Глава 31. Шорох

Трис вытерла кровь с лица и перевела дыхание. Усталость пульсировала внутри, тяжёлая и вязкая, будто наливалась свинцом, но решимость оказалась сильнее. Она повернулась к двери и уже хотела толкнуть её, когда остановилась. Обернулась к Бенни. Тот стоял в нескольких шагах, напряжённый, как натянутая струна, готовый вмешаться в любой момент. Его глаза всё ещё были темнее обычного - ясный зелёный взгляд не вернулся, и это напоминало о цене, которую он заплатил за то, чтобы быть здесь. В нём чувствовалась внутренняя борьба: желание защитить и необходимость уважать её выбор. Их взгляды встретились, и тревога сдавила грудь, острая, колючая, как ледяная игла. - Останься тут, - сказала она тихо, но твёрдо. - У меня странное предчувствие. Не знаю, что там внутри. Но чувствую, что именно с выходом из склепа могут быть проблемы. Бенни хотел возразить. Это читалось в сжатой челюсти, в том, как напряглись плечи, будто он сдерживал рывок вперёд. - Я не могу просто стоять здесь, когда ты… - Ты можешь, - перебила, чувствуя, как голос дрожит, но стараясь не дать этой дрожи прорваться в твёрдость слов. - Мне страшно идти в эту темноту. Страшно, что там может быть. И не хочется оставлять тебя здесь. Но моё чутьё говорит, что это правильно. Он смотрел долго, тяжело. В глазах мелькнула боль, которую не пытался скрыть. Не хотел отпускать в неизвестность, но не мог пойти против её воли. Уважал выбор - и это уважение сейчас было почти тяжелее, чем приказ. - Я буду здесь, - голос прозвучал хрипло, почти чужим, будто слова царапали горло. - Но если почувствую опасность - войду, даже если будешь против. Она не ответила. Просто на мгновение сжала его руку, ловя тепло пальцев, впитывая его, как глоток воздуха перед нырком в ледяную воду, и развернулась к двери. Толчок - и дверь открылась без скрипа, бесшумно, будто ждала этого момента столетия. Словно всё это время петли хранили молчание, чтобы сейчас отдать его без единого звука. Шаг внутрь - и тьма обступила сразу: плотная, липкая, как одеяло, накинутое на голову. Холод полз по коже, пробираясь под одежду, а тишина давила сильнее крика. Слышно было только собственное сердце, колотившееся где-то в горле, и этот стук казался оглушительным в мёртвой тишине склепа. Паника поднималась, дыхание сбивалось, и каждый вдох отдавался в ушах. В этот миг рука Бонни легла на плечо. - Я рядом, - тихо, спокойно, почти уверенно. Трис сделала глубокий вдох. Ещё один. Заставила себя успокоиться, заставила смотреть вперёд, не позволяя глазам метаться по темноте, как загнанным птицам. И заметила его - старый факел на каменной стене. Он висел так, будто был здесь всегда, будто сам склеп держал его наготове. Ещё шаг, и тьма будто пыталась удержать, схватить за рукава, замедлить, заставить отступить. Воздух был сухим, спёртым, пахло пылью, старым камнем и чем-то ещё, едва уловимым, похожим на запах забытых вещей, которые слишком долго лежали без движения. Шаги звучали глухо, эхо отскакивало от стен, возвращалось искажённым, чужим звуком, будто само пространство искажало их шаги. Взгляд скользнул по факелу, и внутри шевельнулось что-то знакомое, как отголосок далёкого воспоминания, которое не получалось поймать целиком. Трис протянула руку к факелу и он вспыхнул. Пламя дрогнуло, заметалось, отбрасывая размазанные тени, которые ползли по стенам, как живые. Трис обернулась к Бонни, думая, что та помогла, но подруга лишь качнула головой, и в глазах мелькнула гордость - чистая, искренняя, без капли насмешки. - Это ты, - прошептала она. Трис уставилась на свои руки. Огонь загорелся легко, почти без мысли, будто магия наконец нашла свой язык. Облегчение разлилось по груди: теперь идти в страшное место было чуть легче. Она уже лучше управлялась с магией и в случае чего сможет защитить себя. Света хватало едва на метр вперёд. Пламя дрожало, тени ползли по стенам, искажали очертания, превращали знакомые формы в нечто чужое, будто сами стены меняли своё лицо, стоило только отвернуться. Они двинулись дальше, медленно, прижимаясь друг к другу, как два человека, которым вдруг стало слишком холодно. Пульс отдавался в голове глухими ударами, каждый из которых будто отсчитывал секунды до чего-то неизбежного. Тьма поглощала все звуки, оставляя только дыхание и шаги, эхом разносившиеся по коридору, и от этого эха становилось не по себе - казалось, кто-то повторяет их шаги чуть позже, чуть тише. Склеп оказался огромным. Коридоры расходились в стороны, как лабиринт, и Трис поняла, что если бы не кулон, они бы заблудились. Пальцы сжимали его, чувствуя слабую пульсацию - он указывал путь, как крошечный компас, который не знал сомнений. Паника нарастала. Каждый коридор был похож на предыдущий: те же стены, те же царапины, та же давящая тишина, которая словно впитывала любые звуки, не давая им шанса выжить. Непонятно, сколько уже шли. Казалось, ходят по кругу, и лабиринт смеётся над ними, пряча выход за каждым поворотом. - Мы заблудились? - прошептала Бонни, голос дрожал, как пламя на сквозняке. - Трис, мне кажется, мы ходим по кругу. - Нет, - ответила, стараясь звучать уверенно, хотя внутри уверенность рассыпалась, как сухой песок. - Кулон ведёт нас. Мы не заблудились. Но сама себе не верила. Ужас сдавливал грудь, плечи налились свинцом, и каждый шорох заставлял сердце пропускать удар, будто оно на секунду забывало, как биться. Стены были исцарапаны - глубокие борозды, будто кто-то пытался пробиться сквозь камень, рвал его когтями, зубами, всем своим существом. Кое-где темнели смазанные следы, похожие на старую запёкшуюся кровь, которая въелась в камень и стала его частью. Пыль оседала на лице, паутина липла к коже, вызывая дрожь отвращения, как прикосновение чего-то давно мёртвого. По стенам ползали крупные костлявые пауки, двигались в такт шагам, будто следили, запоминали, оценивали. Кончики пальцев скользнули по одной из царапин - шершавая поверхность цеплялась за кожу, будто хотела оставить на ней свой след. - Кто это сделал? - шёпот Бонни дрожал, и в нём слышался не просто страх, а глубокое, холодное непонимание. - Почему он оказался здесь? Что с ним произошло? Трис шикнула, соглашаясь с каждым словом, но не желая давать этим вопросам голос. По спине пробежал холодок, острый и неприятный, как лезвие, проведённое по коже. Рассматривала стену в тусклом свете факела и не заметила камень под ногами. Мир перевернулся, на долю секунды время будто остановилось, и в этой остановке было что-то неестественно чистое, как кадр, выхваченный из потока жизни. А потом - глухой удар, и боль вспыхнула огнём, пронзив колено, как раскалённый металл, который вошёл в тело и остался там, пульсируя. Тяжёлое падение на каменный пол отозвалось в костях глухим звоном. Ногу пронзила острая боль, дыхание перехватило, и на мгновение мир сузился до этой боли - она стала единственной реальностью. Сжав зубы, пыталась не закричать, но из груди вырвался сдавленный стон, короткий и горький, как признание поражения. Сначала - только тёплая влага, стекающая по коже, и ощущение, что тело больше не слушается. Потом боль пришла резкая, пульсирующая, тупая, разливаясь по телу в такт сердцу, будто каждое биение подливало масла в огонь. Попытка встать - и колено не слушалось, стало ватным, будто его не существовало, будто вместо кости и сустава там была пустота, которую боль заполняла до краёв. Факел выпал из руки, покатился по полу, отбрасывая короткие, судорожные блики, и наконец погас. Тьма стала полной. Ничего не видно. Только чернота, давившая на глаза, виски, грудь, будто сама пустота решила обнять её и не отпускать. Ощущение слепоты было почти физическим, как будто тьма проникала под веки, и казалось, что она вот-вот поглотит, и они никогда не смогут выбраться. Паника сжала горло, не давая дышать, и в этот момент тишина стала громче любого крика. - Трис? - панический шёпот Бонни, тонкий, дрожащий, как натянутая струна. - Трис, ты где? Из глубины склепа донёсся шорох. Тихий, едва уловимый, но эхо делало его громче, приближало, будто кто-то или что-то двигалось в их сторону, и каждый шаг этого нечто звучал как приговор. Пальцы стиснули кулон - он холодел, будто впитывал страх и отдавал его обратно в виде ледяного предупреждения. Дыхание замерло, и в этом молчании она услышала не только шорох, но и что-то ещё - тихий, едва уловимый скрежет, как будто камень тёрся о камень где-то совсем рядом. Неизвестно, что это. Неизвестно, сколько ещё выдержит. Но встать нужно. Обязательно. Снаружи Бенни стоял у входа, прислушиваясь к тишине. Внутри было слишком тихо - не та тишина, которая бывает, когда всё спокойно, а та, которая наступает перед бурей. Он уже хотел шагнуть внутрь, когда за спиной раздался знакомый ленивый голос: - Как трогательно. Ты охраняешь вход, как верный пёс. Медленный поворот, в котором чувствовалась не спешка, а холодная готовность встретить угрозу лицом к лицу. Дэймон стоял в паре метров, руки в карманах, улыбка - наглая, самодовольная, будто только что выиграл спор, который никто не начинал. - Тебе заняться нечем? - ровно спросил Бенни, и в этом спокойствии было больше угрозы, чем в крике. - Наоборот, - шаг ближе, неторопливый, демонстративный. - Стало интересно, что там внутри. И кто там внутри. - Ты не войдёшь. - Угрожаешь? - притворно округлил глаза. - Создателю? Ответа не последовало. Бенни просто встал между Дэймоном и входом в склеп - жест, понятный без слов: «Дальше не пройдёшь». - Хочешь проверить, кто из нас сильнее? - ухмылка стала шире, почти звериной. - Брось, мальчик. Я тебя создал. Знаю все твои слабые места. - А я знаю, что ты не умеешь вовремя заткнуться, - спокойно, без эмоций, будто говорил о погоде. Дэймон двинулся первым. Удар в плечо - Бенни не увернулся, но и не отступил. Перехватил руку, рванул на себя, и они столкнулись, как два камня, высекая искры из самой земли. Глухой удар тел о стену склепа, треск - земля под ногами покрылась трещинами, как будто сама почва не выдерживала их ярости. Дэймон усмехнулся, даже когда запястье хрустнуло в железной хватке. - Ты знаешь, - прошипел, перехватывая инициативу, но уже с ноткой напряжения в голосе, - она ведь не заинтересована в тебе. Ты для неё просто друг. А вот ко мне… она чувствует влечение. Я знаю её на вкус. Бенни дёрнулся. Попал в точку - на секунду в глазах мелькнула боль, острая и настоящая, как порез. Тут же сменилась холодной, тягучей злостью, которая не вспыхивала, а растекалась по венам, делая движения чёткими и безжалостными. Раскатистый смех Дэймона, когда Бенни попытался вырваться из захвата. - Что, задело? - протянул, наслаждаясь моментом. - Слабоват ты для защитника, мальчик. Может, мне самому пойти проведать твою подругу? И знаю, что будет совсем не против. Челюсть сжалась так, что желваки заходили ходуном, а в висках застучала кровь, заглушая все остальные звуки. Резкий рывок, выкручивание из захвата - движения быстрые, злые, как у того, кто готов уничтожить всё на своём пути, лишь бы защитить то, что ему дорого. Рука вошла в грудь Дэймона с глухим, влажным хрустом. Рёбра сломались, как сухие ветки, и звук этот прозвучал в тишине особенно отчётливо. На секунду оба замерли. Даже ветер, казалось, стих, будто мир затаил дыхание. Глаза Дэймона расширились от неожиданности - в них на мгновение мелькнуло то, чего в нём почти не бывало: удивление. Бенни сжал его мягкое сердце. - Ты же не убьёшь своего создателя? - голос сдавленный, но в нём всё ещё чувствовалась усмешка, упрямая и ядовитая. - Зависит от твоего поведения, - холодно, без тени эмоций. Ненавидящий прищур. Тряхнул головой, будто прогоняя чужой голос, который пытался шептать ему: «Ты не сможешь. Ты не такой, как он». И разжал пальцы. Дэймон отшатнулся, потирая грудь, ухмыльнулся - криво, зло, будто боль только придавала ему сил. - Она будет неплохой закуской, - подмигнул. И исчез. Бенни остался у входа в склеп один. Пальцы всё ещё дрожали от напряжения, и дрожь эта была не от слабости, а от того, как много силы пришлось удержать внутри, чтобы не пойти дальше. Взгляд в темноту, туда, где скрылась Трис. Он почувствовал запах крови. Её крови. Сердце забилось быстрее, в груди разлился ледяной холод: опоздал. Или вот-вот опоздает. Он шагнул к входу.