Золотая Клетка

С силой толкнула дверь в свои покои. Слёзы уже лились градом, взор замылило туманной пеленой, и я упала на кровать. Перед глазами проносились события предыдущих недель. То, как я проснулась. Приготовления к балу. Мне уже приготовили платья, а знать королевства начинала потихоньку собираться в бальном зале. Идя в свои покои, я встретила Гилла. Моё сердце всегда замирало рядом с ним, а его улыбка сводила меня с ума. — Доброе утро, принцесса, — с улыбкой лиса проговорил он. К щекам прилил румянец, и я неловко выдавила из себя: — Уже практически вечер, шут. Скоро начнётся бал. Надеюсь, ты подготовил лучшие шутки на сегодняшний вечер. Он изобразил задумчивость и лень на своём лице и так же лениво протянул: — Понятие утра относительно, особенно если просыпаться вечером. А шутки будут определённо самыми лучшими. Надеюсь, я не раз смогу заставить вас так же очаровательно улыбнуться. С последними словами он пошёл дальше по коридору, позвякивая колокольчиками колпака. — Приятного вечера, принцесса. — Приятного вечера, мой шут, — тихонько под нос проговорила я и пошла в комнату. Лучшее платье. Слишком короткое, заставившее отца укоризненно посмотреть на меня. Прекрасные браслеты из нежного драгоценного металла украшали мои руки. Я смотрела в зеркало, любуясь слегка пухлыми губами. Как же мне хотелось, чтобы этих губ касался он... — Нет, нет, — мысленно сказала я самой себе. — Не об этом. Но щёки предательски залил румянец. Бальный зал был полон народу. В воздухе витали ароматы корицы, шиповника, луговых цветов и многих других запахов, слившихся в один сладкий аромат, исходящий от каждой девушки и женщины. А также запах мяса, вина и эля. Мимо меня проплыл, едва касаясь пола окосевшими ногами, лорд Васерн. Я улыбнулась ему в знак приветствия, а он исполнил низкий поклон, насколько позволяло его состояние. Я прыснула от смеха в кулак. Бал тянулся медленно, как мёд. Одни танцы сменялись другими, а музыка бардов переливалась разными красками, заполняя зал. Стоя рядом с подругами, я скользила глазами по всему залу, ища его красно-синий колпак среди толпы. И мои глаза нашли его... а он смотрел на меня! Я тут же спрятала взгляд, пытаясь найти невидимую пыль на своих туфлях. Весь зал замолчал, когда отец начал вставать со своего места и, словно глашатай, громко заговорил на весь зал: — Благодарю всех собравшихся здесь. Я собрал вас не случайно. Мой верный друг, король Мерсер Хэнтрэкер, прибыл сюда со своим сыном, принцем Люцием. Его рука скользнула в сторону мужчины, стоящего рядом со своим отцом. Он был красив, высок и статен, с прекрасной осанкой и надменным взглядом победителя во всём и вся. А слегка кучерявые тёмные волосы придавали ему особый шарм, заставляя молодых девушек по залу шептаться и строить ему глазки. Но вот его глаза... Водянистые. Было в них что-то пугающее. Моя нижняя челюсть буквально коснулась кончиков туфель от следующей реплики отца: — И в честь этого объединения наших домов король Хэнтрэкер и я объявляем о помолвке наших детей! Принц Хэнтрэкер — мой будущий зять, а также хранитель мира в нашем королевстве! Какого чёрта тут происходит? Отец не говорил мне об этом. Никто не просил моей руки, сердца, любви. Да я его даже не знаю! Сотни мыслей заметались в моей голове, пока их не прервал полукрик из угла зала: — Я ПРОТИВ! — прокричал Гилл. Я смотрела на него удивлённо. Все смотрел на него с удивлением. Казалось, он сам был удивлён тем, что сейчас сказал. — Что ты сказал, шут? — процедил Хэнтрэкер-старший, с явным презрением выделяя последнее слово. Зал только начал перешёптываться, набираясь сплетнями о ситуации, как всех прервал практически не стоящий на ногах и еле выговаривающий слова лорд Васерн: — Хахаа... ик... эххахаа! Шут сказал: «Против»! Вот это шутка! Ай да шут! Ииик... шууууут против! Толпа разразилась смехом и хохотом. Музыка заиграла с новой силой, люди начали кружиться в танцах, выкрикивать поздравления и радоваться такому событию. Я посмотрела на отца — он улыбался. Он тоже подумал, что это шутка... Откуда ему было знать обо всех чувствах, обо всех приключениях, что связывали нас с Гиллом? Я начала судорожно искать его по залу. Лишь край его колпака, удаляющийся из зала, дал мне понять, что на бале его больше не будет. Я буквально побежала за ним, попутно отбиваясь от сотен поздравлений и пожеланий. Выскользнув , я направилась в его комнату. Последние шаги я уже кралась, слыша, как из его комнаты доносятся звуки ударов обо что-то тяжёлое. Я приоткрыла дверь и замерла в проходе. Он сидел на кровати, обхватив голову руками, и разговаривал сам с собой: — Нет... нет... так не должно быть, ведь мы... — Так что мы? — неловко и тихо спросила я. Не поднимая глаз от пола, он так же тихо произнёс: — Мы любим друг друга... Моё сердце разбилось на куски. Я сотни раз представляла, как он признается мне в любви, но ни разу это не происходило в его комнате, когда он сидел подавленный и с разбитыми руками. — Любим, — выпалила я, понимая, что, возможно, сейчас, пока я ещё свободна от обязательств и клятв, это лучшее время признаться ему и в своих чувствах. Он встал с кровати и подошёл ко мне. Его руки легко подхватили меня и усадили на стол. Его губы были так близко к моим, и я услышала, как он с лёгкой хрипотцой в голосе спрашивает у меня почти шёпотом: — Правда? Вместо ответа я подалась к нему вперёд, и наши губы слились в поцелуе. Как же это было прекрасно... Я пыталась насытиться этим поцелуем, как будто кто-то мог отнять его у меня. Пыталась вжаться в него целиком, оказаться полностью в его руках. Хотела, чтобы эти поцелуи не заканчивались. Его губы скользнули по шее, слегка покусывая её и заставляя меня непроизвольно застонать, когда его руки сжали мои бёдра, задирая и без того короткое платье настолько высоко, что мне уже пора было бы смущаться... если бы не дикое возбуждение. Не останавливайся... прошу, не останавливайся... — крутилось у меня в голове. Я хотела, чтобы его руки поднимались выше. Я хотела его. — Знаешь... мне так жмёт шнуровка этого платья. Поможешь? — проговорила я, слегка отталкивая его и заставляя отойти на шаг, чтобы развернуться к нему спиной. Его руки ловко и быстро стянули шнуровку, оставив меня перед ним в одних чулках и браслетах. Я резко развернулась и, слегка приподнявшись на носочки, уселась на стол, раздвинув ноги. — Я же так сидела? — промурлыкала я ему. На последних словах его губы, покусанные мною во время поцелуя, уже ласкали мою грудь, заставляя меня выгибаться и подаваться ему навстречу. Его губы скользили по моему телу вниз, ласкали живот, бёдра. Каждое их прикосновение вызывало взрыв внутри моего сердца и мурашки по коже, заставляя стонать от каждого касания. Я закатила глаза, когда его руки ещё сильнее раздвинули мои бёдра, слегка наклонили меня, чтобы ему было легче войти. Я впилась в его плечо зубами, когда он начал входить в меня, от чего он вошёл резко и на всю длину. Даже сквозь сжатые на его плечах зубы я не смогла удержать стон от одновременно лёгкой боли и сладкого ощущения его полностью в себе. Мир поплыл перед моими глазами. Каждый толчок внутри меня заставлял пелену удовольствия опускаться всё сильнее. Я отпустила его плечо. Музыка, доносившаяся из зала, позволила мне стонать громче, а в какие-то моменты помогать ему, подаваясь вперёд, чтобы ощутить его ещё ближе, ещё глубже, ощущать моего Гилла. Мои ноги задрожали, а он начал ускоряться. Каждое движение было грубее и жёстче, каждым толчком внутри меня он показывал, что я — его. Вся его. Я впилась ногтями в его спину, царапая её до крови и заставляя его рычать, и громко застонала, чувствуя, как мы одновременно кончили. Мои губы нашли его, и он, не выходя из меня, ответил на поцелуй. Свадьбы не будет. Я уговорю отца. Я не могу... я люблю его, — мысленно говорила я себе, прежде чем в моё сознание врезался ледяной голос. И я увидела в дверях его. — Очень интересно... — проговорил Люций Хэнтрэкер. Меня буквально парализовало, и всё, что я смогла сделать, — схватить колпак Гилла и прикрыть грудь. Обнажённая, всё ещё покрытая мурашками, я осталась сидеть на столе, когда Гилл резко вышел из меня, развернулся, схватил нож, лежащий на углу стола, и молниеносно прыгнул на Люция. Тот довольно ловко отшагнул, позволяя Гиллу вылететь в коридор, где его так же быстро повалили на бетонный пол два охранника. — Гиииииилл! Нет!! — прокричала я, вскочив со стола в тот момент, когда ему крепко досталось сапогом в живот от одного из охранников. Люций Хэнтрэкер скользнул в комнату и подошёл ко мне, отвесив увесистую пощёчину, которая почти выбила у меня пол из-под ног. — Невеста и будущая жена... шлюха для шута, — процедил он сквозь зубы. Кровь потекла из разбитой губы, заставив меня схватиться рукой за лицо и выронить колпак. В этот момент Гилл попытался подняться, и я увидела, как тяжёлый сапог опускается на его голову. Глухой звук — и Гилл потерял сознание. Через минуту около двери стояли мой отец и отец Люция. — Папа!! — со слезами я бросилась в широкую грудь отца. Отец с недоумением и непониманием смотрел на обнажённую меня, лицо, перепачканное кровью, а также на Гилла, лежащего обнажённым на полу. — Что тут происходит?! — его повелительный голос заставил охранников Люция отступить от Гилла. Люций с вызовом посмотрел в глаза отцу и с тем же холодом в голосе произнёс: — Когда вы говорили моему отцу о нашей помолвке, вы забыли упомянуть, что ваша дочка трахается с вашим шутом и... — МОЛЧАТЬ! — кажется, голос отца перекрыл всю музыку, доносившуюся из зала. — Я не позволю своему сыну жениться на той, что обслуживает весь ваш двор, — процедил отец Люция. Я посмотрела в глаза отца. Впервые в жизни я увидела в них панику и страх. Тем временем Хэнтрэкер-старший продолжил: — И союз по защите приграничных земель тоже будет расторгнут. С этой проблемой вам придётся разбираться самим. — Мерсер, это определённо какая-то ошибка... этому должно быть какое-то объяснение... — голос отца был сдавленным, буквально разбитым. — Я думаю, я могу закрыть глаза на это большое недоразумение. Ваша дочь ещё молода и не понимает, что ей нужно делать. Но голова шута будет украшением на нашей свадьбе, — спокойным, веющим холодом голосом проговорил Люций. — Я поддержу слово своего сына, — вставил его отец. — Да будет так... — голос отца звучал сейчас гораздо старше и разбитее, чем обычно. — Папа, нет! Мы любим друг друга! Я люблю Гилла, папа! — моё лицо залили слёзы, губы дрожали, я била кулаками в грудь отца. — Уведите мою дочь в комнату. Кажется, ей нездоровится, — так же тихо проговорил отец, кивая охранникам Люция, а затем продолжил, повернувшись к Мерсеру: — А с вами нам нужно многое обсудить. Я не помнила, как меня дотащили до комнаты. Я много кричала, плакала, затем рыдала в подушку... Я редко плакала в своей жизни, но тогда меня сломало. Пик наслаждения с любимым мужчиной сменился какой-то ужасной сказкой. Отец, который ничего не может сказать. Эти двое, уходящие с ним, словно волки, почувствовавшие запах крови жертвы.. Следующие два дня я не выходила из комнаты. Отец тоже не приходил ко мне. На третий день я выбралась на ужин. Отца не было, зато король и принц Хэнтрэкер сидели за столом. Я молча села и начала нехотя ковыряться в овощном рагу с мясом — еда не лезла в горло рядом с ними. — Где мой отец? — тихо, не поднимая взгляда, спросила я. — Будущей жене моего сына следовало бы быть более воспитанной. Для начала люди здороваются, а затем задают вопросы. Я бросила на него взгляд, полный ненависти, каждой крупицей мысли желая ему самых страшных мучений, которым, возможно, сейчас подвергали моего Гилла. Люций сидел напротив меня. Его холодный взгляд водянистых глаз оценивал меня, как будто пытаясь заглянуть внутрь. Затем он встал и так же молча удалился. — Твоему отцу нездоровится, поэтому, по его же приказу, свадьбу нужно будет сыграть как можно раньше. Максимум через две недели, чтобы мой сын вступил в законное правление королевством. Я вскочила из-за стола, опрокинув на пол тарелку с вилкой. — Я не выйду замуж за вашего сына! Ни сейчас, никогда! Только через мое тело! Он посмотрел на меня таким взглядом, что все внутри сжалось, и сухим голосом, словно говорил о чем-то уже решенном, произнес: — Через тело... Возможно, моему сыну и правда будет удобнее править без лишнего звена. Мое недоумение и ярость отразились на лице, но язык не мог подобрать слов. Он угрожает мне в моем замке, в моем королевстве, при моих людях! Мне нужно к отцу. Я развернулась на каблуках и пошла к покоям отца, где стояла стража. Не королевская — стража Хэнтрэкеров. Естественно, к отцу меня не пустили без разрешения. Рррр... Как же так? Что вообще тут происходит? Где отец, где стража? Почему эти предатели тут правят и ставят свои условия? Я молнией промчалась в левую часть замка, где находилась комната лорда Васерна. Он сидел в комнате, попивая кружку пива и смотря в окно. Я залетела к нему, и он, повернувшись, увидел меня. На его мрачном лице скользнул лучик улыбки. — Аврора, рад, что ты теперь не затворница, — тихо проговорил он. — Дядя Васерн! — с улыбкой я обняла его. — Что здесь происходит? Где вся наша стража? Что с отцом? Где Гилл? На последней фразе комок подошел к горлу, чуть снова не вызвав слезы. Он по-отечески погладил меня по волосам и прошептал так, чтобы слышала только я: — Твоего отца переиграли, и, кажется, старику стало совсем плохо. Я боюсь за его жизнь, но к нему никого не пускают, кроме Мерсера. Стражу отстранили от охраны отца, а меня — от командования гвардией. А Гилл... Он запнулся, но, заметив, как мои глаза намокли от слез, продолжил: — Он жив, в тюрьме, и, кажется, своей головы ему не сносить... На этом моменте я уже не смогла удержать слез, и они покатились по щекам. Словно маленькая девочка, хлюпая носом, я смогла выдавить из себя: — Дядюшка Васерн, мы должны ему помочь... помочь сбежать. Я люблю его, я правда его люблю... Он улыбнулся, смотря на меня так, как смотрел отец, когда я приходила с наших вылазок с Гиллом — вся грязная, в ссадинах — и рассказывала, что споткнулась, что туфли скользкие и вообще все в порядке. — Я попробую что-нибудь придумать и сообщу тебе обязательно, — сказал он, чмокнув меня в макушку. — А теперь тебе пора. Мое настроение изрядно поднялось. Я знала, что Васерн — человек слова. Отец рассказывал мне много историй об их молодости, когда они были статными воинами, не боящимися прыгнуть в гущу сражения, прикрывая друг друга. Отец доверял ему больше, чем кому-либо, а значит, и я могу. Я уснула впервые за эти дни спокойно и без кошмаров. Следующая неделя прошла так однотипно, что порой мне казалось, будто я проживаю один и тот же день по кругу: сначала завтрак в компании двух уродов, затем попытка прорваться к отцу, потом обед, снова попытка, затем ужин и сон. Шел вечер двенадцатого дня моего невольного заточения. Я сидела в ночной рубашке — короткой и полупрозрачной — перебирая в руках заколку, которую мне подарил Гилл давным-давно, и смотрела, как солнце проигрывает свою битву ночи, погружая двор во тьму. Дверь с легким скрипом открылась. На пороге стоял Люций. Я спрыгнула с подоконника, крепко сжав единственное, что было у меня в руках — заколку, углы которой хоть и не были острыми, как нож, но при должной сноровке могли хотя бы порезать эту тварь, стоящую в дверях. Дверь за ним закрылась. Он посмотрел на меня так же оценивающе, внимательно скользя глазами сверху вниз. Его взгляд застыл в районе моей груди, которая от прохладного ветра отчетливо выделялась под тонкой тканью. — Я могу подумать, что вы возбуждаетесь при виде меня, и взять вас, как это сделал ваш шут, — с легким намеком на ухмылку сказал он. — Заткни свою пасть! — вскрикнула я, гневно смотря на него снизу вверх. Он подошел еще ближе. Нас разделяло буквально пару шагов, но он продолжал идти. Когда расстояние сократилось до одного шага, он остановился и, так же пристально смотря сверху вниз, без капли эмоций проговорил: — После свадьбы, я думаю, не только шуту выдастся возможность овладеть тобой. Моей страже очень интересно, насколько ты хороша. К тому же после шута я побрезгую пользоваться такой дешевкой. Моя рука без замаха направилась в сторону его горла. Мне не нужен нож — мне хватит острых граней заколки, чтобы вскрыть горло этой твари. В последнюю секунду его рука поймала меня за кисть и развернула к нему спиной, прижав к стене и схватив одной рукой за горло так, что рубашка задралась, оголяя мою прикрытую лишь нижним бельем кожу. Он процедил мне на ухо: — Очень плохая попытка. Я бы мог взять тебя прямо сейчас, и, поверь, это было бы не так приятно и нежно, как с твоим любовничком. Но, как я уже сказал, я не хочу опускаться туда, где были простолюдины. Он развернул меня еще раз и кулаком ударил в живот так, что меня согнуло, и я упала на колени, жадно хватая воздух ртом, словно рыба на суше. Он опустился рядом: — Мне нужно беречь личико любимой супруги, которая подарит мне трон. Резко встав и развернувшись, он вышел из комнаты, оставив меня скрюченную от боли лежать около подоконника. Я не плакала. Сил на слезы не было. Я просто решила для себя, что убью их обоих... Я шла по коридору замка, когда сзади меня окликнул лорд Васерн: — Аврора, — его голос перешёл на заговорщический шёпот. — Сегодня ночью я отправлю Эврика помочь бежать Гиллу. Смена стражи сегодня не самая ответственная, к тому же те ещё любители пропустить по кружечке вина или эля. Я почти прыгнула ему на шею, крепко обняв его, как обнимала в детстве отца, когда эмоции и чувства переполняли меня. — Спасибо, спасибо, дядя Васерн! — почти кричала я, пока моё сердце бешено билось в груди. — Тише, тише, Аврора, мы должны держать это в тайне. У стен есть уши, — оглянувшись по сторонам, сказал он. — Да, конечно, конечно, — с этими словами мы разошлись в разные стороны. Эврик был одним из самых молодых рыцарей отца — яркий и светлый парень с большими голубыми глазами, лучащимися добром и светом. Я знала, что у него всё получится и мой Гилл... мой Гилл будет спасён! Мне хотелось петь и танцевать. Остаток дня я взбудораженно ждала ночи, считала секунды до спасения человека, который так мне дорог. Сидя на подоконнике и смотря на звёздное небо, я услышала звуки колокола. Что могло случиться?.. В сердце закралось плохое предчувствие. Вдруг их поймали? Вдруг им угрожает опасность?.. Но Гилл сильный, к тому же с ним Эврик, они справятся со всем, — начала я успокаивать саму себя. В коридоре послышался топот ног, заставивший меня накинуть длинный плотный халат и выглянуть за дверь. В коридоре стояли два стражника. — Что случилось? — проговорила я. — Из тюрьмы сбежала группа заключённых. Сейчас их пытаются поймать. Я закрыла дверь и зашла в комнату, упав на кровать. Группа? Заключённых? Не мог Эврик что-то напутать, освободить по ошибке других? Нет, такого не могло быть, мысленно сказала я самой себе. Эврик ответственный, его честь и долг всегда были для него прежде всего. Я помню, как отец, сидя с Васерном в столовой, сказал, что если бы у него было сто таких преданных, как Эврик, он бы покорил континент. Тогда они оба добро смеялись над этой шуткой отца. Я не заметила, как задремала. Разбудил меня стук в дверь — служанка пришла и сказала, что нужно собираться: король Мерсер Хэнтрэкер приглашает меня посетить казнь. — КАЗНЬ?! — вскрикнула я. — Что случилось? Кого поймали? Кого будут казнить? Кто распорядился? Я начала сыпать вопросами на служанку словно из рога изобилия. — Я не знаю, госпожа. Никто не говорит. Хэнтрэкер-старший сказал, что будет смерть предателя. Они поймали Гилла... обречённо подумала я... Минут двадцать потребовалось мне, чтобы переварить случившееся. Нельзя отчаиваться раньше времени. Возможно, задержали одного из заключённых... Я собралась, одеваясь в чёрное платье, почти закрывающее мои щиколотки. Я периодически выглядывала в окно, с которого был виден угол площади. Королевская гвардия и городская стража уже были там. А огромная река из разномастных людей всё лилась и лилась в сторону площади. Выйдя из комнаты в окружении двух служанок, я прошла по коридорам, вышла во двор и там встретилась с Хэнтрэкером-старшим и младшим. Оба были в камзолах чёрного цвета с вышитым золотом гербом их дома на груди — изогнутый клинок, пронзающий льва. — Очень рад, что вы присоединитесь к нам, принцесса. Я думаю, вам понравится это представление, — с сухостью в голосе проговорил Мерсер. Выдавливая из себя законы этикета и уважения, я прошла с ними на площадь в полной тишине и заняла место справа от Люция. Он же сел по правую руку от места моего отца. Неужели он тоже будет тут? — подумала я. Но когда Мерсер уселся на его место, словно он полноправный король, я потеряла всякую надежду и смотрела в толпу. На секунду мне показалось, что я увидела Гилла в мужчине, чьё лицо закрывал капюшон серого плаща. Нет, его тут явно нет. Он смог убежать, он спасся и оставил меня... Последняя мысль больно кольнула в сердце. Он бы не бросил меня... он бы не смог... Я увидела слева в толпе королевской гвардии Васерна, но его лицо было таким серым, а весь вид показывал разбитость и опустошённость. Что же случилось и кого будут казнить?.. Тем временем глашатай начал громко, пытаясь перекричать толпу, говорить со своего места: — ГИЛЛ МОРВЕЙ, ПРЕДАТЕЛЬ СВОЕЙ СТРАНЫ! ЧЕЛОВЕК, ПРИГОВОРЁННЫЙ К СМЕРТИ, ПЫТАВШИЙСЯ УБИТЬ НАШЕГО БУДУЩЕГО КОРОЛЯ ЛЮЦИЯ ХЭНТРЭКЕРА И НАПАВШИЙ НА ПРИНЦЕССУ АВРОРУ, СБЕЖАЛ С ПОДЕЛЬНИКАМИ! А ВИНОЙ ТОМУ ЧЕЛОВЕК, КОТОРОГО КОРОЛЬ ГЕНРИХ ПРИГРЕЛ И ВЫРАСТИЛ КАК СВОЕГО СЫНА! ЭВРИК ХИЛВЕЙР ПРИГОВАРИВАЕТСЯ К СМЕРТИ! Я смотрела вдаль... Моё сердце сжалось и одновременно разбилось на куски. Это был не Гилл, но легче от этого не стало... Бедный Эврик... Это я, это моё желание спасти Гилла убило его... Этого не может быть... Из глаз полились слёзы, когда его ударили по ногам, заставив склонить голову над плахой. Я зажмурилась и только услышала, как секира палача отсекла голову от тела человека, который рискнул своей жизнью, чтобы помочь спасти ту жизнь, о которой попросила я... Я открыла глаза и увидела бездыханное тело Эврика. Увидела в первых рядах толпы его отца-кузнеца с женой. Она рыдала навзрыд, а он... он выглядел так, как будто это его жизнь оборвалась несколько секунд назад. Ликующая от крови и «правосудия» толпа перекрыла все звуки, а я поняла, что мы проиграли ещё одну битву Хэнтрэкерам... ещё одну и, кажется, не последнюю...