Глава 16. Хэллоуин

Дэймон наклонился ниже и едва ощутимо коснулся своими губами её. Странное ощущение щекотки на губах. Тепло. Лёгкое, почти невесомое прикосновение - или только воспоминание о нём? Трис резко открыла глаза, сердце колотилось где-то в горле, готовое вырваться наружу. Она провела по губам дрожащей ладонью - никого. Пусто. Но щекотка осталась. Вся красная, сбитая с толку, она села на кровати, обхватив колени. Финик спал у неё в ногах, свернувшись пепельным клубком, и его ровное дыхание было единственным звуком в тишине. Сон. Это был сон. Но она помнила его так отчётливо, будто он случился наяву. «Да ну нафиг, - подумала она, чувствуя, как по телу разливается облегчение пополам со злостью. - Видимо, я реально поехавшая. Как такое вообще могло прийти в голову? Боже, у меня запоздалый пубертат». Открытое окно - она не закрывала его на ночь? - колыхнуло занавеску. Вместе с прохладным ветерком в комнату влетело маленькое чёрное пёрышко. Оно покружило секунду и мягко опустилось на серый ковёр. Трис смотрела на него, не в силах пошевелиться. «В моём сне был Дэймон, - подумала она. - Но как его угораздило туда попасть? Неужели вчерашняя сцена с Глорией настолько сильно шокировала мой шизоидный разум?» Она сжала кулон. Он был холодным. Не светился. Но пёрышко на ковре не исчезало. Трис спустила ноги на пол, наклонилась, подняла его. Пальцы дрожали. Перо было лёгким, почти невесомым - и странно холодным, будто его принесло не из тёплой комнаты, а из другого места. Как только кожа коснулась пера, перед глазами мелькнула рваная картинка. Темнота. Холодный ветер. Кирпичная стена, на одном из кирпичей белой краской выведено: 325. Запах крови ударил в нос, смешанный с чужим возбуждённым дыханием - частым, тяжёлым, почти звериным. Тошнота подкатила к горлу. А потом всё исчезло. Трис моргнула. Перо выскользнуло из пальцев и медленно, словно нехотя, упало на ковёр. Она смотрела на него, пытаясь понять, когда и с кем это случится. Где эта стена? Чей это запах? Но ответа не было. Только пустота. Теперь в голове был клубок мыслей, которые цеплялись одна за другую, путались, рвались. С кем-то произойдёт что-то плохое. Трис это понимала, но не было никакой конкретики. Был ли в этом видении замешан вампир? Или это просто её больное воображение после вчерашнего? Она не знала. И это бесило. Шокированный разум начал подкидывать картинки. Дэймон. Ворон. Внушение. Он сказал тогда: «Смотри и не двигайся». А что, если вампиры могут внушать не только людям? Могут ли они управлять птицами? Могут ли они пробираться в чужие сны? Холодок пробежал по спине, заставил выпрямиться. Боже, почему Трис не задумывалась, что вообще могут вампиры? Трис положила перо на подоконник, встала и подошла к зеркалу. В отражении была незнакомка. Бледная, с тёмными кругами под глазами, с растрёпанными волосами. Но лицо - красивое, острое, опасное - уже перестало быть чужим. Всего за пару месяцев оно стало взрослее, потихоньку начали пропадать подростковые щёчки. Трис коснулась родинки на левой щеке кончиками пальцев. Кто она? Беатрис Пирс. Сирота. Ведьма. Девушка, которую преследуют вампиры. А кем она была до этого? Было ли что-то до того, как она очнулась в приюте? Мысль ускользнула, рассыпалась, как дым. - Ты чего не одеваешься? Нам нужно успеть собраться до вечера! Кэролайн ворвалась в комнату с целой вешалкой костюмов и горящими глазами. От неё пахло ванилью и цветами - тем привычным, уютным запахом, который Трис уже научилась ассоциировать с безопасностью. Кэролайн была как феечка: влетала, разгоняла мрак, заставляла забыть о плохом, хотя бы на минуту. - Так, макияж будем делать после одевания, иначе смажется. Бонни, ты с волосами поможешь? Бонни уже была в своём костюме ведьмы - элегантном, с длинной юбкой и остроконечной шляпой. Она выглядела таинственно, почти по-настоящему, и Трис на секунду поймала себя на мысли, что для Бонни это не маскарад. - Давай, - Бонни взяла в руки расчёску. - Только сиди смирно. Кэролайн разрешила Бонни быть скромной - «ты у нас таинственная ведьма, это твой образ». Но себе и Трис она приготовила костюмы, которые больше подошли бы фильмам для взрослых, чем школьному Хэллоуину. Слишком короткие юбки, слишком глубокие вырезы, слишком вызывающе для обычного вечера. Кэролайн это не смущает. Значит, по её мнению, и Трис не должно это смущать. Когда Бонни заканчивает с волосами (накрученные локоны падают на плечи), Кэролайн принимается за макияж. Яркий. Провокационный. Глаза подведены так, что кажутся огромными, губы накрашены тёмной помадой. По комнате летали блёстки, в воздухе пахло лаком для волос и чем-то сладким - помадой или духами, уже не разобрать. Из колонок тихо играла музыка, и девочки иногда отвлекались от сборов, чтобы покружиться на месте или извивались под ритм. - А теперь самое главное, - Кэролайн достала из коробки туфли. Чёрные, лаковые, на шпильках такой высоты, что Трис стало не по себе. - Ты это серьёзно? - Абсолютно. Колдовство требует жертв. Твоя жертва - устойчивость. Трис надела их, чувствуя, как ноги начинают дрожать ещё до того, как она сделала первый шаг. - Так, - Кэролайн отступила на шаг и скомандовала. - Иди. Медленно. Сначала пятка, потом носок. Не смотри вниз, это только сбивает. Трис сделала шаг. Второй. Похоже, она шла на казнь. - Выше голову! - крикнула Кэролайн. - Ты ведьма, а не школьница на выпускном. Бонни подавила смех, глядя, как Трис ковыляет по комнате, широко расставляя ноги для равновесия. - Ты как пингвин, - заметила Кэролайн. - Милый, но неуклюжий. - Сама ты пингвин, - огрызнулась Трис, но уголок губ предательски дёрнулся вверх. Через десять минут она уже более-менее уверенно прошлась по комнате, не задев ни одного угла. Кэролайн одобрительно кивнула. - Сойдёт. В клубе темно, никто не заметит, как ты падаешь. - Спасибо за поддержку. - Ты у нас главная тайна, - прокомментировала Кэролайн, посмотрев на Бонни. - А мы с Трис - секси-ведьмы. Она отступила на шаг, окинула Трис взглядом и довольно кивнула. - Нам понадобится охрана, - заявляет Кэролайн, осматривая результат своей работы. - Определённо. Ты выглядишь так, будто собираешься не на школьную вечеринку, а на закрытый показ мод. Или на встречу с очень опасным типом. - Спасибо, - сухо отвечает Трис. - Это комплимент, - парирует Кэролайн и подмигивает. Елена примеряла прошлогодний костюм медсестры - кокетливый, короткий. Она крутилась перед зеркалом, смеялась, но в её смехе не было прежней лёгкости. Когда сборы закончились, Трис остановилась перед зеркалом. Вдохнула. Выдохнула. На неё смотрела незнакомка. Чёрное короткое платье с пышным подолом - колыхалось при каждом движении, как туча. Ведьминская шляпа, которую Бонни закрепила невидимками, сидела так надёжно, что не сдвинуть и ураганом. Пышные чёрные ресницы делали цвет глаз ледяным, почти прозрачным. Сетчатые перчатки без пальцев, куча колец - Кэролайн сказала, что это важная атрибутика ведьм. Сетчатые чулки и те самые безумно высокие каблуки, которыми при желании можно кого-нибудь заколоть. Трис коснулась родинки на щеке, провела пальцем по изгибу шляпы. Куколка, которая совсем недавно пылилась на витрине магазина. Или в приюте. - Ну как? - спросила Кэролайн за её спиной. Трис не узнавала себя. И это пугало. И восхищало одновременно. - Сойдёт, - ответила она. Когда Кэролайн отвлеклась на звонок от Тайлера, Трис потянула Бонни в угол. - Мне нужно тебе кое-что рассказать. Бонни посмотрела на неё внимательно - тем особым взглядом, который, казалось, видел насквозь. - Слушаю. Трис оглянулась на Кэролайн - та увлечённо спорила с Тайлером о чём-то смешном - и заговорила тише: - Этой ночью... мне приснился Дэймон. Бонни не удивилась. Не рассмеялась. Только нахмурилась, и в её глазах Трис увидела не осуждение, а тревогу. - Расскажи. - Он был... - Трис запнулась, подбирая слова. - Он подошёл ко мне сзади. Обнял. Говорил... странные вещи. А потом я проснулась, и на подоконнике лежало воронье перо. Окно было открыто. Бонни на секунду замолчала, и в этой тишине Трис услышала, как бьётся её собственное сердце. - Ты уверена, что это был просто сон? - Что ты хочешь сказать? - Вампиры могут влиять на разум. Ты это знаешь. А если они могут проникать не только в сознание, но и в сны? Если он может влиять на тебя даже тогда, когда ты не можешь защищаться? Трис почувствовала, как внутри всё похолодело. - Ты думаешь, это был не просто сон? - Я думаю, - Бонни взяла её за руку, - что ты должна быть осторожнее. И что нам нужно поговорить с бабушкой. Она знает о таких вещах больше, чем я. Трис кивнула. Пальцы Бонни были тёплыми, и этот контакт успокаивал. - И ещё, - добавила Бонни, понижая голос, - я чувствую его. Когда он рядом. Тёмная, тяжёлая волна, от которой хочется убежать. Ты тоже это чувствуешь? - Да, - призналась Трис. - И это бесит. Бонни почти улыбнулась. - Тогда пойдём. Сегодня Хэллоуин. Монстры выходят на охоту - настоящие и не очень. Лиз зашла через полчаса, когда они уже заканчивали со сборами. Она остановилась в дверях, окинула взглядом их наряды - и ничего не сказала. Только покачала головой. Трис заметила, как её пальцы сжали ключи так, что костяшки побелели, как в глазах мелькнула тревога, которую она пыталась скрыть. Но Лиз понимала: девочки уже выросли. Им тоже хотелось повеселиться, забыть о пропавших людях, о странных событиях, о напряжении, которое висело в воздухе последние недели. - Будьте осторожны, - сказала она. Голос её был ровным, но в нём чувствовалась та самая сталь, которую Трис привыкла слышать, когда шериф говорила о работе. - В последнее время слишком много пропавших людей. Не гуляйте поодиночке. - Ма-а-ам, - протянула Кэролайн, - мы на школьной вечеринке, там безопасно. Лиз не спорила. Но бросила на Трис многозначительный взгляд - тот самый, который говорил: «Ты понимаешь, о чём я. Присмотри за ними». - Я серьёзно, - добавила она, не повышая голоса. - В городе неспокойно. - Мы поняли, - ответила Трис. Лиз кивнула и вышла. Трис слышала, как её шаги затихают внизу, как хлопает входная дверь. Школа преобразилась. Коридоры были украшены искусственной паутиной, летучими мышами из чёрной бумаги, тыквами со свечами внутри. Кое-где стояли настоящие декорации - старые надгробия из пенопласта, скелеты в полный рост, подсвеченные зелёным. Пахло сухим льдом, воском и тыквой - тем особенным, осенним запахом, который создавал ощущение, что ты попал в другой мир. Кэролайн светилась. Она тащила Трис за руку, здороваясь со всеми подряд, смеялась, крутилась, рассматривала чужие костюмы и громко комментировала каждый. - Это Сара, она чирлидер! А это её парень, он играет в футбол! А это... а это не важно, пошли дальше! Трис ковыляла рядом, то и дело хватаясь за локоть Кэролайн. Каблуки предательски скользили по плитке, ноги гудели, но она упрямо шла вперёд, стараясь не смотреть вниз. - Держись, - шепнула Кэролайн. - Мы почти у цели. Если упадёшь - я сделаю вид, что не знаю тебя. - Ты сама предложила эти туфли, - простонала Трис. - И не жалею. Ты выглядишь сногсшибательно. Даже когда ковыляешь. Бонни шла чуть позади, улыбаясь, но в её глазах читалось спокойное, тёплое наблюдение. Елена держалась рядом, иногда улыбалась, но взгляд её всё ещё был рассеянным. Трис кивала, улыбалась, но не запоминала имён. Она смотрела на эти лица, на этот праздник, на эту жизнь, которая текла мимо, и не могла поверить, что всего полтора месяца назад она лежала на жёсткой койке в убогом приюте, где пахло мочой и отчаянием. Где её били, унижали, где единственным другом был Бенни, который тихо плакал по ночам за стеной. А теперь - это. Подруги. Тепло. Крыша над головой, которую никто не собирается отнимать. Лиз, которая встала на её сторону. Возможность просто быть девушкой, которая идёт на вечеринку в туфлях на шпильках и чёрном платье, которое слишком короткое, чтобы в нём танцевать, но она всё равно будет танцевать. Трис глубоко вдохнула и решила для себя: сегодня она выкинет из головы всё. Тревогу. Дэймона. Сны. Видения. Сегодня она просто будет веселиться. Главный зал гудел. Музыка гремела так, что вибрировало в груди. Стробоскопы выхватывали из темноты танцующих подростков в самых разных костюмах - от дешёвых плащей привидений до сложных, явно заказанных в интернете доспехов и корсетов. В воздухе летали конфетти, кто-то крутил светящиеся палочки, создавая огненные круги в темноте. Восторг девочек был почти осязаем. Кэролайн подпрыгивала на месте, тянула Трис в центр зала, что-то крича, но музыка заглушала слова. Бонни и Елена переглядывались, смеялись, и даже Елена, кажется, на минуту забыла о своей боли. Тайлер подлетел к ним почти сразу, сунул каждой по пластиковому стаканчику. Костюм спартанского воина сидел на нём с грехом пополам: доспехи болтались, шлем съезжал на глаза, но он смотрелся в этом так уверенно, будто только что сошёл с экрана исторического фильма. - Держите, - крикнул он, перекрывая шум. - Это мой фирменный пунш. Не благодарите. Воспользовавшись моментом, когда свет на секунду погас, он чмокнул Кэролайн в щёку. Та просияла, но сделала вид, что так и надо. Тайлер довольно ушёл к своим друзьям-качкам, доспехи смешно качались в такт каждого шага. - Он тебя использует, - заметила Бонни, но в голосе её не было осуждения. - Он мой парень, - отрезала Кэролайн. - Это другое. - Не спорю, - Бонни подняла руки в примирительном жесте, но в глазах плясали смешинки. Пунш оказался сладким - почти незаметным. Трис сделала глоток, потом ещё. В груди растеклось тепло, которое расслабляло рассудок. Потихоньку танцевать стало веселее. Сначала она боялась пошевелиться - стояла, широко расставив ноги, как фламинго, чтобы не упасть на шпильках. Но через пару танцев ноги привыкли к высоте, и она уже двигалась почти свободно. Кэролайн уже танцевала с Тайлером. Близко - так близко, что между ними можно было засунуть разве что лист бумаги. Ещё чуть-чуть - и Кэролайн на него запрыгнет. Она была счастлива. Это было видно за метр: её пьяная, беззаботная улыбка, её глаза, её руки, обвившие его шею. Елена и Бонни танцевали в стороне, но Елена тоже выпила - и в её глазах появился прежний огонёк. Тот самый, который Трис помнила по первым неделям знакомства. Елена поймала её взгляд, хитро прищурилась. Трис ответила тем же. И, словно по команде, они встретились в центре зала. Под подбадривающие крики парней они танцевали друг с другом: извивались, прижимались плечами, нелепо и весело изображали страстный танец. Толпе такое зашло - кто-то свистел, кто-то хлопал, кто-то просто смотрел и улыбался. Трис пару раз покружила Елену. Высокие каблуки почти не мешали - она уже поймала ритм, чувствовала, как ноги сами ведут её в такт музыке. Обе счастливо рассмеялись. В этот момент они были не сломленными, не напуганными, не травмированными - просто молодыми девушками, которые танцуют на Хэллоуин. Елена первой выдохлась, махнула рукой и ушла к Бонни. Трис осталась одна в центре. Она подняла руки вверх, закрыла глаза и отдалась музыке. В груди пульсировал бас колонок. Голова была пуста. Момент абсолютного расслабления. Группа парней в костюмах зомби изображала медленное нападение на проходящих мимо девчонок. Кряхтели, ползли, хватали за руки. Те визжали, смеялись, отбивались сумками. Кто-то из старшеклассников попытался пройти на руках через весь зал, но на середине пути плюхнулся на пол, сбив тыкву с фонариком. Тыква покатилась, фонарик потух, и все захохотали так громко, что Трис на секунду показалось - сейчас рухнут стены. А потом что-то пошло не так. Голова закружилась сильнее, чем минуту назад. Взгляд не хотел концентрироваться - лица сливались, огни расплывались, мир стал мягким, зыбким, ненадёжным. К горлу подкатила тошнота. Трис поняла: пора выходить. Она не хотела отвлекать девочек. Кэролайн была счастлива на плечах Тайлера, Елена наконец-то расслабилась, Бонни наблюдала за ними с тёплой улыбкой. Трис думала, что справится сама. Что ничего страшного не произойдёт. Она пробилась к выходу, лавируя между танцующими. Высокие каблуки скользили по мокрому полу, в какой-то момент она чуть не упала, но вовремя схватилась за угол. Её шатало. По пути она хватала за рукава незнакомых людей, спрашивала, где выход. Ей показывали, она шла дальше, иногда останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Выскользнула в боковой коридор, повернула к чёрному ходу. Свежий воздух ударил в лицо - холодный, октябрьский, пахнущий прелыми листьями и дымом. Трис прислонилась к стене, закрыла глаза. В ушах всё ещё гудела музыка. Голова пульсировала. Высокие каблуки впились в гравий, она пошатнулась, но удержалась. Погода была спокойной - ни ветра, ни дождя. Только холодный воздух, который обжигал щёки, да одинокий фонарь вдалеке, бросающий тусклый жёлтый свет на кирпичную кладку. - Ты вовремя, - раздался голос из темноты. Трис вздрогнула, открыла глаза. По спине пробежал холодок - не от ветра, от чего-то другого. Сердце Трис пропустило удар, когда она увидела преподавателя истории. Она вспомнила, как он смотрит на учениц в классе, как его взгляд скользит по фигурам, задерживаясь дольше, чем нужно. Внутри уже тогда закипало отвращение. И сейчас оно вернулось, смешанное с липким, тягучим страхом. Перед глазами проплыли картины, как он на неё заявляет. Как Лиз разочарованно смотрит на неё. Всё плохо. И сегодня не обошлось без приключений. Мистер Таннер стоял в нескольких метрах от неё, прислонившись к стене. В костюме - не в маскарадном, в обычном. Однако в его взгляде не было строгости учителя, который застукал пьяную ученицу. Там было что-то другое. Тяжёлое. Скользкое. - Мистер Таннер, - Трис выпрямилась, стараясь не шататься. - Я... я просто вышла подышать. - Понимаю, - он шагнул ближе. - Внутри душно. А ты, я смотрю, сегодня... особенно красивая. Трис напряглась. В нетрезвом сознании мелькнула мысль: с ним что-то не так. У него взгляд странный, будто стеклянный. Он дышал часто, с нетерпением - ноздри раздувались, грудь поднималась и опускалась. - Я пойду, - сказала она, пытаясь обойти его. Он преградил дорогу. - Не спеши. Таннер прижал её к стене. Один каблук встал на маленький камушек - Трис потеряла равновесие, уткнувшись спиной в холодные, шершавые кирпичи. Запах перегара, пота и чего-то сладковатого, тошнотворного ударил в нос. - Не трогай меня, - прохрипела Трис, пытаясь оттолкнуть его. Он схватил её за руки, прижал их к стене над головой. - Пусти, урод! - выкрикнула она, дёргаясь, пытаясь вырваться из хватки. Каблуки скребли по асфальту, платье задралось, но она не думала об этом. Таннер улюлюкал, с удовольствием наблюдая за её тщетными попытками. - Брыкайся, брыкайся, - прошептал он, наклоняясь к её шее. - Мне нравится, когда девушки энергичные. Всё это время Трис пыталась вырваться. Дёргалась, скребла каблуками по асфальту, выкручивала руки, пробовала ударить коленом. Но Таннер держал её легко - будто она ничего не весила, будто её сопротивление было не более чем мушиным жужжанием. А потом кусты зашевелились. Из темноты донёсся низкий, злобный рык. Таннер на секунду отвлёкся, повернул голову. Этого мига хватило. Из зарослей вылетел Финик. Он был размером с крупную собаку - вымахал за последние недели, - но против здорового мужика, который весил килограммов сто, это ничего не значило. Но лис не думал об этом. Он мчался на них, рыча и лая, не заботясь о себе, лишь бы защитить своего друга. Он вцепился в ногу Таннера с такой силой, что кровь брызнула сразу. Тренер взвыл, попытался скинуть зверя, но Финик не отпускал - вгрызался глубже, мотал головой, рычал глухо, с яростью. - Финик, нет! - крикнула Трис, но её голос утонул в рыке Таннера. В какой-то момент Финик прыгнул выше, целясь в руку тренера, - и это оказалось ошибкой. Таннер успел схватить лиса за шею, сжал. Финик захрипел, задёргал лапами, пытаясь вырваться. Трис видела всё. Чёрные глаза друга дрогнули. В них больше не было той преданной, весёлой искры - только боль и страх. Трис смотрела, как они тускнеют, как жизнь уходит из них, как вечно сияющие чёрные бусинки становятся мутными, пустыми, мёртвыми. Таннер размахнулся - и с силой впечатал его в стену. Прямо рядом с головой Трис. Хруст прозвучал оглушительно - сухой, громкий, как выстрел. Трис вскрикнула, но звук застрял в горле. Каблуки подкосились, она сползла по стене, не в силах удержаться на ногах. Тушка Финика безвольно повисла в руке Таннера. Лапы дёрнулись в последний раз - и замерли. Чёрные глаза потухли. Навсегда. Кровь потекла по кирпичной стене, пачкая чёрное платье Трис, пропитывая ткань, делая её тяжёлой, липкой, чужой. Одна туфля соскочила с ноги и осталась лежать в луже. Запах железа ударил в нос, смешиваясь с запахом сырости и страха. Трис смотрела на это и не могла дышать. «Это не происходит. Этого не может быть. Это не происходит». Но Финик не вставал. Его большие уши, всегда такие чуткие, безжизненно свисали. Глаза были открыты - и не моргали. В этот момент для Трис рухнул мир. Она всеми силами отталкивала свои мысли о том, что только что произошло. Непроизвольно хлынули горячие слёзы. Её преданный друг, безвольной тушкой, висел в руке этой мрази. Единственная воображаемая нить, связывающая её с Бенни, только что оборвалась. Оба её союзника мертвы. Те, которые всегда были на её стороне. Она перестала сопротивляться. Руки обмякли, плечи опустились. В ней что-то сломалось - там, где держалась надежда, где теплилась вера, что всё будет хорошо. Таннер бросил пушистую тушку лиса на землю, как ненужную тряпку. Обмякшее тельце преданно упало у ног Трис. Вторая туфля слетела, когда она пыталась отползти, но стена не пускала. Босиком на холодном асфальте, в разорванных сетчатых чулках, в чёрном платье, пропитанном кровью её друга, она смотрела на тело Финика и не могла поверить, что это происходит. Повернулся к ней снова. - А теперь, - сказал он, - продолжим. Трис стояла, прислонившись к стене, и не двигалась. Она не чувствовала холода. Не чувствовала боли от содранных каблуками ног. Ничего. Таннер шарил по её телу грубыми руками, не церемонясь, дышал в лицо перегаром и тошнотворной сладостью. Его дыхание было частым, возбуждённым - он довольно сопел, иногда одобрительно хмыкал. - Хорошая девочка, - прошептал он. - Послушная. Так и надо. Не брыкайся. Трис не сопротивлялась. Не кричала. Горячие слёзы текли по щекам, смывая тушь, оставляя чёрные дорожки. Она плакала, чуть ли не уходя в истерику - судорожно глотала слёзы, всхлипывала, но не издавала ни звука. «Скоро это кончится, - подумала она. - Скоро меня не станет. И не придётся больше чувствовать». Ей казалось, что душа разрывается на куски и покидает тело. Что она уже не здесь. Что это происходит не с ней. А потом её обдало холодным ветром. Порыв был настолько сильным, что Таннер покачнулся, выпустил её руки. Трис моргнула, не понимая, что происходит. Воздух будто начал вибрировать - от ярости, которая стала осязаемой, почти живой. Её можно было резать ножом. Ею можно было давиться. За спиной тренера выросла высокая тень. Таннер не успел обернуться. Тень резким рывком схватила его за плечи, развернула и сбила с ног. Раздалось утробное, злое рычание - низкое, вибрирующее, нечеловеческое. Тренер взвыл, попытался вырваться, но силы были неравны. Тень навалилась на него, и шея Таннера повернулась под неестественным углом с сухим, хрустящим звуком. Ещё одно тело рухнуло на землю - прямо рядом с безвольной тушкой Финика. Голова ударилась о кирпичную стену, оставляя тёмное влажное пятно. Тень выпрямилась. Смутный силуэт в чёрной одежде, почти сливающийся с ночью. Но Трис видела, как его трясёт от гнева - плечи ходят ходуном, кулаки сжаты. Он будто старался успокоиться, взять себя в руки, но не мог. Фигура медленно повернулась. Сделала шаг к Трис. Потом ещё один - так, чтобы свет от дальнего фонаря упал на лицо. Чёрные омуты вместо человеческих глаз. Вздутые вены под бледной кожей. Лицо, которое она знала лучше своего собственного. Но в этих чёрных глазах Трис увидела не голод, не ярость. Она увидела боль. И сожаление. Такое глубокое, что перехватило дыхание. Для Трис будто весь мир остановился. Всё стало нереальным - стена за спиной, холод под ногами, кровь на платье. Будто она опять оказалась в одном из своих кошмаров. - Беатрис, - сказал Бенни.