Тихие перемены

Советник продолжал говорить спокойно и размеренно, перелистывая один свиток за другим. Речь шла о запасах зерна, торговых соглашениях с соседними поселениями и предстоящем ремонте одной из сторожевых башен у восточной границы. Обычно подобные обсуждения не требовали от Гаары особых усилий. За годы работы он научился одновременно слушать, читать документы и замечать реакцию каждого сидящего за столом человека. Достаточно было нескольких реплик, чтобы понять, где возникают разногласия, кто пытается настоять на своем, а кто соглашается лишь потому, что спорить уже бессмысленно. Сегодня же взгляд уже несколько минут был прикован к одному и тому же абзацу. Он видел каждую строчку, каждую печать на свитке, но смысл прочитанного будто ускользал. Мысли снова, почти незаметно для него самого, возвращались туда, куда им сейчас возвращаться совершенно не следовало. Прошлая ночь. Гаара почти не пытался вспомнить, о чем именно они говорили. Память снова и снова цеплялась за одно короткое мгновение, когда ее ладони осторожно легли ему на плечи. Настолько легко, будто она опасалась сделать хоть что-нибудь не так. Гаара невольно провел пальцем по краю лежащего перед ним свитка и только сейчас заметил, что голос советника стих. За столом уже говорил кто-то другой. Он пропустил момент, когда обсуждение сменило тему. Подобного с ним раньше почти не случалось. Работа всегда требовала полного внимания, а он никогда не позволял себе отвлекаться. Возможно, именно поэтому собственная рассеянность сейчас казалась настолько непривычной. Казекаге снова попытался сосредоточиться на разговоре, но стоило мысленно вернуть себя к документам, как память вновь настойчиво подсовывала то самое ощущение — спокойствие, которое пришло вместе с девушкой, он не мог припомнить, когда в последний раз настолько спокойно закрывал глаза. Совещание продолжалось еще около часа. Каждый из советников считал необходимым добавить собственное замечание, старейшины время от времени возвращались к уже решенным вопросам, и лишь когда последний свиток оказался свернут, в кабинете наконец наступило то спокойствие, которое всегда приходило после особенно долгих заседаний. Все один за другим склонили головы и, негромко переговариваясь между собой, покинули кабинет. Дверь закрылась почти бесшумно, оставив после себя привычную тишину. Только теперь Гаара позволил себе медленно выдохнуть. Несколько секунд он просто сидел неподвижно, положив ладонь на край стола. За открытым окном шелестел теплый ветер, доносивший с улицы приглушенные голоса жителей и едва различимый скрип вывесок торговых лавок. Казалось, вся резиденция наконец ненадолго затихла. Мысли почти сразу вновь вернулись туда, откуда он безуспешно пытался увести их весь день. Руки уже собирались взяться за следующий свиток, когда легкое движение воздуха заставило Казекаге поднять взгляд. У раскрытого окна, будто возникнув вместе с очередным порывом ветра, стоял человек. Темная форма почти сливалась с тенью комнаты. Нижнюю часть лица закрывала плотная ткань, обернутая вокруг головы на манер тюрбана, оставляя открытыми лишь внимательные глаза. Не произнеся ни слова, ниндзя Анбу Песка опустился на одно колено и замер в ожидании. Гаара едва заметно кивнул. — Докладывай. — Госпожа Касуми покинула резиденцию утром. Как и было приказано, наблюдение велось непрерывно. За весь день никаких угроз не выявлено. Гаара молча слушал. — Большую часть времени госпожа Казекаге провела в городской больнице. После этого она направилась в детский приют, где остается до сих пор. Каких-либо подозрительных лиц поблизости замечено не было. Наши люди продолжают сопровождение с безопасной дистанции. На несколько мгновений в кабинете снова стало тихо, ведь такого отчета он не ожидал, Казекаге был уверен, что Касуми захочет осмотреть деревню, рынок или центральные улицы, но больница... а затем еще и приют. Гаара коротко посмотрел на лежащие перед ним документы. — Продолжайте наблюдение. — Есть. Анбу склонил голову еще ниже, после чего одним движением исчез так же бесшумно, как и появился. Гаара медленно поднялся из-за стола и подошел к открытому окну. С высоты резиденции вся Суна была видна почти целиком. Узкие улицы тянулись между невысокими домами, на площади по-прежнему кипела торговля, ветер поднимал над крышами легкую песчаную дымку, а вечернее солнце уже начинало окрашивать здания в более теплые оттенки. Среди множества домов сразу выделялась светлая крыша городской больницы. Чуть дальше, почти у жилых кварталов, находился детский приют. На столе все еще лежали свитки, ожидавшие своей очереди. В конце концов Гаара собрал документы в аккуратную стопку и отложил их в сторону. Оставшиеся бумаги вполне могли дождаться завтрашнего утра. Он накинул поверх одежды хаори Казекаге и вышел из кабинета. В коридорах резиденции постепенно становилось тише. День еще не закончился, но большая часть чиновников уже возвращалась к своим обязанностям или покидала здание. Шиноби, дежурившие у этажа Казекаге, одновременно выпрямились при его появлении. Обычно после подобных совещаний все привыкли, что Гаара возвращался к работе и редко уходил из кабинета раньше позднего вечера, поэтому дежурные шиноби невольно переглянулись. Не обращая на это внимания, Гаара спустился по лестнице, короткими кивками отвечая на приветствия. У самого выхода один из помощников уже шагнул ему навстречу, прижимая к груди несколько свернутых свитков. — Господин Казекаге, я как раз хотел отнести их в ваш кабинет. — Завтра. Помощник заметно растерялся. — Завтра? — Да. Разговор занял всего несколько секунд, а уже за воротами резиденции Гаара отметил про себя, что впервые за долгие годы спокойно оставил бумаги до завтра. Мысль о незаконченных документах больше не заставляла мысленно возвращаться в кабинет, хотя совсем недавно подобное казалось почти невозможным. Теплый ветер приносил запах нагретого за день песка. Суна жила привычной вечерней жизнью. Торговцы убирали товар с прилавков, дети, не обращая внимания на оклики родителей, доигрывали последние игры перед ужином, а из одной из мастерских доносился размеренный стук молотка — кто-то торопился закончить работу до захода солнца. За годы одни и те же улицы стали настолько привычными, что выбирать дорогу не приходилось. Ноги сами сворачивали в знакомые переулки, пока мысли возвращались к событиям прошедшего дня. Навстречу попадались жители деревни. Одни здоровались первыми, другие молча склоняли головы. Гаара отвечал коротким кивком, не замедляя шага. Только оказавшись возле городской больницы, он посмотрел по сторонам. Светлое здание осталось слева, а дальше улица уходила к жилому кварталу, где находился детский приют.

***

— Гаара? Его имя сорвалось с губ само собой. За разговорами с детьми, бесконечными просьбами помочь то одному, то другому и шумными играми день пролетел так быстро, что за воротами приюта словно перестало существовать все остальное. Еще утром ей казалось, что впереди бесконечно длинный день, а теперь солнце уже медленно клонилось к горизонту, и меньше всего она ожидала увидеть здесь именно его. Взгляд сам собой скользнул за его плечо. На мгновение показалось, что рядом должен быть кто-то еще — помощник, шиноби или посланник, который и привел Казекаге сюда. — Как вы узнали, что я здесь? Гаара ненадолго перевел взгляд на двор. Воспитательницы собирали оставшиеся игрушки, самые маленькие дети уже скрылись внутри дома, а те, кто постарше, неохотно топтались на ступеньках, все еще пытаясь закончить разговор или игру, которую так не хотелось оставлять до завтра. — Вы действительно думали, что жена Казекаге может свободно гулять по деревне без сопровождения? Касуми несколько секунд молча смотрела на него, а затем не сдержала улыбки. — Значит... за мной кто-то ходил весь день? — Анбу сопровождали вас с того момента, как вы покинули резиденцию. Касуми невольно задумалась. За весь день она успела обойти половину деревни, несколько часов провела в больнице, потом пришла в приют и ни разу не почувствовала, что рядом может находиться кто-то еще. На губах появилась немного виноватая улыбка. — Простите... наверное, мне стоило предупредить вас. Я совсем не думала, что задержусь настолько долго. — Вы не обязаны отчитываться передо мной, — спокойно ответил Гаара. — Но я хотел знать, что с вами все в порядке. Он говорил так же ровно, как обычно, и все же за этой сдержанностью Касуми уже начала различать то, чего не замечала при их первых встречах. Казекаге редко говорил о собственных чувствах, почти никогда не выбирал для этого особенных слов, но все чаще становилось понятно, что за привычной немногословностью скрывается не безразличие, а скорее человек, который просто не привык выражать заботу иначе. Взгляд ненадолго задержался на воротах приюта. — Суна — безопасная деревня. Мы делаем все, чтобы такой она и оставалась. Но невозможно предусмотреть все. Если жена Казекаге внезапно исчезает из резиденции, я должен быть уверен, что с ней ничего не случилось. Чем дольше Гаара говорил, тем отчетливее становилось заметно, насколько уверенно он чувствует себя, когда разговор касается долга перед женой и деревней . Здесь ему не приходилось подбирать слова или долго размышлять над ответом. — Значит... вы все-таки волнуетесь за меня, господин Казекаге? Вопрос прозвучал мягко, с той легкой улыбкой, которая в последние дни все чаще появлялась в их разговорах. Еще совсем недавно Касуми нужно было тщательно подбирала каждое слово, боясь нарушить ту осторожную дистанцию, которая возникла между ними с самого начала брака. Теперь же девушка постепенно позволяла себе чуть больше — небольшие шутки, простые вопросы, попытки узнать, где заканчивается привычная сдержанность Казекаге и начинается просто Гаара. Ответа не последовало сразу. Взгляд задержался на ней на несколько секунд, словно он действительно подбирал слова. Не потому, что не знал ответа, а потому, что раньше подобные вещи казались ему слишком очевидными, чтобы их объяснять. — Да. Потому что вы моя жена. Это прозвучало спокойно, без смущения и без попытки придать словам больше значения, чем он сам в них вкладывал. Для Гаары это действительно было простым фактом. Касуми была его супругой, человеком, за которого он теперь нес ответственность, хотя он и сам начал понимать, что в последние недели это постепенно переставало ощущаться только как часть его обязанностей. — Тогда... — Касуми чуть внимательнее посмотрела на него. — Почему вы сами пришли? Вопрос прозвучал скорее из любопытства, чем из желания получить объяснение. Ей действительно хотелось понять, правильно ли она расценивает его внимание как нечто большее, чем обычную вежливость. — Если честно, я подумала, что произошло что-то важное, раз вы пришли за мной лично. Для Касуми это действительно казалось самым логичным объяснением. День уже подходил к концу, а она успела достаточно хорошо узнать распорядок Гаары, чтобы понимать: просто так покинуть резиденцию в такое время было для него почти несвойственно. Ответа как обычно не последовало сразу. В какой-то момент Гаара сам задумался над тем, почему действительно пришел. Доклад Анбу был обычным. Ничего, что требовало бы его личного присутствия. Ничего, что нельзя было бы оставить под наблюдением шиноби. — Я просто... Гаара замолчал, словно сам еще не успел подобрать слова, которые хотел сказать. Это было непривычно даже для него — не потому, что ответа не было, а потому, что объяснение казалось слишком простым и одновременно не таким, которое он обычно произносил вслух. Договорить он не успел. Со стороны ворот послышались быстрые шаги, а уже через несколько секунд знакомый голос раздался во дворе. — Касуми-сама! Мизуки появилась из-за угла немного быстрее, чем, вероятно, собиралась. По ее лицу сразу было понятно, что она искала госпожу уже некоторое время. Наверняка в голове служанка уже несколько раз прокрутила, как мягко напомнит своей госпоже, что день заканчивается и им пора возвращаться в резиденцию. Но все подготовленные слова исчезли, стоило ей заметить, кто стоит рядом. — К... Казекаге-сама. Поклон получился глубже обычного. Теперь к переживаниям из-за их долгого отсутствия добавилось еще и то, что первым ее встретил сам Гаара. Мизуки прекрасно понимала: Касуми не сделала ничего неправильного, но именно она отвечала за сопровождение супруги Казекаге и не могла полностью избавиться от ощущения, что должна была лучше проконтролировать ситуацию. Она не стала приближаться и вмешиваться в разговор. Оставшись на некотором расстоянии, Мизуки лишь молча ожидала, следующего шага. Гаара перевел взгляд на Касуми, и на короткий момент в его выражении появилось что-то похожее на облегчение. Не потому, что он хотел избежать разговора с ней, а потому что теперь у него появилось время подумать над ответом, который он сам пока не мог сформулировать. Во дворе уже почти стемнело. Из окон приюта лился теплый свет, за тонкими занавесками то и дело мелькали детские силуэты, а со стороны кухни доносился негромкий звон посуды и приглушенные голоса воспитателей, заканчивающих последние дела перед вечером. День прошел настолько быстро, что Касуми только сейчас заметила усталость в ногах после долгой прогулки и времени, проведенного с детьми. Когда разговоры постепенно стихли и стало понятно, что пора возвращаться, она уже собиралась подняться сама, но Гаара, стоявший рядом, вдруг протянул ей руку. Жест получился настолько естественным, что в первые секунды он даже не выглядел чем-то особенным. Касуми посмотрела на его ладонь чуть дольше, чем собиралась, после чего все же вложила пальцы в его ладонь. Тепло его руки ощущалось странно непривычно, хотя ничего необычного в этом не было. Гаара легко помог ей встать сразу же собираясь отпустить руку, но на короткое мгновение их взгляды встретились. Девушка не стала сразу отводить взгляд. Несколько секунд просто смотрела на мужа, замечая мелочи, которые обычно терялись за разговорами и движением дня: мягкий свет из окон приюта, запах вечернего ужина, приглушенные голоса детей за стеной и тепло его ладони в своей. В этом не было ничего необычного, всего лишь короткий жест перед возвращением домой, но именно такие моменты оставались в памяти дольше, чем ожидалось. Гаара первым слегка ослабил хватку, и их руки разошлись так же естественно, как встретились. Они вышли за ворота приюта, и разговор продолжился сам собой. Касуми рассказывала о прошедшем дне, вспоминала детей, какие-то забавные мелочи, которые произошли во время ее визита, и Гаара, как обычно, слушал внимательно, иногда задавая короткие вопросы. Но спустя некоторое время, что для Гаары было совсем нехарактерно, он начал рассказывать больше. Не о себе, по крайней мере не напрямую. Постепенно разговор свернул к сегодняшнему совету. Гаара рассказал, что обсуждение распределения воды снова затянулось на несколько часов, затем вспомнил о новом проекте, который никак не удавалось согласовать со старейшинами. Со стороны многие решения казались простыми, но на деле на каждое из них уходили недели споров и бесконечных обсуждений. Он спокойно объяснял детали, которые, возможно, другой человек счел бы слишком сложными или скучными для обычного разговора, но Касуми слушала с искренним интересом. Когда речь заходила о собственных чувствах или воспоминаниях, Гаара часто подбирал слова осторожно, будто не был уверен, как правильно их выразить. Но стоило разговору перейти к Суне, к людям, за которых он отвечал, к тому, что можно было изменить и сделать лучше, как он словно становился увереннее. Наверное, для него это тоже был способ говорить о себе. За разговорами дорога обратно пролетела быстро. Подойдя к резиденции, Касуми уже собиралась попрощаться. Обычно на этом они расходились: она возвращалась в свои комнаты, а Гаара — в кабинет, где его почти всегда ещё ждали работа и документы, но Казекаге не спешил уходить. Несколько секунд понадобилось чтобы подобрать слова, хотя сама просьба не была сложной. — Если вы... — начал он и немного замедлился. — Если вы еще не устали... Касуми внимательно посмотрела на него, ожидая продолжения. — Мы могли бы еще немного посидеть. Если, конечно, вы не против. На ее лице появилась легкая улыбка, которую она не стала скрывать. — Конечно, я не против. Ответ прозвучал слишком быстро, и только после этого она поняла, насколько очевидным оказался ее энтузиазм. Но Гаара лишь спокойно кивнул, будто именно такой ответ и ожидал.

***

Прошла неделя. Жизнь в резиденции внешне почти не изменилась. Каждое утро Гаара по-прежнему первым появлялся в кабинете, перед ним по-прежнему были свитки, отчеты и новые вопросы, которые требовали его решения. Для окружающих все выглядело так, будто появление Касуми никак не повлияло на привычный порядок. Только сам Гаара начал замечать небольшие изменения. Раньше после окончания основных дел он почти никогда не задавался вопросом, чем заняться дальше. Если на столе оставались документы, он продолжал работать. Если появлялась возможность решить что-то заранее, он пользовался ею. Время вне обязанностей давно перестало иметь для него особое значение. Теперь иногда он откладывал кисть раньше обычного. Не потому, что работы стало меньше. Ее по-прежнему хватало. Просто некоторые вещи могли подождать до утра, и впервые за долгое время это не казалось неправильным. Вечера постепенно стали чем-то отдельным от рабочего дня. Иногда они с Касуми выходили пройтись по Суне, когда жара спадала и улицы становились спокойнее. Иногда оставались в резиденции, выпивая чай и разговаривая обо всем, что приходило в голову. Касуми чаще рассказывала, а Гаара слушал, иногда задавая вопросы. Особенно часто речь заходила о Стране Воды. Девушка могла долго рассказывать о море и тумане, о влажном воздухе, который для нее когда-то был настолько привычным, что она перестала его замечать. Гааре было непривычно слушать о месте, где вода не была редкостью и не воспринималась как что-то хрупкое и ценное. Он вырос среди песков, где дождь был событием века, а океан существовал для него только на картах и в чужих рассказах. Наверное, именно поэтому он задавал так много вопросов. Иногда Касуми смеялась, замечая, что некоторые вещи он воспринимает слишком серьезно. После таких ответов Касуми обычно начинала рассказывать еще больше, а Гаара спокойно слушал, постепенно привыкая к тому, что чужие воспоминания могут быть такими же подробными и важными, как отчеты, которые ежедневно лежали перед ним на столе. В последние дни она стала чаще заходить к нему вечером. Не во время совещаний и не тогда, когда кабинет был занят советниками, а ближе к концу дня, когда коридоры резиденции становились тише, а большая часть дел уже была завершена. Иногда она приносила чай и оставалась всего на несколько минут. Иногда спрашивала, как прошел его день, и разговор неожиданно затягивался дольше, чем они оба планировали. А вчера и сегодня она пришла с книгой. Касуми устроилась на диване у окна, открыла ее и спокойно занялась чтением, пока Гаара продолжал работать за столом. Поначалу он несколько раз поднимал взгляд, все еще не совсем понимая, как ей может быть комфортно просто находиться рядом, ничего не требуя и не пытаясь занять его внимание. Раньше его кабинет всегда оставался местом, где он был один. В его кабинете почти всегда было тихо. Только шелест бумаги, негромкий скрип кисти по свитку да редкое потрескивание свечей. Любой другой человек, оказавшись здесь, наверняка заскучал бы уже через несколько минут. Касуми же словно совершенно не замечала этой тишины. Она сидела спокойно, изредка перелистывая страницы, иногда делала глоток уже успевшего немного остыть чая и снова возвращалась к книге, будто именно ради этого сюда и пришла. Правда, если бы кто-нибудь спросил Касуми, о чем была книга, которую она читала в тот вечер, девушка едва ли смогла бы ответить. Каждый раз, когда ей казалось, что Гаара слишком увлекся очередным свитком, взгляд сам собой отрывался от страниц и снова находил его за столом. Она наблюдала, как он слегка наклоняет голову, читая особенно длинные отчеты, как привычным движением переворачивает листы, как иногда на несколько секунд задерживает кисть над бумагой, прежде чем поставить подпись. В такие моменты девушка поспешно опускала глаза обратно в книгу, стоило ему хотя бы немного пошевелиться, искренне надеясь, что он ничего не заметил. К концу вечера между страницами все так же лежала закладка там, где она оставила ее в самом начале. Гаара поставил последнюю подпись, еще раз бегло просмотрел свиток и отложил кисть рядом с остальными письменными принадлежностями. Перед ним по-прежнему лежало еще несколько документов, но рука больше не потянулась за следующим. Легкий скрип отодвинутого стула вывел Касуми из задумчивости. Она подняла голову, сначала посмотрела на мужа, а потом привычно перевела взгляд на часы над дверью. До десяти вечера оставалось еще несколько минут. Она настолько привыкла, что рабочий день Гаары заканчивается далеко за полночь, что первое мгновение даже решила, будто неправильно определила время. — Вы... уже закончили? — Да. Ответ был таким же спокойным, как всегда. В кабинете еще не наступила та глубокая вечерняя тишина, к которой Касуми уже успела привыкнуть. За окнами постепенно темнело, последние лучи солнца отражались от песчаных стен Суны и мягко ложились на пол и край стола. Лампы над рабочим местом еще не были включены, и комната оставалась наполненной естественным светом уходящего дня. Ее взгляд ненадолго задержался на Гааре, внимание само собой скользнуло по его привычной одежде Казекаге, по строгим линиям костюма, который он носил каждый день, и по тому, насколько естественно он в нем выглядел. Казалось, будто эта одежда давно стала не просто частью его должности, а частью его самого. — Неужели работы стало меньше? — Нет. Ее столько же. Она слегка наклонила голову, с интересом рассматривая его, будто надеялась найти ответ сама. — Тогда почему? Этот вопрос действительно занимал ее уже несколько дней. За все время, что они были знакомы, Касуми ни разу не видела, чтобы Гаара жаловался на усталость или говорил, что хочет отдохнуть. Иногда ей даже казалось, что он просто не умеет останавливаться. Суна жила спокойно, крупных происшествий не происходило, но каждый вечер заканчивался одинаково — десятки свитков, отчеты, письма, работа, которой словно никогда не становилось меньше. — Раньше не было причины заканчивать работу так рано, — спустя несколько секунд ответил Гаара. — Если оставалось свободное время... работа все равно находилась. Касуми едва заметно улыбнулась. Ей нравилось видеть его реакцию на простые вещи — когда позволяла себе немного подразнить его спокойствие. Чаще всего Гаара оставался таким же невозмутимым, но иногда она замечала короткий взгляд, небольшую паузу перед ответом или едва заметное изменение в его выражении лица. И поэтому ей хотелось попробовать еще немного. Не чтобы поставить его в неловкое положение, а потому что ей было интересно, где заканчивается его привычная сдержанность. — Значит... теперь у вас появилось что-то еще, кроме работы? Вопрос прозвучал почти невинно, но взгляд она не отвела. Наоборот, с любопытством наблюдала за ним, ожидая реакции, но желанного ответа не последовало. Вместо этого Гаара подошел ближе и сел на диван рядом с девушкой, как делал уже несколько вечеров подряд. Между ними по привычке оставалось небольшое расстояние, но даже оно уже не казалось таким большим, как раньше. Взгляд почти сразу остановился на раскрытой книге, лежавшей у Касуми на коленях. Несколько секунд он просто смотрел на страницы. — Вы все еще на этой главе. Касуми сначала не поняла, о чем он говорит. — Что? — Вчера книга была открыта здесь. Он не указывал пальцем, лишь коротко кивнул на разворот. — И сегодня тоже. Несколько секунд она просто смотрела на него, словно пыталась понять, правильно ли услышала. Потом взгляд сам собой вернулся к книге, хотя мысли уже были совсем не там. — Не может быть. Книга почти сразу захлопнулась. — Вам показалось. — Правда? В голосе не было ни насмешки, ни попытки поймать ее на чем-то. Скорее обычное спокойное любопытство. — Конечно. Вы... просто перепутали. Касуми сама почувствовала, насколько неубедительно это прозвучало. Пальцы чуть сильнее сжали книгу, будто та могла каким-то образом поддержать ее версию. Но Гаара продолжал смотреть спокойно, и от этого становилось только сложнее делать вид, что ничего необычного не произошло. — Хотя мне показалось, что вас больше интересовало происходящее за письменным столом, чем сама книга. Ответ застал врасплох. Она действительно не думала, что он заметит. За последние вечера это уже стало почти привычкой: устроиться с книгой в кресле у окна, открыть одну и ту же страницу и время от времени поднимать взгляд от текста к нему. Иногда хотелось просто посмотреть, как он работает, как меняется его выражение лица, когда он читает очередной отчет, как пальцы привычно держат кисть, как спокойно он просматривает один свиток за другим. Касуми каждый раз была уверена, что делает это достаточно незаметно. Стоило Гааре поднять голову от документов — внимание сразу возвращалось к книге, а через несколько минут, когда он снова погружался в работу, любопытство брало верх. Она не думала, что такие мелочи можно заметить, но, видимо, ошиблась. Наверное, в этом не было ничего удивительного. Человек, который привык замечать малейшие изменения в документах, отчетах и поведении людей, вряд ли мог не увидеть то, что происходило прямо перед ним. Она медленно опустила взгляд на книгу, чувствуя, как щеки начинают предательски теплеть. Вот и проверила границы. Хотела немного смутить Казекаге, а в итоге сама оказалась в положении, из которого совершенно не знала, как выбраться. — Здесь... немного жарко. Фраза прозвучала слишком быстро, будто Касуми сама решила сменить тему раньше, чем разговор успеет зайти дальше. Гаара перевел взгляд к приоткрытому окну. Вечерний воздух свободно проходил в кабинет, и с наступлением сумерок в комнате уже давно не ощущалась дневная жара. Несколько секунд он ничего не говорил. Потом снова посмотрел на жену и едва заметно изменился в лице. Не настолько, чтобы это можно было назвать улыбкой, но достаточно, чтобы Касуми поняла — он все-таки понимал больше, чем казалось на самом деле. За этот вечер он видел, как часто ее взгляд задерживался на нем, как книга в ее руках иногда становилась скорее удобным прикрытием, чем настоящим занятием. Пожалуй, Касуми действительно хотела немного вывести его из привычного спокойствия и если быть честным, это почти получилось. Мысль показалась неожиданно забавной, но продолжать этот разговор Гаара не стал, просто позволил этому маленькому моменту остаться между ними и снова посмотрел на документы. — Я думал о нашем разговоре после посещения приюта. Касуми удивленно посмотрела на него, ведь не ожидала, что спустя несколько дней он сам вернется к этой теме. — После того разговора я поднял финансовые отчеты приюта и посмотрел расходы за последние годы. Основная проблема оказалась не в том, что в деревне не хватает людей. Он говорил так же, как всегда рассказывал о делах Суны. Без лишних эмоций, но подробно, последовательно, словно перед ним лежали все необходимые документы и он по памяти пересказывал их содержание. — Люди есть. Но работа воспитателей оплачивается значительно ниже, чем многие другие должности в деревне, при этом ответственность намного выше. Поэтому большинство выбирает другую работу. Касуми внимательно слушала, уже забыв и про книгу, и про собственное смущение. — Я пересмотрел распределение бюджета. Есть возможность увеличить финансирование приюта. В первую очередь хочу поднять жалование тем, кто уже там работает. Если эта работа станет более оплачиваемой, станет легче удержать нынешних воспитателей и привлечь новых. Он ненадолго задумался. — Такие изменения не дают результата сразу. Но со временем должны помочь. — А если нет? — тихо спросила Касуми. — Тогда придется искать другие решения. Гаара спокойно сцепил руки перед собой. — Теоретически можно обратиться к союзным деревням. Например, предложить работу людям из Конохи. Но подобное происходит редко, люди редко покидают собственную деревню ради такой работы. Поэтому сначала стоит сделать так, чтобы эта профессия стала востребованной здесь, в Суне. Касуми долго молчала, обдумывая его слова. Еще несколько дней назад казалось, что они просто поговорили о детях, которым не хватает внимания. Она даже не надеялась, что этот разговор может получить продолжение. — Спасибо. Гаара вопросительно посмотрел на нее. — За то, что вы не забыли. Ответ последовал не сразу. — Это моя обязанность как Казекаге, — спокойно произнес он. — Если в деревне есть проблема, значит, я должен найти способ ее решить. Касуми тихо покачала головой. — Многие на вашем месте ограничились бы тем, что просто выслушали. — Этого недостаточно. Сказано это было так спокойно, будто другой ответ даже не существовал. — Если проблему можно решить, ее нужно решать. — И... — спустя мгновение добавил он. — Мне приятно, что вам небезразлично то, что происходит в Суне. Вы могли бы считать это исключительно моей обязанностью, но каждый раз, когда мы говорим о деревне, о детях, о людях... вы рассуждаете так, будто это касается и вас. Ответ возник почти сам собой. — Наверное... потому что касается. Только договорив, Касуми поняла, что сказала это совершенно искренне. — Я скучаю по дому. Отрицать очевидное не было смысла. На память сразу пришел шум дождя по деревянной крыше, прохладный ветер с моря, густой туман, который по утрам скрывал берег почти полностью. — Мне не хватает дождя, — тихо продолжила девушка. — Когда рассказываю вам о Стране Воды... наверное, это слишком очевидно. — Я замечал. С губ Касуми сорвался короткий смешок. — И вы не ошиблись. Бывают дни, когда мне очень хочется снова оказаться там. Просто пройтись по берегу, услышать шум волн... увидеть знакомые места. Думаю, по этому я буду скучать всегда. Мысль оборвалась сама собой. — Но... я не хочу жить только воспоминаниями. Взгляд невольно задержался на кабинете. Полки с книгами, аромат чая, который она приносила почти каждый вечер, смешался с запахом бумаги и чернил, а большое окно теперь ассоциировалось не только с бесконечной пустыней, но и с вечерами, когда они просто разговаривали. Наверное, именно так незаметно и рождается ощущение дома. — Судьба привела меня сюда, — сказала Касуми уже спокойнее. — Я не смогу заменить Страну Воды другой страной... Она навсегда останется частью меня, но ведь это не значит, что я должна закрыться от новой жизни. Теплый ветер слегка пошевелил выбившуюся прядь волос. Касуми на несколько секунд задумалась, глядя куда-то вдаль, туда, где среди песчаных улиц уже зажигались первые огни домов. — Наверное... я просто стараюсь замечать хорошее. Учусь радоваться тому, что есть сейчас. Бывают дни, когда получается легче. Бывают такие, когда снова очень хочется домой. Думаю... это нормально. Гаара не торопил ее с ответом. В словах не было попытки убедить его или сделать вид, что все стало просто. Скорее наоборот — она говорила о том, что все еще оставалось сложным. — Поэтому... — Касуми чуть улыбнулась, словно сама только сейчас смогла сформулировать эту мысль. — Наверное, Суна постепенно тоже становится моим домом. — Я думал, вам понадобится гораздо больше времени. — Возможно. Но если я собираюсь прожить здесь всю жизнь... разве будет правильно все это время считать Суну чужой? Касуми говорила спокойно, без попытки найти красивый ответ. Просто делилась тем, что чувствовала сейчас. — Да и потом... — голос стал тише. — Мне действительно небезразличны люди, которые здесь живут... особенно я хочу, чтобы детям здесь было лучше... эта деревня понемногу становится и моим домом тоже. Гаара ненадолго перевел взгляд на окно перед ними. Внизу продолжалась привычная жизнь деревни. За последние недели он не раз думал о том, насколько непросто Касуми было оказаться здесь. Новый дом, новая жизнь, новый статус — все это появилось в ее жизни слишком быстро. И хотя она старалась не показывать этого, он видел, что иногда ей все еще не хватало того места, которое она оставила позади. Именно поэтому ее слова сейчас так его успокоили. Для Гаары было важно знать, что Суна для нее становится не просто местом, куда она приехала по необходимости, что среди всего нового она смогла найти здесь что-то свое. На лице Казекаге впервые появилась такая отчетливая улыбка. Не привычная едва заметная перемена в выражении, которую можно было легко пропустить, а настоящая, пусть и сдержанная, улыбка человека, которому действительно стало легче от услышанного. — Я рад это слышать. Несколько секунд он просто смотрел на нее, словно не спешил нарушать этот спокойный момент. Взгляд задержался на ее лице, на глазах, в которых уже не было той осторожности, что раньше сопровождала почти каждый их разговор. Потом невольно опустился ниже — к ее губам, к легкой улыбке, которая все еще оставалась там, и к рукам, спокойно удерживающим книгу на коленях. Даже такая простая вещь, как то, что она сидела здесь настолько свободно, казалась непривычной, если вспомнить первые дни после ее приезда. Вскоре взгляд снова вернулся к ее лицу. — Но хочу, чтобы вы знали... пока вы здесь, вам не нужно справляться со всем одной. Голос оставался спокойным, без лишних обещаний. Просто слова, которые он действительно хотел сказать. Ночь прошла спокойно. Вернувшись к себе, Касуми долго не могла уснуть. Разговор с Гаарой снова и снова всплывал в памяти. Казалось между ними незаметно появлялось что-то очень хрупкое, чему пока еще рано давать название. Лежа в постели, девушка по привычке обняла подушку и невольно улыбнулась собственным мыслям. Странно. Еще совсем недавно ей казалось невозможным просто спокойно сидеть рядом с Казекаге по вечерам, а теперь она ловила себя на мысли, что уже ждет следующей встречи. Мысль о том, что однажды они, возможно, смогут без неловкости проводить ночи вместе, мелькнула неожиданно и заставила тихо усмехнуться. До этого было еще далеко. Как ни странно, за полтора месяца брака они спали в одной постели всего один раз — да и то совершенно случайно. С тех пор каждый неизменно возвращался в свою комнату, словно оба молчаливо соглашались не торопить события. Наверное, так было правильно.

***

— Головная боль все еще появляется? Голос доктора вернул Касуми к реальности. Она сидела на уже знакомом месте, напротив письменного стола, пока пожилой мужчина внимательно просматривал сделанные ранее записи. Каждый раз похожие вопросы, он проверял реакцию на свет, интересовался слухом и самочувствием, надеясь подобрать лечение, которое хотя бы немного облегчило бы приступы. — Реже, чем раньше, — ответила Касуми. — Но полностью не проходит. Старик понимающе кивнул и сделал еще несколько записей. — Хорошо. Думаю, мы можем перейти к следующему этапу лечения. Эти слова прозвучали для Касуми обнадеживающе. — Я хотел бы подобрать для вас более действенные препараты. Они помогают быстрее снять боль и уменьшают частоту приступов мигрени, но перед этим потребуется провести еще один осмотр. — Еще один? — После свадьбы прошло уже достаточно времени, — спокойно ответил доктор, словно говорил о самой обычной вещи. — Прежде чем назначать подобные лекарства, я должен убедиться, что вы не ожидаете ребенка. — Это обязательная процедура? — Разумеется. Некоторые препараты могут навредить ребенку на ранних сроках беременности. Если беременность подтвердится, лечение придется изменить. В этом объяснении была своя логика. Касуми даже не собиралась спорить, пока доктор не продолжил: — В вашем положении подобные вещи особенно важны. — В моем положении? — Вы супруга Казекаге. Доктор произнес это так же спокойно, как и все предыдущие фразы. — От вашего здоровья зависит здоровье будущего наследника. Касуми медленно выпрямилась в кресле. Еще несколько минут назад они обсуждали ее головную боль, лекарства и возможное лечение. Теперь разговор постепенно сместился совсем в другую сторону. — Простите, — сказала она после короткой паузы. — Но мы ведь говорили о моем лечении. — Именно. — Тогда почему мы вдруг говорим о наследнике? — Потому что одно напрямую связано с другим. — Пока что нет. С каждым новым объяснением доктора отвечать спокойно становилось сложнее. Касуми старалась держать голос ровным, но раздражение все труднее было скрывать. — Если однажды мы с мужем решим завести ребенка, тогда этот вопрос действительно станет важным. Но это решение касается только нас. — Боюсь, госпожа Касуми, Вы слишком молоды и смотрите на это как обычная девушка. Касуми невольно сжала пальцы на подлокотнике кресла. До этого момента разговор казался обычной консультацией: доктор расспрашивал о головной боли, объяснял действие препаратов, говорил о новом этапе лечения. Теперь же слова о лекарствах почти исчезли из разговора, уступив место совсем другой теме. — Вы супруга Казекаге. Ваш брак заключался не ради ваших чувств. Возразить хотелось, но подобрать вежливые слова оказалось не так просто. Она прекрасно понимала, зачем состоялся этот союз, понимала это еще до того, как покинула Киригакуре. Просто раньше никто не говорил об этом настолько прямо, будто подобный взгляд на вещи был единственно возможным. — У Казекаге однажды должен появиться наследник. Это ответственность перед всей деревней. Касуми медленно вдохнула. — И все же решение остается за нашей семьей. — Будь это только вашим решением, — спокойно возразил доктор, — этого брака вообще не существовало бы. Эти слова не были для нее открытием, скорее они неприятно напомнили о том, что девушка и сама давно знала, но предпочитала не думать об этом каждый день. Разговор постепенно свелся к тому, чего однажды будет ждать от нее деревня, и впервые Касуми отчетливо почувствовала, насколько легко в глазах окружающих она может перестать быть просто человеком со своими мыслями, страхами и желаниями. Супруга Казекаге. Будущая мать наследника. Все остальное будто незаметно отходило в сторону. Доктор тем временем снова открыл журнал, как будто разговор подошел к своему закономерному завершению. — Я попрошу подготовить кабинет для осмотра. Только теперь Касуми по-настоящему задумалась о самом осмотре. До этой минуты он казался обычной врачебной процедурой, но теперь за ним неизбежно следовал вопрос, который не давал ей покоя. Если доктор не обнаружит беременности, медику не составит труда понять, что спустя полтора месяца после свадьбы между ней и Гаарой до сих пор ничего не произошло. Конечно, врач был обязан хранить врачебную тайну, и сомневаться в его порядочности причин не было. Но за то недолгое время, что она прожила в резиденции, Касуми уже успела заметить, как быстро здесь распространяются разговоры. Иногда было достаточно случайно услышанной фразы, неосторожного замечания или чужой догадки, чтобы через несколько дней об этом знали почти все. Именно эта мысль не давала ей покоя. Дело было не в самом осмотре и не в необходимости отвечать на вопросы врача. Гораздо сильнее тревожило то, что после него их с Гаарой личная жизнь могла перестать быть только их личным делом, а превратиться в еще одну тему для разговоров в резиденции, а потом, вполне возможно, и во всей Суне. Доктор уже поднялся из-за стола. Касуми тоже встала, почти сразу, словно боялась, что если останется сидеть еще несколько секунд, отказаться уже не получится. — Простите... Она сама не знала, что собирается сказать, пока слова не сорвались с губ. — Боюсь, сегодня это не получится. Доктор удивленно посмотрел на нее. — Почему? — Я... не рассчитывала, что прием займет столько времени. Это было почти правдой. — Через несколько минут у меня встреча с Казекаге. Фраза прозвучала достаточно уверенно, чтобы самой почти в нее поверить. — Мы должны обсудить несколько вопросов, и будет неправильно заставлять его ждать. Доктор нахмурился. — Осмотр не займет много времени. — Понимаю. Виноватая улыбка сама появилась на ее лице. — Но я уже и так задержалась. Не хотелось бы переносить его планы из-за меня. Ответ, кажется, не слишком убедил собеседника. Доктор тихо вздохнул, снова посмотрев на записи перед собой. — Госпожа Касуми, подобные вещи лучше не откладывать. — Я обязательно приду. Ответ вырвался слишком быстро, и Касуми сама это заметила. Поэтому уже через секунду добавила спокойнее: — Если можно... завтра. Или в любой другой день, когда вы скажете. Доктор несколько секунд ничего не говорил. Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем раньше, словно он пытался понять, действительно ли дело только в занятости или за ее просьбой скрывалось что-то еще. В конце концов он лишь нехотя кивнул. — Хорошо. Но надолго откладывать нельзя. — Конечно. Поблагодарив его и попрощавшись, Касуми не стала задерживаться дольше необходимого. Чем быстрее она выйдет из кабинета, тем меньше будет шанс, что разговор снова вернется к тому, от чего она только что пыталась уйти. Дверь закрылась за спиной, и только оказавшись в коридоре, она позволила себе чуть быстрее направиться вперед. Касуми не сразу поняла, куда идет. Ноги сами понесли ее по знакомым коридорам резиденции, пока в голове снова и снова прокручивался только что закончившийся разговор. Ей удалось отложить осмотр. Всего на один день. Этого было достаточно, чтобы выйти из кабинета, но совершенно недостаточно, чтобы решить саму проблему. Завтра доктор задаст те же вопросы, предложит пройти тот же осмотр, и ей снова придется искать причину отказаться. Долго так продолжаться не могло. Касуми медленно выдохнула. Наверное, впервые с момента приезда в Суну она столкнулась с ситуацией, из которой действительно не видела выхода. Она могла сколько угодно объяснять доктору, что решение о детях остается только между ней и Гаарой, но изменить устоявшиеся взгляды людей вокруг было не так просто. Ее слова могли услышать, но не обязательно принять. Оставался только один человек, который действительно мог повлиять на ситуацию. Касуми почти сразу подумала об этом, но от одной этой мысли легче не стало. Наоборот, чем ближе она подходила к его кабинету, тем сложнее было представить, как именно начать такой разговор. Что она должна была сказать? Что доктор хочет провести осмотр, потому что после свадьбы прошло достаточно времени и всем нужно убедиться, что она ждет ребенка? Что люди вокруг уже воспринимают ее не просто как жену Казекаге, а как будущую мать его наследника? Даже в мыслях это звучало слишком неловко. Несколько раз дорога сама выводила ее почти к ее комнате, и каждый раз появлялось желание просто закрыть за собой дверь и оставить все до завтра. Было бы легче сделать вид, что ничего не произошло, спокойно подумать и попытаться решить проблему самой. Говорить с Гаарой об этом казалось слишком личным. К тому же ей совсем не хотелось ставить его в положение, где он должен выбирать между ней и ожиданиями деревни. Но каждый раз, когда эта мысль возвращалась, появлялось другое понимание: это уже не только ее проблема. Если доктор догадается, что между ними до сих пор ничего не произошло, последствия затронут не только Касуми. Это коснется и Гаары, и их брака. Стоя перед дверью кабинета Казекаге, она еще не представляла, с каких слов начнет разговор. За всю дорогу она несколько раз пыталась подобрать начало, но каждый вариант казался слишком неловким. Касуми уже почти подняла руку, чтобы постучать, когда невольно задержалась. За дверью было слишком тихо. Не слышалось привычного движения бумаг, шагов, звука кисти по свитку или голоса, который иногда доносился из кабинета, когда Гаара принимал посетителей. Скорее всего, его здесь не было, но Касуми все равно тихо постучала. Ответа не последовало. Подождав немного, она осторожно приоткрыла дверь. — Гаара-сама?.. Кабинет оказался пуст. На столе лежали раскрытые свитки, через окно в кабинет проникал горячий солнечный свет, падая на пол и край письменного стола. Все выглядело так, будто он вышел совсем ненадолго и скоро должен был вернуться. Касуми медленно вошла внутрь и остановилась, еще раз оглядывая комнату. Обычно в это время он почти всегда находился здесь. Даже если дела заканчивались позже обычного, кабинет оставался местом, где его можно было найти. Видимо, что-то изменилось, и Казекаге пришлось срочно покинуть резиденцию. Еще несколько минут назад ей казалось, что достаточно будет просто поговорить с Гаарой, и вместе они смогут найти решение. Теперь же этот разговор снова откладывался, а вместе с ним возвращалась тревожные мысли. Касуми уже собиралась выйти обратно в коридор, когда услышала шаги за дверью. В дверь негромко постучали. — Госпожа Казекаге? На пороге стоял один из шиноби резиденции. Судя по тому, как быстро он появился, он, вероятно, заметил, что она вошла в кабинет Казекаге, но не успел остановить ее раньше. Увидев Касуми, он сразу почтительно поклонился. — Прошу прощения, что побеспокоил. — Все в порядке. Шиноби заметно замялся. Казалось, он мысленно подбирал слова и никак не мог решить, с чего начать. — Казекаге-сама срочно покинул пределы резиденции. Боюсь, сегодня он уже не вернется в кабинет. Касуми едва заметно кивнула. Значит, сегодня поговорить с ним не получится. Мысль оказалась неожиданно тяжелой. Теперь решение откладывалось само собой, и вместе с этим появилось ощущение, будто она снова осталась наедине с проблемой, которую еще несколько минут назад почти решилась разделить с кем-то еще. Шиноби по-прежнему не уходил. — Простите... — начал он осторожнее. — Мне очень неловко просить вас об этом, но до возвращения Казекаге кабинет должен оставаться закрытым. Он говорил спокойно и с большим уважением, словно заранее боялся, что его слова могут прозвучать невежливо. Касуми сразу поняла причину этой просьбы. Кабинет её мужа был не просто рабочим местом. Здесь обсуждались вопросы безопасности деревни, хранились отчеты, карты и документы, которые не предназначались для посторонних глаз. Даже если этими посторонними считалась его собственная жена. Эта мысль на мгновение кольнула где-то внутри, но спорить с ней было трудно. — Не беспокойтесь, — спокойно ответила Касуми. — Вы просто выполняете свою работу. Шиноби заметно расслабился. — Благодарю вас за понимание. Еще раз поклонившись, он отошел в сторону, пропуская ее вперед. Касуми медленно вышла из кабинета и некоторое время она просто стояла в коридоре, не понимая, куда идти дальше. Искать Гаару за пределами резиденции она не собиралась — если он ушел по делам деревни, значит, отвлекать его сейчас было бы неправильно. Оставалось только одно место, где можно было ненадолго остаться наедине с собой. Когда она вошла в свои покои, Мизуки сразу поднялась ей навстречу. — Госпожа Касуми, вы уже вернулись? Как прошел визит у доктора? Девушка сняла легкую накидку и, не отвечая сразу, аккуратно положила ее на спинку кресла. Только после этого повернулась к служанке. — Мизуки... пожалуйста, оставь меня сегодня одну. В голосе не было ни раздражения, ни желания привлечь к себе внимание. Только усталость после слишком длинного дня. Мизуки внимательно посмотрела на нее, словно хотела спросить, все ли в порядке, но в последний момент решила не торопиться с вопросами. — Конечно. Если я понадоблюсь, просто позовите меня. Дверь тихо закрылась. Без привычного присутствия Мизуки комната показалась немного просторнее и тише. Касуми медленно опустилась на край кровати, а затем легла поверх покрывала, даже не подумав переодеться. Сквозь приоткрытое окно проходил теплый вечерний ветер, слегка двигая светлые занавески. Она закрыла глаза, позволяя себе хотя бы ненадолго перестать думать о том, что произошло за день. Теперь оставалось только дождаться его возвращения. За окном стояла привычная для Суны жара. Даже плотные занавески не могли полностью защитить комнату от раскаленного воздуха, проникавшего через нагретое стекло окно. В такие дни усталость ощущалась особенно сильно, а сегодняшний разговор словно вытянул остатки сил. Она пыталась снова вернуться к своим мыслям, еще раз представить разговор с Гаарой, подобрать первые слова, но они никак не складывались. Одни казались слишком резкими, другие — совсем неуместными. Постепенно мысли становились все менее отчетливыми. потом взгляд остановился на солнечном пятне, медленно ползущем по потолку, и сама не заметила, как веки стали тяжелыми. Касуми не собиралась спать, всего лишь хотела ненадолго закрыть глаза, чтобы немного отдохнуть и привести мысли в порядок. Но жара, накопившаяся усталость и бессонная ночь сделали свое дело. Сон пришел неожиданно и тихо, прежде чем она успела это заметить.