часть 10

Они вышли на узкую улицу, заставленную маленькими кафе и магазинчиками. Парень остановился у одной из дверей с облупившейся синей краской и деревянной вывеской без названия. — Заходи, здесь кормят восхитительно, — Минхо толкнул дверь. Хери вошла и огляделась. Внутри оказалось уютно и странно пусто для центра Сеула. Всего несколько столиков, мягкий жёлтый свет, барная стойка, за которой стояла пожилая женщина с седыми волосами, собранными в пучок. Увидев Минхо, она так улыбнулась, что Хери поняла: он здесь свой. — Опять ты, бездельник, и с девушкой? Вот это новость, — женщина покачала головой, но в голосе слышалась только ласка. — Тётя Сун, не начинайте, она голодная и злая. Кормите нас, пока я и не умер с голоду, — Минхо ухмыльнулся, усаживая Хери за столик у окна. — Ты никогда не умрёшь с голоду, у тебя такое тело громадное, что год без еды выдержит, — фыркнула женщина, но уже через минуту поставила перед ними две тарелки с ароматным рагу и кружки с какао. Хери смотрела на это всё с лёгким недоумением. Минхо вёл себя так, будто они делают это каждый день. Он отломил кусок хлеба, макнул в соус и отправил в рот, довольно прикрыв глаза. — Ешь, — кивнул он ей, — здесь не принято смотреть на еду. Только уничтожать её. — Ты всегда такой наглый? — спросила Хери, беря ложку. — Только когда хочу понравиться, — Минхо подмигнул, отчего щёки начали теплеть. Ей нужно было говорить о чём-то другом, лишь бы не встречаться с его взглядом. — Минхо, откуда ты знаешь это место? — Жил рядом, когда учился в школе. Мы с тётей Сун как родственники. Она меня откармливала, когда я сбегал из дома, — парень пожал плечами и отпил какао. В голосе промелькнула тень, но он быстро её стёр улыбкой. — Сбегал из дома? — переспросила Хери, а парень устало выдохнул. — Не сейчас, Хери, а то эта долгая история испортит твой обед. Давай лучше о тебе. Что ты делала в Сеуле одна? — девушка хотела обидеться, но не смогла, поэтому начала рассказывать о том, что просто поехала. Минхо слушал внимательно, не перебивая, и только иногда кивал, когда она замолкала. — Я понимаю, иногда нужно просто сбежать, чтобы понять, что ты вообще существуешь. Я тоже так делаю. — И куда ты сбегаешь? — Сюда, — он обвёл рукой кафе, — или в парк. Ещё просто сажусь в машину и еду, пока не закончится бензин. Это помогает не думать. — Почему ты не написал мне? — вопрос вырвался сам собой. Вдруг Хери поняла, что он тоже что-то прячет. и не хочет показывать. Минхо замер на секунду, а потом поставил кружку и посмотрел на неё. — Я не хотел быть тем, кто тебе мешает. Ты выглядела так, будто ищешь что-то своё, а я — лишний шум. — Ты не шум, — она замолчала, потому что не знала, что добавить. Минхо улыбнулся, мягко и чуть грустно. — Ты даже не представляешь, что я такое, Хери, — фраза прозвучала как предупреждение, но парень тут же усмехнулся, пряча истинные эмоции. — Так, хватит. Мы здесь, чтобы есть и веселиться, а не грустить. Давай я расскажу тебе, как тётя Сун однажды случайно сожгла кухню, пытаясь удивить своего мужа. На долгое время Хери забыла о тревоге. Они смеялись, когда Минхо изображал тётю Сун, бегающую с горящей сковородкой, и Хери почувствовала, как внутри отпускает. Когда они вышли из кафе, небо уже затянуло плотными серыми тучами. Минхо глянул вверх и нахмурился. — Дождь будет. Поехали, пока не начался, — они вновь вернулись к парку. Хери хотела спросить, откуда машина, но передумала. У неё было ощущение, что ответ ей не понравится. Ребята сели в салон, Минхо завёл двигатель, и автомобиль мягко тронулся с места. — Ты удивительная, знаешь? Серьёзно, не каждый выдерживает мой напор, а ты просто сидишь и улыбаешься, или злишься. Мне нравится, когда ты злишься. — Минхо, ты невыносим, — сказала она, но улыбнулась. — Это я уже слышал. Однако твоя улыбка стоит того, чтобы быть невыносимым, — девушка хотела ответить, но в этот момент машина резко затормозила, и Хери врезалась плечом в дверцу. Минхо выругался и вжал педаль тормоза до конца. — Сиди здесь, — сказал он и, прежде чем она успела что-то спросить, выскочил из машины. Перед ними стояла серый автомобиль, из которого вылезали четверо парней. Они были крупные, в кожаных куртках, с тяжёлыми лицами и такими же взглядами. Один из них, высокий, с короткой стрижкой и шрамом на скуле, что-то сказал Минхо, но Хери не разобрала слов. Ли стоял перед ними, засунув руки в карманы. Его поза была слишком спокойной, но когда он повернул голову и увидел, что Хери открывает дверь, парень резко обернулся и крикнул: — Не выходи! — был грубым, жёстким, совсем не похожим на того Минхо, который смешил её за обедом. Хери застыла, прижавшись к сиденью. — Минхо, что происходит? — крикнула она, но он вновь отвернулся к мужчинам. Шум ветра заглушал слова, но Хери улавливала какие- то обрывки. Она не понимала, что происходит, но страх сковывал тело. — Пожалуйста, просто сядь в машину и уезжай, — прошептала девушка сама себе. Ли стоял, не двигаясь, пока парень со шрамом приближался к нему с явным намерением. Минхо что-то сказал, и тот вдруг остановился. На секунду в воздухе повисла тишина, а потом Минхо шагнул вперёд и резко ударил его в челюсть. Всё произошло так быстро, что Хери не успела вдохнуть. — Минхо, нет! — вырвалось у неё, но он уже схватил второго парня за воротник и оттолкнул в сторону. Остальные бросились к нему, но тот ушёл от выпада, вывернулся, ответил ударом на удар. Хери закрыла глаза, когда услышала глухой звук, а когда вновь открыла, то Минхо стоял на коленях, нависая над поверженным соперником. Он поднялся, вытер руки о джинсы и не оборачиваясь пошёл к машине. Хери смотрела на его спину, на рубашку, на которой не было ни пятна крови, но он прижал кулак к себе и сел на водительское сиденье с абсолютно спокойным лицом. — Пристегнись, — сказал он, завёл двигатель, и машина рванула с места. Она не сразу заметила, но когда он повернул руль, Хери увидела его руки. Костяшки были сбиты в кровь. На коже краснели свежие ссадины, и одна из них медленно сочилась, оставляя на руле тёмный след. — Минхо... — голос дрожал, — ты в порядке? Что это было? Кто они? — Не сейчас, — он не повернул головы, — просто сиди молча. — Но ты весь в крови, а они могли убить тебя. — Хери, — он повысил голос, и девушка замолчала, — пожалуйста. Просто на минуту. Мне нужно сосредоточиться на дороге. Хери смотрела на его профиль и вдруг осознала, что не знает этого человека. Совсем. Тот Минхо, который шутил в кафе, который смеялся, который влетел в неё в парке — он исчез. Перед ней сидел кто-то чужой, опасный, тот, кто готов был бить и не думать о последствиях. В салоне повисло тяжёлое молчание. Машина летела по трассе, и Хери видела только стрелку спидометра, которая качалась на отметке выше ста. Где-то на полпути к Камчхону Минхо замедлился и снова посмотрел на неё. На его лице промелькнуло что-то похожее на вину сожаление. — Хери, — начал он, но девушка перебила. — Минхо, кто были эти люди? — он безрадостно усмехнулся. — Не задавай вопросов, на которые я не хочу отвечать. Это была работа. Старая история. — А кровь? — парень посмотрел на свои руки, будто впервые их увидел, и выдохнул. — Не моя, всё в порядке. — В порядке? Ты только что избил людей! — голос Хери повысился, — и ты хочешь сказать мне, что всё в порядке? Минхо сжал руль так, что побелели костяшки, и снова выдохнул. Он явно сдерживал себя, чтобы не наговорить лишнего. — Хери, — произнёс медленно, — я не хочу говорить об этом, пожалуйста. Дай мне доехать до Камчхона, и всё. Девушка поняла, что спорить бесполезно. Она просто смотрела на дорогу и бесконечные огни встречных машин. Потом думала о том, как глупо было доверять этому человеку. Он вломился в её жизнь, заставил улыбнуться, а потом разбил хрупкое ощущение безопасности одним ударом. Они ехали в тишине до того момента, когда впереди показались огни Камчхона. Хери смотрела на знакомые улицы, и внутри всё сжималось. — Останови здесь, — сказала она. Минхо взглянул на неё. — Я довезу до дома. — Нет, — она покачала головой, — останови здесь, Минхо. Я не хочу, чтобы меня видели с тобой. Его лицо дрогнуло. Он притормозил у обочины, на пустынной улице, где не было ни фонарей, ни прохожих. Хери взяла рюкзак и открыла дверь. — Хери, постой, — он вылез следом и протянул руку к её плечу, — давай я тебя провожу. — Нет, — в голосе был такой холод, что Минхо отступил, — ты не понимаешь? Я не хочу, чтобы мои родители видели меня рядом с парнем, который только что избивал людей на трассе. Я не знаю, кто ты, Минхо, и не хочу знать. Оставь меня в покое. — Хери... — но она развернулась и пошла в сторону дома. Девушка уже не увидела слегка болезненного вида парня, но услышала, как хлопнула дверца машины и завёлся двигатель. Звук уносящегося автомобиля стих где-то за поворотом. И тут начался дождь. Сначала мелкая морось, а потом тяжёлые холодные капли, которые разбивались о землю и оставляли на лице влажные дорожки. Хери шла по пустой дороге, прижимая рюкзак к груди, и чувствовала, как вода пропитывает её свитер, проникает под кожу, вымывает изнутри остатки того тепла, которое она ощущала в кафе. Она шла медленно, не прячась от дождя, потому что ей было всё равно. Мысли путались. Как один миг может перечеркнуть всё?Под ногами хлюпала вода, а Хери зажмурилась. — Идиот, — прошептала она сквозь зубы, но непонятно, о ком говорила — о себе или о нём. Дом был уже близко. Хери остановилась у калитки, провела мокрой ладонью по волосам и сделала глубокий вдох. Завтра ей снова нужно будет делать вид, что всё хорошо. Сзади раздался голос. Знакомый, чуть хрипловатый, с нотками удивления: — Хери? Это ты? — мгновение казалось, что ослышалась. Ккогда она обернулась, наткнувшись взглядом на высокую фигуру, стоящую в нескольких метрах от неё. Внутри всё перевернулось. Хан Джисон стоял под козырьком своего крыльца. Девушка даже не заметила, что прошла мимо его дома. Парень смотрел на неё так, будто увидел призрака. В руках у него был пакет с продуктами. Он моргнул, словно проверял, не мерещится ли ему, и Хери вдруг почувствовала себя нелепо. Стоит вся мокрая, дрожащая, с прилипшими ко лбу волосами и рюкзаком, который судорожно прижимала к груди. — Джисон, — на выдохе сказала она. Пара молчала несколько секунд, тишину которой нарушал только шум дождя, стекающего с крыш и листьев. — Ты... — начал он и осекся, — вся мокрая. Что случилось? — замолчал, явно осознав, что спрашивает слишком много для человека, с которым не разговаривал с лагеря. — Долгая история, — пробормотала она, отводя взгляд. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Всё это было иронично до абсурда: она сбегала в Сеул, пытаясь забыть о Камчхоне и о нём, а теперь стояла перед ним, промокшая, уставшая и разбитая, и не знала, что сказать. Джисон шагнул к ней, и Хери увидела, как на его лице появилась тревога. Он открыл рот, чтобы что-то спросить, но в этот момент дверь за его спиной распахнулась, и на пороге появилась женщина с милым лицом и тёплыми глазами, в которых сразу же зажглось участие. Её волосы были собраны в небрежный пучок, а на плечи накинут старый, но уютный кардиган. — Джисон-а, ты чего застрял? Продукты промокнут, — произнесла женщина, но взгляд её тут же упал на Хери. Мать Хана нахмурилась, оценивающе оглядывая мокрую, дрожащую девушку. В её глазах не было ни осуждения, ни любопытства, только беспокойство, — а это кто? Ты знаешь её? — Это Хери, — Хан замялся, перевёл взгляд с матери на Хери и обратно, — Мы одноклассники и… друзья. — А, — её лицо озарилось пониманием, — та самая девочка, о которой ты говорил? С которой вы гуляли у озера? Хери почувствовала, как щёки начинают гореть даже сквозь холодный дождь. Джисон тоже заметно смутился и кашлянул, пряча глаза: — Не сейчас, — женщина шагнула вперёд. Она подошла к Хери, не обращая внимания на то, что та мокрая, и протянула руку, коснувшись её плеча. — Боже, ты вся ледяная. Джисон-а, чего стоишь? Открывай дверь! Ты что, не видишь, что девочка замёрзла? Иди в дом, быстро. Не смей отказываться. — Ой, что вы, я не хочу вас беспокоить, — начала Хери, делая шаг назад, но мама Хана уже взяла её за локоть мягко и настойчиво, — я просто сейчас дойду, у меня рядом... — Рядом? — женщина приподняла бровь, — в таком виде? Ты дрожишь, как осиновый лист, и с ног валишься. Заходи, не спорь. Мы накормим тебя и дадим сухую одежду. Пожалуйста. Хери открыла рот, чтобы возразить, но Джисон уже стоял у двери, держа её открытой, и смотрел на неё с таким выражением, в котором читалось: "Не спорь, всё равно не поможет".Мама Хана уже подталкивала её к крыльцу, мягко, поэтому Хери, уставшая и промокшая до нитки, сдалась. — Спасибо, — прошептала девушка, переступая порог. Внутри дом оказался именно таким, каким она его себе представила: тёплым, немного тесным, но до краёв наполненным жизнью. В прихожей пахло деревом и домашней выпечкой, на вешалке висели куртки и шапки, а на полу стояли чьи-то кроссовки. За стеной слышался звон посуды и тихий голос, который что-то напевал. — Проходи, проходи, — сказала мама Хана, помогая Хери снять промокший рюкзак, — Джисон, принеси полотенце и посмотри, может, найдёшь что-то из старых вещей, чтобы Хери переоделась, а я пока чайник поставлю. Хан кивнул и исчез за поворотом. Его мама повела Хери в уютную комнату с большим диваном, накрытым пледом, и старым телевизором в углу. На стенах висели фотографии в деревянных рамках: Джисон в школьной форме, Джисон с собакой, Джисон, обнимающий женщину на фоне моря. Всё выглядело так по-домашнему и так тепло. — Садись, — женщина указала на диван, — я сейчас принесу чай. Ты выглядишь так, будто весь мир обрушился на тебя, но мы можем поговорить потом, если не хочешь. — Спасибо, — повторила Хери, садясь на край дивана и чувствуя, как от тепла у неё начинает кружиться голова, — я просто... у меня был не самый лучший день. Мама Хана ничего не сказала. Она просто кивнула, накрыла плечи Хери пледом и исчезла на кухне, оставив её наедине с фотографиями и тишиной. Через несколько минут в комнату вошёл Джисон. В руках он держал стопку сухой одежды: старую футболку и спортивные штаны, которые явно были ему малы, но выглядели чистыми и мягкими. — Держи. Если что, ванная там, за первой дверью. Можешь переодеться, и полотенце я положил. — Спасибо, — прозвучало тише, чем она хотела. Джисон замялся на секунду, а потом сел на край кресла напротив, глядя на неё с каким-то странным беспокойством. — Хери, что случилось? Стоишь под дождём у моего дома и выглядишь так, будто увидела что-то ужасное. — Не спрашивай, пожалуйста. Не сейчас, — Хан хотел что-то сказать, но в этот момент в комнату вошла его мама с подносом, на котором стояли чайник, чашки и тарелка с домашним печеньем. — Ладно, вы ещё успеете поговорить, а сейчас пей чай, ешь печенье и переодевайся. У нас скоро ужин будет, оставайся, — Хери снова попыталась отказаться, но мама Хана только взмахнула рукой. Хери переоделась в ванной и посмотрела на себя в зеркало: мокрые волосы, бледное лицо, в глазах — потерянность. Она глубоко вздохнула и вышла. На кухне её уже ждали. За столом сидел мужчина — отец Джисона, крупный, с добрым лицом и сединой на висках. Он улыбнулся Хери так широко, что та невольно улыбнулась в ответ. — Садись, садись. Мне сказали, что у нас гостья, а мы не можем не накормить гостя, — мужчина отодвинул для неё стул. Мама Хана хлопотала у плиты, напевая что-то себе под нос, а Джисон сидел напротив и смотрел на Хери так, будто пытался прочитать её мысли. Она отвела взгляд и уставилась в тарелку с супом, который ей поставили прямо перед носом. — Это моё фирменное. Ешь, не стесняйся. Ты такая худая. Джисон-а, вас что, в лагере не кормили? — Мам, — сказал Джисон с лёгким раздражением, но в голосе чувствовалась усталая нежность, — в столовой ели, как все. — Ну-ну, — женщина качнула головой, но улыбнулась. В комнате повисло то самое тепло, от которого у Хери сжималось сердце. Девушка ела медленно, почти не чувствуя вкуса, но тепло от супа разливалось по телу, и дрожь понемногу отступала. Отец Джисона рассказывал что-то смешное про ремонт, мама перебивала его и смеялась, Джисон иногда вставлял свои реплики. Хери на мгновение забыла о том, что случилось несколько часов назад. Однако она чувствовала на себе взгляд Джисона. Парень смотрел на неё с каким-то странным выражением. Не то с беспокойством, не то с вопросом, от которого у неё мурашки бежали по коже. Она не знала, что он думает, но видела, что Хан не верит её спокойствию. — Хери, а ты любишь варенье? У нас есть клубничное, домашнее, — спросила миссис Хан, вырывая её из мыслей. — Да, люблю, — тихо ответила она. — Вот и отлично! — женщина поставила перед ней баночку с тёмно-красным вареньем и ложку. Этот дом был не богат: старая мебель, потёртый диван, простая посуду, но здесь было то, чего Хери никогда не знала. Настоящее тепло. — Спасибо вам, вы очень добры. — Детка, каждый заслуживает доброты. Не важно, что случилось. — Я знаю, ты не хочешь говорить, — произнёс Хан почти беззвучно, когда отец с матерью на мгновение увлеклись обсуждением чего-то своего, — но когда захочешь, я здесь.  — Спасибо, — прошептала она в ответ и отвела взгляд. За окном по-прежнему шёл дождь. Холодный, тягучий, но внутри дома было тепло, и всё это благодаря этим замечательным людям. — Спасиьо вам, мне уже пора домой, — Хери помогла миссис Хан убрать посуду. — Джисон-а, проводи её и возьми зонт, — Хан молча кивнул и поднялся. Хери почувствовала, как парень шагнул следом. Когда они вышли в прихожую, он тихо сказал: — Ты знаешь, что я всё равно спрошу, правда? Не сейчас, но спрошу. — Знаю, — ответила она, надевая свою ещё влажную куртку. — Тогда я подожду, — в его голосе не было ни капли насмешки. Только решимость, от которой у Хери сжалось сердце. Они вышли на крыльцо. Лим глубоко вдохнула влажный воздух. Дождь уже стихал, а небо затягивалось лёгкой пеленой. — Спасибо тебе, Джисон, — сказала она, не глядя на него. — За что? — спросил он. — За… всё.