и всё чаще среди этих разговоров звучало имя Гаары. Не как имя правителя, которого вспоминают только во время официальных мероприятий. Скорее как имя человека, присутствие которого давно стало частью повседневной жизни деревни. Кто-то благодарил его за решение старой проблемы с водоснабжением, другие обсуждали недавние изменения в распределении охраны, несколько торговцев спорили между собой о каком-то распоряжении Казекаге, но даже спор звучал скорее как разговор людей, которые привыкли, что их мнение будет услышано. Касуми слушала всё это молча. За последнее время она успела увидеть Гаару с самых разных сторон. Увидеть человека за титулом Казекаге оказалось гораздо сложнее, чем она ожидала и всё же сейчас, наблюдая за жителями Суны, она понимала, почему они относятся к нему именно так. Уважение не появлялось само по себе, особенно в деревне шиноби. И чем дольше она шла по этим улицам, тем яснее становилось, сколько всего ему пришлось сделать, чтобы заслужить подобное отношение. Отсутствие охраны и официального сопровождения облегчало прогулку. Конечно, Касуми всё равно привлекала внимание. Чёрное кимоно, непривычная для Суны внешность. Несколько человек провожали её взглядами, кто-то явно пытался вспомнить, где видел её раньше, но большинство быстро возвращалось к своим делам. О свадьбе Казекаге в деревне знали все, саму же Касуми видели далеко не все и это оказалось удобно. Люди говорили свободнее, не оглядываясь по сторонам и не подбирая слова осторожнее обычного. Они успели пройти ещё несколько улиц, прежде чем Касуми обратила внимание на женщину впереди. Сначала в её поведении не было ничего необычного. После бури многие жители выглядели занятыми и немного уставшими. Однако эта женщина уже несколько минут двигалась совершенно иначе. Она то и дело останавливалась возле прохожих, задавала один и тот же вопрос, затем снова шла дальше. Несколько раз возвращалась назад, словно боялась пропустить что-то важное. Её взгляд постоянно скользил по лицам людей вокруг, по соседним улицам, по открытым дверям лавок. Касуми невольно замедлила шаг, чем дольше она наблюдала, тем сильнее становилось ощущение, что происходит что-то не так. Женщина выглядела молодой. Возможно, всего на несколько лет старше неё самой. На одежде ещё оставались следы песка после утренней уборки, волосы были собраны наспех, а в движениях появилась та нервозность, которую уже невозможно скрыть одними попытками сохранять спокойствие. Она явно кого-то искала. Касуми свернула в её сторону прежде, чем успела об этом задуматься. Приблизившись, девушка заметила, что женщина с трудом удерживает себя в руках. В глазах уже начинала появляться та растерянность, которая приходит после нескольких неудачных попыток решить проблему самостоятельно. — Простите. Услышав голос Касуми, она сразу подняла голову. — Вам нужна помощь? Несколько секунд женщина словно решала, стоит ли отвечать. Потом всё же кивнула. — Я ищу мальчика, ему пять лет. Слова прозвучали быстро, будто она повторяла их уже далеко не первый раз за это утро. Женщина нервно поправила волосы, которые постоянно выбивались из причёски. — Мы были на рынке. Он стоял рядом со мной. Я отвернулась буквально на минуту. На последних словах её голос дрогнул. — Всего на минуту. Касуми ничего не ответила. Она и без того видела, что женщина уже успела сотню раз повторить это самой себе. — Как его зовут? — Дайчи. — Он раньше убегал? Женщина сразу покачала головой. — Нет. Он вообще обычно боится отходить далеко. От этого признания ей стало только хуже, она снова оглянулась по сторонам. — Я уже обошла рынок два раза. — Давно вы его ищете? — Наверное... больше часа. Касуми посмотрела на оживлённую улицу перед собой. Найти одного ребёнка среди такого количества людей казалось почти невозможным, но не для нее. — Мы поможем вам его найти. Женщина моргнула, в её взгляде на мгновение появилась та осторожная надежда, которая возникает у человека, уже успевшего услышать слишком много бесполезных советов и обещаний. — Правда? — Конечно. Касуми подняла руку к уху и осторожно коснулась печати подавления. Мизуки сразу заметила это движение. За годы рядом с ней она слишком хорошо успела изучить, чем обычно заканчиваются подобные попытки. Использовать слух в тихой комнате было одним делом, использовать его посреди рынка, наполненного сотнями голосов и звуков — совсем другим. На несколько секунд Касуми замерла. Затем её пальцы привычно сложили несколько ручных печатей. Стоило снять подавление, как шум города обрушился на неё со всей силой. На мгновение стало трудно даже различить отдельные звуки. Голоса людей, стук инструментов, скрип вывесок, детский смех, окрики торговцев и шелест ткани навесов смешались в один непрерывный поток, от которого неприятно заложило уши. Касуми медленно выдохнула. Первые секунды всегда проходили одинаково. Организм давно привык жить за защитным барьером и каждый раз болезненно реагировал на его исчезновение. Она не открывала глаз. Пальцы продолжали удерживать последнюю печать, помогая сосредоточиться на чакре. Постепенно хаос начал приобретать знакомый порядок. Отдельные голоса становились различимыми. Общий шум больше не давил со всех сторон одновременно. Она медленно отсекала лишнее, позволяя одним звукам растворяться на фоне других. Внимание цеплялось за десятки разговоров сразу и тут же отпускало их. Не то, тоже не то. Через некоторое время она уловила плач ребёнка. Потом ещё один. Где-то совсем рядом младенец явно был недоволен тем, что его отвлекли от сна. На соседней улице капризничала маленькая девочка. Ещё дальше кто-то обиженно жаловался родителям на несправедливость мира. Касуми продолжала слушать. В какой-то момент среди множества голосов появился другой звук. Тихий, срывающийся плач мальчика, он явно старался успокоиться самостоятельно и каждый раз безуспешно. Сквозь всхлипывания несколько раз повторялось одно и то же слово... мама. Звук доносился откуда-то со стороны старых складов, в нескольких кварталах отсюда. Касуми открыла глаза, теперь она знала направление. Мизуки внимательно наблюдала за ней всё это время. По одному только выражению лица служанка уже поняла, что поиски наконец дали результат. Касуми коротко объяснила, откуда слышала голос ребёнка, после чего перевела взгляд на женщину. Пустые обещания сейчас никому не помогли бы. Чакра привычно потекла к ногам. Следующее движение тело выполнило почти само. За годы тренировок подобные вещи давно стали частью мышечной памяти. Мир вокруг словно немного ускорился. Улицы начали сменять друг друга быстрее, чем обычно, прохожие оставались позади, а расстояние между кварталами сокращалось с каждой секундой. Со стороны могло показаться, что она просто исчезла, но Касуми слишком хорошо знала цену подобной скорости. Несколько раз ей приходилось останавливаться всего на мгновение, чтобы вновь прислушаться и убедиться, что она движется в правильном направлении. После долгого использования способности голова всё ещё неприятно ныла, поэтому, оказавшись достаточно близко, она вернула печать подавления на место. Голос привёл её в узкий переулок между старыми складами. Здесь было прохладнее, чем на залитых солнцем улицах, а высокие стены домов защищали от ветра и большей части полуденного жара. Сначала Касуми никого не увидела. Лишь спустя несколько секунд взгляд зацепился за маленькую фигуру возле стены. Мальчик сидел прямо на земле, подтянув колени к груди и спрятав в них лицо. Судя по всему, плакал он уже давно. Иногда всхлипывания затихали, словно он пытался взять себя в руки, но проходило совсем немного времени, и всё начиналось снова. Касуми остановилась в нескольких шагах, не торопилась подходить ближе. Напуганные люди, а особенно дети редко успокаиваются от того, что кто-то внезапно оказывается рядом. — Дайчи? Мальчик вздрогнул и резко поднял голову. Несколько секунд он просто смотрел на неё настороженно, потом быстро вытер лицо рукавом, размазав по щекам остатки песка. — Откуда вы знаете моё имя? Касуми присела на корточки, чтобы не возвышаться над ним. — А как иначе я бы тебя нашла без имени. Тебя ищут Дайчи и очень волнуются. При этих словах ребёнок сразу отвёл взгляд. Пальцы сильнее вцепились в ткань собственных штанов. — Я не специально. Сказал он это так быстро, словно оправдывался уже не в первый раз. — Верю. Ответ прозвучал спокойно и без колебаний. Дайчи удивлённо поднял голову, кажется, он ожидал, что его будут ругать, скажут, какой он невнимательный, что взрослые обязательно начнут объяснять, как нужно себя вести. — Меня будут ругать? — Я так не думаю. После этого ребёнок окончательно сник и ненадолго замолчал, будто пытаясь опять не заплакать. — Я тоже однажды потерялась. — Правда? — Мне было примерно столько же лет, сколько тебе сейчас. На мгновение перед глазами всплыло далёкое воспоминание. Серое небо Киригакуре. Холодный влажный воздух. Туман настолько густой, что дальше нескольких шагов почти ничего не видно. — Я решила, что прекрасно знаю дорогу домой и могу дойти сама. — И что? — Оказалось, что не могу. На этот раз ребёнок даже перестал тереть глаза. — А потом? — Потом меня нашли. — И всё? — Нет. Касуми тихо усмехнулась. — Потом мне долго объясняли, почему нельзя уходить одной. Меня не ругали. Все были слишком испуганные для этого. Потом оказалось, что взрослые переживают гораздо сильнее детей. — Почему? — Потому что начинают думать о всяких плохих вещах раньше времени. Она слегка улыбнулась. — И потому что боятся потерять тех, кого любят. Разговор постепенно иссяк сам собой. Дайчи больше не плакал так отчаянно, как в начале. Иногда он всё ещё шмыгал носом и украдкой вытирал глаза рукавом, но теперь в его поведении уже не чувствовалось той растерянности, с которой Касуми нашла его в переулке. Поднявшись на ноги, она протянула ему руку. — Пойдём? Мальчик несколько секунд смотрел на неё, словно обдумывая это предложение, после чего всё же вложил свою ладонь в её. Они неспешно направились обратно. Переулок остался позади, впереди постепенно вновь начинал оживать город. Некоторое время Дайчи шагал вполне уверенно, время от времени оглядываясь по сторонам. Кажется, теперь, когда рядом был кто-то взрослый, любопытство понемногу возвращалось на своё привычное место. Однако усталость всё равно брала своё. Касуми заметила это далеко не сразу. Сначала мальчик просто стал идти медленнее. Потом всё чаще смотрел себе под ноги, внимательно обходя каждый камень на дороге. Несколько раз он споткнулся, хотя раньше подобного не происходило, а когда в очередной раз едва не потерял равновесие, то крепче сжал её руку, словно сам этого не заметил. Она невольно вспомнила собственное детство. После долгого страха и слёз усталость всегда приходила внезапно, особенно когда наконец появлялось чувство безопасности. Дайчи ещё некоторое время упрямо продолжал идти сам, явно не желая показывать слабость, но чем дальше они отходили от складов, тем чаще его шаги становились короче. В конце концов он просто остановился. Касуми обернулась. Мальчик смотрел куда-то себе под ноги, задумчиво водя носком сандалии по песку. Потом поднял голову, встретился с ней взглядом и почти сразу снова отвёл глаза. Несколько секунд он явно собирался что-то сказать, но никак не решался. — Что такое? Дайчи смутился ещё сильнее. — Ничего. Касуми лишь слегка улыбнулась. Слишком хорошо она знала это детское «ничего». После недолгого молчания мальчик всё же тихо произнёс: — А можно на ручки? Спросил он это настолько серьёзно, будто речь шла о чём-то действительно важном. — Конечно можно. Поднять его оказалось тяжелее, чем она ожидала. Всё-таки перед ней был уже не малыш, а вполне самостоятельный пятилетний ребёнок. Но стоило ему оказаться у неё на руках, как Дайчи сразу обнял её за шею и спрятал лицо у плеча. Через некоторое время ткань кимоно стала влажной от остатков слёз, а песок с его одежды быстро перекочевал на рукава и воротник. Касуми не обратила на это внимания, сейчас её куда больше занимало другое. Постепенно дыхание мальчика становилось ровнее. Плечи, ещё недавно напряжённые, понемногу расслаблялись, а пальцы уже не цеплялись за ткань её одежды так отчаянно, как в первые минуты. Похоже, впервые с тех пор, как он потерялся, Дайчи наконец начал верить, что всё действительно будет хорошо. Осторожно поправив растрепавшиеся волосы на его макушке, Касуми продолжила путь обратно к рынку, где их наверняка уже ждали.

***

Когда они наконец вернулись к рынку, искать нужное место уже не пришлось. Женщина заметила их раньше, чем они успели подойти достаточно близко. До этого момента она старалась держаться спокойно. Разговаривала с Мизуки, время от времени оглядывалась по сторонам, всматривалась в лица прохожих и вновь возвращалась взглядом к той улице, на которой исчезла Касуми. Но стоило ей увидеть знакомую фигуру ребёнка, как вся эта показная выдержка исчезла сама собой. Она быстро направилась им навстречу. Касуми почувствовала, как сидевший у неё на руках Дайчи сразу оживился. Ещё мгновение назад он почти дремал, положив голову ей на плечо, а теперь выпрямился и внимательно смотрел вперёд. Не успела она опустить его на землю, как Дайчи уже побежал навстречу женщине. Дальше всё произошло настолько естественно, что Касуми даже не пыталась вмешиваться. Та опустилась перед ребёнком на колени и сразу крепко обняла его. Мальчик прижался к ней с такой силой, будто всё это время держался исключительно на упрямстве и только теперь наконец позволил себе расслабиться. Она поправляла ему волосы, что-то тихо спрашивала, внимательно осматривала лицо, руки, одежду, словно пыталась убедиться, что за время отсутствия с ним действительно ничего не случилось. Мальчик торопливо что-то рассказывал в ответ. Слова терялись в шуме рынка, но смысл был понятен и без них. Несколько раз женщина покачала головой, потом снова притянула его к себе. Касуми невольно остановилась чуть поодаль. После всех поисков, жары и непрерывного напряжения эта картина казалась неожиданно спокойной. Лишь спустя некоторое время женщина поднялась на ноги. Следы тревоги всё ещё читались на её лице, но теперь рядом с ними появилось облегчение, то самое облегчение, которое приходит только тогда, когда страх уже остался позади и можно наконец поверить, что всё закончилось хорошо. Она посмотрела на Касуми и ненадолго замолчала, будто собираясь с мыслями. — Спасибо вам. Голос прозвучал негромко, но в нём не было ни формальной вежливости, ни обязанности поблагодарить. — Я даже не знаю, как вас благодарить. Касуми слегка покачала головой. — Не стоит. — Стоит. Женщина улыбнулась устало, но искренне. — Если бы не вы... Рядом тихо выдохнула Мизуки, которая, кажется, только сейчас окончательно убедилась, что всё закончилось благополучно. — Я же говорила, Касуми-сама обязательно его найдёт. Женщина сначала просто кивнула, но затем её взгляд неожиданно задержался на лице Касуми. Что-то в выражении её лица изменилось, словно пыталась вспомнить, где уже слышала это имя, потом перевела взгляд на Мизуки и снова на Касуми. Женщина заметно побледнела и поспешно склонила голову. — Простите. Я не узнала Вас сразу. Девушка едва заметно поморщилась. Она уже начинала привыкать к тому, как быстро обычный разговор менялся после подобных открытий. — Не нужно. Женщина явно смутилась ещё сильнее. — Но вы супруга Казекаге... — И сегодня это не имеет никакого значения. Касуми слегка улыбнулась. — Я просто помогла найти вашего ребёнка. Женщина подняла взгляд. Несколько секунд она молчала, словно решая, стоит ли что-то говорить. Затем осторожно положила руку на плечо Дайчи. — Вообще-то он не мой сын. Касуми удивлённо посмотрела на неё. Почему-то до этого момента она даже не задумывалась о другой возможности. Женщина заметила её реакцию и слегка улыбнулась. — Я работаю в госпитале. После войны там осталось много детей, которым просто некуда было возвращаться. Мы стараемся заботиться о них своими силами. Часть живёт рядом с госпиталем, часть — в небольшом доме неподалёку. Я помогаю присматривать за ними, когда не работаю в палатах. Касуми невольно перевела взгляд на Дайчи, мальчик всё это время стоял рядом, крепко держась за край одежды воспитательницы. — Людей постоянно не хватает, — призналась женщина. — Но дети есть дети. Им всё равно нужны забота, внимание и кто-то рядом. На несколько секунд Касуми задумалась. Раньше она никогда не задавалась вопросом, что происходит с подобными детьми после войны. Наверное, потому что никогда не сталкивалась с этим настолько близко. Её размышления прервал сам Дайчи. — А можно показать госпоже Касуми наш дом? Женщина заметно смутилась. По её лицу сразу стало понятно, что подобное предложение кажется ей неуместным. — Не думаю, что госпоже будет интересно заниматься такими вещами. Да и наверняка у Вас есть дела поважнее. — Вообще-то нет. Собственный голос прозвучал быстрее, чем Касуми успела обдумать сказанное. — Если вы не против, я бы с удовольствием посмотрела. Удивление на лице женщины только усилилось. — Правда? — Почему нет? На самом деле причин отказываться действительно не находилось. Возвращаться в резиденцию и снова проводить остаток дня среди пустых комнат совершенно не хотелось. После нескольких часов, проведённых среди обычных жителей деревни, мысль снова оказаться за высокими стенами вызывала странное чувство разочарования. Дорога до госпиталя заняла пару минут. Здание оказалось гораздо скромнее, чем представлялось раньше. Без роскошных фасадов, без широких коридоров и большого количества персонала. Несколько палат, небольшой внутренний двор, склад медикаментов и постоянное движение людей, которым всегда было куда спешить. Почти сразу стало понятно, что главной проблемой здесь были вовсе не деньги, Суна заботилась о своих людях. Это чувствовалось буквально во всём. Здание содержалось в хорошем состоянии, медикаментов хватало, дети выглядели сытыми и одетыми. Гаара явно не относился к подобным местам как к чему-то второстепенному. Проблема заключалась в другом. Людей не хватало. Настолько сильно, что это становилось заметно уже через несколько минут наблюдения. Одни и те же лица постоянно мелькали в разных частях здания. Кто-то помогал в палатах, затем бежал на кухню, потом возвращался обратно к детям. Работы хватало всем. Сам дом для сирот находился совсем рядом. Небольшое двухэтажное здание, окружённое невысоким забором. Со стороны оно выглядело довольно обычным. Только оказавшись внутри, становилось понятно, сколько детей живёт под этой крышей. Тишины здесь не существовало. Где-то спорили из-за игрушек, кто-то смеялся, кто-то носился по коридору так быстро, будто участвовал в миссии. Маленькая девочка сидела на полу с книгой вверх ногами и совершенно не выглядела смущённой этим обстоятельством. Стоило Дайчи появиться в дверях, как вокруг него почти сразу собралась небольшая толпа. Следующие несколько часов пролетели совершенно незаметно. Сначала Касуми просто наблюдала. Затем каким-то образом оказалась втянутой в спор о том, кто из местных шиноби сильнее, помогала искать пропавшую игрушку, выслушивала истории о занятиях в академии и позволила одной маленькой девочке заплести ей часть волос только потому, что отказ явно привёл бы к катастрофе мирового масштаба. Время шло удивительно быстро. Наверное потому, что впервые за долгое время никто ничего от неё не ожидал. Никто не интересовался политикой, не вспоминал о статусе супруги Казекаге и не пытался оценивать каждое сказанное слово. Для большинства детей она оставалась просто взрослым человеком, который почему-то решил провести с ними день. Ближе к вечеру стало особенно заметно, насколько тяжёлой была работа тех немногих людей, которые заботились обо всём этом месте. Один воспитатель мог одновременно успокаивать плачущего ребёнка, следить за несколькими другими и при этом помогать работникам госпиталя. Кто-то постоянно недосыпал. Кто-то задерживался после смены просто потому, что заменить его было некому. Именно тогда впервые возникла мысль, что помощи здесь требуется гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Самые маленькие уже перебирались внутрь дома, кто-то помогал накрывать на стол к ужину, кто-то всё ещё пытался закончить игру, которую начал несколько часов назад и теперь категорически отказывался признавать проигранной. Шум не исчезал полностью, но становился мягче. Сидя на старой деревянной скамейке под навесом, Касуми наблюдала за происходящим и впервые за долгое время не чувствовала необходимости куда-то спешить. День пролетел настолько быстро, что сейчас ей даже не верилось, что ещё утром она сидела в своей комнате, не зная, чем заполнить очередные часы. Солнечный свет постепенно становился мягче, ложась длинными тенями на песок во дворе. Несколько детей о чём-то спорили возле колодца, Дайчи бегал вместе с другими мальчишками и выглядел так, будто никогда не терялся вовсе. Лишь знакомый голос рядом заставил отвлечься от наблюдений. — Похоже, Вам здесь нравится. Касуми настолько задумалась, что не заметила его появления. Обернувшись, она на мгновение замерла, удивление получилось совершенно искренним. — Гаара?