Посторонний

На часах было всего восемь утра, но Утахиме уже легкой походкой шла по коридору колледжа к своему кабинету, напевая под нос. За окнами жужжали насекомые, стрекотали цикады, а где-то среди деревьев перекликались птицы. Солнечные лучи ложились на паркет, и в золотистом свете лениво кружились пылинки. Перед утренним совещанием она хотела закончить последние приготовления к уроку, чтобы потом не тратить на это время. В сумке лежали папки с лекциями, материалы для которых она перепроверяла почти весь вчерашний вечер: от базовой классификации проклятий до архивных записей об их происхождении. Утахиме искренне надеялась, что в этот раз ученики хотя бы не начнут клевать носом уже на середине лекции. Настроение у неё было на редкость хорошим. Улыбка то и дело возвращалась на губы сама собой, стоило ей вспомнить об одобренном отпуске. Ещё две недели — и она наконец окажется на Окинаве! Море, солнце, тёплый солёный ветер и никаких отчётов и миссий целых семь дней! Жаль, конечно, что Шоко сможет выбраться только на два дня, но они уже договорились использовать это время по максимуму. К тому же, Мэй Мэй тоже согласилась присоединиться, так что скучать ей точно не придётся. «А ещё Мэй Мэй знает там отличный бар. Может… я даже смогу с кем-нибудь познакомиться». От этой мысли к щекам неожиданно прилило тепло. Утахиме прикусила губу и ускорила шаг, как будто так можно было убежать от собственного смущения. Она и сама удивилась своей реакции. В конце концов, что в этом такого? Она давно не школьница. И вообще, если ей действительно удастся с кем-нибудь познакомиться, Шоко и Мэй Мэй наконец перестанут донимать её своими бесконечными попытками устроить её личную жизнь. Ее размышления незаметно перешли на вчерашнюю тренировку, и улыбка стала шире. Как оказалось, заниматься по вечерам было намного приятнее. Никто не отвлекал, жара уже спадала, и она могла полностью сосредоточиться на технике. Пожалуй, стоит взять это за правило. И как такая простая идея не пришла ей в голову раньше? Вот только после совещания и занятий её ждала миссия. Такие задания часто вносили коррективы в её планы, поэтому сегодня на вечернюю тренировку она особо не рассчитывала. Кто бы что ни говорил, свою технику Утахиме любила. Да, по разрушительной мощи она уступала Нанами или Годжо, зато её поддерживающие способности не раз спасали ситуацию на миссиях. Многие говорили, что во время её использования невозможно отвести взгляд. Особенно когда она позволяла голосу стать частью техники. Утахиме подобные комплименты скорее смущали, чем радовали. Куда больше её интересовало то, что техника работала именно так, как должна была. Она приносила ей чувство спокойствия и уверенности. Стоило золотистым потокам проклятой энергии откликнуться на её голос, как внутри нее все вставало на свои места, как разрозненные кусочки пазла. По ощущениям это было похоже на тепло, которое разливается по телу, когда после долгого промозглого дня наконец переступаешь порог собственного дома. У техники была и ещё одна полезная особенность. Проклятия почему-то реагировали на неё почти против собственной воли. Утахиме до сих пор не понимала причины, но к её энергии они слетались, как ночные мотыльки к огню. Благодаря этому на миссиях ей часто удавалось не только усиливать напарников, но и выманивать спрятавшихся проклятий, избавляя группу от долгих поисков. «Интересно, с кем меня отправят сегодня?» — задумалась она. «Может, с Мэй Мэй? Или с Нанами? Возможно, с Кусакабэ». Любой из этих вариантов её вполне устраивал. Со всеми магами она ладила и работала без проблем. Почти со всеми. О существовании одного человека Утахиме предпочитала лишний раз не вспоминать, чтобы не портить себе настроение. Зайдя в кабинет, Утахиме, тихонько насвистывая, вытащила из сумки лекции и аккуратно разложила их на рабочем столе. Открыв окно и отодвинув жалюзи, она впустила в кабинет тёплый утренний воздух. После этого привычно обошла помещение, убеждаясь, что всё на своих местах и нигде не скопилась пыль. Затем её внимание переключилось на «любимцев» — камелию и небольшой бонсай на подоконнике. Взяв лейку, Утахиме полила растения, осторожно протёрла листья и опрыскала их водой. На щеках появлялись ямочки, а из груди то и дело рвался чуть слышный напев. Уход за ними был одним из её маленьких удовольствий. Когда рядом никого не было, она могла подолгу разговаривать с ними и ничуть этого не стеснялась. Может, это было глупо, но ей нравилось думать, что именно благодаря её мягкой болтовне и голосу растения растут такими красивыми. Иногда ей казалось, что камелия даже распускается охотнее после таких разговоров. Именно поэтому её взгляд сразу зацепился за подсохший лист на одном из стеблей. Она встревоженно ахнула и, склонившись, бережно провела пальцем по темнеющему, трескавшемуся краю. — Милая, как же так? Нужно давать тебе побольше водички, чтобы такого больше не было. «Надо будет попросить кого-то из учеников присмотреть за вами, пока меня не будет. Надеюсь, найдётся кто-нибудь достаточно ответственный…» Мысль оборвалась на полуслове. По коже прокатилась волна мурашек, а тело окаменело прежде, чем разум успел понять причину. Краем глаза она уловила, как в дверном проёме мелькнуло что-то тёмное. Желудок свело тугим узлом. Кто-то за ней наблюдал. «Что за…?» Выпрямившись и затаив дыхание, Утахиме резко обернулась. Дверь в кабинет была открыта. За ней тянулся пустой коридор, залитый солнечными лучами. Всё так же стрекотали цикады, перекликались птицы. И никого. Некоторое время Утахиме продолжала вглядываться в проём, прислушиваясь к собственным ощущениям. Сердце билось быстрее обычного, а инстинкты настойчиво твердили, что что-то не так. Липкое чувство тревоги ворочалось под ребрами, и навязчивая уверенность, что секунду назад здесь был кто-то ещё, никуда не исчезла. Она ещё немного постояла, не двигаясь. «Померещилось?..» Нет, ей не могло просто показаться… Может, заглянул один из учеников? Но пока ведь рано для занятий. Или кто-то из учителей? Тогда почему ее не окликнули? И почему она вообще так испугалась? Насторожившись, она поставила лейку на подоконник, подошла к двери и выглянула в коридор. Пусто. И тихо. Утахиме ещё несколько секунд смотрела в обе стороны коридора, прежде чем отругать себя за излишнюю подозрительность. Потерев переносицу, она пробормотала: — Совсем заработалась. Вернувшись в кабинет, она закрыла дверь и лишь потом заметила, что всё ещё хмурится. Попытка посмеяться над собственной паранойей успехом не увенчалась. «Какой-то бред. Это же колледж. Что здесь вообще может быть странного? Просто кто-то заглянул, увидел, что я занята, и ушёл. Наверное, решил подойти позже». Объяснение звучало вполне разумно. Во всяком случае, именно так она и пыталась себя убедить. Вернув лейку на место, Утахиме легонько вздрогнула и потерла руки, сама не понимая, зачем. Хмыкнув себе под нос, она решила сосредоточиться на лекциях и вскоре инцидент выветрился из ее головы под пение птиц за окном.

***

Спустившись вниз, Утахиме направилась к торговому автомату. До начала совещания оставалось ещё около двадцати минут, поэтому она могла не торопиться. К тому же после «урока» Нанами опасения остаться и без денег, и без воды успели улетучиться. Откинув волосы назад, Утахиме усмехнулась. Нанами своей помощью и историей про улун здорово поднял ей настроение после неловкого и выматывающего разговора с Годжо. Стоило ей вспомнить об этом, как улыбка тут же скисла. Она поморщилась, поправив съезжающую с плеча сумку. Годжо обладал удивительным талантом вытягивать из неё все силы. После каждого разговора с ним Утахиме оставалась с ощущением, что её хорошенько приложили обо что-то твёрдое. Голова начинала раскалываться, а самой ей хотелось только одного — чтобы её просто оставили в покое. Даже после тяжёлых миссий она не чувствовала себя настолько измотанной, как после «общения» с этим придурком. Она не представляла, как кто-то может добровольно находиться рядом с ним дольше пяти минут. Впрочем, и пяти минут ей обычно хватало, чтобы мечтать убить либо его, либо себя. Главной загадкой человечества для неё по-прежнему оставалось то, как Гето мог выдерживать его столько лет. И не просто выдерживал — каким-то образом ещё и был его лучшим другом. «Такому колоссальному терпению можно было только позавидовать», — подумала она и тихо фыркнула. Хотя, возможно, дело было вовсе не в терпении. Может быть, они просто идеально друг друга дополняли. На этой мысли её лицо смягчилось. Всё же, несмотря на всё, что произошло после дезертирства Гето, их дружба оставалась воплощением той связи, о которой мечтают многие. Наверное, Сугуру действительно любил его по-своему, иначе просто не смог бы оставаться рядом так долго. Вынырнув из своих раздумий, она ускорила шаг — ей не хотелось опаздывать. Подойдя к автомату, Утахиме быстро отыскала взглядом нужную бутылку и опустила монеты в приёмник. Машина ожила, но почти сразу предсказуемо заглохла. «Что и следовало ожидать». Честно говоря, она бы удивилась куда сильнее, если бы автомат сразу выдал то, что ей нужно. Закатив глаза, она вздохнула, но не так обречённо, как обычно. После вчерашнего опыта проблема уже не казалась такой серьёзной. Нанами показал, как обращаться с этой развалюхой. Она не смогла сдержать улыбки, вспомнив, как невозмутимо Нанами дважды хлопнул по автомату. Недолго думая, Утахиме повторила его действия — и, к своей радости, вскоре вытащила из ячейки воду. «Надо будет сказать ему спасибо ещё раз». Сделав небольшой глоток, она уже собиралась уходить, но тут её взгляд зацепился за верхний ряд автомата. Она так и не сделала следующий шаг. Сначала ей показалось, что она ошиблась. Однако нет. Среди знакомых этикеток и правда стояла банка улуна. Тот самый улун, который Нанами безуспешно искал вчера. И позавчера. И, кажется, с самого дня, как начал здесь работать. В её улыбке скользнуло лёгкое торжество, и Утахиме не сдержала добродушного смешка. «Так вот в чём дело! Он просто приходил не в то время!» Колебалась она недолго. Порывшись в сумке, Утахиме достала несколько монет. На этот раз автомат сработал без заминки — похоже, он сам решил не портить момент. Банка улуна с глухим стуком упала в ячейку выдачи. Утахиме подхватила её и теперь стояла с двумя напитками — водой для себя и улуном для Нанами. Странно, наверное, но она чувствовала себя почти счастливой. Маленькая благодарность за вчерашнюю помощь. Ей не терпелось увидеть его лицо, когда она протянет ему банку. В груди приятно шевельнулось предвкушение. Вряд ли он как-то бурно отреагирует, но она знала: он точно оценит. Убрав бутылку и банку в сумку, она, довольная, бодро зашагала к конференц-залу.

***

Первым, что бросилось ей в глаза, стоило открыть массивную дверь зала, был Годжо. Утахиме так и застыла на пороге, сжимая дверную ручку. Брови удивлённо поползли вверх. — Что?.. Поначалу ей показалось, что она перепутала время или вовсе опоздала и совещание уже закончилось. Но, осмотрев зал, она заметила Нанами, спокойно читавшего книгу. Нанами никогда не опаздывал. Если он был здесь, значит, с временем всё было в порядке. Получается… Утахиме медленно перевела взгляд обратно на Годжо и едва подавила желание поёжиться. На этот раз его ярко-голубые глаза не скрывала повязка — очки покоились на голове. Руки были скрещены на груди, но Утахиме отчётливо видела, насколько он напряжён. Это совершенно не вязалось с его обычной ленивой расслабленностью. И смотрел Годжо прямо на неё. Хотя «смотрел» было не совсем подходящим словом. Он буравил ее своими глазами с такой интенсивностью, что Утахиме инстинктивно чуть не сделала шаг назад. По коже тут же побежали мурашки. В груди похолодело. Его глаза и без того казались ей жуткими, но такой стеклянной, неживой пустоты она прежде в них не видела. У неё перехватило дыхание. — Здравствуй, Годжо, здравствуй, Нанами, — наконец произнесла она и коротко кивнула. Нужно же было хоть что-то сказать. Может, тогда он перестанет так на неё пялиться. Нанами оторвался от книги и, поправив очки, кивнул в ответ. — Здравствуй, Утахиме-сэмпай. Как всегда без опозданий. — Как и ты, — мягко ответила она, тут же направив всё своё внимание на него. Годжо на приветствие так и не ответил. Уже это было на него не похоже. Но куда больше её беспокоило то, что он продолжал молча прожигать ее своими глазами. И это уже начинало действовать ей на нервы. «Что с ним сегодня? Не опоздал, молчит, смотрит как-то странно… Ему что, запретили сладкое? Надо сказать, что я тут ни при чём». Поняв, что так и стоит в дверном проёме, Утахиме вздохнула и вошла в зал. Взгляд Годжо, казалось, проникал под кожу, однако Утахиме твёрдо решила его игнорировать. Чёрт знает, что творилось у него в голове, но разбираться с этим она не собиралась. Если это очередная выходка, то пусть ищет себе другую жертву для издевок. Подойдя к своему привычному месту рядом со столом директоров, Утахиме поправила лезшие в лицо волосы и полезла в сумку за блокнотом и документами. Неожиданно её пальцы коснулись холодного металла. Улун. Точно. Она чуть не хлопнула себя по лбу. Из-за странного поведения Годжо она совсем о нём забыла. К тому же сейчас была прекрасная возможность отдать чай Нанами, пока остальные ещё не пришли. Вот только… Утахиме замешкалась, вспомнив, что Годжо тоже здесь. В обычном состоянии он наверняка не упустил бы случая отпустить какую-нибудь идиотскую шутку. Но сейчас он выглядел так, будто ему было не до шуток. Может, в этот раз он просто промолчит… Она нахмурилась, поругав себя за такие мысли. Почему её вообще должно волновать, что он скажет или как отреагирует? Пусть хоть ядом изойдёт. Ей всё равно. Она имеет полное право порадовать коллегу. Отбросив лишние сомнения, Утахиме достала банку из сумки и подошла к Нанами, который опять погрузился в чтение. Книга в его руках оказалась «Посторонним» Альбера Камю. Торжественно поставив чай перед ним, она упёрла руки в бока и широко улыбнулась. — Нанами, смотри, что я нашла! Нанами удивлённо уставился на неё, затем — на банку перед собой и моргнул несколько раз. Утахиме с трудом сдержала смех, пока наблюдала за редким зрелищем — на его обычно невозмутимом лице проступило замешательство. Отложив книгу, он взял чай и внимательно изучил этикетку, как если бы хотел убедиться, что это и правда улун. Когда Нанами вновь посмотрел на нее, его лицо смягчилось, и Утахиме просияла. — Утахиме-сан, спасибо. Не ожидал, что ты запомнишь. Сколько с меня… Она тут же с притворным возмущением вскинула руку, не давая ему закончить. — Нанами, даже не думай! Это подарок от твоего сэмпая, так что никаких возражений! Нанами уже открыл рот, чтобы возразить, но она поспешила перевести тему: — Похоже, ты просто не успевал его купить. Лучше подходи утром. — Утром? — он задумался. — Значит, проблема была во времени. Утахиме хихикнула и беззлобно поддразнила: — И в твоей невнимательности. В уголках губ Нанами мелькнула лёгкая улыбка. — Допускаю и такое. — Надо же. Какая милота. Я, оказывается, много пропускаю, когда не прихожу вовремя. «Вот чёрт». Утахиме недовольно закатила глаза. Улыбка мгновенно померкла, стоило Годжо подать голос. На несколько минут она и вовсе забыла о его существовании. Оглянувшись, она уже хотела съязвить, но, увидев его лицо, осеклась. Её брови недоумённо сошлись на переносице. Только теперь она заметила его помятый вид. И без того растрёпанные волосы ещё сильнее торчали во все стороны, словно утром он вообще не расчёсывался. Идеально выглаженная обычно форма сегодня выглядела так, будто он натянул её впопыхах. Да и сам Годжо казался осунувшимся и измотанным. «Подождите… он вообще спал?» По озадаченному Нанами было ясно: она не единственная, кто уловил перемены. — Надо было вас сфотографировать. Такое нужно сохранить на память, — Годжо и не замечал их растерянности. В его голосе не было ни намёка на привычную насмешку. На Нанами он даже не смотрел. Всё его внимание было приковано к ней. Его взгляд был таким изучающим, что Утахиме на миг показалось: он видит её насквозь. Она вдруг почувствовала себя пугающе обнажённой — как если бы он замечал гораздо больше, чем должен был. В горле пересохло, и она нервно сглотнула. У неё возникло иррациональное желание запахнуть одежду поплотнее. Нанами присмотрелся к его лицу, задержавшись на тёмных кругах под глазами. — Годжо, всё в порядке? Ты выглядишь уставшим. Годжо наконец-то отвлёкся от Утахиме и усмехнулся, но в этой усмешке не было никакого веселья. — Великий Годжо Сатору может не выспаться. Шокирующая новость, правда? Никто не ожидал такого поворота. Утахиме раздраженно поджала губы, но вовремя прикусила язык. Облегчение от того, что он перестал мучить её своими глазами, было настолько сильным, что она не хотела, чтобы он снова переключился на неё. — Скорее шокирует, что ты пришёл вовремя, — сухо заметил Нанами. — Может, мне просто надоело выслушивать нытьё Яги, — бросил Годжо в ответ и откинулся на спинку стула. Лицо оставалось непроницаемым, лишь губы все ещё были растянуты в усмешке. — К тому же найдётся повод ещё сильнее побесить Гакугандзи. Нанами закатил глаза, а Утахиме позволила себе немного расслабиться. Шутящий Годжо — это нормальный Годжо. Да, невыносимый, да, выбешивающий до трясучки, но нормальный… — Кстати, Утахиме, — резко сказал он. Он выдержал паузу, дожидаясь, пока она, вздрогнув от неожиданности, вопросительно посмотрит на него, и только потом продолжил: — Я, если что, люблю колу. Не забудь. Ее глаза расширились, а к щекам мгновенно прилила кровь. От возмущения она даже потеряла дар речи. Руки сами собой сжались в кулаки до побелевших костяшек. «Какой же он кретин». — Иди к черту, — процедила она сдавленно. Его усмешка стала шире, глаза прищурились. — Ну, не дуйся. Так и быть, сегодня можешь не приносить, а вот завтра… — Я не собираюсь ничего тебе приносить, идиот! — злобно отрезала она, стиснув зубы. — Почему же? — его ухмылка стала жесткой, а голос обманчиво ровным. Утахиме насторожилась. Она уже перестала понимать, чего ожидать от него дальше. Перепады настроения Годжо ее пугали. — Для Нанами ты нашла время, деньги и желание. А я опять оказался крайним. Мы ведь так давно знакомы, считай друзья. Утахиме услышала усталый вздох Нанами, которому явно надоело слушать их перепалку. Но на данный момент ей было плевать, как она выглядит со стороны. Гнев и недоумение захлестнули её с головой. Перед мысленным взором мелькнуло то самое болезненное воспоминание двухнедельной давности, которое ныло, как гноящаяся рана. Его рука, до хруста сжимающая ее запястье. Его жестокие слова после, когда он видел, какую сильную боль ей причинил. И то, насколько ему было плевать. — Никакие мы с тобой не друзья, — ледяным тоном ответила она. — Никогда ими не были и никогда не будем. Так что хватит нести бред. Его улыбка застыла, а затем уголки губ поползли вниз, пока не превратились в тонкую линию. Несколько долгих мгновений Годжо молча разглядывал её и от отсутствия хотя бы намёка на эмоции в его глазах злоба Утахиме разом остыла. Ей вдруг стало так некомфортно, что удерживать зрительный контакт становилось все труднее. Он языком прошёлся по внутренней стороне щеки. В наступившей тишине она услышала короткое, почти неслышное щелканье языка. — Вот как? — бесстрастно произнес он. — Понятно. К её удивлению, он больше ничего не сказал. Лишь небрежно стянул очки с головы и надел их, скрывая от неё глаза. Ей стало чуть легче дышать, но она сумела сохранить спокойный вид. — Доброе утро. В помещение вошёл Иджичи с папкой документов под мышкой. Следом показались Мэй Мэй и Кусакабэ, о чём-то негромко спорившие по дороге. Все трое, заметив сидящего за столом Годжо, так и остановились как вкопанные. От изумления их лица вытянулись, даже у флегматичной Мэй Мэй. Утахиме пришлось поджать губы, чтобы не рассмеяться. Впрочем, она их прекрасно понимала. Сам факт того, что Годжо явился заранее, выглядел куда менее правдоподобно, чем появление проклятия особого уровня посреди конференц-зала. Напряжение, повисшее между ней и Годжо, растворилось в привычном утреннем шуме. Первое удивление быстро прошло, и коллеги начали рассаживаться по местам. Она мягко кивнула Нанами и шепнула ему: — Прости за это. Он легко махнул рукой, словно говоря: «Не переживай». Одарив его благодарной улыбкой напоследок, Утахиме поздоровалась с остальными и вернулась к своему месту. Севшая рядом Мэй Мэй подмигнула ей, и Утахиме, усмехнувшись, поправила выбившуюся из её косички прядь. Теперь всё произошедшее уже казалось какой-то глупостью. С появлением Яги и Гакугандзи, которые тоже не смогли скрыть удивления при виде Годжо, совещание наконец началось. Утахиме вскоре отвлеклась на обсуждение рабочих вопросов. За всё время Годжо не проронил ни слова.