2

Новый день — новые приключения. За делами и развлечениями мы с девочками больше не возвращались к разговору о парнях, а решали насущные вопросы. Таким образом, все вернулись к повседневному расписанию и жили полной жизнью. У меня появился знакомец из другого отряда, с которым сложились странные «дискотечные» отношения. Днем, если мы пересекались, он совсем не замечал меня, уж не знаю, нечаянно или намеренно, а я, в свою очередь, тоже особо не стремилась приветствовать его посреди толпы друзей. Зато вечером, когда для старших отрядов организовывали танцульки на главной площади, он всегда подходил ко мне, и мы либо дрыгались под музыку вместе с другими, либо он уводил меня погулять по одной из многочисленных аллеек, где можно было пообщаться сидя на лавочке, а не перекрикивать друг друга из-за орущих динамиков. Знакомца звали Коля, и он был живой энциклопедией. Его эрудированность совершенно не вязалась с его внешним видом — он ужасно хотел казаться старше своих лет, поэтому зачем-то отрастил короткие усики, а вьющиеся от жары волосы заплетал черной резинкой в маленький хвост. Но его рост, худые руки, плечи и высокий голос все равно выдавали в нем четырнадцатилетнего пацана, как ни крути. Каждую нашу встречу он рассказывал мне о каких-то вещах, о существовании которых даже не догадывалась. Коля мог трепаться, о чем угодно, начиная от обсуждения лагерной администрации, заканчивая феноменом мема «Человек-молекула». В один из таких вечеров, когда он замолчал после прочитанной лекции, я ради интереса спросила, есть ли у него подружка. — Есть, — гордо ответил он. — Мы решили встречаться, а на следующей день я уехал. Он сказал это и рассмеялся. — А у тебя? — У меня стаж покруче. Три месяца, — я оттопырила три пальца на руке, дабы усилить эффект превосходства. — Поздравляю, — кивнул он. — Ты любишь свою девушку? — Наверное. Вот и проверим крепость наших отношений. Я улыбнулась и позволила Коле снова начать говорить. Тут к нам подошел незнакомый вожатый и спросил, что мы тут делаем. Мы с Колей переглянулись и сказали, что просто сидим. Вожатый не поверил и заподозрил, что мы ушли подальше, чтобы покурить. Малой кровью мы отделались от него и продолжили болтать. Справа от нас за густыми деревьями была детская площадка. Младшие отряды обычно уходили спать на час раньше, поэтому качели в это время были всегда свободны. Я повернула голову и увидела, что на двойных качелях раскачивается моя «сокамерница» Вика, а рядом с ней сидит вожатый Саша, тот самый, кто грозится вечно отбирать телефоны. Он едва покачивался вперед-назад и все время смотрел в землю. Вика сидела затылком ко мне, и я даже не видела, разговаривают ли они вообще. Я вспомнила, что и сама однажды дружила с вожатой лет в двенадцать. Началось все с того, что повадилась ходить на пробежку перед подъемом. Однажды меня спалили, но вместо того, чтобы поругать, вожатая стала бегать со мной вместе. Потом мы иногда с ней общались, так же сидя на двойных качелях. Она пыталась мне давать советы в отношении одноклассника, который мне тогда нравился, и всячески подбадривала, когда хотелось пожаловаться на жизнь. Она говорила, что я напоминаю ей младшую сестру. Но вряд ли Саша воспринимает Вику подобным образом. В любом случае — это не мое дело. Чтобы нас не приняли за тех, кто подслушивает и подсматривает, я предложила Коле уйти в другое место. Прогулки под приятную беседу сквозь широкие аллеи, засаженные высокими и густыми пирамидальными тополями, действовали расслабляюще, и я чувствовала приятное душевное спокойствие. Все, что осталось дома, было таким далеким и как будто старым, а здесь существовал другой мир — со своими правилами и распорядками. Ты словно оказываешься на чужеродной планете, вынужденный жить и делить территорию с незнакомыми людьми, самостоятельно решать проблемы и наслаждаться отсутствием назидающих родственников. Казалось, что мы предоставлены сами себе и можем изображать из себя кого угодно — все равно о наших реальных личностях никто никогда не узнает, да и дела до этого никому нет. Поэтому я немного скептически относилась к россказням своих соотрядцев, которые несли всякую чушь, лишь бы обратить внимание на свою скромную персону. Не то, чтобы я не верила, но и за чистую монету особо не принимала. Парни часто хвастались либо романтическими победами, либо опасными приключениями, которые всегда были связаны с ночными побегами от полицейских. Кого ни спроси — все сплошь опасные преступники и герои-любовники. На их фоне Коля выделялся тем, что хотя бы делился информацией не только о себе, но и о в мире в общем, и не старался казаться «благородным Зорро».