Побег

Мы подошли к клетке скулёжника. Он валялся, свернувшись клубком в углу комнаты, и тихонько застонал, когда Рик начал открывать замок. — Не скули, не убивать тебя пришли. Пока что, — процедил Рик. Он замолчал, непонятливо уставился и произнёс: — Зачем? — Для чего спасают людей? Чтобы ты нам дал что-то ценное, придурок, — выругался Рик с видом, будто объяснял очевидную вещь ребёнку. Он вышел нехотя, как будто боялся, что может сделать себе ещё хуже. Коллер помог ему, подставив свой локоть, и мы пошли к выходу. Внутри меня всё горело. Я жаждал того момента, когда смогу ворваться и вцепиться в шею этого ублюдка за то, что он посмел хотя бы пальцем тронуть её. На выходе из главного коридора у стола спал местный охранник. Рядом валялись две пустые бутылки из-под вина. Теперь понятно, как Эврик сюда попал. Я на секунду подумал, что могут сделать этому мальчишке. Он был одним из любимчиков короля и принцессы: всегда готовый, всегда первый. У парня большое будущее в его гвардейской жизни. Скорее всего, отчитают да погрозят пальцем. Фактически-то он задачу выполнил — выпустил меня... Правда, я доработал его план и решил, что мне определённо нужна Аврора и голова Люция... — Шут, — сказал Рик и одёрнул меня за плечо, когда я только подошёл к винтовой лестнице, заставив повернуться к нему. — Куда мы идём? Тут есть выход для подвоза провианта охране. Мы можем выйти через него и окажемся у фермы, а там рукой подать — затеряться в ночи и вытрясти пару кошелей с этого доходяги, — при последних словах он кивнул на скулёжника, который даже не понял, что речь идёт о нём. — Мне нужно в замок... Она там. Я вас выпустил и... мне нужна помощь. Я не был героем сказок, готовым в одиночку прорваться во двор, рубя налево и направо. Я здраво оценивал шансы, и лишние люди для меня были не лишними. Мурлыкающий голос раздался за спиной Рика: — Любоооовь... Нам нужно ему помочь вызволить любимую. Кто это? Прачка? Кухарка? Хммм... Хотя, судя по тому, как тебя пинали, и отрывкам диалогов, что я слышала из-за стены, кажется, это чья-то жена... Она замолкла, и её рот в удивлении открылся. — Шуууут, ты что, охмурил жену какого-то лорда или графа? Четыре пары глаз уставились на меня, будто я обязан был сказать им. — Это уже не ваше дело. Я помог вам — вы помогаете мне. Одно из немногих правил, которого люди до сих пор придерживались, — это зуб за зуб. Рик кивнул и сказал: — Ну что ж, я знаю, как пробраться в помещение для кухарок. Он слегка улыбнулся в свои же усы, будто воспоминания явно были приятные и точно не заканчивались сворованной картошкой или окороком с кухни. — Но пойдём мы всё же через выход подвоза. Безопаснее, чем встречаться со стражей на этаже. Сомневаюсь, что тот малец споил всех. Шагнув за ним, мы преодолели пару поворотов и дверей. Я мало что запомнил — все мои мысли были уже там, в замке. Как же я хочу увидеть её глаза... хочу увидеть, как она снова смотрит на меня... Мы вышли во двор, и меня обдало свежим воздухом. По телу пробежали мурашки, а взгляд невольно поднялся в звёздное небо и невероятную тишину. Рик махнул рукой, и все пошли в его сторону, кроме скулёжника. Он почему-то решил пойти в совершенно противоположную, но рука Коллера, легшая ему на шиворот, задала нужную траекторию. Мы шли через такой знакомый мне город. Я часто бегал сюда с мальчишками, когда был младше. Пару раз мы даже выбегали сюда с Авророй, чтобы поиграть в кости с местной шпаной. В голове всплыла картина, как мы с Авророй крались сюда втайне от отца, держась за руки и буквально не дыша. Как переодевались в сворованные мною вещи придворных детей, чтобы слиться с общей толпой. Как она смеялась, когда мы выигрывали, как дула губы, когда проигрывала. Не мудрено — ей тогда было всего четырнадцать, вчерашний ребёнок. Я невольно улыбнулся, вспомнив её надутые губы, когда она проиграла последний медяк, взятый ею из дома. Серый в свете луны замок возвышался слева от нас, когда Рик резко остановился, а мы дружно начали впечатываться ему в спину. — Ещё десять минут — и будем там. Шут, ты был в замке. Куда нам надо? Я закусил губу, думая, говорить или нет. — В замке я найду дорогу сам. Вы мне больше будете не нужны. Ева фыркнула: — Ещё чего. Я хочу на неё посмотреть. На ту, что толкает шута на такие подвиги. Я ещё раз задумался. В мыслях крутился калейдоскоп: стоит ли говорить? зачем им это? а вдруг кто-то из них заслан специально? какая от них помощь в замке? — Мне нужно в покои принцессы Авроры... — неожиданно для самого себя вывалил я. Кажется, у скулёжника выпали глаза... Да и у Рика они почему-то сменили положение, резко переместившись в район лба. Один Коллер выглядел совершенно безучастным, будто знал всё с самого начала... либо был слишком туп. Глаза рыжей блеснули в ночи, пристально уставившись на меня, и она протянула с лёгкой ехидной издёвкой: — Ну, либо ты, шут, тоже ведьма, либо бог постели. Позариться на королевскую дочку... А это взаимно? А она знает, что ты придёшь к ней? А она уйдёт с тобой? О боги... лучше бы я молчал, подумал я. Отвечать на миллион её вопросов желания у меня явно не было. Я открыл рот, чтобы сказать это, но тишину ночи разразил звук ударов в колокол. Кажется, нас спохватились... Заметить пропажу одного из общей камеры не так просто, тем более ночью, но заметить убежавшую толпу из пяти человек — другое дело. — Скоро по каждой улице будут рыскать стражники. Надо отменять всё и делать ноги, — посмотрев на меня, сказал Рик. — Нет! Я иду в замок! — выпалил я со злостью. Трусы. Просто трусы, подумал я. И шагнул в сторону нашего с Авророй потайного лаза, которым мы пользовались, чтобы сбегать из замка. Я прошёл шагов десять, прежде чем меня резко развернул к себе Рик, смотря прямо в глаза снизу вверх. — Слушай сюда. Щас тут будет армия гвардейцев и стражи, которые будут рыскать и искать всех и вся. Если тебе отрубят голову, в чём я сомневаюсь, потому что скорее всего тебя заколют и бросят в ближайший тёмный угол, ты не сможешь помочь своей любви. Нам нужно залечь на дно на эту ночь, а дальше мы придумаем, как пробраться к ней. Ты провёл в тюрьме почти три недели — не думаю, что от одного дня что-то изменится. В его словах было рациональное зерно, но чувства, переполнявшие меня, были явно сильнее здравого смысла, и я почти сбросил его руку с плеча, чтобы отправиться дальше, когда услышал чёткий командирский голос со стороны площади: — Прочесать каждую улицу! Найти мне этих ублюдков, живыми или мёртвыми! Глаза Рика быстро, но без паники начали искать место, куда можно шмыгнуть, чтобы залечь на дно. — Тут, за углом, мой дом... — тихий, писклявый и надломанный голосок раздался со стороны скулёжника. Все повернулись в его сторону, а он, для пущей уверенности, показал в сторону угла, с противоположной стороны от площади. Рик дёрнул меня за собой, и я подался. Ускорив шаг, мы почти перешли на бег, чтобы преодолеть улицу. Подойдя к двери добротного дома, мы встали перед ней, а скулёжник зарыскал в горшках у дома. — Где же... нет... и тут нет... а может... нет и тут нет... — А вот оно! — торжественно, с видом победителя, воскликнул он. — Открывай быстрее, пока я не сказал Коллеру сделать твои ноги короче, — зловеще сказал Рик, а Коллер улыбнулся во все свои зубы. Скулёжник начал вставлять в замок ключ и всё не мог попасть в скважину. — Надеюсь, у тебя нет детей. А если есть — то они не твои, — выхватил у него ключ Рик и, выругавшись, открыл замок. Мы вошли внутрь дома. Скулёжник начал бегать от окна к окну, закрывая их изнутри и зажигая лампы. Я привалился к стене и смотрел на них и сквозь них одновременно. Как только всё утихнет, я сразу же пойду к ней. Я помчусь. Каждая секунда, проведённая ею в обществе этого ублюдка, разрывала моё сердце. — Это всё, что сейчас есть. Я редко бываю дома, поэтому кухаркой не обзавёлся, — тихо сказал скулёжник, ставя на стол графин с чем-то, булку хлеба и добротный вяленый окорок. — Ооо, другое дело! — с ухмылкой, потирая руки, сказал Рик. Я осмотрел их впервые при более-менее нормальном освещении. Годы при дворе научили узнавать человека по глазам, движениям, тому, как он говорит. Коллер оказался и правда огромным по сравнению с Риком: крепкие мускулы, отчётливо видневшиеся через порванную облегающую камизу, идеально выбритый череп. Хмм, об камни, что ли, точил в камере? — с усмешкой подумал я. И до невозможности детский, скорее даже щенячий взгляд, с которым он смотрел на Рика. Который, в свою очередь, был коренастым и широкоплечим мужчиной с лёгким налётом седины в волосах и усах, всем видом внушавшим страх не фигурой, а тем, как говорил, думал, действовал. Глаза скользнули на щуплого, тщедушного, со светлыми волосами чуть выше плеч, но сейчас свалявшимися в непонятные клоки из-за грязи и пота, человека, который пару минут назад представился и назвал себя бароном Уиллом Дармингером. Кажется, он занимался скупкой и перепродажей всего, что лежало неровно... либо не там. Глаза скользнули на четвёртую особу, и я невольно засмущался. Порванная сорочка вываливала на всеобщее обозрение довольно большую грудь. В голове сразу всплыло её выражение в камере про висящие у соседок сиськи. Тут не висело ничего... К щекам пришёл ещё больший румянец от смущения. Молодая, рыжая, с ярко-зелёными глазами — сельская девчонка с хорошей фигурой. Не мудрено, что мужики пытались заглянуть под юбку, а бабы кричали про привороты. Я даже не заметил, как, думая о каждом из них и находясь в своих мыслях, задремал.