Nìfnu | Безмолвно

      nìfnu [nɪ.ˈfnu] нар. молча, безмолвно       Анонимный запрос: Можно историю, где это Аонунг x Читатель (И/Н) из Меткайина, которая глухая и очень милая. Когда прибывают Салли, она не особо с ними общается, поэтому, когда они видят, как Аонунг добр и защищает ее, они сбиты с толку? Просто чистый флафф.

***

             Ло’ак наклоняется и сильно толкает старшую сестру, Кири, локтем в руку.       — Ой! — вскрикивает она. — Что, Ло’ак?       Он указывает пальцем, и она следит за его направлением. Взгляд приводит ее к Аонунгу, который стоит всего в нескольких шагах от них на пляже, с девушкой из Меткайина, которую Кири не узнает. Она высокая, почти одного роста с Аонунгом, ее длинные волосы собраны в одну большую, толстую косу. На плечах у нее тонкая, блестящая сетка, и Кири отмечает, какая она красивая. Она мерцает на солнце. Кири также замечает, что, хотя Аонунг и эта девушка стоят над водой (на песке), они общаются при помощи жестового языка.       — Эта девушка. Нетейам пытался поговорить с ней раньше, но она его проигнорировала. И вот она, такая милая с Аонунгом. Который засранец.       Кири толкает брата локтем.       — Это для тебя он такой. А с этой девушкой он, кажется, совершенно дружелюбен. И, должна признать, она очень красивая.       — Почему они используют жестовый язык? Они же не в воде.       Кири пожимает плечами.       — Откуда мне знать? Перестань толкать меня локтем, когда что-то хочешь, Ло’ак. Мне больно.       Он стонет, закатывает глаза и снова обращает свое внимание на Аонунга и девушку, которая отвергла Нетейама.

***

             — Как они приспосабливаются? — спрашиваю я Аонунга на языке жестов, и он пожимает плечами и закатывает глаза. Не секрет, что он недоволен тем, что ему приходится обучать новичков их обычаям, но я думаю, это хорошо. Аонунгу иногда нужно быть скромнее, больше походить на свою добрую младшую сестру.       — Они медленные, — отвечает Аонунг на языке жестов. — Я не хочу их учить. Это трата моего времени.       Я протягиваю руку, немного толкая его в плечо.       — Мне они кажутся милыми, особенно самый младший. Постарайся быть к ним терпеливым. Я бы предложила помочь, но они не умеют со мной разговаривать.       — Пока, — отвечает он, и я улыбаюсь.       — Пока.       

***

      На следующий день Нетейам спрашивает Цирею о той девушке. Он заметил, что она тоже использует только жестовый язык, и ему стало любопытно.       — Она не слышит, — говорит Цирея. — Она общается только так всю свою жизнь.       Нетейаму хотелось себя ударить. Он воспринял ее молчание как резкий отказ, хотя на самом деле она просто не могла ему ответить.       — О! — восклицает он. — Она, эм, очень красивая.       Цирея смеется и улыбается:       — Это так, но я бы не стала волноваться. Аонунг влюблен в нее уже много лет. — Она бросает взгляд на брата через плечо, но он слишком занят тем, что поддразнивает Ло’ака, чтобы услышать.       — Аонунг? — потрясенно переспрашивает Нетейам, и Цирея смеется еще сильнее.       — Я знаю. У него к ней особое отношение, и у нее к нему тоже. Если хочешь соперничать, тебе придется научиться жестовому языку.       Нетейам качает головой. Она красива, но не стоит того, чтобы вступать в конфликт с сыном вождя. Ему придется просто любоваться ею издалека.

***

             Хотя я не могу говорить, я очень хорошо умею читать по губам. Это помогает мне наблюдать за разговорами издалека; пока я четко вижу чье-то лицо, я обычно могу понять, что они говорят.       «Аонунг влюблен в нее уже много лет».       Вот что сказала Цирея, и хотя она улыбалась, не похоже было, чтобы она шутила. Я уронила тарелку с фруктами, которую несла, когда она это произнесла.       Это правда? Аонунг был влюблен в меня, а я не заметила?       Фрукты рассыпаны вокруг моих ног, и я наклоняюсь, чтобы снова начать их собирать, прокручивая в уме каждое мое недавнее взаимодействие с Аонунгом. Если Цирея права, возможно, я была слепа.       Аонунг всегда был добр, терпелив и нежен со мной. Я знала, что он не такой со многими людьми, но думала, что это, скорее всего, из жалости к моему состоянию, — а не из любви или привязанности.       Рука тянется, подбирает фрукт и бросает его в мою корзину, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть самого Аонунга.       Чувствуя себя смущенной, я встаю, снова задевая корзину с фруктами, сводя на нет всю свою работу.       — Ты в порядке? — спрашивает Аонунг на языке жестов. Я заправляю волосы за уши, чувствуя себя немного беспомощной. — Что случилось?       — Цирея, — отвечаю я на языке жестов, — она сказала новому парню, самому старшему, что ты влюблен в меня. Она просто дразнит его, потому что он считает меня красивой?       — Он сказал, что считает тебя красивой? — быстро и яростно отвечает Аонунг на языке жестов, оглядываясь через плечо туда, где его сестра все еще сидит с новичками.       Я толкаю его в плечо.       — Да! Ответь на мой вопрос.       — Ну... пойдем со мной. — Аонунг протягивает руку, хватает мою ладонь, тем самым заставляя меня замолчать, и уводит меня прочь от пляжа. Мы проходим через множество хижин, мимо костров, и к краю берега, где начинаются редкий лес и скалы. Здесь мы одни.       — Аонунг! — восклицаю я, запыхавшись. — Что происходит?       Он потирает лоб.       — У меня был план, как тебе сказать. Все должно было быть не так. Я убью Цирею.       Я стою молча, ожидая, пока он закончит. Мое сердце колотится, и ладони дрожат; я не уверена, что смогла бы говорить, даже если бы захотела.       — Долгое время я любил тебя. Я старался быть более... понимающим и нежным, как ты того заслуживаешь. Но мне это дается нелегко. Я хотел стать лучше, прежде чем сказать тебе. Прежде чем попросить тебя стать моей парой.       Не в силах сдержаться, я ахаю и подношу руки ко рту.       Я, пара для следующего Оло’эйктана? Это невообразимо.       — Твои родители одобрят этот союз? — спрашиваю я.       Аонунг мягко улыбается мне.       — Конечно. Когда я сказал им, как сильно люблю тебя, они не смогли возразить. Они считают, что ты станешь прекрасной тсахик, потому что ты такая добрая и понимающая. Моя мать научит тебя всему, что нужно знать, — если ты захочешь.       Одна только эта мысль немного ошеломляет, поскольку Ронал может быть такой устрашающей, но я также представляю, что она может быть хорошим учителем.       И на самом деле, это не имеет значения. Важно то, как я себя чувствую, когда нахожусь с Аонунгом: особенной, обожаемой, любимой, окруженной заботой. Я чувствую себя в безопасности с Аонунгом. Я чувствую себя увиденной и, что самое главное, услышанной.       — Я была бы горда стать твоей парой, Аонунг. Так горда. Конечно, я люблю тебя.       Улыбка, которая расплывается по его лицу, превращает Аонунга из угрюмого, тревожного, сварливого человека, каким его привыкли видеть большинство, в беззаботного, светлого и счастливого парня, каким он бывает, когда мы вдвоем.       Я горжусь тем, что могу вызвать у него такую улыбку. Я обещаю себе, что буду заставлять его улыбаться так каждый день, до конца нашей жизни.