Танец Принцессы

Утахиме неспешно просматривала книги на полках школьной библиотеки. Уроки давно закончились, ученики разошлись по общежитиям, а она наконец позволила себе небольшой перерыв. Библиотека была её любимым местом в колледже. После собственного кабинета, конечно. Здесь всегда было прохладнее, чем в остальной части здания. В воздухе стоял знакомый запах старой бумаги васи, чернил и пыли. Где-то еле слышно тикали часы, отсчитывая минуты, но даже этот звук не нарушал тишину. Сюда почти никто не заходил. Иногда Утахиме казалось, что сотрудники и студенты просто забыли о существовании этого места. И её это полностью устраивало. Среди высоких стеллажей и старых манускриптов Утахиме чувствовала себя спокойно. Сквозь окна в библиотеку лился тёплый солнечный свет, а снаружи доносился непрерывный стрекот цикад. На дальних полках рядом с современными учебниками хранились старые свитки, некоторые из которых были старше самого здания колледжа. Небольшой диванчик в углу особенно её радовал — порой она приходила сюда просто отдохнуть от шума колледжа. Рядом стоял низкий деревянный стол, за которым обычно изучали древние архивные записи, но Утахиме предпочитала устраиваться на диване. Здесь она могла наконец перевести дух, прекрасно зная, что её никто не побеспокоит. Ее нельзя было назвать книжным червем, но провести пару часов за интересной книгой Утахиме любила. Однако в школьной библиотеке ее чаще привлекали отчеты о крупных инцидентах прошлого, архивы миссий и семейные хроники колдовских кланов. Если задуматься, последние вполне можно было ставить на полку с литературой ужасов. От описаний некоторых обычаев и событий, происходивших в отдельных семьях, у нее волосы вставали дыбом. И это говорило о многом, потому что даже клан Дзенин на их фоне порой выглядел не таким уж кошмарным.  Пока Утахиме скользила взглядом по корешкам книг, ей невольно вспомнился разговор с Годжо. После их столкновения в коридоре прошло уже две недели, и синяки давно сошли. Сам Годжо за это время вел себя как обычно, и она постепенно позволила себе расслабиться. В последние дни они почти не пересекались. На нее свалилось много бумажной работы, его чаще остальных отправляли на задания, да и собственные ученики постоянно требовали внимания. Иногда Утахиме искренне поражалась тому, как он всё успевал. Впрочем, с его способностью мгновенно перемещаться на огромные расстояния удивляться этому не стоило. «Хотя половину отчетности за него наверняка делает бедный Иджичи», — язвительно подумала она. Возможно, это было ошибкой, но она решила считать его отвратительную выходку единичным случаем. Может быть, он действительно так и не оправился после истории с Гето и просто сорвался? Конечно, он так и не извинился, как следует, и это по-прежнему раздражало её. Но не настолько, чтобы продолжать об этом думать. Главное, что он пообещал: подобное больше не повторится. И ей очень хотелось ему поверить. Шоко, как ни странно, не разделяла её оптимизма. Заглянув к ней в морг, Утахиме пересказала их разговор. Шоко нахмурилась и, стягивая перчатки, уточнила: — Так он даже не извинился? — Нет, — фыркнула Утахиме, машинально разбирая беспорядок на её столе. — Ты же его знаешь. Он скорее залпом выпьет бутылку водки, чем признает себя виноватым. Шоко кивнула, усмехнувшись, но улыбка вышла натянутой. Подойдя к столу, она взяла свой стаканчик с давно остывшим кофе и, опершись бедром о край столешницы, внимательно посмотрела на подругу. — Ута, мне это не нравится. Утахиме приподняла брови. Беспокойство в голосе Шоко неприятно кольнуло сердце, но Утахиме тут же отогнала это чувство. — Если он не извинился — значит не считает себя виноватым, — продолжила Шоко. — А если не считает себя виноватым, то с чего бы ему не сделать это снова? — Он пообещал, что больше такого не повторится, — ответила Утахиме и неуверенность в собственном голосе ей не понравилась. — И что? — Шоко пожала плечами. — Люди постоянно что-то говорят. Особенно когда хотят замять ситуацию. Утахиме нахмурилась. — Ты слишком сгущаешь краски. — Возможно. — Шоко сделала глоток кофе и поморщилась. — Но я знаю Годжо не хуже тебя. Когда он понимает, что перегнул палку, это заметно. Может, не извинится, потому что гордость размером с небоскреб ему не позволит, но хотя бы попытается исправить ситуацию. Она немного помолчала. — А здесь мне кажется, что он просто хотел поскорее от тебя отвязаться. Утахиме не знала, что ответить. Гнетущая мысль о том, что Шоко права, так и норовила поселиться в груди и пустить корни. Она не хотела об этом думать, не хотела даже допускать, что подобное может повториться. Поэтому, стараясь придать голосу больше твёрдости, произнесла: — Я надеюсь, что ты ошибаешься. Тогда она действительно переживала, но две недели прошли без происшествий, и тревога понемногу отступила. Утахиме убеждала себя, что теперь всё будет иначе. Если Годжо снова перейдёт черту, она не станет молчать и добьётся того, чтобы это не сошло ему с рук. Выбрав пару свитков и книг с полки, она отбросила лишние мысли и направилась к диванчику, намереваясь провести следующие несколько часов за чтением. Телефон в оставленной у входа сумке завибрировал, но, поставленный на беззвучный режим, остался незамеченным.

***

Сатору уже в третий раз мерил шагами коридор второго этажа, и раздражение постепенно перерастало в злость. Он обошёл всю школу, заглянул на полигон, проверил спортзал и осмотрел каждый уголок. Всё без толку. «Где она, чёрт возьми?» Звонки оставались без ответа. К десятому ему хотелось швырнуть телефон в стену. Он даже попытался отыскать её по следам проклятой энергии, но и это оказалось бесполезно. За годы работы её энергия настолько пропитала территорию колледжа, что он ощущал её буквально повсюду. Ни Шоко, ни Нанами, ни Иджичи не знали, где она. Утахиме словно испарилась. Больше всего на свете Сатору ненавидел чего-то не знать. Даже мысль о том, что от него ускользает важная информация, выбешивала его до трясучки. Где-то на подкорке зудело ощущение, что он забыл о чём-то важном, но никак не мог вспомнить, о чём именно. Это только сильнее выводило его из себя. Тут он наконец почувствовал импульс её энергии. Свежий, не остаточный след. Он исходил с лестницы на третий этаж и быстро приближался. Сатору замер всего на мгновение, резко развернулся и направился туда. Длинные ноги сами понесли его вперёд, стремительно сокращая расстояние. Оказавшись у лестницы, он едва успел ступить на последнюю ступеньку, как заметил Утахиме, спускавшуюся ему навстречу. Она не смотрела по сторонам, полностью сосредоточившись на телефоне. Лицо у неё было встревоженным. Похоже, она наконец удосужилась проверить мобильник. И даже не перезвонила ему, хотя видела пропущенные звонки! Он стиснул зубы. Злость вспыхнула с новой силой, грозя окончательно смести остатки здравого смысла. «Где она вообще шлялась?!» Поднимаясь по лестнице, он уже собирался её окликнуть, как вдруг заметил, что она оступилась. Глаза Утахиме расширились. Растерянность на её лице мгновенно сменилась паникой. Вскинув руки, она потеряла равновесие, и полетела вперёд — прямо на него. Сатору едва успел отключить Бесконечность.  В следующую секунду она со всей силы врезалась ему в грудь. Он даже не пошатнулся. Зато Утахиме, похоже, ударилась прилично — он почувствовал, как из её лёгких с шумом выбило воздух. Судорожно вцепившись в его рубашку, Утахиме шумно выдохнула, она слегка дрожала. Ее лицо побледнело от испуга. Его ладони сами легли ей на спину, удерживая на месте. Тёмные пряди задели руки, и по предплечьям будто пробежал электрический разряд. Настолько слабый, что его почти невозможно было заметить. И всё же Сатору почувствовал его слишком отчётливо. Он нахмурился. «Какого черта?» Её макушка едва доставала до его ключиц, поэтому ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Большие медово-карие глаза уставились на него; в них плескались стыд и остатки испуга. Она уже открыла рот, чтобы извиниться, но стоило ей осознать, кто перед ней, как губы тут же сомкнулись. По щекам медленно разлился румянец, и Сатору буквально видел, как он поднимается всё выше. — Знаешь, Утахиме, у меня начинает складываться впечатление, что ты делаешь это специально. Второй раз за месяц касаешься меня против моей воли. Если так сильно хочешь меня полапать, просто скажи. Не обязательно устраивать весь этот спектакль. Казалось, сильнее покраснеть она уже не сможет, но Утахиме немедленно доказала обратное — румянец стремительно добрался до ушей. Она неловко дёрнулась в его руках, пытаясь отстраниться, но в итоге случайно прижалась к нему ещё сильнее. По позвоночнику Сатору побежали мурашки, и он с недоумением убрал руки. Утахиме мгновенно отскочила назад и принялась нервно оправлять юбку. Он уставился на неё, пытаясь понять, что только что произошло. Его собственная реакция настолько выбила его из колеи, что он напрочь забыл и про звонки, и про злость, и про поиски. Что это вообще было?  — Не выдумывай того, чего нет, — сказала она. Её голос дрожал от стыда, и этот звук вернул Сатору в реальность. — Я просто споткнулась. Ты сам видел. — Что-то не верится, — протянул он, настойчиво отгоняя мысли о том, как приятно было ощущать ее тело в своих руках, — один раз — случайность, а вот второй — закономерность. — Не неси чушь! — сердито ответила она, уставившись на ступеньку под собой. — Я с большим удовольствием полапаю Гакугандзи, чем тебя. Он недоверчиво приподнял бровь и скрестил руки на груди. — Я, конечно, знал, что у тебя огромные проблемы со вкусом, учитывая, что ты одеваешься как бабушка, но не думал, что настолько. Утахиме вскинула голову, глаза на ее красном лице прищурились. — Ну я хотя бы не выгляжу, как ершик для унитаза. Несколько секунд Сатору просто смотрел на неё. Затем в голове невольно возник образ ёршика, и он вдруг понял, что сравнение было до смешного точным. Настолько абсурдным, что он не выдержал и громко расхохотался. — Надо же, у тебя, оказывается, есть чувство юмора! Утахиме раздражённо поджала губы. — А у тебя, оказывается, иногда работают мозги. Кто бы мог подумать. Он снова рассмеялся и слегка покачал головой. — Ай. Ранишь в самое сердце. — Как прекратишь быть таким придурком, так сразу перестану, — парировала она. Помедлив, Утахиме вновь отвела взгляд и неохотно буркнула: — Спасибо, что не дал упасть. Сатору моргнул. Благодарность он ожидал услышать меньше всего. — Ого. Утахиме сказала «спасибо», — протянул он с преувеличенным удивлением. — И не просто кому-то, а мне! Так и быть, приму твоё «спасибо», хоть ты и еле его выговорила. Наблюдая, как она закатывает глаза, он вдруг вспомнил, зачем вообще её искал. Улыбку как рукой сняло. Раздражение, ненадолго отступившее во время их перепалки, тут же вернулось. — Кстати, где ты была? — спросил он холодно. Она посмотрела на него и уже открыла рот, чтобы ответить, но почти тут же захлопнула его. На мгновение её взгляд стал задумчивым. — Обходила территорию, — наконец ответила она невозмутимо. «Врешь». — Забавно. А я обыскал весь колледж и тебя не нашёл.  На лице Утахиме мелькнуло удивление. Настоящее. Настолько быстрое, что большинство людей его бы не заметили. Сатору заметил. И это ему совсем не понравилось. — Значит, плохо искал, — сухо сказала она.  — Утахиме. Где ты была?  Она недоверчиво уставилась на него.  — Я тебе уже сказала. И вообще, тебя это не касается. — Если ты забыла о ста пропущенных на своем телефоне, то я тебе напомню, — ответил он ровным голосом, но внутри уже закипал гнев, — могла бы перезвонить, чтобы я не тратил время и не искал тебя целый час.  — Телефон был на беззвучном. Я была занята и увидела звонки только сейчас. Что-то случилось?   Сатору усмехнулся. Она так и не ответила на его вопрос. — Чем занята? Утахиме нахмурилась. Терпение начинало её покидать. — А вот это точно не твое дело.  — Было бы не моим делом, если бы из-за этого мне не пришлось искать тебя по всему колледжу. Хоть с Иджичи за ручку ходи, мне плевать, но когда я тебя ищу, будь добра оставаться на связи. Глаза Утахиме сверкнули злостью. — Так ты скажешь наконец, чего хотел? Или мне до скончания веков придётся ждать, пока ты успокоишь своё задетое эго? «Задетое эго, значит». Сатору почувствовал, как проклятая энергия начинает просачиваться наружу. Удерживать её становилось всё труднее. Ярость — тёмная, горячая — вспыхнула внутри. Он резко сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. «Держи себя в руках. Держи. Себя. В руках». Она была права — это не его дело, и он сам не понимал, какого черта до сих пор не закрыл тему. Но иногда ему казалось, что Утахиме делает всё возможное, чтобы довести его до белого каления. Словно специально искала его предел. Неужели так сложно просто ответить на вопрос? Порой она бывала упрямее осла. Он заметил, как Утахиме напряглась и сделала шаг назад, во взгляде мелькнула настороженность. Нужно остановиться. Немедленно. Сатору на мгновение крепко зажмурил глаза под повязкой и без какой-либо интонации сказал: — Тебя искал Яга. Нужно подписать какие-то бумажки, я особо не вчитывался. Обычная волокита. — Почему он сам не позвонил или не написал? — в ее глазах появилась озадаченность. — Я был у него в кабинете, мне тоже нужно было поставить подпись. Я сам вызвался тебе позвонить. Ты не ответила, пришлось искать лично. Целый час, который мне никто не вернёт, — последнее было сказано с нескрываемым недовольством. Это он сдерживать не собирался. — Уверена, ты это переживешь, — сухо парировала она. — Из-за такой ерунды ты поднял столько шума? Я уж испугалась, что в школу ворвалось полчище проклятий особого уровня.  — Если я тебе звоню, значит, не ерунда. — Если бы дело действительно было срочным, Яга бы сам мне позвонил. — Учитывая, что ты не удосужилась держать телефон при себе, хорошо ещё, что звонил я, — отрезал он, чувствуя, как сжимается челюсть. Утахиме несколько секунд смотрела на него, насупившись. Между её бровей вновь появилась знакомая складка. — Пойду спущусь к нему, — наконец произнесла она устало.  Потерев переносицу, она добавила с легким недовольством: — Надеюсь, после этого ты наконец перестанешь делать из мухи слона. Закатив глаза, он хотел съязвить, но передумал. У него не было никакого настроения шутить, что удивило его самого. Да и настолько злиться на Утахиме ему раньше не приходилось. «Меня слишком вымотал этот разговор. Ещё и потратил время на её поиски. Зайду в кафе, нужно перекусить». Отойдя в сторону, он уступил ей дорогу и она прошла мимо. Он слышал мерное цоканье её каблуков, пока она спускалась вниз. Сатору проводил её взглядом. Тёмные волосы мягко качнулись за спиной, когда она скрылась за поворотом лестницы. Он машинально потёр кожу на кистях в том месте, где её коснулись волосы, даже не заметив этого.

***

— Вот чёрт. Утахиме недовольно посмотрела на торговый автомат. Она так хотела, чтобы в этот раз ей повезло, но конечно мечтать об этом было глупо. Он зажевал её деньги. Опять.  Она хотела его пнуть или, на худой конец, приложиться головой о стекло, но понимала, что в этом нет никакого смысла. Если быть честной, виноват был не автомат, а она сама. После нескольких лет работы в колледже Утахиме прекрасно знала, что эта развалина периодически ломается. Но каждый раз всё равно пыталась купить здесь чай с сакурой — просто потому, что только этот автомат его продавал. И каждый раз удивлялась результату. Она уже несколько раз жаловалась и просила его починить, но без толку. Тяжело вздохнув, Утахиме уже без особой надежды ещё раз нажала кнопку возврата денег. Безрезультатно. — Замечательно. Просто великолепно. Она мрачно посмотрела на эту проклятую рухлядь.  — Прощайте, мои восемьдесят йен. «Может, все таки пнуть?…» Она настолько увлеклась мысленной руганью в адрес автомата, что не сразу услышала шаги за спиной. — Здравствуй, Утахиме-сэнпай. Утахиме обернулась. Нанами стоял рядом в своём неизменном деловом костюме. Казалось, даже после целого дня работы на нём не появилось ни единой складки. Лицо, как обычно, ничего не выражало. — Здравствуй, Нанами, — вежливо улыбнулась она. Затем махнула в сторону автомата и буркнула: — Если хочешь купить что-нибудь, лучше сделай это в другом месте. Нанами оглядел автомат и понимающе хмыкнул. Поправив очки, он без лишних слов подошёл к нему и дважды сильно хлопнул по левому боку. Автомат шумно загудел и ожил. Утахиме с удивлением наблюдала, как баночка её чая наконец выдвинулась вперёд и упала в ячейку выдачи. Она даже не успела опомниться, как Нанами уже наклонился, достал банку и протянул ей. — Вот. Утахиме радостно улыбнулась. — Спасибо! Большое спасибо, Нанами! Я уже собиралась оплакивать свои кровно заработные деньги!  Уголки его губ дрогнули в улыбке. — Не за что, — ответил он.  Открыв банку, Утахиме отпила и облегченно выдохнула. Все же пить хотелось нестерпимо. Даже вечером жара и не думала утихать. Наблюдая, как Нанами выбирает напиток, Утахиме заметила: — Похоже, у тебя тоже есть неудачный опыт с этим автоматом. Он коротко кивнул. — Он несколько раз забирал мои деньги, — спокойно ответил Нанами. — После третьего раза я начал искать… закономерности.  Утахиме, допивая чай, еле сдержала смешок. Офисные привычки, оставшиеся у Нанами ещё со времён работы в компании, всегда её забавляли. — Ты же только что вернулся с миссии? Все прошло хорошо? — Терпимо, — ответил Нанами. — Но миссия оказалась сложнее, чем ожидалось. Два проклятия первого уровня. — Тебе же прислали кого-нибудь на помощь? — Годжо. Одно проклятие я смог уничтожить, со вторым возникли сложности. Он подоспел вовремя. Ну конечно, кто же ещё, кроме него. Утахиме закатила глаза. — Хоть какая-то польза от этого идиота. Нанами ничего не ответил, но по едва заметной тени улыбки Утахиме поняла, что он не спешит защищать Годжо. Тут он отвлёкся от изучения автомата и посмотрел на неё. — Утахиме-сан, могу я попросить тебя о помощи? Утахиме удивленно моргнула. — Да, конечно. Он указал на автомат. — Ты видишь здесь чай улун? Все еще удивленная, она наклонилась и внимательно осмотрела ряды напитков. — Эм… нет? Нанами прикрыл глаза и вздохнул. — Опять не повезло. Поняв, в чем дело, Утахиме невольно усмехнулась. — Неужели ты каждый раз ищешь именно улун? — Да. — И его каждый раз нет? — Да. На этот раз она от души рассмеялась. Пожалуй, именно за это она и ценила Нанами. Он умудрялся быть смешным, даже когда ничего для этого не делал. Особенно когда ничего для этого не делал. В итоге он остановил свой выбор на черном кофе. Опуская монеты в автомат, Нанами спросил: — Ты сейчас поедешь домой? — Нет, чуть позже. Хочу немного потренироваться. Потом зайду к Шоко. — Не поздно? Уже почти восемь. Утахиме мысленно улыбнулась. Именно поэтому она и собиралась тренироваться вечером. На полигоне уже никого не будет, и можно спокойно отрабатывать технику без посторонних глаз. — Нет, ещё не поздно. Но я ненадолго. И тебе бы тоже отдохнуть после такой миссии. Так что не засиживайся. — Постараюсь, — ответил Нанами. Немного помолчав, он добавил: — Тебя это тоже касается. — Постараюсь, — тепло повторила Утахиме, кивнув ему на прощание.

***

Уставившись в потолок коридора, Сатору со скуки считал трещины. За последние годы их заметно прибавилось. Они расползались всё дальше, приближаясь к центру, и он бы совсем не удивился, если однажды потолок рухнет к чертям. Его это не особо волновало. Если остальным плевать, почему он должен переживать? Всё равно с ним ничего не случится. Даже если рухнет весь колледж. Оперевшись о подоконник и скрестив руки на груди, он ждал Ягу. Тот сам попросил его зайти, но кабинет оказался закрыт. Теперь Сатору приходилось убивать время в коридоре. Он понятия не имел, куда тот подевался, и его раздражало, что приходится просто стоять и ждать. Бездействие всегда действовало ему на нервы. Шёл уже восьмой час, и колледж практически опустел. За окнами давно стемнело. Лунный свет падал на подоконники и пустой коридор, делая его ещё более безлюдным. Было непривычно тихо, и в этой тишине назойливые мысли становились только громче. Он никак не мог выбросить из головы Утахиме. А точнее — её чёртово упрямство. Укол злости неприятно задел сердце. Она так и не сказала, где тогда была, и незнание мучило его до зубного скрежета. Это было банальное любопытство, и он ничего не мог с ним поделать. Неужели она была с кем-то? Мысль всплыла сама собой и тут же показалась ему абсурдной. Какая вообще разница? Да и с кем она может встречаться? Он сухо усмехнулся. Вряд ли найдется парень, который выдержит ее характер дольше пяти минут.  Он пожевал губу и снова попытался отвлечься на трещины в потолке. Не помогло. В памяти тут же всплыли её глаза — сердитые, прищуренные. Казалось, они вообще редко выглядели иначе. Он задумался, улыбалась ли она ему когда-нибудь. Насколько он помнил — нет. Хотя они были знакомы уже чёрт знает сколько лет.  «Странно». Он вдруг понял, что ему намного проще представить её раздражённой, чем довольной. Гораздо легче вспоминались поджатые губы, язвительная усмешка или взгляд исподлобья. Но на совещаниях она казалась мягче. Иногда уголки её губ даже приподнимались, когда Нанами или Мэй Мэй говорили что-нибудь забавное. Он до сих пор не понимал, зачем она записывает едва ли не каждое слово директоров. Утахиме всегда была сосредоточена, не отвлекаясь ни на секунду. Всё её внимание было приковано к Яге или Гакугандзи. Её рука быстро скользила по странице, выводя ровные ряды иероглифов. Он даже помнил, как белая ткань рукава почти скрывала тонкое запястье, пока она писала. Справедливости ради, не только этим она и занималась. Иногда Утахиме подпирала подбородок ладонью и задумчиво хмурилась, слушая очередные наставления Яги. А порой — очень редко — её лицо приобретало непривычно мягкое выражение, будто она наконец позволяла себе немного расслабиться. А может, просто вспоминала что-то приятное. Сатору хотелось бы знать, о чём она думала в такие моменты. Что вообще могло расслабить вечно серьезную, ответственную Утахиме? Он знал, что после работы она часто выбиралась выпить с Шоко. Может, вспоминала об этом? Или о своей квартире? О том, как наконец вернётся домой и сможет отдохнуть? «Надеюсь, хотя бы дома она одевается как нормальный человек». Сатору также заметил, что она почти не пользуется косметикой. Шесть Глаз различали лёгкий блеск на губах и тушь на ресницах, но больше ничего. Румянец на щеках тоже казался естественным. Он был едва заметен — совсем не таким ярким, как в минуты раздражения или злости. Его каждый раз удивляло, как легко кровь приливает к её лицу. И на каждую эмоцию у нее был свой оттенок румянца. Когда она была зла, румянец был почти ярко-красным. Когда испытывала смущение — нежно-розовым. А когда она пыталась скрыть усталость, он бывал еле заметным. Сатору буквально мог читать ее по тому, как и с какой интенсивностью она краснела.  Он слегка покачал головой. Румянец Утахиме. Серьезно? Он стоял посреди пустого коридора и вместо того, чтобы думать о чем-нибудь полезном, вспоминал, каким оттенком краснеет Утахиме. Безумие. И где этот чертов Яга? Раздраженно вздохнув, он достал телефон и уже собирался набрать его, но, увидев время, застыл. Полчаса? Он торчит здесь уже полчаса?! «Какого хрена?» Он ругнулся от всего сердца. Нет, пошло оно. Если бы это было важно, Яга давно был бы здесь. Он ему что, собачка на поводке? Позвонит, если надо. Пытаясь успокоиться, он уже сделал шаг к лестнице. Взгляд мимоходом зацепился за окно — и Сатору резко замер.  «Да вы издеваетесь». Утахиме спокойно направлялась к тренировочному полигону. Он понял это сразу. Вместо косодэ и хакамы на ней были свободная спортивная кофта и штаны. Волосы были собраны в высокий хвост всё той же белой лентой — тёмные пряди плавно скользили по спине при каждом шаге. Лица он не видел: она шла к нему спиной. В первую очередь он заметил то, чего у неё почти никогда не было в стенах колледжа, — расслабленность. И это сразу бросилось ему в глаза. Он усмехнулся, наблюдая за ней. Что она забыла тут в такое время? Тренировка? Немного неподходящий час. В любом случае будет забавно посмотреть, как слабачка Утахиме тренируется. Вряд ли это ей поможет, конечно. Но всё равно это должно быть весело. Сатору смотрел, как она разминается, и тут понял, что ни разу не видел её технику в деле. Какая она? Что из себя представляет? Когда он учился, почти на все задания и миссии он ходил только с Су… В груди разом похолодело. Он так стиснул зубы, что заболела челюсть. Он тут же оборвал мысль, пока она не потянула за собой остальные. «Не сейчас». Сатору никогда не был на миссиях с Утахиме. Иногда ему приходилось выручать её, когда она и её сокомандник не справлялись с ситуацией. Но стоило ему появиться, как бой обычно заканчивался раньше, чем Утахиме успевала показать, на что способна. Конечно, он не упускал возможности её подразнить. Потом Утахиме гонялась за ним по всему колледжу, осыпая проклятиями и швыряя в него всем, что попадалось под руку.  От одного этого воспоминания уголок его губ дёрнулся. «Смешная». Закончив разминку, она вдруг повернулась к нему лицом. И только тогда Сатору понял, что всё это время не сводил с неё глаз.  Она улыбалась, прикрыв глаза. Лунный свет смешивался со светом фонарей, скользя по её лицу. Она выглядела удивительно безмятежной, а на губах застыла почти мечтательная улыбка. Расправив плечи, она шагнула вперёд. Казалось, её ноги едва касались земли. Все ее движения были лёгкими и текучими, словно часть давно отрепетированного танца. Она вскинула руки и плавно повела ими в воздухе. В этом жесте было что-то от птицы, расправляющей крылья перед полётом. Проклятая энергия разлилась вокруг неё мягким золотистым светом, заливая тренировочную площадку. Утахиме грациозно развернулась. Волосы взметнулись и на мгновение показалось, что каждая прядь светится солнечным золотом, отражая сияние её энергии. Его глаза расширились. Он не мог оторвать от неё взгляд, а в голове стало непривычно тихо. Все язвительные мысли, шутки — всё куда-то исчезло, и он даже не понял, в какой момент это произошло. Сам не заметив, как оказался почти вплотную к окну, положив ладони на стекло, он завороженно следил за каждым её шагом, каждым взмахом рук, каждым наклоном головы. Шесть Глаз фиксировали мельчайшие детали, запечатлевая их с пугающей точностью. Откинувшись назад, она открыла тонкую длинную шею, и его взгляд впился в белизну её кожи. Руки на стекле сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Свет проклятой энергии ложился на неё так ярко, что на мгновение та показалась почти ослепительной. Она вновь изящно развернулась всем корпусом, и его взгляд медленно скользнул ниже. Её пальцы порхали среди золотых всполохов, а на кончиках ногтей мерцали крошечные искры. Казалось, она перебирает языки живого пламени. Свободная кофта скрывала фигуру, но в движении на мгновение обозначилась линия талии. Та казалась такой тонкой, что он без труда смог бы полностью обхватить её двумя руками. Широкие штаны скрывали её ноги почти полностью, оставляя слишком много места для воображения. Сатору стиснул зубы до скрипа. Ему вдруг стало мало того, что он видел. Он жаждал увидеть больше.  Его взгляд зацепился за движение у её затылка. Белая лента медленно развязалась, и волосы тёмным каскадом рассыпались по плечам. Он не сразу понял, что задержал дыхание… Телефон в его кармане заорал звонком.  Сатору дёрнулся так резко, что чуть не ударился лбом о стекло. Моргнув, он наконец осознал, в каком положении находится — практически впечатавшись носом в окно. Он резко отшатнулся. На мгновение мир будто качнулся. Телефон продолжал надрываться в кармане, но несколько секунд Сатору просто стоял на месте, тяжело дыша. В голове не было ни одной связной мысли. “Что это было? Какого хрена?!” Дрожащими пальцами он достал телефон и не глядя сбросил звонок. Он едва не выскользнул из рук. Сатору крепко зажмурился и тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения. Телефон жалобно хрустнул под его пальцами, но он этого даже не заметил. Стремительно развернувшись, он упёрся руками в стену и прижался разгоряченным лбом к холодной поверхности. Сердце колотилось как ненормальное. Нужно было привести мысли в порядок и понять, какого чёрта с ним только что произошло. Он пялился на Утахиме. Стоял, уткнувшись носом в стекло, и таращился на неё как последний идиот. Стиснув зубы, Сатору провел рукой по волосам. Перед глазами снова вспыхнула картина: золотое сияние, тёмные волосы, плавное движение рук, развязавшаяся ленточка. Как бы он ни пытался переключиться, мысли упрямо возвращались к полигону. Но почему он так себя повёл? Откуда вообще взялась такая реакция? Почему на неё? Это же Утахиме Йори. Из всех девушек в этой грёбаной Японии — именно она. Упрямая, занудная, вечно недовольная Утахиме Йори. От абсурдности происходящего хотелось смеяться. Его что, кто-то приложил головой о стену, пока он спал? Или он перегрелся на солнце? «Не обманывай себя хотя бы сейчас». По спине пробежал холодок, а его тело напряглось. В памяти вдруг всплыло что-то старое. Настолько старое, что он давно убедил себя, будто этого никогда не было.  Он яростно оборвал эту мысль. Его мозг отчаянно пытался найти объяснение происходящему, и тут его осенило. В последнее время он много работал. Миссий было немерено, ему скидывали все, что только можно, если это касалось проклятий особого уровня. А их в последнее время стало куча. Да, справлялся он с ними без проблем, но это не значит, что на него это никак не влияло.  У него были проблемы со сном, а с работой с этим стало ещё хуже, чем раньше. Поэтому он уже год ни с кем не спал. У него банально давно не было секса. Эта версия нравилась ему гораздо больше остальных. В конце концов, Утахиме была красивой. Вспыльчивой, занудной и порой невыносимой, но красивой. Ему не хотелось это признавать, но спорить с очевидным было бессмысленно. Да. Именно в этом всё и дело. «Найду себе девушку, хорошенько потрахаюсь, и сразу отпустит», — твердо подумал Сатору. Облегчение накрыло его почти мгновенно. Он выдохнул и отошёл от стены почти довольный собой. Но стоило ему развернуться, как взгляд мгновенно пригвоздился к злосчастному окну. Едва заметные отблески её проклятой энергии притягивали взгляд. Как пламя притягивает мотылька.  Может, посмотреть ещё один раз, всего один раз — и все… Он уже почти шагнул в сторону окна. Но усилием воли он сжал руки в кулаки и заставил себя остаться на месте. Его теория об отсутствии секса начинала трещать по швам прямо у него на глазах, но он отчаянно продолжал за неё цепляться. «Это просто гормоны. Просто гормоны. И больше ничего», — повторял он как мантру. Затем, почти испуганно щелкнув пальцами, он исчез.