7.

      Едва они перешагнули порог, как сильный поток ночного, пронзительного воздуха ударил в лицо. Графиня инстинктивно поежилась в своем легком шелковом платье, обхватив себя руками за плечи. Белфорт, не говоря ни слова, быстрым и плавным движением снял свой роскошный камзол и накинул его на девичьи плечи. Ткань, хранящая тепло его тела, пахла хвоей и едва уловимым ароматом озона.       — Какая неожиданная забота, — Клиа тихо хихикнула, плотнее кутаясь в просторную для неё одежду фейри. Весь её страх окончательно испарился, уступив место привычному упрямству. Она повернулась к нему, и в её глазах снова зажглись озорные искры. — Белфорт, я хочу полетать.       — Вы слишком многого хотите, леди Клианта, — ровно ответил он, хотя уголки его губ едва заметно дернулись вверх.       Она шуточно, беззлобно хлопнула его ладонью по плечу, заставив рыжего фейри удивленно вскинуть брови.       — Полетели! — требовательно и весело повторила она.       Клианта на мгновение тесно прильнула к груди Белфорта, но тут же резко отстранилась, сделав шаг назад. Её пальцы скользнули по складкам его одежды.       — Прости, — вздохнула она, выпрямляя спину. — Просто не привыкла чувствовать себя совершенно безоружной в незнакомом месте.       Белфорт на секунду замер, а затем его янтарные глаза сузились. Он медленно опустил взгляд на свой пояс, обнаружив пустые ножны, и требовательно протянул к девушке раскрытую ладонь.       — Верни, — коротко приказал он, и в его голосе прорезался опасный холодок бессмертного воина.       — Верну, если покажешь мне небо, — дерзко парировала Клиа.       Она озорно улыбнулась и сделала еще несколько шагов назад. Белфорт, потеряв терпение, стремительно рванулся к ней, надеясь перехватить строптивую девчонку. Но Клианта, спасаясь бегством, ловко перемахнула через невысокое каменное ограждение веранды.       Раздался оглушительный треск. Девушка совсем не учла особенности этого безумного мира: прямо под стеной веранды располагался глубокий декоративный пруд, надежно спрятанный под обманчиво толстой коркой снега и льда. Клиа с головой ушла в ледяную воду.       Белфорт замер у края, готовый броситься на помощь, но графиня оказалась куда выносливее, чем думали Дворы. Шумя, отплевываясь и ругаясь сквозь зубы, она самостоятельно выкарабкалась на заснеженный берег. К огромному изумлению фейри, в руках она мертвой хваткой сжимала за хвост бьющуюся, крупную серебряную рыбу.       — Удачно же я упала, — тяжело дыша, пробормотала Клиа. Она отбросила улов на наст и сердито посмотрела на свое намокшее, тяжелое шелковое платье, которое теперь липло к телу мертвой хваткой.       Не теряя времени, она вынула из-за пазухи тот самый украденный у Белфорта изящный стилет. Точным, заученным движением леди вспорола тугую шнуровку промокшего корсета и без малейших колебаний сбросила с себя парадный наряд, оставшись в одной сорочке. Она тут же подняла сухой камзол Белфорта и плотно закуталась в него, спасаясь от пронизывающего ветра.       Рыжеволосый фейри смотрел на неё сверху вниз с веранды. Его лицо окаменело от шока.       — Леди Клиа… — его голос дрожал от едва сдерживаемого, закипающего гнева, — вы, вообще, понимаете, что вы сейчас сделали?       Она лишь равнодушно пожала плечами, отжимая мокрые волосы. Фейри изо всех сил сжимал кулаки, чтобы не сорваться на крик перед этой невыносимой человеческой девчонкой, которая за один вечер нарушила все мыслимые и немыслимые правила приличия.       — Переоделась, — просто ответила она, рассматривая гравировку на лезвии. — Хороший стилет. У моего отца был точно такой же.       Белфорт устало и сокрушенно вздохнул, потирая переносицу. Силы и королевское терпение этого вечера были исчерпаны до самого дна.       — Ужин окончен, — сухо отрезал он. Опустив взгляд на мокрую девчонку в его собственном камзоле, фейри чопорно протянул ей локоть. — Я провожу вас до ваших покоев, леди Клианта.       Графиня крепко ухватилась за его руку одной ладонью, а во второй — к полнейшему ужасу придворного — продолжала гордо и цепко держать скользкую, бьющуюся серебряную рыбу.       — Брось её, — строго и непреклонно скомандовал Белфорт, остановившись посреди коридора.       — Это моя добыча! — упрямо огрызнулась Клиа, даже не думая разжимать пальцы.       Терпение рыжего окончательно лопнуло. Одним резким, молниеносным движением он выхватил несчастную рыбу из её рук и точным броском отправил её прямо на серебряный поднос испуганной, мимо пробегавшей служанки.       Пока они шли по ледяным галереям замка, Белфорт мысленно призывал на помощь все свои манеры, древнее воспитание и остатки самообладания. Каждая строчка из трактатов по человеческой психологии, которые он когда-то изучал, сейчас казалась ему изощренным обманом.       — Человеческие женщины — глубоко загадочные и непостижимые существа… — раздраженно ворчал он себе под нос, увлекая её вперед. — В книгах писали, что вам угодны доброта, чуткость и забота со стороны противоположного пола. Но ты на мою доброту не отзываешься вообще никак! Вместо этого ты воруешь оружие и прыгаешь в прорубь.       — Я хочу полетать, — упрямо напомнила Клиа, пропустив его тираду мимо ушей и крепче кутаясь в теплый камзол.       — Полетаем завтра, — отрезал Белфорт, даже не повернув головы. — Темнеет, а я, ко всему прочему, отвратительно вижу в темноте. Нам обоим полезно взять паузу.       Он довел её до дверей отведенных покоев, коротко и сухо кивнул на прощание и наконец-то покинул эту невыносимую смертную. Оказавшись в теплой, сухой спальне, Клиа с облегчением сбросила мокрую сорочку, переоделась в чистое сухое белье, оставленное служанками, и без сил рухнула на мягкую постель. День, начавшийся с магии роз, закончился глубоким, глухим сном без сновидений.              

***

             Пока леди спала безмятежным сном, судьба её служанки Милу сделала неожиданный и странный поворот. Девушку вопреки ожиданиям отвели вовсе не в сырой подвал или на конюшню. Её поселили в роскошной комнате для особых гостей. Ей исправно приносили изысканную еду, о её нуждах заботились с удивительным почтением.       Ночью один из мелких замковых слуг тихонько заглянул к ней в покои. Он робко предложил согреть её постель в эту морозную ночь. Милу, истосковавшаяся по человеческому отношению и до смерти напуганная ледяным величием замка, радостно согласилась. Её любили. Ей пользовались. В объятиях бессмертного существа она наконец ощутила такое необходимое ей тепло и была искренне рада чувствовать себя полезной хоть кому-то в этом чужом, пугающем краю.       Тем временем в главных покоях леди Клианта уже проснулась с первыми лучами нестерпимо яркого солнца. Горничные еще не успели явиться, но графиню это мало заботило. Она накинула на плечи легкий шелковый халат, прихватила украденный накануне стилет Белфорта и беззвучно выскользнула из комнаты, решив повторить ночной успех.       Клиа снова отправилась к замковому пруду. Рыбалка манила её, но вместо привычной удочки девушка использовала более радикальный метод. Притаившись у кромки воды, она молниеносно вонзала клинок в ледяную гладь, ловко нанизывая крупную серебряную рыбу прямо на острие. Охотничий азарт захватил её с головой, и вскоре на заснеженном берегу красовался внушительный улов. Наловив достаточно, довольная собой Клианта отправилась на прогулку по замковому саду.       Заметив неподалеку стайку дворцовых слуг, леди властным, чисто аристократическим тоном отдала приказ унести её добычу на кухню. Прислуга поспешно бросилась исполнять волю гостьи. Лишь один мальчишка-фейри с прозрачными, как слюда, ушами застыл на месте. Он во все глаза смотрел на Клианту и в ужасе отшатнулся от неё, как от чумной, когда она подошла ближе.       — Ты… Ты человек? — едва слышно прошептал он, вжимаясь спиной в ледяную стену, будто искренне опасался её внезапного гнева.       — Я воин, — гордо выпрямилась леди, крутя в пальцах окровавленный стилет. —Очень невежливо обращаться к кому бы то ни было по их расовому разнообразию. У меня есть имя.       — Извини, — мальчишка испуганно шмыгнул носом и поспешно опустил глаза. — Просто я никогда раньше живых людей не видел… Точнее, видел, но то, что зовется «людьми» в наших землях, очень сильно отличается от вас. Они… другие. Они не охотятся на монстров из пруда с помощью ножей.       — И чем обычно занимаются ваши люди? — с любопытством спросила Клиа, опуская стилет.       — Прячутся, — тихо ответил мальчишка, испуганно озираясь. — Их не так-то просто увидеть. Большинство людей давно одичали. Они живут в глухих чащах как звери. А те, что сохранили свой разум, доживают свой век под покровительством Дворов фейри.       Клианта удивленно подняла глаза к предрассветному небу. Она не ожидала, что в этом странном мире тоже есть люди. Пусть даже дикие и напуганные.       — Фейри хорошо относятся к людям? — прямо спросила она.       Мальчишка замялся. Клиа явно задала ему вопрос, на который у него не было однозначного ответа. Он переступил с ноги на ногу и выдавил:       — Для знати люди всегда были кем-то вроде элитного скота или экзотичной игрушки. Не думаю, что за последний миллениум что-то изменилось.       — Изменилось… — тихо пробормотала Клианта.       Она вспомнила вчерашние слова Белфорта про улучшение породы. Похоже, в понимании фейри люди из обычного скота «повысились» до роли породистых селекционеров. От этой мысли по спине пробежал холодок.       Вдруг чьи-то сильные руки резко схватили леди за плечи и развернули лицом к замку.       — Леди Клианта, не стоит в таком виде разгуливать по саду и заводить дурные разговоры с местными, — раздался над ухом строгий, знакомый голос.       Мальчишка-слуга испуганно пискнул и бросился бежать прочь по заснеженной тропинке.       Перед Клиантой стоял Белфорт. Он выглядел собранным и хмурым. Одним точным движением он выхватил из её рук свой изящный стилет и спрятал его в ножны на поясе.       — Отныне никакой рыбалки по утрам. И никаких прогулок без моего сопровождения, — непреклонно чеканил рыжий фейри. — К местным слугам лучше вообще не приближаться. Они…       — Склонны говорить правду? — зло шикнула на него Клиа, скрестив руки на груди.       Белфорт посмотрел на неё сверху вниз. В его янтарных глазах читалось выражение, с каким смотрят на глупого, нашкодившего ребенка.       — Леди Клианта, большинство из низших фейри в этом замке совсем не прочь отведать свежей человечины, — тихо и очень веско произнес он. — И этот мальчик бежал от вас не из страха, а чтобы не поддаться голоду.       — Я хочу полетать, — напомнила она о своем желании, упрямо вскинув подбородок.       Белфорт посмотрел на неё, затем перевел взгляд на небо. Там, на бледнеющем лазурном холсте, еще горели крупные, яркие предрассветные звезды, хотя край солнца уже показался над верхушками столетних сосен.       — Рановато для полетов… — попытался возразить он.       Клианта зло покосилась на него, сузив глаза. Рыжеволосый фейри тяжело вздохнул, признавая свое полное поражение перед этим стихийным бедствием.       — Хорошо, но вам стоит переодеться, — он осторожно взял её холодную, покрасневшую от мороза ладонь в свою горячую руку. — Да вы же совсем замерзли! Леди Клианта, вам бы сейчас не в небо рваться, а сидеть у камина с чашкой горячего чая.       Гостья радостно потянула его за собой внутрь замка, сияя от того, что он наконец-то сдался. Холод её больше не пугал — впереди ждало осуществление мечты.       — Переодень меня во что-то подходящее, — бросила она совершенно беззаботным, будничным тоном, будто обращалась к очень близкой и привычной прислуге.       Белфорт споткнулся на ровном месте и шумно кашлянул, уставившись на нее круглыми от изумления янтарными глазами.       — Откуда это в вас? — выдавил он, чувствуя, как к ушам снова подступает жар. — Вы без всякого стеснения готовы обнажаться перед мужчинами… Позволяете себе такие вольности!       — Почему тебя это заботит? — искренне удивилась она, остановившись посреди комнаты. — Гувернантки учили меня относиться к слугам в доме как к мебели.       Клианта вдруг замолчала, наткнувшись на его тяжелый, ошеломленный взгляд. Она впервые в жизни всерьез задумалась о том, кем на самом деле является Белфорт: безликим исполнителем чужой воли или… мужчиной.       — Перед мебелью обнажаться можно, а перед мужчинами — нельзя, — рассудительно продолжила она, пытаясь распутать узлы своего строгого воспитания. — Но в моем окружении всегда были только слуги, отец и братья. Других мужчин я и не видела.       Белфорт многострадально закрыл лицо ладонью. Его, благородного воина и потомка древнего рода Благого Двора, еще никогда в жизни так изощренно не оскорбляли, не унижали и в то же время не удивляли. Человеческое воспитание Клианты было с одной стороны безупречным, но с другой… Из-за полного отсутствия общения со сверстниками из нее выросла не благородная светская дама, а дикая, совершенно не видящая границ приличия девушка. Она мерила мир своими, глубоко странными категориями.