Глава 3. В плену

Невозможно было определить, как долго Вероника пролежала без сознания. Время от времени ее вырывало из тревожного сна, и тогда она на мгновение замечала темно-серый каменный потолок. Но картинка тут же расплывалась, подобно ненастроенному объективу камеры. Нике снилось, как она раз за разом сгорает в огне, но вместо жара ощущает всепоглощающий холод. Ледяная дрожь сводила тело судорогой. Казалось, что ее легкие наполняются водой, не позволяя сделать ни единого безболезненного вдоха. Вероника закашлялась, и это непроизвольное действие с силой выдернуло ее в реальность. Кашель зазвучал пугающе громко в этой изолированной тишине. Судорожно глотая воздух, девушка попыталась сесть, но ослабленное тело не слушалось. Тогда она перекатилась набок и, оперевшись на трясущиеся руки, смогла приподняться. Далеко не сразу у нее получилось осмыслить хоть что-то. Память возвращалась медленно, обрывками складываясь в невозможную картину: огонь, кладбище, человек со змеиным лицом и яркая зеленая вспышка, выпущенная из деревянной палки. «Все это ведь не может быть правдой? Это просто… очень плохой отходняк», — панически думала Вероника. «Тогда где я, черт возьми?» — Эта мысль заставила ее начать озираться по сторонам с нарастающей тревогой. Она находилась в небольшой комнате, полностью состоящей из камня. Пол, стены и потолок были абсолютно идентичны на вид: темно-серые, идеально ровные, без единой трещины. В одной из стен находилась массивная дубовая дверь. Помимо тонкого матраса, на котором сидела девушка, и простого металлического ведра больше ничего не было. Ника не увидела ни одного окна или лампы, хотя помещение было хорошо освещено. Свет равномерно заполнял пространство, не имея ни источника, ни направления. Вероника чувствовала себя паршиво. Внутри нее будто натянули оголенный провод, который методично бил ее током без остановки. Тряска в конечностях не унималась, а суставы ломило тупой тяжестью. Она прекрасно понимала, что означает ее состояние, но сейчас все было в разы хуже, страшнее. Ощущение надвигающейся катастрофы завладело ей без остатка. Ника встала на пошатывающихся ногах, едва не запнувшись об одежду, покрывающую ее тело. На ней был плотный балахон черного цвета, накинутый на голую кожу. Нервно обойдя комнату трижды и безуспешно подергав дверную ручку, девушка тихо выругалась от отчаяния, а затем с силой пнула ведро. Лязг металла ударил по ушам так сильно, что ей пришлось схватиться за голову и зажмурить глаза. В этот момент послышался еще один звук. Сначала едва различимый, раздававшийся откуда-то из-за стен. Но он повторялся все ближе и отчетливее: это были ровные, неспешные шаги. На секунду звук прекратился, а затем дверь распахнулась с коротким щелчком. В комнату вошел высокий мужчина с длинными белыми волосами. Царственная осанка выдавала в нем аристократа, а бледное лицо без намека на эмоции лишь усиливало это впечатление. Вероника слишком часто видела это умение «держаться» у родителей — ей, впрочем, это умение не передалось. На мужчине была длинная темная накидка, почти как у Вероники, но на нем она смотрелась величественно, хотя и весьма необычно. В руке у него поблескивала искусно выполненная темная трость с серебряным наконечником в виде змеи. — Очнулась, — сухо произнес он, осматривая девушку с ног до головы. — Советую тебе не делать резких движений. Вероника сделала шаг назад и прижалась спиной к каменной стене. Она не знала, чего следует ожидать от этого человека, но, казалось, ни один из возможных исходов не обещал ей ничего хорошего. — Кто вы? Зачем я здесь? — надломленным голосом проговорила Ника. — У меня к тебе тот же вопрос. — Мужчина медленно подходил к ней, словно зверь перед броском. — Как твое имя? — Вероника. — Полное имя. — Вероника… Воронцова, — нервно ответила она, обхватывая свое тело трясущимися руками. — Тебе ничто не угрожает, Вероника, — спокойно произнес мужчина. — Пока. — Я ничего не сделала… отпустите меня, прошу! — почти прокричала она, а затем, сама того не заметив, перешла на русский: — Это какая-то ошибка… мне нужно домой! Я не должна здесь быть! — Это невозможно. — Ни один мускул на лице мужчины не дрогнул. — Настоятельно рекомендую тебе изъясняться на английском. Вероника хотела ответить что-то резкое, но слова вдруг застряли в горле. Мир снова качнулся перед глазами, будто пол на мгновение ушел из-под ног. Она судорожно вдохнула и невольно прижала ладонь к груди. Сердце билось слишком быстро. По телу прокатилась мелкая дрожь — от пальцев до плеч. Воздух казался холоднее с каждой секундой, хотя в комнате ничего не изменилось. Ника попыталась сделать шаг в сторону, но ноги неожиданно подкосились. Она тяжело опустилась на матрас, прислонившись спиной к стене. Люциус наблюдал за ней молча, не выразив ни малейшего удивления, но взгляд его стал внимательнее. — Ты ранена? — спокойно спросил он спустя несколько секунд. — Нет, — выдохнула девушка, пытаясь унять дрожь в руках. — Просто… — Просто? — переспросил он. — Мне плохо. — Вероника отвела взгляд. Только сейчас она начала понимать, в каком положении оказалась: без телефона, без денег, без возможности уйти и без веществ. Последнее ударило по ней сильнее всего. Мужчина щелкнул тростью и отсоединил наконечник, из которого торчала тонкая черная палочка. Он подошел к ней ближе. Вероника тут же напряглась. — Что это такое? — нервно спросила она. — Не трогайте меня! — Если бы я собирался причинить тебе вред, разговор был бы значительно короче, — спокойно сказал мужчина, направляя на нее палочку, — Sanitas Revelio. Слова на неизвестном языке прозвучали тихо и непривычно мягко. Вероника не поняла, чего хотел добиться незнакомец, но вдруг кончик его палочки слегка засветился. Нике показалось, что по всему ее телу прошлась холодная волна, словно ее облили водой. Мужчина всматривался куда-то в районе ее плеча. Его глаза медленно двигались, будто он что-то читал. — Любопытно, — наконец произнес он. Его взгляд едва заметно изменился. — Что это вообще было? — напряженно спросила девушка. — Следы сильной интоксикации организма, — медленно произнес мужчина, словно сам пытался осмыслить увиденное. — Истощение. Повреждение нервной системы. Нестабильное психическое состояние. — Со мной все в порядке! — неожиданно громко рявкнула Ника. — Но природа этого состояния мне незнакома, — ровно продолжил мужчина. — Это не проклятие, не яд и не последствия известных мне зелий. Что именно с тобой произошло? — Да ничего со мной не… — Не ври мне, — перебил он. — Чем тебя отравили? На секунду Вероника чуть не рассмеялась. Если бы все было так просто. — Понятия не имею, — сквозь зубы процедила она. — Но мне нужно… лекарство. Какое-нибудь успокоительное или снотворное. В ее глазах промелькнуло какое-то непонятное Люциусу желание, даже вожделение. Словно она говорила не о медикаментах, а о чем-то крайне для нее ценном. — Посмотрим, что можно сделать, — неопределенно проговорил мужчина, задумчиво вглядываясь в сидящую на полу девушку. Он уже было собирался уходить, но Вероника остановила его: — Постойте! Скажите же, что здесь происходит? Что за палка у вас в руках? И зачем вы меня похитили? — Ты будешь здесь до тех пор, покуда это угодно Темному Лорду, — ответил он. — Какому еще Лорду? — гневно воскликнула девушка. — Ты действительно ничего не знаешь о магии, о нашем мире? — слегка удивленно спросил мужчина. Ника недоверчиво нахмурилась. — Но ты совершенно точно не можешь быть маглой. А для первого магического выброса поздновато… — скорее для себя продолжил он. — Что? — почти шепотом произнесла Вероника. Что-то знакомое, давно забытое, мучительное шевельнулось в ее голове, но она никак не могла поймать эту мысль. — Как… как вас зовут? — Люциус Малфой, — безразлично бросил он, после чего покинул комнату. Дверь закрылась с громким щелчком.

***

— Мой Лорд. — Малфой вошел в комнату, тихо прикрыв за собой дверь и слегка склонив голову. С самого своего возрождения Волдеморт почти не покидал оборудованный для него кабинет. Длинный стол, за которым он, вероятно, провел уже не один десяток часов, был заполнен книгами и пергаментами. Некоторые были испещрены схемами и картами, другие — аккуратными строками заметок. Отдельной стопкой лежали многочисленные газеты за последние тринадцать лет. За широким окном бушевала гроза. Ветки деревьев время от времени ударялись о стекло под порывами ветра, но внутри кабинета стояла полная тишина. Темный Лорд сидел в кресле, просматривая один из документов. Длинные бледные пальцы медленно перевернули страницу. Лишь спустя несколько секунд он поднял взгляд на вошедшего Люциуса. — Ну? — вопросительно произнес он. — Девушка пришла в сознание. Лорд ничего не ответил, ожидая продолжения. — Ее зовут Вероника Воронцова. Судя по акценту и языку, она родом из России или одной из восточноевропейских стран. — Она сказала, каким образом оказалась на кладбище? — спросил Волдеморт, отложив пергамент в сторону. — Нет, Господин, — осторожно произнес Малфой. — Девушка дезориентирована и ведет себя так, словно не имеет ни малейшего представления о происходящем. — Она ничего не знает о магии. Однако маглой быть не может, — продолжил он, когда молчание слишком затянулось. — Очевидно, — холодно сказал Темный Лорд. — Ты выяснил хоть что-нибудь полезное, Люциус? — Похоже, она больна, Мой Лорд, — поспешил с ответом Малфой. — Я проверил ее диагностическим заклинанием, однако результат оказался… неоднозначным. — Поясни. — Я обнаружил сильную интоксикацию организма, признаки серьезной дестабилизации нервной системы и физическое истощение. Но это не яд и не проклятие, — перечислил Люциус. — Какие симптомы? — задумчиво уточнил Волдеморт. — Дрожь, слабость, проблемы с координацией. Возможно, лихорадка. Она словно не может сосредоточиться ни на одной мысли. Складывалось впечатление, что она испытывает сильную боль. — Она нужна мне живой, Люциус. Я хочу понять природу ее магии, — раздраженно прошипел Лорд. — Будет крайне досадно, если девчонка, отразившая Аваду огнем, умрет от лихорадки. — Конечно, Мой Лорд, — кивнул Малфой, опуская глаза в пол. — Она просила принести ей успокоительное или снотворное. — Даже не обезболивающее? — слегка удивился Волдеморт. — Седативное не поможет при лихорадке и интоксикации. — Да, но она просила именно это. Причем весьма… настойчиво, — сказал Люциус, вспоминая странное поведение Вероники. — Стало быть, причина ее состояния ей известна, — уверенно заметил Волдеморт. — Она явно лгала, когда утверждала обратное, Господин, — подтвердил Малфой. — Что ж, я позже сам к ней зайду, — безразлично проговорил Лорд, возвращая свое внимание к бумагам. — Передай девчонке еду и воду с домовым эльфом. — Будет сделано, мой Лорд. — Свободен, Люциус. Малфой поклонился и поспешно покинул комнату. Отойдя на достаточное расстояние, он произнес в пустоту: — Тинки! В воздухе тут же материализовалось ушастое существо, нервно сжимающее старую наволочку, служившую ему одеждой. — Тинки здесь, хозяин! — пропищал домовик. — В одной из темниц находится девушка. Отнеси ей воду и еду на свой выбор, — не удостоив эльфа и взглядом, бросил мужчина. — Тинки все сделает, хозяин! — проблеял он, а затем исчез с громким хлопком.

***

Альбус Дамблдор уже трижды посмотрел воспоминания Гарри о той ночи. Раз за разом, выныривая из омута памяти, он находил все больше вопросов. Дамблдор уже и не помнил, когда последний раз сталкивался с чем-то настолько необъяснимым. Погруженный в размышления, Альбус мерил свой кабинет шагами. Прошлые директора Хогвартса неодобрительно поглядывали на него с портретов, но его это нисколько не смущало. Старый волшебник усиленно обдумывал увиденное. Неизвестная девушка появилась из ниоткуда, причем в весьма затруднительном положении: обнаженная, с ужасающими ожогами, дезориентированная. Вряд ли она аппарировала специально. Хотя, может, она от чего-то бежала? Однако сначала появился огонь. Все признаки указывали на то, что это Адское пламя, и все же что-то в нем было неправильным. Огонь вел себя практически разумно, метался, словно в панике, а затем и вовсе защитил девушку от смертельного проклятия, встав перед ней стеной. Известно, что Адское пламя способно поглощать магию, но… чтобы вот так? Нет, природа этого явления явно выходила за пределы объяснимого. Адское пламя — это практически неконтролируемая магия. Вызвавший ее волшебник рискует сам оказаться в смертельной ловушке, поэтому это темное заклинание крайне редко используют. Не зафиксировано ни одного известного случая, когда Адское пламя становится для человека защитой. И управлять им без палочки, невербально, совершенно точно невозможно. Однако произошедшее на кладбище заставляло в этом усомниться. Еще больше удивило то, как обожженное тело девушки излечилось меньше, чем за минуту. Да, магия часто помогает волшебникам быстро исцеляться, но на это требуется хотя бы несколько дней. Разузнать хоть что-то об этой девушке директору Дамблдору пока не удалось. Ясно было только то, что ей на вид не больше восемнадцати, а также то, что она, вероятно, из России — Альбус узнал русскую речь. И пока ему не станет известно хотя бы ее имя, надеяться на какое-то прояснение ситуации не стоит. Но больше всего Дамблдора волновало не это. Том, его бывший ученик, всегда отличался пытливым умом. Изучать неизвестную магию и разного рода аномалии было для него столь же ценным, как стремление к власти. А эта девушка как раз была аномалией. Альбус видел его взгляд, когда она выжила после Авады. И если девушка действительно способна управлять этой силой, Том захочет подчинить ее себе, превратить в оружие. А к такому магический мир точно не готов. Мысль о том, в чьих руках может оказаться подобная магия, тревожила Дамблдора сильнее всего.