2.

      Клик резко сбросил девушку с плеча на примятую траву, стоило им углубиться в лесную чащу подальше от пруда. Клиа больно ударилась, но не издала ни звука.       — Заткнись и по-хорошему топай в замок, пока я не передумал и не потащил тебя туда волоком, — процедил наемник, рыча от злости и нависая над ней темным силуэтом.       Клианта молниеносно вскочила на ноги. Вся её недавняя слабость и слезы испарились. Гордость взяла верх. Она шагнула к нему вплотную и с вызовом посмотрела прямо в яростные глаза стражника.       — Не смей мне указывать! Я пойду туда, куда захочу! — выкрикнула она ему в лицо.       Клик вскинул руку. Его пальцы грубо вцепились в белоснежные лепестки лунной лилии и одним рывком выдрали цветок из косы. Смяв редкое растение в кулаке, он швырнул его себе под сапоги.       — Не терпится раздвинуть ноги перед первым встречным?! — зло выплюнул наёмник, окончательно отбросив любые рамки приличия.       Клиа густо покраснела. Это новое для неё выражение хлестнуло, как пощечина. Опять эта уличная грязь, которую она едва начала понимать. Но вместо того, чтобы расплакаться или убежать, дикая кошка внутри неё решила выпустить когти. Она вздернула подбородок, криво ухмыльнулась и с бешеной, отчаянной дерзостью выкрикнула:       — Если и так, то что?! Тебе-то какое дело, наемник?!       Клик замер. В его глазах полыхнуло опасное, нехорошее пламя. Девчонка явно не понимала, с каким огнем играет, бросая такие вызовы взбешенному солдату в глухом ночном лесу.       Он сделал стремительный шаг вперед. Прежде, чем Клиа успела хотя бы замахнуться, он мертвой хваткой перехватил её за запястья и с силой впечатал спиной в жесткую кору вековой сосны. Удар выбил воздух из её легких. Наемник навис над ней всей своей массивной фигурой, полностью перекрывая пути к бегству.       Внутри у леди всё похолодело от внезапного, липкого ужаса. Она впервые отчетливо осознала, насколько Клик сильнее, больше и опаснее её. Сердце бешено заколотилось в груди, но леди пересилила себя и не подала виду. Она упрямо стиснула зубы и уставилась прямо в его пылающие яростью глаза, отчаянно надеясь, что статус графской дочери и контракт удержат его от непоправимого.       Клику безумно, до дрожи в кулаках хотелось проучить эту высокомерную девчонку. Сорвать с нее спесь, заставить умолять о пощаде и показать, что бывает с теми, кто бросает такие вызовы наемникам. Он смотрел на её тяжело вздымающуюся грудь, на бледное, но упрямое лицо, и внутри него боролись два желания: наказать или стерпеть.       В последний момент суровый самоконтроль взял верх. Клик глухо рыкнул, резко разжал пальцы и отступил на шаг, брезгливо вытирая ладонь о штаны. Рисковать головой ради секундной вспышки гнева он не собирался. Вместо этого он мысленно улыбнулся, решив, что сорвет всю скопившуюся злость чуть позже, в замке, отыгравшись на тех самых болтливых служанках, которые и заварили эту кашу.       — Шагай вперед, — ледяным, приказным тоном бросил Клик, кивая в сторону тропинки к поместью. — И не дай бог ты замедлишь шаг хоть на секунду.       Клианта облегченно выдохнула, с трудом удерживая равновесие на дрожащих ногах, и пошла вперед, больше не рискуя оборачиваться.              Вернувшись в замок, леди чувствовала, как внутри всё горит от стыда и злости. Оставшись одна в темноте покоев, она устало опустилась на постель, пытаясь выкинуть из головы грязные слова Клика и того деревенского парня. Её привычный мир пошатнулся, и сейчас ей больше всего хотелось просто забыться сном.       В это же время внизу, в полутемном переходе у прачечных, Клик привел свой план в исполнение. Он нашел ту самую болтливую служанку, которая посмела распускать о нем слухи перед леди, и грубо прижал её к каменной стене. Наемник собирался проучить девчонку так, чтобы она раз и навсегда забыла дорогу в покои госпожи, но реальность оказалась совсем иной.       Служанка, испугавшаяся лишь в первую секунду, оказалась настолько порочной, что от его грубой хватки и ярости лишь сильнее распалилась. Вместо плача и мольбы о пощаде она сама начала охотно поддаваться порывам его внезапной страсти. Закусив губу, она неприлично постанывала в такт его резким движениям, выгибаясь всем телом и подаваясь ему навстречу на холодных камнях. Вся злость Клика утонула в этой грязной, животной покорности.       Когда всё закончилось и наемник, тяжело дыша, отстранился, собираясь уйти, девчонка резко подалась вперед. Она мертвой хваткой схватила его за мозолистую руку, заглядывая в глаза затуманенным, умоляющим взглядом.       — Пожалуйста… Клик, побудь еще со мной, продолжи… — прошептала она, напрочь забыв о былых страхах.       Клик лишь брезгливо ухмыльнулся, вырывая свое запястье. Теперь он точно знал, на каком языке говорят в нижних коридорах этого благородного замка.              

***

             Утреннее солнце залило спальню Клианты, когда в дверь несмело постучали. Вошедшая служанка — её звали Милу — старалась не поднимать глаз, но госпожа сразу заметила перемены. Воротник платья прислуги был небрежно запахнут, скрывая багровые пятна на шее, а сама девчонка передвигалась с трудом, то и дело морщась от боли, но на её губах блуждала сытая, порочная улыбка. Клианта отвела взгляд, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Слова Клика о том, что происходит в темных углах замка, теперь получили живое и омерзительное подтверждение.       Ранним утром, не успев даже позавтракать, леди получила приказ явиться в главный зал. Граф Честерн Бигид стоял у высокого окна, держа в руках запечатанное сургучом письмо. Увидев дочь, он обернулся и сообщил по-настоящему приятную новость, которая мгновенно заставила леди забыть о ночных кошмарах:       — Графиня Скюлнефа скоро приедет. Наш дозорный встретил её авангард у переправы.       — Какая хорошая новость! — искренне воскликнула Клиа и, позабыв о манерах, крепко обняла отца. — Матушка возвращается домой!       Пока в главных залах царила радость, в полутемном оружейном подвале Милу попыталась разыграть свою карту. Она сладко потянулась и, словно ни в чем небывало, скользнула следом за наёмником в темный угол, где он пытался в одиночестве привести в порядок амуницию. Она бесшумно подкараулила наемника, пока тот усердно чистил доспехи, и, со спины прижавшись всем телом к его широкому плечу, заговорщически прошептала ему на ухо:       — Смотри, что я нашла на полу после твоего ухода…       Служанка протянула тонкую ладонь и мягко сдула с нее маленькое, невесомое перышко. Оно плавно описало дугу в пыльном воздухе и опустилось прямо на тыльную сторону ладони наемника.       Пёрышко едва заметно пульсировало и светилось мягким, золотистым светом. Клик прекрасно знал, что обычные люди вроде Милу не видят этого магического сияния — для нее это была лишь забавная безделушка, оброненная кем-то из господ. Но внутри Клика все равно вспыхнула поганая искра волнения. Наемник мысленно выругался, негодуя от собственной непростительной беспечности. Окажись на месте этой глупой, похотливой прислуги какая-нибудь дворцовая падаль поумнее — кто-то, способный зародить в душе подозрительного графа Честерна хоть каплю сомнений, — и Клик в тот же миг лишился бы не только работы, но и головы. Магия фейри уже просачивалась в замок, и Клик, сам того не ведая, притащил её след на себе после ночной слежки у пруда.       Милу, не замечая его внутреннего напряжения, хитро прищурилась и провела пальцем по его шее:       — Граф очень не обрадуется, когда узнает, что один из его верных наемников… Вовсе не наёмник.       — Ненасытная собака, — глухо прорычал Клик, резко сжимая ладонь в кулак и намертво пряча золотистое перо в кулаке.       В его голосе не было страха перед ее глупым шантажом, как не было и настоящей злости на девку. Только холодная решимость поскорее избавиться от улик, пока этот золотой след не привел к нему разгневанного господина.       — Знаешь, Клик, — она положила свою тонкая ладонь на его кулак, — ты мне очень нравишься. Я не выдам тебя, если ты поможешь мне…       Клик был слишком опытен в подобных делах. Он прошел огонь и воду, и жалкий лепет замковой девки вызвал у него лишь глухой смешок. Не говоря больше ни слова, он грубо перехватил Милу за горло, слегка приподняв над полом, и с леденящей душу улыбкой прошептал:       — Собралась скулить под каждой дверью? Если граф хоть что-то узнает, твоё безжизненное тело найдут на дне крепостного рва до того, как карета графини въедет в ворота.       Милу обмякла от ужаса, мгновенно осознав, что этот мужчина шутить не станет, но… несмотря на леденящую угрозу, не спешила отступать. В ее глазах страх причудливо смешался с порочным азартом. Она мягко высвободилась из его хватки и, мурлыча как сытая кошка, снова попыталась уговорить наёмника. Девчонка наивно верила, что её тело — безотказное оружие против сурового солдата.       Но наемник уже полностью насытился за прошлую ночь. Сейчас её заигрывания вызывали у него лишь глухое раздражение.       — Глупый, глупый Клик, — мурлыкала она, ведя пальцем по его кожаному жилету и заглядывая в глаза. — Ты отказываешься утешить бедную, несчастную девочку?       Не дождавшись ответа, Милу вальяжно присела на край деревянного стола, на котором лежали точильные камни. Она намеренно оголила лодыжку, дразня мужчину.       — Вчера нам было так хорошо вместе… Неужели ты забыл?       — Урок тебя ничему не научил? — Клик резко переменился в лице. Ухмылка исчезла. — Что ж, попробуем объяснить по-другому.       Действуя со своей обычной, солдатской прямотой, он без лишних слов сильным толчком в грудь сбросил служанку на грязный каменный пол. Милу вскрикнула, но не успела она даже подняться, как Клик шагнул вперед и тяжело придавил её грудную клетку кованым сапогом, заставляя задыхаться. Опытный наемник сверху вниз смотрел на скулящую девку, давая понять: его терпение на исходе, и в следующий раз кости хрустнут по-настоящему.       Клик брезгливо отодвинул девку ногой в сторону, словно кучу сора, и вернулся к чистке доспехов. Милу, тяжело дыша и глотая слезы от обиды, стрелой выскочила из оружейной, напоследок злобно зыркнув на наемника.       Тем временем леди Клианта места себе не находила от радостного предвкушения. Чтобы с пользой скоротать часы до приезда кареты, она решила сделать матери сюрприз. Графиня Скюлнефа обожала лунные лилии. Более того, она всегда подгадывала свое возвращение в замок именно к моменту их недолгого цветения. Забыв про ночные страхи, леди прихватила корзинку и снова отправилась к пруду, чтобы нарвать свежий букет и украсить им спальню матери. Клика она с собой принципиально не позвала, желая доказать, что прекрасно справится сама.       На залитом солнцем берегу пруда было тихо. У кромки воды мирно щипал сочную траву одинокий деревенский барашек. Клиа тепло улыбнулась. Забыв о бдительности, она потянулась, желая погладить пушистое животное.       Вдруг из густых зарослей камыша метнулась тень. Налетев сзади, сильные, мозолистые руки обхватили девушку поперек груди, прижимая её локти к телу. Корзинка выскользнула из рук Клианты.       Над самым её ухом раздалось злорадное, хриплое дыхание. Это был вчерашний деревенский парень. В его глазах горела упрямая, уязвленная злость за ночное унижение.       — Попалась, беглянка! — прорычал он, сильнее сжимая хватку и утягивая леди вглубь кустов. — Больше не убежишь. В этот раз твоего дружка-наемника рядом нет!       Крестьянин навалился на неё всем весом, слепо полагаясь на грубую физическую силу, но совершенно не умел правильно держать захват. Леди резко присела, смещая центр тяжести, и со всей силы впечатала свой локоть ему в подреберье. Парень глухо охнул, его хватка ослабла, и Клиа молниеносным круговым движением вывернула запястье, полностью освобождаясь из плена.       Сделав быстрый шаг назад, она мгновенно встала в боевую стойку. Её глаза пылали от ярости.       — Нападать на меня, на моей же земле — верх глупости, — ледяным тоном отчеканила Клианта. — Я могу убить тебя одним лишь взмахом руки.       Деревенский парень, потирая ушибленный бок, уставился на неё с обидой и недоумением.       — Вчера ты желала поцеловать меня, а сегодня хочешь убить? — возмутился он, искренне не понимая, почему ночная покладистость сменилась такой жестокостью.       — Убирайся, — презрительно прошипела леди, брезгливо кривя губы. Разговаривать с этим глупцом у неё не было никакого желания.       Парень сердито сплюнул на траву, осознав, что ловить здесь больше нечего, схватил своего барашка за веревку на шее и потащил его прочь, в сторону раскинувшейся за лесом деревни.       Клиа проводила его тяжелым взглядом, а когда обернулась к кустам, чтобы поднять брошенную корзину, её сердце пропустило удар. В густой тени старой ивы, облокотившись плечом о ствол и скрестив руки на груди, стоял Клик. Он не шевелился и молча, с привычной насмешливой миной, наблюдал за всей сценой от начала до конца. Он снова выследил её, нарушив приказ оставаться в замке.       — Леди Клианта, — Клик лениво оттолкнулся от ствола дерева, нагло ухмыляясь, — я думал, вы тут подвиги совершаете, а вы просто отбиваетесь от деревенских оборванцев. Кавалер, конечно, так себе. Настоящий воин выбрал бы цель посолиднее, а не пастуха с бараном.       Клиа демонстративно не обратила внимания на его слова. Смерив наемника презрительным взглядом, она повернулась спиной, подошла к самому краю обрыва и принялась остервенело рвать лилии, бросая их в корзину.       — Родись я мужчиной, клянусь, Клик, я бы уже давно выпотрошила тебя, как свинью, — процедила она сквозь зубы, резко дергая очередной стебель. — Женщины более тактильные, они привыкли нападать внезапно и… Я вызываю тебя на бой!       Она развернулась на скользкой глине, воинственно вскинув кулак с зажатым в нем цветком. Клик лишь глухо хмыкнул. Его искренне забавляла эта ее вечная игра: то в сурового воина, то в изнеженную леди. Он лениво положил руку на рукоять меча, собираясь выдать очередную колкость.       — Леди Клианта, как можно быть такой… — Договорить наемник не успел.       Гордо вскинутый подбородок Клианты и ее яростный выпад сыграли с ней злую шутку. Нога леди поехала на мокрой от утренней росы траве. Корзинка взлетела в воздух, и Клиа с громким всплеском и визгом полетела спиной прямиком в глубокий, заросший тиной лесной пруд.       Над водой взметнулся фонтан брызг, а затем воцарилась тишина. На поверхность всплыли лишь сорванные белые лилии. Клик замер, на секунду лишившись дара речи, а затем его плечи затряслись от беззвучного смеха.       Клиа шумно вынырнула, отплевываясь от затхлой воды, и яростно заработала руками. Кое-как зацепившись пальцами за скользкие корни, она с трудом выкарабкалась на сушу. Вид у леди был неописуемый: мокрая насквозь, одежда облепила тело, с подола ручьями стекала болотная слизь, а в растрепанных волосах вместо изящного украшения сиротливо запутались грязные белые лепестки и тина.       Внутри неё полыхнул такой пожар злости, что вода на ней, казалось, вот-вот закипит. Пока Клик в открытую хохотал, согнувшись пополам и держась за живот, Клиа бесшумной болотной тенью подскочила к нему. В этот раз она не стала предупреждать о бое. Один молниеносный, расчетливый и сокрушительный удар ноги пришелся точно туда, куда надо. На сей раз леди не промахнулась.       Смех Клика мгновенно оборвался на самой высокой ноте. Его глаза округлились, лицо приобрело землисто-зеленый оттенок, а из груди вырвался сиплый, удушливый стон. Наемник медленно осел на колени, хватаясь за ушибленное место и утыкаясь лбом в мокрую траву.       Клиа лишь удовлетворенно хмыкнула. Не говоря больше ни слова, она с самым независимым видом развернулась на каблуках, подобрала уцелевшую корзину и хладнокровно вернулась к сбору злосчастных лилий, словно ничего не произошло.       Прошло несколько долгих минут, прежде чем Клик смог наконец сделать полноценный вдох. Кое-как поднявшись на подкашивающихся ногах и все еще болезненно кривясь, он оперся о ствол ивы и едко прокомментировал её действия:       — Хвалю за меткость, миледи… — голос наемника до сих пор слегка подрагивал и звучал на октаву выше обычного. — Сразу видно — истинная аристократка. Сначала тонет в канаве, как мешок с отрубями, а потом бьет исподтишка, пока мужчина занят делом. Если вы так же собираетесь встречать матушку-графиню — в болотной жиже и с замашками портовой девки, — то ее карета развернется обратно у самых ворот.       Клианта лишь сильнее дернула из воды очередной цветок, всем своим видом показывая, что мнение этого неотесанного мужлана её не волнует.       — Не вижу здесь мужчин, — она смерила его уничтожающим, полным ледяного презрения взглядом. — Клик, ты — позор мужского рода, который способен только глумиться над женщинами, когда они уязвимы.       Клик, всё еще тяжело дыша и прижимая руку к ушибленному месту, криво и зло ухмыльнулся. Ей не удастся уколоть его благородными речами. Он снова выдал ей грязную, неприкрытую правду жизни:       — Мужчины, леди Клианта, в моих краях подыхают в грязи на поле боя, пока их благородные господа жрут вино из золотых кубков. А те, кто выжил, не размениваются на фальшивое рыцарство. Мы берем то, что хотим, и смеемся над тем, что смешно. Ваша хваленая мужская честь — это сказка для дурочек, которые любят баллады. Хотите уважения? Заслужите его в бою, а не требуйте только потому, что на вас надета юбка.       Клианта лишь яростно сжала зубы. Схватив корзину с мокрыми, испачканными в тине лилиями, она размашистым шагом направилась по тропе в сторону замка. Клик, ворча и прихрамывая, двинулся следом.       Они успели отойти от пруда всего на пару сотен шагов. Вдруг леди резко замерла, её глаза округлились от первородного ужаса. Из груди девушки вырвался пронзительный, истошный визг. Позабыв про всю свою гордость, боевые навыки, грязную тину и недавнюю взаимную ненависть, она в один прыжок преодолела разделявшее их расстояние и со всей силы бросилась Клику на шею, едва не сбив наемника с ног.       — Убей!.. Спаси меня! — панически лепетала леди, намертво вцепившись пальцами в его кожаный жилет и умоляя о помощи. Вся её спесь мигом испарилась, девушку крупно трясло.       Клик недоуменно нахмурился, машинально подхватывая её под бедра, чтобы она не свалилась. Он проследил за её безумным взглядом и посмотрел на землю.       Прямо посреди залитой солнцем тропы, лениво извиваясь, полз небольшой, абсолютно безобидный серый уж с приметными желтыми пятнами на голове. Гордый воин, в одиночку заваливший исполинского теневого волка, до смерти, до судорог боялась обычных змей.       Клик медленно перевел взгляд на дрожащую у него на груди мокрую девушку. На его лице расплылась широкая, откровенно издевательская ухмылка. Он поудобнее перехватил леди и выдал очередную колкость:       — Надо же, великий воин и гроза лесных чудовищ сдалась без боя червяку-переростку? Что, леди Клианта, волчьи клыки вам по зубам, а этот безногий парень оказался слишком тактильным для вашей тонкой натуры? И как мне теперь его убить? Задушить веером или вызвать на честный рыцарский поединок?       — Он ползёт за мной! Он хочет меня убить, — всхлипывала Клианта, зажмурив глаза и сильнее вжимаясь в его плечо.       — Не он один, леди Клианта, — Клик хладнокровно хмыкнул, даже не пытаясь скрыть издевку в голосе. — Уверен, половина замка мечтает о том же самом, особенно после ваших утренних эскапад.       Пока наемник язвил, серый ужик, испуганный шумом и криками, лениво свернул с тропы и окончательно скрылся в густой, высокой траве. Путь был свободен. Клиа приоткрыла один глаз и, убедившись, что угроза миновала, мгновенно разжала хватку.       — Пошли быстрее, пока он не вернулся! — скомандовала она.       Девушка мертвой хваткой схватила наёмника за мозолистую руку и изо всех сил потащила за собой к замку.       Клик послушно зашагал следом, ухмыляясь про себя. Его искренне поражало, как в одном человеке могут уживаться столь противоречивые качества. Бесстрашная леди, которая вчера без тени сомнения вскрыла брюхо исполинскому теневому волку, сейчас дрожала, как осиновый лист и спасалась бегством от безобидного шнурка с желтыми ушками.       — Смотрите под ноги, миледи, — не удержался от очередной колкости Клик, слегка замедляя шаг, чтобы помучить её. — Говорят, в этих кустах водятся дождевые черви. Они куда коварнее. Нападут исподтишка, и пиши пропало.       Клиа сердито зыркнула на него через плечо, но руку не выпустила. Наемник вздохнул и, неожиданно для самого себя, примирительно погладил её по узкому, всё еще мокрому от прудовой тины плечу. Его ладонь скользнула по спине девушки, и пальцы наемника невольно нащупали жесткие, характерные выступы под корсетом. Четыре метательных кинжала. Спрятаны идеально, готовы к бою в любую секунду.       Клик невольно улыбнулся, и эта улыбка впервые за долгое время была искренней. Внутри него шевельнулось что-то похожее на уважение. Будь он сам отцом этого несносного, дикого сорванца, он бы точно гордился такой дочерью. Девчонка была сумасшедшей, но у нее определенно были острые зубы.       Они приближались к воротам замка, когда вдали появилась карета графини.