Глава 19. Порог

Трис смотрела на три чёрные свечи, стоящие на столе перед ней. Воск блестел в мерцающем свете, фитили казались неестественно белыми на тёмном фоне. Она не знала, с чего начать. Не знала, как заставить их гореть. Не знала, получится ли вообще. Но внутри уже тлела та самая искра - маленькая, упрямая, злая. И она ждала, когда Трис позволит ей разгореться. - Начнём с малого, - сказала она, садясь напротив. - Зажги их. Трис уставилась на свечи. - Как? - Как дышишь, - ответила бабушка. - Как чувствуешь боль. Ты ведь умеешь это - чувствовать. Я вижу по твоим глазам. В них столько ярости, что её хватило бы на целый костёр. Трис сжала кулаки. - Я не знаю, как это делается. - Никто не знает, пока не сделает в первый раз, - бабушка не повышала голос. - Закрой глаза. Представь, что внутри тебя есть огонь. Не тот, который жжёт, а тот, который согревает. Который ты носишь в себе с рождения. Трис закрыла глаза. Внутри было темно. Холодно. И только где-то далеко, на самом дне, тлела маленькая искра - красная, злая, голодная. «Это я, - поняла Трис. - Это моя ненависть. Моя боль. Моё желание выжить». - Дыши, - услышала она голос бабушки. - Дыши глубже. Представь, что огонь внутри тебя поднимается, разгорается, просится наружу. Трис представила. Искра дрогнула, вспыхнула ярче. Энергия внутри начала пульсировать, рвясь наружу, но её всё ещё кто-то сжимал в невидимых металлических тисках - та самая печать, о которой говорила бабушка при первой встрече. Давление. Сопротивление. - А теперь открой глаза и скажи свечам гореть. Трис открыла глаза. Фитили трёх свечей вспыхнули одновременно. Без спичек. Без огнива. Просто - потому что она этого захотела. Языки пламени взметнулись вверх, жёлтые, живые, танцующие в такт её дыханию. Трис смотрела на них, чувствуя, как тепло разливается по пальцам, как огонь откликается на её зов, как в ней просыпается что-то древнее, спавшее слишком долго. - А теперь погаси, - сказала бабушка спокойно. Трис перевела взгляд на свечи. Пламя всё ещё танцевало, отбрасывая тени на стены. - Ты должна это захотеть, - голос бабушки был ровным, почти будничным. - Как ты зажгла их. Только теперь - погаси. Трис не знала, получится ли. Но она закрыла глаза, представила, как огонь внутри неё успокаивается, сворачивается, затихает. Как тиски ослабевают. Как тепло отступает, но не исчезает - просто ждёт своего часа. Она открыла глаза. Пламя погасло. Без ветра. Без движения. Просто - потому что она этого захотела. Трис выдохнула. В груди было пусто - но не та пустота, от которой хочется выть, а другая. Тихая. Готовая наполниться. «Я сделала это, - подумала она. - Я могу». Она посмотрела на свои руки. Внутри всё ещё пульсировало тепло - не чужое, не подаренное, а её собственное. Она перевела взгляд на тёмные фитили свечей и вдруг почувствовала, как уголок губ дёрнулся вверх. Не улыбка - вызов. «Посмотрим, кто теперь будет играть». В мыслях возникло насмешливое лицо Дэймона - кривая ухмылка, ленивый взгляд, перо в пальцах. Но сейчас этот образ не пугал. Он злил. И эта злость была топливом. «Я больше не беспомощная жертва». Бабушка смотрела на неё долго, внимательно. Не как на ученицу - как на равную. Её обычно строгое лицо смягчилось - в глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. - Даже с печатью ты можешь колдовать, - сказала она тихо. - Это… впечатляет. Трещины на печати стали глубже. Видимо, твоя сила не терпит преград. Она помолчала, потом кивнула, будто приняла какое-то решение. - Можешь называть меня Шейлой, - сказала она. - Бабушка - слишком ласково для ведьмы, которую боятся древние вампиры. Трис не знала, что ответить. Только кивнула, чувствуя, как внутри разливается странное, доселе незнакомое чувство. Гордость. - Ты поняла, - сказала она, и это был не вопрос. - Теперь ты знаешь, что сила не снаружи. Она внутри. И никто не сможет её отнять. Трис кивнула. Слова застряли в горле - слишком много всего смешалось внутри: облегчение, ярость, надежда. - Спасибо, - выдавила она наконец. Шейла усмехнулась - уголками губ, без насмешки. - Не благодари. Докажи, что не зря. Она поднялась, подошла к старинному деревянному шкафу, открыла резную дверцу и достала небольшой свёрток из тёмной ткани. Перевязан грубой бечёвкой, пахнет травами - терпко, горьковато, настойчиво. - Это травы, - сказала Шейла, протягивая свёрток Трис. - Заваривай и пей. Хотя бы раз в день. Они придадут тебе сил. Защитят. Трис взяла свёрток, прижала к груди. Ткань была шершавой, тёплой - будто хранила тепло рук, которые его завязывали. - Спасибо, - повторила она, и в этот раз слово прозвучало твёрже. Шейла кивнула, давая понять, что разговор окончен. - Бонни проводит тебя. Она помолчала, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое - не жалость, нет, скорее удовлетворение. Будто она увидела то, что хотела увидеть, и результат её порадовал. - Знаешь, - сказала она, чуть склонив голову, - если когда-нибудь почувствуешь, что сбилась с пути. Или просто захочешь узнать больше о том, что в тебе дремлет - приходи. Я не обещаю лёгких уроков. Но обещаю, что не брошу тебя одну в этом лабиринте. Трис сжала свёрток в руках. - Спасибо, - тихо сказала она. - Я приду. Шейла усмехнулась - уголками губ, без насмешки. Довольно. Почти по-родственному. - Знаю, - сказала она. - А теперь идите. Темнеет. Они вышли от Шейлы, когда солнце уже скрылось за горизонтом. Воздух стал холоднее, ветер - настойчивее, и Трис поёжилась, натягивая рукава футболки. Свёрток с травами она прижимала к груди, чувствуя, как от него исходит слабое, но упрямое тепло. Будто травы внутри ещё дышали. - Как ты? - спросила Бонни, когда они сели в машину. - Не знаю, - честно ответила Трис. - Странно. Будто внутри что-то щёлкнуло. Или сломалось. Или встало на место. Бонни кивнула, не сводя глаз с дороги. - Это магия, - сказала она. - Она меняет тебя. Не сразу, но меняет. - Ты тоже так чувствовала? - Каждый раз, - Бонни усмехнулась. - До сих пор. Они ехали молча. Трис смотрела в окно на темнеющее небо, на деревья, которые тянули к нему чёрные ветки, и думала о Дэймоне. О том, что теперь у неё есть не только ненависть, но и оружие. Слабое. Неверное. Но оружие. Машина свернула на знакомую улицу. Вдалеке показался дом Лиз - тёплые окна, знакомая машина у крыльца. - Высадишь меня здесь? - попросила Трис. Бонни вопросительно подняла бровь. - Хочу пройтись. Подышать. Бонни кивнула, остановила машину. - Позвони, если что. - Позвоню. Трис вышла, хлопнула дверцей. Машина отъехала, и Трис осталась одна на пустынной улице. Впервые это одиночество не пугало. В нём не было ни страха, ни беспомощности. Только холодная, спокойная уверенность. Она глубоко вдохнула. В воздухе пахло сырой землёй, дымом из трубы и сухой листвой - тем особенным осенним запахом, который пахнет одновременно уютом и скорой зимой. Трис медленно пошла вперёд. И походка её изменилась. Не специально - само собой. Плечи расправились, шаги стали легче, увереннее. Она больше не кралась, не вжимала голову в плечи, не боялась, что из-за угла вынырнет Глория или ещё кто-то, кто захочет сделать больно. Внутри поселился тихий огонь - не тот, который жжёт, а тот, который согревает. Напоминает: «Ты теперь не та, что раньше». Трис оглянулась на пустую улицу и вдруг вспомнила, как несколько недель назад шла здесь же, дрожа от холода и страха, в одних кедах и тонкой футболке, и мечтала только об одном - чтобы её не заметили. А сейчас она идёт с высоко поднятой головой. И ей всё равно, кто смотрит. Что-то витало в воздухе - не опасность, нет, скорее предчувствие. Будто мир замер на секунду, ожидая, когда она сделает следующий шаг. Трис шла, прижимая свёрток к груди, и чувствовала, как сердце бьётся ровно, спокойно. Впервые за долгое время. Она прошла ещё несколько шагов, когда за спиной раздался тихий шорох. Не шаги - нет, что-то другое. Будто ветер дёрнул сухую ветку, но ветра не было. Показалось, что кто-то вытягивает её из мыслей, заставляя прислушаться к своим ощущениям. К запахам. Будто в воздухе что-то изменилось. Неуловимо. Но что-то поменялось. Трис остановилась. Сердце на секунду замерло - и снова забилось ровно, спокойно. - Выходи, - сказала она, не оборачиваясь. - Я знаю, что ты здесь. Из тени старого клёна, росшего у обочины, вышел Бенни. Солнце уже полностью спряталось, фонари освещали стволы деревьев, делая тени длиннее, а воздух - гуще, прозрачнее. Небо на западе тлело в последних секундах, переходя в глубокую синеву над головой. Он поднял руки - ладонями вперёд, в жесте, который одновременно означал и «сдаюсь», и «не бойся». - Честное слово, - сказал он, и в голосе его слышалась едва уловимая усмешка, - не хотел пугать. Просто… присматриваю. Но теперь стало сложнее, твой нюх на меня обострен. Трис наконец повернулась к нему. Она помнила его сутулым, худым, застенчивым. Мальчишкой в слишком большом свитере, который вечно кутался в него, будто пытался спрятаться от всего мира. Сейчас перед ней стоял другой Бенни. Прямая спина. Уверенная, расслабленная поза. Извиняющаяся улыбка - и ямочки на щеках, те самые, которые она так любила. Он оказался высоким - выше, чем она запомнила. Или просто перестал сутулиться. Новая стрижка, тёмные волосы аккуратно уложены. Новые вещи - джинсы, которые сидят идеально, чёрная толстовка без капюшона, под ней - простая футболка. Кожа чуть бледнее, чем была. И глаза - зелёные, смеющиеся, родные. Когда он шагнул ближе, Трис уловила его новый запах - цитрус, дерево и что-то ещё, неуловимое, отчего внутри разлилось спокойствие. Будто она вернулась домой после долгой разлуки. Сердце застучало громче. Она надеялась, что он не заметит. Но Бенни, кажется, услышал - его улыбка стала чуть шире, ямочки - отчётливее. - Как давно присматриваешь? - переспросила Трис, и голос её прозвучал ровнее, чем она ожидала. - С момента возвращения, - ответил он, опуская руки. - То есть… ты всё это время был рядом? - Не всегда, - он смущённо улыбнулся. - Солнышко меня теперь не любит. Трис невольно улыбнулась краем губ. Внутри что-то дрогнуло - тёплое, родное, почти забытое. Они пошли в сторону дома. Не сговариваясь, просто - рядом, в одном ритме. Трис шла и ловила себя на мысли, что смотрит на него иначе. Не как на того мальчишку в слишком большом свитере, который всегда был рядом. А как на… парня. Высокого, стройного, с прямой спиной и лёгкой, уверенной походкой. С ямочками на щеках, которые становились глубже, когда он улыбался. С глазами, в которых плескалось что-то тёплое, живое - и опасное одновременно. «Если бы он был человеком, - подумала она, - я бы не устояла. Такой парень - полностью в моём вкусе». Она отвернулась, надеясь, что он не заметил её мыслей. - Знаешь, - сказала она, глядя прямо перед собой, - кажется, тебе даже идёт бессмертие. - Было бы здорово, не будь побочных эффектов, - ответил он, и в голосе его проскользнула едва уловимая хрипотца. - Что с тобой было всё это время? - У нас со Стефаном получилась незапланированная поездка в Орлеан. - Расскажешь, чем вы там занимались? - Если кратко, - Бенни сделал паузу, и его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, - я проходил курсы молодого бойца. Трис рассмеялась - коротко, нервно, но искренне. - Звучит интересно. - Расскажу как-нибудь потом, - пообещал он. - Когда ты будешь готова слушать. Они подошли к крыльцу. В окнах горел свет - Кэролайн, наверное, включила лампы, ожидая её. Трис остановилась у двери, повернулась к Бенни. - Заходи, - сказала она. Он покачал головой. - Не могу. Из-за её плеча выглянула Кэролайн. С прищуром, с любопытством, с лёгкой, едва заметной улыбкой. - Знаю, - сказала Трис, глядя на Бенни. - Но тебе доверяю. Кэролайн перевела взгляд с неё на Бенни, потом обратно. Медленно, оценивающе, как рассматривают что-то редкое и ценное. - Это он? - Да, - смущению Трис не было предела. - А у тебя неплохой вкус, подруга, - сказала она, и в её голосе не было издёвки. Только удивление. И одобрение. Трис почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она густо покраснела - от неловкости, от того, что Кэролайн смотрит на Бенни как на её… как на того, кого она привела домой знакомить с родителями. - Кэр, - выдавила она, не зная, что сказать. - Что? - та невинно захлопала глазами. - Я молчу. Просто смотрю. Бенни усмехнулся, и Трис заметила, как его взгляд на секунду задержался на её лице - на этом дурацком румянце, который она не могла скрыть. - Заходи, - повторила Кэролайн, отступая в глубь коридора. - Всё хорошо. Ты друг Трис, а значит, и мой. Да и о вампирах ты знаешь побольше нас. Милости просим, будем заваливать тебя вопросами. Бенни посмотрел на неё, потом перевел взгляд на Трис. На Кэролайн. Снова на Трис. - Девочки, - сказал он тихо, почти ласково, - вы слишком доверчивые. Он приоткрыл рот - и Трис увидела клыки. Острые, неестественно длинные. На секунду ей показалось, что сердце остановилось. Кэролайн рядом с ней перестала дышать. А Бенни уже переступил порог. Спокойно, по-хозяйски, будто делал это каждый день. Будто имел на это полное право.