5.

      Ночной воздух старого поместья дышал колдовством и сонной одурью. В девичьей спальне, окутанной тяжелым, липким ароматом, распускались бутоны багровых роз — излюбленных цветов бессмертного народа. Их сладкий, дурманящий шлейф проникал в легкие Клианты с каждым вздохом, соткав вокруг её разума кокон из послушания и туманных грез.       Подчиненная чужой воле, дочь графа поднялась с постели. Её шаги по холодному паркету были беззвучными, а взгляд — устремленным в пустоту. Древняя магия роз вела её вперед, сквозь анфилады темных залов, мимо спящей стражи, прямиком к высоким дубовым дверям, ведущим в сад. Она шла добровольно, но не по своей воле — безупречная живая кукла, идущая на зов.       За порогом дома, в серебряном сиянии луны, её уже ждали.       У подножия раскидистых тисов замерли фигуры в темных плащах из грубой кожи. На первый взгляд — обычные наемники, суровые и безжалостные солдаты удачи, готовые на любую грязную работу за звонкую монету. Но стоило присмотреться, как сквозь наведенный морок проступала их истинная, пугающая суть.       Впереди остальных стоял Белфорт. Ночная прохлада шевелила его длинные, огненно-рыжие волосы, которые казались живым пламенем в полумраке. Высокий, тонкий и грациозный, он мало походил на смертного воина, несмотря на тяжелый клинок у пояса. В его раскосых глазах плясали янтарные искры, а на губах блуждала едва заметная, торжествующая усмешка. Графский долг крови и золота сегодня будет уплачен сполна.       Рядом с ним бесшумной тенью скользнул Клик. Его движения были резкими, чуткими, в них угадывалась опасная готовность хищника, загнавшего дичь.       Когда Клианта шагнула на предрассветную траву, Белфорт плавно подался вперед. Его длинные пальцы, скрытые тяжелой перчаткой наемника, коснулись подбородка девушки, заставляя её поднять голову. Дурман роз в её глазах встретился с ледяным блеском глаз фейри.       — Птичка сама прилетела в клетку, — тихо, почти ласково произнес Белфорт, и его голос прозвучал как шелест сухой листвы. — Твой отец слишком долго испытывал наше терпение, леди Клианта. Пора платить по счетам.       Клик набросил на плечи безвольной графини плотный темный плащ, окончательно скрывая её от прошлого. Магия роз продолжала держать её разум в нерушимом плену, пока наемники-фейри уводили свою драгоценную добычу вглубь засыпающего леса.       Милу, личная служанка леди, вынырнула из-за кустов с букетом лунных лилий. Видимо, она всю ночь провела в лесу, поэтому магия фейри до неё не донеслась.       Шорох листвы заставил Клика мгновенно подобраться. Из густых зарослей шиповника, тяжело дыша, вынырнула Милу. В её руках была зажата охапка белых лунных лилий. Всю ночь она провела на дальних полянах в поисках редких цветов, и лесной простор уберег её от липкого, сладкого плена розового дурмана.       Одного взгляда на застывшую госпожу и людей в черных плащах служанке хватило, чтобы содрогнуться от ужаса. Лунные лилии посыпались на траву, белыми каплями отмечая её путь. Милу бросилась вперед и намертво вцепилась в шелковый подол сорочки госпожи.       — Вы не можете забрать её! — Голос девушки сорвался на отчаянный всхлип, слезы мгновенно омыли испачканные землей щеки. — Я же… Меня казнят! Граф казнит меня за недосмотр!       Древние фейри замерли. В их безупречный, выверенный до секунды план бесцеремонно вмешался человеческий хаос. На мгновение среди вековых тисов воцарилась звенящая тишина — идеальный морок дал трещину из-за слез испуганной девчонки.       То ли от пронзительных воплей служанки, разбивших тишину, то ли от первых, несмелых лучей рассветного солнца, коснувшихся бледного лица, но чары роз начали таять. Взгляд Клианты дрогнул. Туман в её глазах стал рассеиваться, уступая место первому, еще смутному осознанию холода и чужого присутствия.       Клик среагировал безжалостно и сухо. По лесу разнесся хищный, металлический скрежет — он обнажил клинок, намереваясь одним точным ударом избавиться от нежелательной свидетельницы.       Но Белфорт перехватил его запястье. Сила рыжего фейри была мягкой, но неодолимой.       — Пускай тащится с нами, — негромко бросил Белфорт, и в его янтарных глазах вспыхнул искренний, исследовательский азарт. Он с любопытством оглядел дрожащую служанку. — Смертная, слепо преданная своей госпоже даже перед лицом гибели… Это интересно. В нашем мире подобную верность не часто увидишь. Это редкая забава.       Клик недовольно прищурился, но спорить не стал. Он убрал оружие и одним резким движением схватил Милу за шкирку, точно провинившегося щенка, пресекая любые попытки к бегству.       Белфорт повернулся к Клианте, которая уже судорожно вздохнула, возвращаясь к реальности. Медлить больше было нельзя. С тихим, шелестящим звуком за спиной рыжего наемника развернулись огромные, полупрозрачные крылья, отливающие цветом багрового предзакатного солнца.       Он легко, почти невесомо подхватил графскую дочь на руки. Шаг вперед — и они вместе ступили в просвет между двумя древними, сплетенными в крутую арку стволами дубов. Воздух внутри арки дрогнул, пошел серебряной рябью, и мгновение спустя лесная чаща опустела, оставив на траве лишь аромат увядающих роз и несколько растоптанных лунных лилий.       Телепортационный вихрь выплюнул их в чужой, пугающий мир. Они оказались в лесу Благого Двора, где законы природы издевательски переплелись: столетние деревья шумели сочной, полуденной зеленью, но корни их уходили в глубокий, сверкающий снег. Воздух здесь был странным, колючим — он одновременно обжигал кожу ледяным стуком зимы и слепил глаза яростным, нестерпимо ярким солнцем.       Едва ноги коснулись сугробов, фейри без лишних слов разделились. Графская дочь представляла для них главную ценность — именно ради неё затевался весь этот дерзкий поход. Белфорт, крепче перехватив девушку, расправил свои закатные крылья. Он выбрал самый быстрый и безопасный путь до цели — по воздуху, подальше от наземных тварей. Клик же, награжденный нежданным «довеском», остался на земле. Брезгливо поморщившись, он потащил упирающуюся Милу к замку Лорда пешком, проваливаясь в девственные снега.              Клианта очнулась внезапно, словно вынырнула из ледяной воды. Дурман роз окончательно растаял, уступив место паническому, удушающему страху. Воздуха катастрофически не хватало, ветер свистел в ушах, а земля внизу казалась бесконечно далекой ловушкой. Она попыталась вдохнуть, но поймала лишь ледяной вихрь. Поняв, что её сжимают чужие, стальные руки, девушка инстинктивно перешла к обороне.       Белфорт не обращал на её слабое шевеление никакого внимания. Для него она была лишь ценным грузом, драгоценным залогом, пока этот самый «груз» резко не взбунтовался.       Клианта рванулась всем телом, задергала ногами и, собрав остатки сил, с размаху заехала кулаком фейри прямо в челюсть.       Глухой удар заставил рыжую голову дернуться. Белфорт на мгновение потерял ритм взмахов крыльев, и они едва не провалились в крутое пике. Его янтарные глаза сузились, а на бледной коже скулы медленно проступил отчетливый багровый след от девичьих костяшек.       Крылатый похититель среагировал мгновенно и холодно. Не желая терпеть бунт на высоте, Белфорт камнем скользнул вниз, к заснеженной просеке. Едва над макушками сосен свист ветра сменился глухим шуршанием ветвей, фейри просто опустил руки. Его «ценный груз» полетел вниз, но древняя магия этих мест была милостива к пленнице — Клианта упала в глубокий, пушистый сугроб, который принял её тело мягко, словно перина, уберегши от ушибов.       Рыжеволосый бессмертный бесшумно опустился на наст рядом с ней. Его огромные закатные крылья всё еще были расправлены, удерживая равновесие, а янтарный взгляд скользил по испачканному кровью и снегом лицу девушки с ледяным упреком.       — Леди не должна себя так вести, — ровно, с едва уловимой издевкой произнес Белфорт, потирая ушибленную челюсть.       — Заткнись, — выплюнула Клианта. В её девичьем голосе, напрочь лишенном привычной салонной изысканности, вдруг прорезалась хриплая, грубая интонация бывалого солдата. — Не тебе меня учить… Кто ты такой и куда ты меня тащишь?       Осмелев от гнева и адреналина, графиня резко поднялась на ноги. Она проваливалась в ледяное крошево по самые щиколотки, босые пальцы мгновенно свело от невыносимой стужи, но гордость не позволила ей показать слабость. Одержимая внезапным порывом, Клианта шагнула вперед и решительно протянула руку к пылающему, полупрозрачному оперению фейри.       Одним едва заметным, текучим движением Белфорт убрал крылья за спину, спрятав их под тяжелыми складками наемничьего плаща. Он не позволил ей коснуться даже единого перышка. Однако, вопреки ожиданиям, в глазах леди вместо девичьего страха загорелся чистый, жадный и совершенно неуместный в её положении интерес. Она рассматривала его как диковинного зверя.       Белфорт высокомерно усмехнулся, решив вернуть строптивую человечку на землю жестокой правдой.       — Леди Клианта, советую умерить свой пыл, — вкрадчиво заговорил он, наклоняясь к её лицу. — На этих землях к вам будут относиться исключительно как к породистому куску мяса, который притащили сюда ради улучшения нашей увядающей породы. Ваш отец отдал вас за долги, чтобы разбавить кровь Двора.       Клианта, чье детство прошло под строгим надзором престарелых гувернанток, обучавших её лишь вышивке, манерам и ведению домашнего хозяйства, совершенно не поняла двусмысленного намека. Для её чистого, хоть и бунтующего разума эти слова прозвучали буквально.       — Меня похитили ради селекции? — искренне изумилась она, округлив глаза. — И я до конца своих дней должна буду посвятить себя скрещиванию лошадей?! Там, в конюшнях?!       Над заснеженным лесом повисла тяжелая, почти осязаемая пауза. Белфорт, проживший на свете не один век и повидавший немало человеческих страхов, на мгновение совершенно растерялся. Непоколебимая уверенность фейри дала осечку, столкнувшись с такой обезоруживающей, святой непросвещенностью в вопросах продолжения рода.       — У фейри нет лошадей, — медленно, с легким замешательством ответил Белфорт, пристально вглядываясь в её лицо и пытаясь понять, не издевается ли она над ним.       Белфорт тяжело вздохнул, мысленно проклиная всех человеческих гувернанток вместе взятых. Ему, бессмертному воину Благого Двора, еще никогда не приходилось выступать в роли наставника по столь деликатным вопросам. Ступив ближе, он попытался осторожно, в максимально мягкой и завуалированной форме просветить невинную леди насчет истинной сути «улучшения породы». Он говорил метафорами о смешении двух сильных династий, о передаче жизненной искры смертных увядающей магии фейри и о детях, что унаследуют красоту обеих рас.       Клианта слушала его очень внимательно, нахмурив соболиные брови. Однако ее разум, взращенный на строгих трактатах по ведению хозяйства, снова выдал совершенно безумную трактовку.       — Ах, вот оно что! — уверенно перебила она, всплеснув руками. — Значит, я буду кем-то вроде управляющей в ваших питомниках? Буду отбирать самых сильных и красивых фейри, следить за их рационом и контролировать, чтобы они давали здоровое потомство для вашей армии? Что ж, это ответственная работа.       Белфорт на мгновение лишился дара речи. Но графиня, не заметив его ступора, решительно зябко переступила босыми ногами по снегу и заглянула ему прямо в глаза. В ее взгляде не было и капли страха — лишь железная готовность исполнить долг.       — Я согласна, — твердо заявила Клианта. — Я готова выплатить долг отца и заняться вашей… селекцией фейри. Но у меня есть одно условие. Я беспрекословно подчинюсь, если ты прямо сейчас разрешишь мне потрогать твои крылья.       Рыжеволосый фейри оцепенел. На его бледных скулах вспыхнул едва заметный румянец, а янтарные глаза округлились от искреннего шока. Белфорт одарил ее таким ошеломленным и укоризненным взглядом, будто эта чистая, наивная девушка только что прилюдно озвучила нечто глубоко порочное, грязное и совершенно непотребное. Для его народа прикосновение к крыльям было актом высшего, интимного доверия, о котором не смели просить даже после веков знакомства.       — Леди Клианта… — выдавил он наконец, его голос растерял всю прежнюю надменность, — вы абсолютно, совершенно ничего не поняли.       Хруст наста и утробное рычание оборвали эту неловкую паузу. Из густой чащи, вздымая снежные вихри, на просеку выскочил огромный, размером с добрую лошадь полярный волк. Его шерсть искрилась инеем, а из пасти валил густой пар. На широкой спине зверя восседал Клик, крепко удерживая перед собой взъерошенную и в край перепуганную Милу, которая всё еще судорожно сжимала пару измятых стеблей лунных лилий.       Оценив немую сцену — растерянного, пунцового Белфорта и гордо выпрямившуюся в сугробе босую графиню — Клик издевательски прищурился. Его губы расползлись в едкой, хищной усмешке.       — Я предупреждал, что девчонка проблемная и лучше мне было взять её на себя, — с откровенной насмешкой проговорил Клик, легко спрыгивая с волка на снег. — С ней бы мы на земле быстро обо всём договорились. Мой клинок отлично заменяет любые лекции по селекции.       Клианта, до этого момента считавшая Клика верным гвардейцем своего отца, со злостью окинула взглядом бывшего подчиненного. В её карих глазах вспыхнуло презрение, способное, казалось, растопить окружающие сугробы.       — Молчи уже, предатель, — процедила она сквозь зубы.       — Девочка моя, я не предатель, — улыбка Клика стала еще шире, обнажая слишком острые для человека зубы. Он вальяжно поклонился, шутовски прижав руку к груди. — Просто я вашему благородному семейству никогда не служил. Морок — великая вещь, леди Клианта. Вы видели то, что хотели видеть.       — Убирайся с глаз моих! — зашипела Клиа, резко поворачиваясь к нему спиной, демонстрируя высшую степень аристократического пренебрежения.       Она вновь перевела решительный взгляд на Белфорта. Зимний мороз уже вовсю кусал её обнаженную кожу, но упрямство грело лучше любого камина. Она расправила плечи:       — На чём мы остановились?.. Кажется, ты обещал дать мне потрогать свои крылья.       Услышав это, Клик не выдержал. Он откровенно, раскатисто рассмеялся, запрокинув голову, так что эхо разнеслось по заснувшему лесу. Даже огромный волк под ним глухо фыркнул, словно разделяя веселье хозяина. Милу на спине зверя лишь испуганно пискнула, переводя взгляд с одной сумасшедшей стороны на другую.       — Клиа, пощади его! — сквозь смех выдавил Клик, указывая пальцем на несчастного, замершего Белфорта. — Он же из тех краев, где обычное пощипывание за перышки означает самое грязное, бесстыдное заигрывание. Ты бы еще попросила его раздеться прямо здесь, на снегу! Это было бы равнозначно!       Леди лишь высокомерно вскинула подбородок, искренне недоумевая, почему невинная просьба осмотреть рабочие инструменты будущих «подопечных» вызывает у этих дикарей столь бурную и глупую реакцию. Какой стыд может быть в анатомии существ, которых ей предстоит разводить?       Милу, неуклюже перевалившись через бок огромного волка, мешком покатилась в сугроб. Забыв о собственном страхе, она подползла к хозяйке и, отчаянно жестикулируя испачканными в соке лилий пальцами, принялась шептать самые путаные, неаккуратные объяснения. Из её сбивчивого лепета про «греховные помыслы», «свадебные простыни» и «непотребство, о котором приличные девы даже не думают» Клиа наконец уловила суть: крылья фейри — это табу. Зона настолько личная, что её обсуждение приравнивалось к полному бесстыдству.       Клианта молча провела ладонью по лицу, стирая подсыхающую у носа кровь. Посмотрев на свои посиневшие, закоченевшие от стужи пальцы ног, она лишь тяжело вздохнула. Спорить, доказывать свою правоту или читать лекции о селекции конюхов у неё не было ни сил, ни желания. Мороз забирал последнее тепло.       — Леди Клианта, — примирительно, но с неизменным ядом в голосе начал Клик, убирая руку от эфеса. — К несчастью для вас, наш дорогой Белфорт слишком принципиален в подобных вопросах. Чистый рыцарь без страха и упрека. Да и суровое придворное воспитание не позволяет ему заглядывать к дамам под юбки без официального разрешения Лорда.       Клиа его уже не слушала. Слова наемника пролетали мимо ушей, превращаясь в белый пар. Вся её былая спесь и напускная строгость гувернанток уступили место глухому раздражению на весь этот проклятый, аномальный мир. Она перевела взгляд на рыжеволосого фейри, чье лицо всё еще хранило пунцовый оттенок оскорбленной добродетели.       — Полетели, Белфорт, — твердо выдала свое желание леди, скрестив руки на груди. — Пока я не передумала и не придушила эту свинью его же собственным плащом.       Белфорт, явно обрадованный возможностью прекратить этот постыдный для него разговор, шагнул вперед. На этот раз он действовал предельно осторожно. Его сильные руки бережно, словно хрустальную вазу, оторвали замерзающую девушку от снега. Огромные закатные крылья с тихим шуршанием взрезали морозный воздух, готовясь унести ценную добычу прочь от издевательского хохота Клика.       — С госпожой всё будет хорошо? — едва слышно прошептала Милу, обращаясь скорее к заснеженному лесу, чем к своему грозному конвоиру. Ломая пальцы, она проводила взглядом две фигуры, стремительно взмывающие в бледное утреннее небо.       — Кто знает, — Клик хмыкнул, лениво отряхивая кожаные перчатки от налипшего инея. — За такое публичное унижение Белфорт на вполне законных основаниях нашего Двора мог бы выпустить ей кишки прямо на этот наст. Даже странно, что он этого еще не сделал. Наверное, слишком дорожит своей хваленой репутацией праведника.       Милу смертельно испугалась, но в первую очередь — за саму себя. Сердце в груди забилось как пойманная птица. Оказаться совершенно одной, без покровительства госпожи, среди этих безумных, кровожадных и прекрасных чудовищ означало верную и мучительную гибель. В этом лесу даже трава казалась хищной.       — Но госпожа ни в чём не виновата… — испуганно шептала она, давясь слезами и комкая в кулаке несчастные стебли лилий. — Её так учили… Она правда не знала.       — Никто не виноват в том, что в башке твоей госпожи даже не кисель, а болотная жижа, в которой слизняки трахаются, — отрезал Клик, окончательно теряя интерес к светской беседе.       Он легко, одним текучим движением запрыгнул на широкую спину волка. Обернувшись, наемник безжалостно схватил Милу за шиворот и одним рывком забросил её позади себя. Зверь глухо зарычал, готовый сорваться на бег сквозь сугробы.       В это же самое время Белфорт и леди Клианта уже прибыли в замок Лорда.       Воздушный путь оказался недолгим — крылья фейри несли их с быстротой пущенной стрелы. На этот раз Белфорт летел ниже, укрывая девушку полами своего тяжелого плаща от пронизывающего высотного холода и колючего ветра. Наст под ними сменился мощеными плитами из черного, как антрацит, камня.       Цитадель Благого Двора выросла перед ними внезапно, словно соткалась из морозного тумана и солнечных лучей. Это была грандиозная архитектурная аномалия:       Стены из прозрачного льда, внутри которых застыли вечно цветущие живые плющи.       Высокие шпили, уходящие в небо, словно граненые сосульки.       Тяжелые кованые ворота, обвитые колючими ветками роз, чей аромат здесь, у подножия замка, уже не дурманил, а пах острой, предсмертной свежестью.       Белфорт бесшумно опустился на плиты парадного двора. Сухое тепло замковой магии мгновенно окутало босые, посиневшие ноги Клианты. Фейри бережно поставил графиню на ноги, но тут же отстранился на шаг, возвращая лицу маску холодной, непроницаемой гордости. Его закатные крылья с тихим шорохом исчезли за спиной. Они стояли на пороге новой жизни, где графской дочери предстояло узнать, насколько жестоким может быть мир, в котором путают селекцию лошадей и законы бессмертных.