Глава 17. Скорбь

Трис бросилась в объятия Бенни, но споткнулась об тело Таннера. Она даже не посмотрела вниз - не хотела видеть то, что осталось от человека, который ещё пару минут назад лапал её. Бенни перешагнул через труп, не глядя, и подхватил её, не давая упасть. Её губы дрожали от пережитого стресса, дышать было больно - в груди ныло, будто там поселился ледяной ком. Она вцепилась в него, прижалась так сильно, как только могла, и разрыдалась. Не громко - молчаливо, как научилась в приюте. Горячие слёзы текли по щекам, пропитывая его чёрную футболку, смешиваясь с запахом крови и леса. Его тело не было ледяным. Оно было мягким, тёплым - почти живым. Она чувствовала его дрожь, которая ещё не унялась после погони, после убийства. Бенни обречённо положил голову на её макушку, стараясь задержать дыхание. Его причёска не пережила такой скорости - некоторые пряди выбились и торчали в разные стороны, делая его почти смешным, почти прежним. От него пахло кровью, лесом и промозглым ветром - тем осенним холодом, который пробирает до костей. Трис не думала ни о чём. Перед ней стоял её друг, который мерещился ей каждый день. За смерть которого она корила себя тысячи раз. Она вжималась в него, чувствуя, как его руки осторожно, почти боязливо, обнимают её в ответ. Он не был холодным. Чуть прохладнее обычного человека, но живым. Таким живым, как никогда раньше. Трис немного успокоилась, отстранилась, заглянула в его лицо. Вены не втянулись, глаза - чёрные омуты. Она смотрела на них и почему-то не боялась. Это был он. Даже с этими глазами, даже с этой бледностью - он. - Ты очень голодный? - спросила она хрипло и кивнула на тело Таннера. - Может, им перекусишь? Он проследил за её взглядом, потом снова посмотрел на неё. Ухмыльнулся - и Трис увидела ту самую ямочку на щеке, которая всегда появлялась, когда он смущался или радовался. - Он уже не пригоден, - сказал Бенни. - Это как есть заветренную овсянку. Отвратительно. Я проверял. Трис поморщилась, представив. Предложений больше не поступало. - Успокоилась? - голос его был ласковым, обволакивающим. Будто он убаюкивал её, будто боялся, что она сейчас сорвётся в истерику. Трис кивнула. «Спасибо» застряло где-то глубоко в горле - слишком маленькое слово для того, кого она похоронила и кто вернулся из мёртвых. А потом - порыв ветра. Холодный, резкий, с запахом озона и леса. Он ударил в лицо, заставил Трис поёжиться, прижать руки к груди. Тень смазалась на секунду, и рядом с Бенни возник Стефан. У него был напряжённый взгляд, хмурые брови - он быстро оценивал обстановку, просчитывал риски. Опытный взгляд. Привычный. Стефан положил руку на плечо друга, крепко сжал. - Держишься? - спросил он тихо, почти шёпотом. Бенни отрывисто кивнул, сжав челюсть. Не хотел признавать свою слабость. Бенни поморщился, будто действительно испытывал боль. - Нам пора, - сказал Стефан, подталкивая Бенни в сторону леса. - Ты скоро сорвёшься. Бенни сделал шаг, остановился. Обернулся. Он посмотрел на Трис чёрными глазами - и Трис увидела в них не только тьму. В них была тоска. И сожаление. Такое глубокое, что перехватило дыхание. Хотелось остановить его. Крикнуть, чтобы остался. Чтобы не уходил снова. Но Трис понимала - нельзя. Он не может остаться. Не сейчас. Бенни закрыл глаза, отвернул голову, будто отговаривая себя от чего-то. Сунул руки в карманы джинсов и медленно побрёл в сторону леса. Каждый его шаг отдавался в груди Трис тупой, ноющей болью. Стефан проводил его взглядом, и его лицо стало спокойным - будто он не раз проходил через похожие истории. Он оценил картину собранным, опытным взглядом. Потом перевёл взгляд на тело Таннера, склонил голову, оценивая вес. - С остальным сама справишься? - спросил он, глядя на Трис. Она коротко кивнула, сжимая кулаки, чтобы не разреветься снова. Стефан шагнул к телу, перекинул его через плечо - огромную, грузную тушу, которая ещё недавно прижимала Трис к стене. Он поднял её будто пушинку, даже не напрягшись. И в этот момент сбоку послышалось шебуршание, истеричные возгласы, дверь с грохотом распахнулась. Кэролайн вылетела первой - растрёпанная, с размазанной тушью, в костюме ведьмы, который сбился набок. От неё пахло алкоголем, духами и паникой. Она оглядывалась по сторонам, не понимая, куда смотреть. - Трис! Трис! - голос её срывался. - Где ты? Где она?! Стефан, заметив их, резко изменился в лице - стал безразличным, будто надел маску. Ни тревоги, ни сочувствия. Только холодная пустота. Он не обратил на них внимания. Даже на Елену не взглянул. Развернулся и растворился в темноте, унося с собой тело. А Трис стояла, не двигаясь. Асфальт под босыми ногами был холодным, шершавым, местами мокрым от недавней росы. Ветер стих, воздух стал тяжёлым, пропитанным запахом крови, железа и прелых листьев. Она сделала шаг - и остановилась. Её взгляд упал на кирпичную стена. Ту самую, у которой Таннер прижимал её к холодным, шершавым камням. На одном из кирпичей белой краской было выведено: 325. Тот же номер. Та же стена. Из видения. Трис смотрела на него, не моргая. В голове щёлкнуло - как переключатель. Картинки сложились: перо утром, холодное прикосновение, рваное видение. Страх, отчаяние, запах крови. И цифра. Она была здесь. Всё это время. «Магия знала, - пронеслось в голове. - Она пыталась меня предупредить. А я не поняла». Мир будто перевернулся с ног на голову - но встал на свои места. Всё, что казалось случайным, обрело смысл. Каждый знак, каждое предчувствие. Она просто не хотела их видеть. Трис провела пальцами по цифре. Краска была старой, въевшейся в кирпич. Облупившейся. Она не была новой. Оно было здесь. Сейчас. Предупреждение, которое она проигнорировала. Кэролайн наконец заметила её - босиком, в чёрном платье, в крови, с застывшим взглядом, устремлённым на стену. Рванула к ней, чуть не поскользнувшись на мокром асфальте. - Трис! Трис, ты в порядке? Ты... - она осеклась, увидев руки. Кровь. Чёрные разводы на платье. Босые ноги. Кэролайн замерла на секунду, будто протрезвела. Всхлипнула. - Что здесь произошло? - прошептала она. Елена и Бонни подошли ближе. Елена смотрела на то место, где только что исчез Стефан, потом переводила взгляд на Трис. Её лицо было белым, губы дрожали, но она молчала. Бонни присела на корточки рядом с Фиником. Не трогала - просто смотрела. На его безжизненное тело, на открытые, не моргающие глаза, на чёрные уши, которые всегда торчали в разные стороны. - На сегодня закругляемся, - сказала она глухо, поднимаясь. Трис медленно опустилась на колени, подняла Финика. Он был всё ещё тёплым. Таким лёгким - не верилось, что пару минут назад он нёсся на тренера, рычал, защищал. Она прижала его к груди, чувствуя, как последние силы утекают вместе с его кровью, делая ткань тяжелее. - Пошли, - сказала она, поднимаясь. К машине они шли молчка. Только Кэролайн всхлипывала иногда, прижимая кулак ко рту. Елена не задавала вопросов. Бонни шла рядом, держась чуть позади, готовая подхватить, если Трис упадёт. Машина свернула к дому Лиз. Улица была тёмной и пустынной. Ни одного прохожего, ни одной машины - только редкие фонари, бросающие жёлтый свет на мокрый асфальт. Трис сидела на заднем сиденье, прижав Финика к груди. Его тело уже начинало холодеть. Она чувствовала это через ткань платья - как уходит последнее тепло, как шерсть становится жёсткой, безжизненной. Кэролайн сидела рядом, всё ещё всхлипывая, но тихо - зажимая рот ладонью, чтобы не мешать. Елена уставилась в окно, не произнося ни слова. Бонни вела машину, иногда бросая взгляды в зеркало заднего вида - на Трис, на Финика. В салоне пахло железом, сыростью и чем-то сладковатым - духами Кэролайн, смешанными с запахом страха. Трис смотрела в окно. За стеклом проплывали тёмные деревья, одинокие фонари, мокрый асфальт. Город спал. Никто не знал, что только что произошло у чёрного хода школы. Никто не знал, что Финик больше никогда не будет носиться по лесу, пугая белок. Она вспомнила его глаза. Чёрные, блестящие, с хитринкой. Как он смотрел на неё, когда она впервые взяла его на руки. Как он чихнул, когда Кэролайн впервые назвала его Фиником. Как он радостно кружился у её ног, когда она смеялась. «Ты был моим, - подумала она. - И я твоим. Мы справимся». Но они не справились. Трис закрыла глаза. Слёзы больше не шли - они кончились там, у стены, когда она смотрела, как из его взгляда уходит жизнь. Она сжала кулон. Холодный. Молчаливый. «Ты знал, - прошептала она мысленно, обращаясь к магии, к тетради, к чему-то древнему, что жило в её крови. - Ты знал. И ничего не сделал». Тишина. Только гул мотора и редкие всхлипы Кэролайн. Трис открыла глаза. Посмотрела на свои руки - в чужой крови, в засохших чёрных разводах туши, в содранной коже на пальцах. Посмотрела на Финика. «Я не прощу, - пообещала она себе. - Я не забуду. И я стану сильнее. Чтобы никто больше не умирал за меня». Дом выглядел холодным, чужим - тёмные окна без признаков жизни, крыльцо, утопающее в тенях. Лиз была на ночной смене. Это наполнило Трис странным, горьким спокойствием. Не нужно будет объяснять. Не нужно будет врать. Хотя бы сейчас. Бонни заглушила двигатель. Тишина стала плотной, почти осязаемой. - Выходим, - сказала она. Трис не пошевелилась. Кэролайн тронула её за плечо, осторожно, как будто боялась сломать. - Трис... - Я знаю. Она выдохнула, прижала Финика крепче и открыла дверцу. Холодный ночной воздух ударил в лицо, смешиваясь с запахом крови и усталости. Дом ждал. Тёмный. Холодный. Без Лиз. Трис шагнула к крыльцу, босиком, в чёрном платье, с мёртвым лисом на руках. Сзади слышались шаги подруг - они шли следом, молча, не задавая вопросов. У двери она заметила туфли. Кэролайн подобрала их с асфальта и устало кинула около входа. - Мама не будет против, если мы похороним его здесь, в саду, - тихо сказала Кэролайн, проследив за её взглядом. - Она уже давно считала его частью семьи. Трис кивнула. Слова застряли в горле. Финик всегда ждал её у школы. Скучал. Выл, когда она задерживалась. А дома грыз её кеды - это была его любимая игрушка. Единственное, что он мог грызть. Лиз сначала ворчала, хмурилась, грозилась выгнать. Но когда поняла, что весь его интерес заканчивается на кедах, а дом остаётся цел, успокоилась. И даже смотрела с довольным лицом, как он возится с дырявыми кедами, а на Трис - взглядом: «Ладно, пусть живёт». Теперь он не будет грызть ничего. Они обошли дом. За старым дубом, прямо под его раскидистыми ветвями. Земля была мягкой, влажной - недавно прошёл дождь. Бонни нашла в гараже лопату, и они начали копать. Молча. Только всхлипы Кэролайн да стук металла о землю. Трис стояла в стороне, прижимая Финика к груди. Он уже остыл. Стал тяжёлым. Ткань платья промокла насквозь - от крови, от земли, от слёз, которые она больше не вытирала. Когда яма была готова, Трис опустилась на колени. Аккуратно, как когда-то впервые взяла его на руки, положила Финика на дно. - Подождите, - сказала она глухо. Подруги замерли. Трис поднялась и, не обращая внимания на острые камни и сухие ветки, побежала к дому. Босиком. По холодной, мокрой земле. Через минуту вернулась, сжимая в руках старые кеды - те самые, которые Финик любил больше всего. Дырявые, погрызенные, когда-то белые, а теперь серые от времени. Она опустилась на колени, положила кеды рядом с ним - на бочок, как он любил, когда с ними играл. - Я тебя никогда не забуду, - прошептала Трис, гладя его холодную шерсть. - Ты навсегда останешься моим любимым и преданным другом. Слёзы текли по щекам, падая на его безжизненное тело, смешиваясь с кровью и землёй. - Прости, - выдохнула она. - Прости, что не смогла тебя защитить. Она поцеловала его в макушку и отстранилась. Девочки принялись закапывать яму. Земля шуршала, падая на тело Финика, с каждым комком скрывая его от глаз. С дерева упало несколько жёлтых листьев - они легли на свежую землю, будто прощаясь. В воздухе запахло дождём. Тяжёлым, августовским, не осенним. Вдалеке глухо раскатился гром. Кэролайн, Елена и Бонни переглянулись. Они понимали - Трис сейчас хочет побыть одна. Кэролайн сжала её плечо, Елена коснулась руки, Бонни погладила по спине. И ушли в дом, оставив её у могилы. Трис стояла, не двигаясь. Потом медленно опустилась на землю, обхватила колени руками. Ощущение было странным - будто она находится между жизнью и смертью. Внутри столкнулись два чувства: глубокое отчаяние и боль за Финика - и неверие, смешанное с приглушённым, почти запретным счастьем за Бенни. Он жив. Он вернулся. Но Финика это не вернёт. Капли зашуршали по листьям дуба. Первая упала на коленку. Вторая - на нос. Трис не пошевелилась. Дождь начинался неспешно, будто боясь её спугнуть. Но Трис продолжала сидеть, скорбящей тенью, прижавшись к холодной, мокрой земле. Она не знала, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Промокла вся одежда - платье прилипло к телу, волосы облепили лицо, руки окаменели, а зубы стучали от холода. Но она не могла уйти. Не могла оставить его одного. Где-то на грани сознания она слышала шум дождя, раскаты грома и… шаги. Бонни подошла сзади, не говоря ни слова, села рядом. - Трис, - тихо сказала она. - Пойдём внутрь. Ты замёрзнешь. Трис покачала головой. - Пожалуйста, - Бонни коснулась её плеча. - Он бы не хотел, чтобы ты болела. Трис не ответила. Но поднялась. Ноги не слушались - затекли, онемели от холода. Бонни поддержала её, обняла за плечи. - Ты справишься, - прошептала она. - Мы поможем. Трис кивнула. И, шатаясь, побрела к дому. Девочки смотрели на Трис с сочувствием. Ей хотелось просто побыть одной - закрыться в себе, утонуть в своей грусти, не чувствовать на себе чужих взглядов, даже добрых. Но они были рядом. Слишком близко. Слишком тихо. Кэролайн, словно прочитав её мысли, мягко взяла её за руку. Пальцы были тёплыми, чуть влажными - она всё ещё нервничала. - Пойдём, - сказала она. - Тебе нужно отогреться. В ванной пахло мылом и хлоркой - тем привычным, безликим запахом чистоты, который не лечил, но хотя бы не раздражал. Кэролайн включила горячую воду, помогла снять платье - ткань отлипала от тела, оставляя красные следы на коже. Платье было испачканным, порванным, грязным. Кэролайн взяла его двумя пальцами, брезгливо, но не сказала ни слова. - Я брошу в стирку, - сказала она. - Или выброшу. Решим потом. Трис не ответила. Просто кивнула. Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Трис осталась одна. Она стояла под горячим душем, опустив голову. Вода била по затылку, стекала по лицу, по плечам, смешиваясь с последними слезами, которых больше не осталось. Пар поднимался к потолку, заволакивал зеркало, делал мир мягким, зыбким, нереальным. Только опустошение. Она сжимала кулаки, разжимала, смотрела на красные разводы на коже - не свои. Чужие. Она пыталась стереть мысли одну за другой - о Финике, о Бенни, о чёрных глазах, о цифре на стене. Не получалось. Картинки всплывали снова и снова, пульсировали под веками. Но тело отогревалось. Снова становилось подвижным, живым - против воли, назло всему. Когда она вышла, накинув мягкий, пахнущий ванилью халат, в гостиной пахло мятой и ромашкой. Кэролайн разлила чай по кружкам - всем четверым. Пар поднимался над столом. Елена сидела, обхватив кружку руками, и смотрела в одну точку - на свет лампы, на стену, сквозь неё. Бонни размешивала сахар, слушая, как ложечка позвякивает о керамику. Они ждали. Трис села за стол, сжала кружку в ладонях. Жидкость была горячей, почти обжигающей - но это было хорошо. Хотя бы что-то чувствовать. Она смотрела на подруг: Кэролайн теребила край скатерти, не глядя на неё; Елена всё ещё смотрела в пустоту; Бонни поймала её взгляд и кивнула - едва заметно, ободряюще. Трис думала, как начать. С чего? Со смерти Финика? С Бенни? И главное - рассказывать ли Кэролайн про вампиров? Елена уже знала. Бонни знала. А Кэролайн... Кэролайн жила в своём ярком, безопасном мире, где монстры были только в кино. Разрушать его было страшно. Но врать - ещё страшнее. Она сделала глоток чая. Мятный, тёплый, почти сладкий. - Мне нужно вам кое-что рассказать, - сказала она, поставив кружку на стол. - Всё. С самого начала. - Это началось не сегодня, - наконец сказала она. - И не вчера. Всё началось в приюте. Кэролайн замерла. Елена подняла голову. Бонни положила ложку и сложила руки на столе. - Там был парень, - продолжила Трис, чувствуя, как каждое слово даётся с трудом. - Его звали Бенни. Он был единственным, кто не смеялся. Единственным, кто помогал. Он пришёл на вечеринку у озера ради меня. Потому что я попросила. Она замолчала. В горле застрял ком. - А потом он умер. Тишина стала плотной, почти осязаемой. Кэролайн подалась вперёд, не дыша. - Я видела его сегодня, - сказала Трис. - Он спас меня. От Таннера. Кэролайн нахмурилась: - От Таннера? От мистера Таннера? Трис кивнула, стараясь не смотреть на неё. - Он прижимал меня к стене. Лапал. У него был странный взгляд, стеклянный - будто он был не в себе. Кто-то приказал ему это сделать. - Что? - голос Кэролайн дрогнул. - Трис, что ты несёшь? - Он хотел… - Трис сглотнула. - Он хотел меня изнасиловать. Финик бросился на защиту. И Таннер убил его. Девочки замерли. Елена закрыла рот рукой. Бонни побелела. Кэролайн смотрела на Трис с ужасом, не в силах вымолвить ни слова. - А потом появился Бенни, - сказала Трис. - Он спас меня. Но он уже не человек. Он стал вампиром. Кэролайн рассмеялась - нервно, громко, будто пыталась разрядить обстановку. - Вампиром? Трис, ты, наверное, просто переутомилась. Тебе нужно отдохнуть. Может, тебе показалось? Но Елена молчала. Бонни молчала. Их лица были серьёзными, почти каменными. Кэролайн посмотрела на них, перевела взгляд с одной на другую - и её улыбка медленно сползла. - Вы что, серьёзно? - прошептала она. - Вы верите в вампиров? - Они существуют, - тихо сказала Бонни. - Мы их видели. Я чувствую их. - Стефан - один из них, - добавила Елена. Голос её был глухим, почти безжизненным. - Я видела его лицо. Чёрные глаза. Вены. Кэролайн отшатнулась, будто её ударили. - Стефан? Твой Стефан? - Он не мой, - холодно ответила Елена. - И никогда не был. Трис сжала кружку, чувствуя, как пальцы немеют. - Я не хотела тебе рассказывать, Кэр. Я хотела, чтобы ты жила своей беспечной жизнью, не зная об этом кошмаре. Но теперь… теперь я не могу молчать. Он может прийти за тобой. За любой из вас. - Почему? - прошептала Кэролайн. - Почему он это делает? Трис сжала кружку, чувствуя, как пальцы немеют. Слова застревали в горле, крутились, не желая складываться в правду. - Я не знаю, - сказала она. И это было правдой. - Он сильнее нас. Ему просто… нравится играть. Я для него - игрушка. Он наблюдает, как я пытаюсь выжить, и забавляется. Я видела его взгляд. Насмешка. Превосходство. Ему интересно, как долго я продержусь. Она не сказала про Бенни. Не могла. Каждый раз, когда пыталась, слова исчезали, путались, умирали на губах. Оставляя только горькое, тяжёлое молчание. - Скорее всего, он внушил Таннеру напасть на меня, - продолжила Трис. - Просто чтобы посмотреть, что будет. Чтобы сделать мне больно. Ему неважно, кто пострадает. Ему важно только его развлечение. Кэролайн сжала кулаки, губы её дрожали. - Пусть только попробует подойти к нам, - прошептала она, глядя в пустоту. - Он не подойдёт, - сказала Трис. - Ему не нужно. Он найдёт другой способ. Тишина повисла над столом. Тяжёлая, липкая, как тот туман на кладбище. Бонни смотрела в кружку, Елена кусала губу, Кэролайн всё ещё сжимала кулаки, будто готовясь к драке. - Вы должны быть осторожны, - сказала Трис. - Все. Он может заставить любого делать то, что он хочет. И никогда не знаешь, кто из прохожих - человек, а кто - монстр. Никто не ответил. Но Трис знала - они запомнят. Этой ночью девочки решили спать в одной комнате. Кровать Кэролайн была широкой - достаточно, чтобы вместить всех четверых, если лежать плотно, прижавшись друг к другу. Простыни пахли ванилью и чем-то цветочным - тем же ароматом, который всегда окружал Кэролайн, даже когда её не было рядом. Ткань была мягкой, чуть прохладной, с мелкими ворсинками, которые щекотали кожу. За окном моросил дождь. Капли били по жестяному карнизу, иногда сильнее, иногда тише, создавая неровный, успокаивающий ритм. Шторы колыхались, пропуская лунный свет - бледный, серебристый, скользящий по лицам, по стенам, по белым подушкам. Трис лежала на краю, прижавшись спиной к Бонни. Чувствовала её тепло через тонкую пижаму, слышала её ровное, спокойное дыхание. Елена устроилась посередине, свернувшись калачиком, и иногда вздрагивала - от холода или от воспоминаний. Кэролайн сидела, обхватив колени руками, и смотрела в окно, на дождь. - А они правда не отражаются в зеркалах? - спросила она тихо, почти шёпотом. - Не знаю, - ответила Бонни. - Я не проверяла. - А чеснок? Кресты? Святая вода? - Это всё сказки, - сказала Трис. - Ничего этого они не боятся. Кроме… крови, наверное. Они боятся потерять контроль. - А отражения? - Кэролайн повернулась к Елене. - Ты видела его отражение? Елена помолчала, вспоминая. - Да, - сказала она наконец. - В зеркале. И на фото он тоже отображался. Как обычный человек. - Тогда откуда вы знаете, что он… - Кэролайн запнулась, не решившись произнести слово. - Я видела его лицо, - тихо сказала Елена. - Когда он потерял контроль. Чёрные глаза. Вены. Он был… не человеком. В тот момент он точно был не человеком. Кэролайн замолчала. Снова уставилась в окно. - А ты, - спросила она, не глядя на Трис, - откуда ты знаешь того, другого? - Я не знаю его, - ответила Трис. - Он просто появился. И теперь не уходит. - Он опасен? - Да, - Трис сжала край простыни. - Очень. Кэролайн вздохнула, откинулась на подушку. Волосы разметались по белой наволочке, глаза закрылись. - Я всё равно не верю, - прошептала она. - Но если это правда… если он придёт за нами… Она не договорила. Дождь усилился. Капли барабанили по карнизу чаще, громче, и ветер толкнул оконную раму, заставив её жалобно скрипнуть. Трис лежала, глядя в потолок, и слушала, как дышат подруги. Раньше она боялась тишины. Сейчас она боялась всего. Но в этой комнате, на этой кровати, среди этих девчонок, которые верили ей, даже не веря до конца, было почти спокойно. Почти. Она закрыла глаза и позволила себе провалиться в сон.