Глава 3. Малыш.

      Голова хотела расколоться на кусочки второй раз за это на зло прекрасное солнечное утро. Чёрт. Разве таблетка обезболивающего не должна была избавить меня от этой нервирующей мигрени? Чем там эти медики вообще занимаются, раз их лекарства пустышки и совсем не помогают?! Что они там гоняют?!       Я приложил на удивление ледяные пальцы к ноющим вискам и надавил на них, на мгновение, но заглушая боль. Пришлось закрыть глаза, чтобы то и дело мельтешащие перед носом одноклассники растворились во тьме и не выводили из себя, доставляя всё больше дискомфорта.       — Твою ж, я ща сдохну… — процедил сквозь зубы, ощущая нарастающую дикую пульсацию в голове.       Ночь выдалась не самой спокойной и приятной. Я допоздна смотрел сериал, от которого фанател, наверное, лет десять назад. Напала ностальгия, так сказать. И как всегда сбился со счёта серий: одна увлекательней другой! А когда очнулся, то на часах уже было 2 ночи. Пришлось бросить занятие. Как от сердца отрывал телефон, выключая его и лишая энергии соблазна. Но нормального сна я так и не получил: снился какой-то странный длинный кошмар. Хотя и кошмаром это не назовёшь. Непривычная ситуация?.. Тоже нет. Как бы это объяснить… Это было похоже на то, что я оказался в чужой, но в то же время в своей шкуре. Другая жизнь? Хм, звучит ближе. В общем, как итог: разрывающаяся от адских пульсаций голова и сонное, слегка неадекватное состояние. Ощущение, что проснулся с похмелья.       И кажется не один я так думал.       — Что, Малыш Тим не умеет развлекаться со спиртным? — противно усмехнулся где-то справа Ник Томпсон — белобрысый, чересчур мускулистый и высокий для обычного старшеклассника парень, — любящий постоянно меня задирать. Его голос сейчас был подобен удару гонга, отчего переместил пальцы к ушам и как можно сильнее временно зажал их.       — Отвали, Ник, — бесстрастно отозвался я, хотя хотелось врезать ему со всего размаха правой, чтобы больше на нервы не капал. — Не до тебя сейчас.       Лишь на секунду всё успокоилось. Я даже обрёл надежду, что меня действительно решили оставить в покое. С облегчением вздохнул, расслабляя шею и опуская голову в ладони. Но её принудительно потянуло назад, а затем и вся моя мелкая тушка оказались в воздухе. От неожиданности я беспомощно дёрнул ногами и ошарашенно распахнул глаза, сквозь мушки пытаясь оценить ситуацию.       — Не тебе решать, когда мне стоит отвалить, а когда нет, — зло прошипел Ник, держа меня за шкирку только одной рукой. Я потерял дар речи, в который раз восхищаясь его силой и проклиная её же: поднять такой вес и не использовать обе руки! Он просто монстр, явно переборщивший с протеиновыми коктейлями. Чёрт. Обожаю я вляпываться во всякие передряги с теми, кто повыше и покрепче меня. Беззвучно усмехнулся своим мыслям, улыбнувшись одним уголком губ.       Ник раздражённо цокнул языком и также, не прилагая совершенно никаких усилий, сделал небольшой замах, словно для него я был очередной гирей, и ощутимо приложил меня о мою же парту, я едва успел подставить руки, чтобы не разбить нос. Голова взорвалась новой пульсацией невыносимой боли, будто тараканы внутри подорвали гранату, к горлу подступил противный комок горечи, распирающий гортань изнутри. Я прикусил губу, заглушая крик и тошноту, и распробовал металлический привкус на языке: либо так сильно зубами поработал, либо что-то, да произошло с носом. Собрав всю ярость в одном взгляде, я зыркнул на Томпсона из-за плеча, подогнул ноги, которые он опрометчиво оставил свободными, и наугад пнул его со всей силы. На этот раз меня одолел прострел в левом бедре, я зашипел от скованности и онемения. Чёрт! Да что со мной не так сегодня?!       Но, как ни крути, пнул я Ника удачно: он не удержал равновесие и опрокинулся назад, едва не задев ушным хрящом угол соседней парты, за которой никто в это время не сидел. Повезло так повезло.       — Йоу, ребят, драка, драка! — оглушительно громко крикнул кто-то из собравшихся зевак. — Народ, тут драка! Малыш Тим против Ника Томпсона! — он бросился ко входу в класс, созывая всех из коридора.       И уже через секунду вокруг нас выросла плотная толпа скучающих школьников, достающих телефоны из штанин и сумок от нечего делать. Один умник умудрился начать торги, невинно выманивая деньги у других. Я недовольно оскалился. Снова очередное показушное действо. Пора завязывать с этим.       — Ставлю на Томпсона! — прокричал кто-то из ребят.       — Спорю на двадцатку, что Хейла подвесят за трусы на флагштоке! послышались горячие споры, один старался перекричать другого.       — Я серьёзно, Ник, — я старался игнорировать всех вокруг: они раздражали, они бесили и заставляли выходить из себя. Сделал глубокий вдох, ощущая пожар на щеках и холод внутри, уже привычную, но всё такую же невыносимую мигрень, и словно застывшую левую ногу, которой едва мог пошевелить. — Отвали, — уже более серьёзным тоном попросил я, поворачиваясь к нему лицом. Но увидев сверкнувший огонёк азарта в его глазах, лишь удручённо сжал кулаки и перенёс весь вес на одну ногу, не напрягая вторую и пытаясь не обращать внимания на будто разрывающие изнутри пульсации в голове.       Но меня спас звонок на урок, отдавшийся болезненным эхом в ушах. Толпа разочарованно прошипела и расползлась в стороны: кто занял места в классе, кто направился в другой кабинет.       — Тц, — я облегчённо вздохнул и посмотрел на Ника, что лишь недовольно размял кулаки до громкого отчётливого хруста. — Это последний урок, Мелочь пузатая, — а азарта он явно не терял. Наверное, закалён годами игры в волейбол. — Задний двор. После урока.       — Я не приду, — сразу же отчеканил я, не дав себе ни минуты на размышления, хотя душа прямо-таки рвалась на эту встречу. До одури хотелось надрать ему зад, чтобы на всю оставшуюся жизнь хватило. Но сейчас я не в том состоянии, чтобы устроить это ему.       — Что ж… Тогда ты сам себе обеспечил плохую репутацию, — Ник коварно, даже как-то по-хищнически оголил зубы в усмешке.       — К твоему сведению, она и так не блещет правильностью.       Я чувствовал себя выжатым лимоном, приземляясь на стул. Было совсем фигово. Вытянув руки на столе и протяжно выдохнув, с тихим стуком опустил голову, закрывая воспалённые глаза. Казалось, что я распадаюсь на части, но попытался собрать их воедино, прокручивая каждый прожитый момент по порядку.       Я Тим «Малыш» Хейл. Так меня зовут, да? Да. Странный вопрос. Малышом меня зовут из-за моего маленького роста, который составляет чуть больше ста шестидесяти сантиметров. Так? Так. Здесь точно без сомнений. Эту приклеившуюся с детсада кличку навряд ли когда-нибудь забудешь. В страшном сне приснится может. Ладно, поехали дальше. Дальше… Формирование характера? Если верить самонаблюдениям, то главную роль здесь сыграло прозвище: если в детстве издевательства были не настолько грубыми, то с годами они только становились всё жёстче и жёстче, добавлялось больше воображения, порой и глупости, и, как результат, у меня появилась страсть к потасовкам. И ведь мог бы избежать их, если бы не взрывался по любым мелочам. Где-то в голове проснулся азарт. Отказаться от возможности выпустить как следует пар через набивание рожи разным ублюдкам? Нет уж увольте! Отказ от них будет подобен заключению.       Заключению, да…       Помню, как-то раз, всё начиналось как обычно: едкие комментарии, злость, драка. В начальной школе это было — самое подходящее время погнобить кого-нибудь. Дети в этом возрасте просто поклоняются жестокости, им необходимо постоянно выплёскивать её на кого-то. И разве не прекрасно, что в классе есть маленький, в буквальном смысле, мальчик, что отличается ото всех других, что будто сам напрашивается, чтобы над ним поиздевались? Вот они и воспользовались этим.       — Эй, ты, гном, — окликнули меня тогда. Это был, если не ошибаюсь, Бобби Гудман, который перевёлся в другую школу после случившегося. Гудман, да? Отнюдь не так. Миниатюрная версия (более походящая на копию) задиристого и типично жестокого Ника Томпсона, тогда ещё не знавшего наше захолустье.       — Да какой же он гном? — подключилась наша классная «звезда» — Мэри Ричардсон. — Гномище! — в её голосе так и сквозило презрение.       — Карлик!       — Коротышка!       Я сжался в комок, чтобы спрятаться. Ужасно хотелось стать невидимым в тот момент, чтобы они отстали. Обида копилась внутри, смешиваясь с ещё чуждой злостью и становясь бомбой замедленного действия, что отравляет изнутри.       В том возрасте я ещё не был столь вспыльчивым и агрессивным, не лез на рожон, бездумно размахивая кулаками направо и налево. Тогда у меня доминировали черты мамы: беззаботность, доброта, отзывчивость, порой и креативность со скромностью. Поэтому большую часть времени я сидел за последней партой возле окна.       — Его Гномье-Карликовое Величество, — уже ближе раздался надсмехающийся голос Бобби, который при его ненормальном для младшеклассника росте выглядел как подросток, — почему ты такой мелкий? Вот знаешь, что я делаю, когда вижу мелкую букашку?       — Что же, Бобби? — с фальшивым интересом и весёлым заливистым смехом поинтересовался его лучший друг Марти Найт — почти такой же коротышка, что и я, который просто умел подлизываться к более сильным и угождать им. Просто он был гнилым изнутри.       — Давлю её ногой! — довольно отозвался Гудман, нависая надо мной огромной чёрной тенью и заставляя трястись от страха и злости. — И тебя мы раздавим, раз ты такая же блоха, — он бесцеремонно положил свою лапищу мне на затылок и со всего размаху ударил головой о парту. Я мысленно усмехнулся, невольно отмотав события на десять минут назад. Любят же меня лупить о парту головой. Это у них такая традиция или что? Пока я не успел очухаться от звона в ушах, ребята столкнули меня со стула.       — Хватит! Прекратите! — дрожащим хныкающим голосом умолял я, отползая подальше от надвигающегося Бобби и некоторых одноклассников. — Оставьте меня в покое! — путь к отступлению преградил шкаф, в который всё сильней упирался спиной.       Они не собирались отлепляться от меня.       Меня попытались раздавить. Как таракана. Несколько ног со всех сторон устроились на солнечном сплетении и разом усилили давление, заставляя сползти по дверце шкафа вниз и распластаться по холодной плитке. Было нестерпимо больно. Я завопил в отчаянии и метался из стороны в сторону, надеясь сбить хотя бы нескольких на пол. Но ничего не выходило. Ребята не отступали, всё пытаясь оставить от меня одни ошмётки. И, честно сказать, я до сих пор не могу найти достойную причину, которая бы объяснила их жестокое поведение по отношению ко мне. Просто мелкий засранец? Это ж насколько тогда нужно притянуть за уши эту отговорку?..       — Пожалуйста, — сдавленно произнёс я, заливаясь слезами, опасаясь, что скоро мои кости могут сломаться. — Прекратите!       — Он плачет, как девчонка! — только и гоготнули они в ответ.       Воздуха не хватало, а давление снаружи не исчезало, перемещаясь внутрь и распирая всё там. Я кричал от боли, беспорядочно размахивая руками.       И тут пальцами вцепился в чью-то голень. Я не сдерживался в тот момент, впуская в гладкую мягкую кожу отросшие ногти и оставляя кровавые полосы на ней от резкого рывка. Я хотел жить, хотел свободы и спокойствия. Кто-то завизжал, отпрыгивая от меня. Некоторые в неуверенности отступили на пару шагов. Я сквозь уже призрачную боль улыбнулся. И меня переклинило.       Тогда почти весь класс еле остался жив. Я дубасил всех подряд, не задумываясь ни на секунду и не мелочась: то кулаком замахнусь, то ногти пущу в ход, то коленкой заеду, то стулом ударю. Хотя последним досталось только Бобби. Он с закатившимися глазами свалился без сознания, с окровавленной губой и разбитым носом. Учитель, вернувшийся в тот момент подавленным после совещания, невероятно громким и строгим голосом в полыхнувшей истерике скомандовал прекратить и едва успел оттащить меня от побитых одноклассников. И я очнулся, хотя мне рассказывали, что чуть не налетел и на мисс Мёрфи, пока пытался вырваться из её крепких тисков.       И с того момента понеслось: оскорбление и резкая вспышка неконтролируемой агрессии — драка и освобождение — увечья и дикий оскал наслаждения — медпункт и нескончаемое шипение — кабинет директора и головомойка. И по кругу, и по кругу…       По спине пробежались ледяные мурашки отвращения. Не хотелось вспоминать этот эпизод.       Хорошо, с характером с горя пополам разобрались. Что там дальше?.. А, семья. Точно. У меня оба родителя живы, здесь даже нет повода для раздумий. А кто они? Так… Отец — увлечённый одной только наукой учёный, Бен Хейл. Мало со мной говорящий и не обращающий внимание в принципе. Сомневаюсь, что он помнит, что у него есть два сына. О, точно, брат. Реймонд Хейл, да? Однозначно. Иначе кто может зваться Занудой Реем, если не он. Спокойный и более собранный, нежели я, прилежно учащийся и закрывающий сессию только на «отлично». Оправдывает своё звание. И осталась мама: Элизабет Хейл — преподаватель в институте искусств. Она довольно-таки энергичный и эмоциональный человек с очень проницательными зелёными глазами. Точно. Этим я в неё пошёл. А вот и ещё одна деталь встала на своё положенное место: родители развелись, а я живу с матерью. Прекрасно.       От внутренних пазл отвлекает учитель, настойчиво называющий моё имя. Я судорожно открываю глаза и поднимаю голову с парты, привыкая к яркому солнцу за окном, и полный непонимания смотрю на мистера Кинга: упитанного и высокого мужчину средних лет с редкой щетиной, но с сильно волосатыми руками. Его частенько звали Кинг Конгом благодаря большим параметрам.       — Мистер Хейл, наконец-то вы решили к нам присоединиться, — произнёс он, напрягшись от раздражения. Я внимательно посмотрел на его покрывшееся испариной лицо, мысленно пролистывая расписание уроков. Пятница, шестой урок… Разве у нас должна быть сейчас биология, а не литература? Твою ж! Какого чёрта?! — Раз вы теперь с нами, будьте добры, расскажите, про селекцию микроорганизмов. Это тема прошлого урока, — Кинг Конг сплёл пальцы рук, держа их внизу, и с каким-то торжествующим ожиданием уставившись на меня. Наверное, он уже был готов влепить мне очередную «двойку».       Я неторопливо поднялся со своего места, начиная хмуриться в попытках выудить хоть какую-нибудь информацию. Так… селекция… микроорганизмов? Хорошо, что-то знакомое. Но всё-таки вопрос: что это такое вообще?!       Но прежде, чем я успел начать проклинать всё и вся, голова уверенно поднялась, глаза неотрывно смотрели в учительские, а рот раскрылся сам собой и совершенно не колеблющимся голосом начал вещать:       — Кхм, кхм. Микроорганизмы появились в нашей жизни где-то в XX веке, когда человечество изобрело первые антибиотики. Хотя, если быть точнее, они появились ещё раньше, ведь в древние времена люди научились готовить сыры, пиво, вино, просто тогда о микроорганизмах они вообще понятия не имели. Сейчас же к ним относят всех прокариот, а из эукариот — простейшие и микроскопические формы грибков и водорослей. Так как все они играют важную роль в медицине, их селекция крайне важна. До недавнего времени её проводили с помощью искусственного мутагенеза и отбора группы генетически идентичных клеток. То есть учёные выводили из «диких» штаммов микроорганизмов полезные для человечества и начинали искусственно их выращивать, продолжать род, так сказать. Сейчас же по большей части используют генную инженерию — берут любой ген, вводят его в другой организм, и та-да! — получают что-то совершенно новое, но уже с заранее предопределёнными признаками. В принципе, у меня всё. Но, знаете, это если быть кратким и не вдаваться в подробности.       Как только я замолчал, рука непроизвольно дёрнулась к губам, прижимая их к зубам. Сказать, что я опешил, — не сказать ничего. Зато я знал одно: с биологией мы так и не смогли подружиться, как бы обе стороны не старались. И тогда откуда взялись эти знания про какую-то там грёбаную селекцию микроорганизмов?! Я медленно вернулся на своё место, продолжая хмуриться. Кажется, этот день можно окрестить Хмурой Пятницей.       — Спасибо, мистер Хейл… — кажется, не только я был ошарашен этим выступлением, — это было… содержательно. Пять.       Сердце пропустило удар, глаза раскрылись от накатившего удивления. Первая пятёрка по биологии, полученная честным путём. Без списывания, без подглядывания. Мне стоило радоваться такому успеху, наверное, начать кричать об этом на всех углах школы и прыгать от дикого счастья до потолка. Но что-то в этой честности было не то… Было ощущение, что сейчас отвечал не я, что это были не мои знания. Прислушался к ощущениям: ничего необычного. Всё тот же старый добрый я, и даже мигрень внезапно пропала, возвратив былую оживлённость. Теперь можно и задний двор посетить и репутацию спасти от ещё большего очернения.       За рассуждениями я не заметил, как кто-то постучал в дверь кабинета и переступил порог. Лишь когда вошедший заговорил, тогда я обратил на него внимание.       — Добрый день, — парень с торчащей в разные стороны копной бирюзовых волос лучезарно улыбнулся, поправляя воротник голубой рубашки и края жёлтого джемпера поверх неё. — Это в вашем классе учится некий… Эрик? — он на секунду запнулся, не обратив внимания на озадаченного Кинг Конга, и начал бегать глазами по классу.       — Здравствуйте, мистер?..       — О, Же… — парень снова запнулся и прикрыл замешательство кашлем, — кхм-кхм, Джей Нил, — он выглядел как-то неестественно с этой натянутой улыбкой и фальшивым учтивым поведением. Что он за перец?..       — Мистер Нил, — любезно начал учитель, — в нашей школе нет никого, кого бы звали неким Эриком, как вы выразились. Прошу прощения, но не могли вы покинуть мой класс? У нас идёт урок, — он сделал шаг к этому странному типу, на вид нашему ровеснику, подталкивая его к выходу.       Тот недовольно покосился на это, но ничего против говорить не стал, продолжив бегать глазами по классу. И тут он зацепился взглядом за меня, вдыхая полной грудью и всем своим видом показывая, что точно знает, кто я такой. Однако…       — Эрик! — выкрикнул он так громко и недвижимо встал напротив дверей. — Ну наконец-то, хоть тебя нашёл, — парень расслабил плечи и с уже облегчением посмотрел на меня.       — Чего?! — опешил я, привычно резво подрываясь на месте. Я смотрел в его сверкающие под лучами солнца карие глаза, пытаясь выискать в них любой малейший намёк на запланированное издевательство. Но они выглядели такими честными и невинными, что от недоумения я лишь несколько раз подряд моргнул.       — Кажется, кто-то развлёкся прошлым вечером не только с алкоголем, но и с кое-кем другим, а, Мелочь? — не упустил шанса поддеть больнее Ник, и по кабинету прокатилась волна смеха.       — Томпсон! Тишина в классе! — пригрозил Кинг Конг.       — Какой я тебе к чёрту Эрик?! — продолжил я. Это ужасное имя звучало так, будто он звал принца из сказок про Барби, и это начинало выводить из себя. Он что, считал меня каким-то слащавым мальчиком?! Неужели я и вправду вечером не сидел дома, просматривая сериал?.. Да ну бред! Не ведись на слова Ника. — Я тебя впервые вижу, придурок!       — О, типичный Лисицкий… — недовольно усмехнулся он, переводя взгляд на мистера Кинга. — Если что, отметьте там, что он отсутствовал на уроке по уважительной причине, — этот Нил снова улыбнулся и протянул ко мне…       — В-вода?! — воскликнул я, задыхаясь от шока.       Его руки превратились в самую настоящую воду, устремившись ко мне, огибая головы одноклассников, обвились вокруг талии и потянули мою тушку в сторону своего владельца. Я пытался сопротивляться и вырваться из мокрых тисков, хватался за стулья и парты, но всё было без толку. Некоторые одноклассницы завизжали от страха, парни лишь повскакивали со своих мест и отпрянули от этого чудика и его рук подальше, дабы не попасться ему на пути. Кинг Конг тоже сделал несколько шагов назад, облизывая сухие губы и беззвучно открывая и закрывая рот, как рыба. Он дрожащей рукой перекрестил незнакомца и осел на пол, достав из нагрудного кармана пиджака хлопковый платок и вытерев пот на лице. Все беспокоились только за себя: никого не волновало то, что одного из учеников сейчас похищают прямо у всех на глазах. Как встали вкопанные, так и стоят.       — Отвали, поставь меня на место! — продолжал кричать я, всё не оставляя попыток зацепиться за что-нибудь.       — Слышь, мальчик-с-пальчик, — процедил парень сквозь зубы, изменившись в лице: теперь он выглядел намного естественней, а ведь всё благодаря одному маленькому проскользнувшему раздражению. — Прекрати этот цирк. Расслабься и просто по-хорошему пойдём со мной. Поговорить кое о чём нужно.       Что он сказал? Мальчик-с-пальчик? Он нарывается, что ли?       — Убери свою воду, тогда и побазарим по-хорошему, — огрызнулся я, пуская в ход правую ногу, когда меня подтянули ближе.       Но парень ловко увернулся от всех нелепых ударов, попутно развернувшись к двери и открыв её.       — Всем хорошего дня! — весело отсалютовал он и вышел в коридор, всё также держа меня в своей водной... руке?       Это было необычно — видеть проявления магии, или что это такое, в реальном мире. Никаких тебе зелёных фонов и гаджетов для захвата движений, никаких прифотошопленных конечностей и наложенных спецэффектов. Вот рука, вот её переход к воде, вот тиски, вот я. Всё. Я сглотнул от подкатившего страха, пытаясь понять происходящее и дать хоть какие-нибудь разумные доводы. Но что, чёрт возьми, я могу предположить?! Это же необъяснимо!       Я продолжал неустанно брыкаться, размахивал руками и ногой, но этот уродец молча игнорировал все выпады. Несколько учителей, которые встретились нам на пути, в страхе отшатывались, прилипая к стенам с руками на сердце. Я умоляющими глазами смотрел на них. Но стоит ли говорить, что и они не пытались вызволить меня?       Но чем выше мы поднимались, тем меньше народу было вокруг.       — И куда, чёрт тебя подери, ты меня несёшь?! — пытался узнать я, невольно смирившись, что без его участия мне не выбраться.       — Тебе мозг совсем переклинило, что ты начал задавать вопросы точно похищенная девушка? — угрюмо бросил он через плечо, сворачивая к лестнице на крышу.       — Ты кого бабой назвал, урод?! — я в который раз пожалел, что руки свободны, но хорошенько вмазать ему не могу.       — Не бабой, а девушкой, — послышался скрип двери, а затем нас окутали слепящие лучи солнца. — Разные понятия. Баба — это что-то оскорбительное, не находишь? Будто ты женщину совсем не уважаешь и считаешь её своей зверушкой. А вот девушка… — он мечтательно вздохнул, я лишь недоумевал, о чём идут его рассуждения. Хотелось поскорее сбежать от него. — Девушка звучит как что-то утончённое, невинное и юное, — бирюзововолосый скосил взгляд на меня, будто изучая, и, скривившись в отрицании, выдал: — Но, с другой стороны, суть-то не меняется! Женский пол им и остаётся, — он прыснул со смеху, наконец поставив меня на ноги.       От неожиданности я не удержал равновесия и плюхнулся на копчик, щурясь от лучей майского солнца. Кажется, на улице становится жарковато. Но промокшая насквозь одежда и редкие порывы ветра приятно освежали, не давая и шанса закипеть. Подскочив на месте, бросил на незнакомца взбешённый взгляд и в два больших шага оказался возле него, схватив за грудки. Но при моём-то росте… И почему все, кого я встречаю, всегда выше меня?!       — А ты и вправду мелкий, — хохотнул парень, разжижив грудную клетку и отступив. — Хотя поиздеваться я ещё успею, — он вмиг стал серьёзным. — Нам нужно возвращаться и как можно скорее.       Настала моя очередь отступить.       — Ты что, ку-ку? — я покрутил пальцем у виска и одарил красноречивым взглядом, так и кричащем: «Ты больной ублюдок и явно псих, пошёл куда подальше отсюда!» — Я тебе напомню, придурок…       — Джей, вообще-то.       — … что я тебя впервые в жизни вижу! Куда возвращаться? С какого перепугу ты вообще взял, что я пойду за тобой, а?! — кажется, мои нервы были уже на пределе, а болезненные пульсации в висках вновь привлекали внимание к себе. Сжал зубы, чтобы оттянуть момент «взрыва».       Но, как бы я не старался вложить в речь больше отвращения и презрения, мои слова не действовали на него никоим образом. Он не раскаивался, он не начинал извиняться, мол, ошибся, обознался, прости, братан. Этот чудак совсем не реагировал, лишь зевал от скуки. Складывалось ощущение, что его забавляло моё поведение. Тц, бесит.       — Успокоился? Или тебе дать ещё время «побомбить» в своих мыслях? Небось проклинаешь меня ещё, — усмехнулся парень, смотря на меня с превосходством в глазах. — Удивительно то, что ты огонь не используешь. Или установил запрет на него? — произнёс он, потешаясь. И это ещё больше вгоняло в ступор. Сперва явился в класс, поднял всех на уши этой своей водой, потом по… заставил пойти за ним на крышу, а теперь стоит передо мной и откровенно смеётся прям в лицо. Вдох. Выдох. Голова, хорош трещать! — Ты чего молчишь? — он непонимающе посмотрел на меня, наконец успокоившись.       — Врезать хочу. Но если врежу, то не узнаю, о какой же ерунде ты базаришь, — сквозь зубы произнёс я. Не говорить же ему, что у меня просто раскалывается всё изнутри?       Парень удручающе вздохнул и покачал головой.       — Хватит уже «тыкать» да обзываться. Имя у меня есть. Джей Нил. Понял, не? Джей! — он присел на один из вентиляционных люков и закинул ногу на ногу, ожидающе уставившись на меня.       — Да какая к чёрту разница, кто ты такой?! Мне просто нужны ответы! — я чуть ли не подпрыгнул к нему, вновь хватая за грудки и оттягивая на себя. Болезненные пульсации полились по всему телу.       — Твою ж мать, что в нашем мире никакого уважения, что в этом. Ты вообще умеешь меняться, а?! — Джей грубо оттолкнул меня и, сделав несколько движений рукой, приковал водой к бетону. Я дёрнулся в попытке освободиться, но всё без толку. — Сиди тут, думай о своём поведении, — он отошёл к краю крыши и… просто спрыгнул вниз.       Сердце упало в пятки. Но раздражение и злость оставались на посту.       — Ну точно чокнутый…