Глава 36. Гость из прошлого

Сладкий пирог остывал на тарелке, но Трис не обращала на него внимание. Приятный запах был грубо подавлен чужим, тем, что она уже узнавала среди тысячи других. Тошнотворным. Липким. Словно что-то, что не должно существовать, дотронулось до воздуха и оставило на нём свой мерзкий след. Бенни, что ещё секунду назад хвалил Кэролайн, исчез в тот же миг. Беззвучно, без единого движения - только воздух дрогнул, и занавеска на окне качнулась, будто её коснулась невидимая рука. Кэролайн успела лишь моргнуть, как стул рядом с Трис уже был пуст. Она смотрит на распахнутую входную дверь и недоуменно выдыхает: - Что за хрень сейчас произошла?! Трис вскочила, ей хотелось кинуться вслед за Бенни. Помочь ему хоть чем-то, но понимание того, что она скорее станет для него обузой, заставило замереть на месте. Сердце от беспомощности ухнуло в горло, и ледяная игла страха пронзила тело. Ноги не слушались. Ладонь сжала деревянный край стола, и внутри, в той тишине, где господствовала одна лишь паника, зазвучал голос, который не мог замолчать: «Это он? Тот, кого мы выпустили? Что, если Бенни сможет его догнать? А что, если оно сильнее? Что, если по моей вине опять кто-то умрёт?» Кэролайн продолжала что-то тараторить. Сначала тихо, потом громче, пока не сорвалась на крик, но слова разбивались о тот вакуум, в котором застыла Трис, не касаясь её. Только шум. Фон, который не имел сейчас значения. Рука Кэролайн вцепилась в плечо, встряхнула так, что от резкого рывка шея Трис глухо хрустнула, и в этот короткий миг мир снова обрёл звук, цвет и вес. Бенни уже вернулся. Он стоял вполоборота возле окна. Брови сведены к переносице, видимо он обдумывал как рассказать новости. Его челюсть была сжата так, что желваки заходили ходуном. Пальцы отбивают нервную дробь по кухонной столешнице. Плечи напряжены, взгляд - колючий, злой, но не на них. А на того, кто играл с ними. Заставил его бежать следом и вернуться с пустыми руками. Голос прозвучал сухо, как треск сухой ветки: - Он велел передать тебе следующее: «Госпожа Пирс, нам известно кое-что о вашем семействе. Мы желаем удостоиться чести встречи с вами». Эти слова вдавили в стул сильнее, чем любой крик. Он говорил тихо, но от этих слов перехватывало дыхание, как от взгляда, который не моргает, не отворачивается и не даёт пошевелиться. - Кто он? - спросила Трис, и голос дрогнул. - Не знаю, - ответил Бенни, и в его голосе прозвучала та самая злость, которую он не мог ни на кого выплеснуть. - Но он говорил так, будто ждал этого момента столетия. Тишина, повисшая после слов Бенни, была тяжёлой, как камень, который никто не решался сдвинуть. Кэролайн первой нарушила молчание. Она перевела дыхание, и в голосе её, несмотря на дрожь, послышалась попытка взять себя в руки. - Нам нужно позвать Бонни, - сказала она. - Мы одни не разберёмся. - Тогда позовём и Елену, - подала голос Трис. Кэролайн посмотрела на Трис так, будто та ляпнула невероятную глупость. Она уже собралась протестовать, но Трис её опередила. - Елена имеет право знать, - продолжила Трис, и голос её стал твёрже, хотя пальцы всё ещё сжимали край стола. - Если это может коснуться и её, она должна быть в курсе. - Нет, - сказала Кэролайн, и голос её прозвучал резче, чем следовало. - Мы не должны её впутывать. Она только начала нормальную жизнь. Она счастлива. Без всего кровососущего и магического. Кэролайн с извинением посмотрела на Бенни, тот лишь кивнул, дав понять, что это просто констатация факта. - Ты сама сказала, что мы не справимся, - напомнила Трис. - Я знаю, - Кэролайн уже была порядком взвинчена и размахивала руками так, что ненароком смахнёт очередную кружку со стола. - Но, может, стоит оставить её в покое? Дать ей жить обычной жизнью? Бенни стоял у стены, скрестив руки на груди, и устало слушал их спор. Его лицо было непроницаемым, но было видно, как он следит за каждым их словом. - Я понимаю, что вы обе хотите защитить её, - вмешался он, и голос его был ровным, почти спокойным. - Но это не ваш выбор. Это её жизнь. Она имеет право знать, что происходит, и решать, хочет ли она быть частью этого или нет. Кэролайн открыла рот, собираясь возразить, но Бенни не дал ей перебить. - Если вы решите за неё, она никогда не сможет сделать этот выбор сама. А если она узнает позже и поймёт, что вы скрывали от неё правду, она может не простить. Кэролайн вздохнула, и плечи её опустились. Посмотрела на Трис, потом на Бенни, она понимала, что этот спор полностью проигран. Ей не оставалось ничего кроме того, как просто с ними согласиться. - Ладно, - сказала она тихо. - Ты прав. Пусть решает сама. Трис подняла глаза и коротко кивнула. Решение было принято, но в груди всё ещё сидел холодок. *** Вечер встретил их пронизывающим ветром, который забирался под воротники и заставлял щуриться. Небо было тёмным, без единой звезды, и только жёлтые фонари разгоняли тьму, оставляя на мокром асфальте длинные, дрожащие отражения. Слякоть хлюпала под ногами, и каждый шаг оставлял на асфальте тёмный, быстро исчезающий след. Трис остановилась перед дверью в «Гриль». Ладонь легла на холодную металлическую ручку и в тот момент взгляд зацепился за листок, приклеенный к стеклу. Обычный лист бумаги, уже начавший отсыревать по краям. Фотография девушки - молодой, с открытой улыбкой, - и текст под ней: «Пропала без вести. Если вы видели…» Трис замерла. Холодок змеёй проскользил по позвоночнику. Она не знала эту девушку. Никогда не видела её лица. Зато знала то самое ненавистное чувство вины, которое в очередной раз повисло на ней тяжёлым грузом. Она не хотела показывать этого своим друзьям. Незачем заставлять их лишний раз переживать. Поэтому оставалось лишь сделать глубокий вдох и заставить себя отвести взгляд от листовки. Пальцы всё ещё сжимали ручку, когда она почувствовала пальцы Бенни на своём локте. - Всё в порядке? - спросил он тихо. Трис кивнула, отмахнулась и шагнула через порог, оставляя листовку позади. Внутри было тихо и тепло. Обычно многолюдное заведение в этот вечер казалось почти пустым. За несколькими столиками сидели посетители - на приличном расстоянии от их любимого места у окна. В баре играла тихая джазовая музыка, и бармен лениво протирал бокалы, при виде новых гостей дружелюбно салютуя им тряпкой. За их столиком уже сидели Бонни и Елена. Бонни сосредоточенно гипнотизировала стакан с молочным коктейлем, не поднимая головы. Елена, напротив, при виде друзей радостно замахала рукой. В её глазах горело предвкушение - она явно ждала чего-то важного. Трис поняла: Бонни ничего ей не рассказала. Когда они подошли к столику, Кэролайн, не дожидаясь вопросов, взяла одну картошку фри и закинула в рот. Под вопросительными взглядами друзей она закатила глаза: - Во всём виноват стресс. Места на диванчиках было мало, и Трис пришлось вжаться в Бенни. Он, по привычке, закинул руку на её плечи и прижал к себе плотнее. Кэролайн застыла с очередной картошкой в руке и укоризненно посмотрела на Трис. Та только вздохнула и сделала вид, что ничего не заметила. Над столиком повисла непривычная тишина. Бонни не отрывала глаз от полупустого стакана. Кэролайн нервно теребила изорванную бумажную салфетку. Никто из них не хотел принимать на себя удар и рассказывать Елене о всём, что от неё скрывали. Поэтому начать пришлось Трис. Слова давались тяжело, будто каждый раз приходилось вытаскивать их из глубины, где они застревали, как камни в горле. Она говорила коротко, без лишних деталей, стараясь не задерживаться на том, что могло напугать сильнее. Елена слушала молча. Её лицо с каждым словом становилось всё более непроницаемым, как будто она закрывалась от того, что слышала, слой за слоем. Ни одного вопроса, ни одного вздоха - только тишина, в которой тонул нервный девичий голос. - Мы не хотели тебя впутывать, - сказала Трис, и голос её дрогнул. В этот момент что-то в Елене надломилось. Тишина стала плотной, почти осязаемой - как стена, которую она возвела вокруг себя. Взгляд стал острее, а губы сжались в жёсткую линию. - Вы не хотели меня впутывать? - переспросила она, и голос её звучал ровно, но в нём чувствовался яд, который она не пыталась скрыть. - Вы скрывали от меня всё это время, а теперь говорите, что не хотели меня впутывать? Это вы решали за меня, что мне можно знать, а что нет? Трис не нашла, что ответить. Она перевела взгляд на Бонни, потом на Кэролайн. В их глазах было то же недоумение, которое она чувствовала внутри себя. Они не узнавали эту Елену. Такой они её никогда не видели. - Вы лишь тешили себя тем, что защищаете меня, - продолжила Елена, и в голосе её послышалась горечь. - Но на самом деле вы просто мне не доверяли. Она замолчала. Тишина затянулась на несколько секунд. А потом лицо Елены изменилось - плавно, без резких движений, но настолько отчётливо, будто кто-то повернул выключатель. Как будто она просто сняла одну маску и тут же надела другую - идеально ровную, безупречно тёплую. - Спасибо, что волновались за меня, - сказала она, и голос её звучал добро, почти нежно. - Я понимаю, почему вы так поступили. Вы хотели как лучше. Трис смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё сжимается от этой резкой смены настроения. Она хотела поверить, что это искренне. Но где-то на краю сознания остался осадок - что-то, что не давало ей расслабиться. Бенни не обратил внимания на повисшую неловкость. Ему было плевать на то, как выглядит Елена и что она чувствует. Его беспокоила только одна вещь - безопасность Трис. Он откинулся на спинку дивана, уставился в потолок и заговорил, пытаясь воссоздать в голове каждую деталь. - Он стоял у края леса, - сказал Бенни, и голос его звучал ровно, почти отстранённо, хотя Трис чувствовала, как на плечах напрягаются его мышцы. - Не прятался. Не убегал. Он ждал, пока я его замечу. Стеклянный бокал с бурбоном, который принесла официантка, глухо перекатывался по деревянной столешнице. Бенни крутил его в пальцах, не опуская глаз. - Он говорил старомодно. Как будто вышел из прошлого века. Манеры, жестикуляция, даже запах - затхлый, как в том склепе. Трис почувствовала, как внутри всё сжалось. Она не видела этого вампира, но Бенни описывал его так, будто он стоял перед ними. - Он потребовал встречи с Трис, - продолжил Бенни, и в голосе его впервые послышалась злость, которую он пытался сдержать. - Я сказал, что это не обсуждается, на что он ответил, что если она не придёт, он устроит в городе резню. Бокал замер в его пальцах. - Ты к нему не пойдёшь, - сказал он, смотря в глаза Трис, и в голосе его не было вопроса, только констатация неизбежного. - Мне плевать на всех этих людей. Я не смогу гарантировать тебе безопасность, если ты согласишься. Трис молчала. Она знала, что он прав. Но угроза сотнями жизней не оставляла ей выбора, в этот раз придётся сделать всё наперекор желанию Бенни. Бонни, до этого сидевшая неподвижно, подалась вперёд. - Подожди, - сказала она, и в голосе её послышалось напряжение. - Ты сказал, он говорил как человек из XIX века? Это может что-то значить. Может, стоит покопаться в городских архивах? Вдруг там есть что-то, что поможет понять, кто он и чего хочет. Бенни перевёл на неё взгляд и коротко кивнул. - Это может быть единственным шансом, - сказал он тихо. Кэролайн, которая всё это время нервно качала ногой под столом, наконец-то подала голос: - Итак, что из этого всего мы можем вынести? Какой-то псих, сбежавший из прошлого века, знает твою семью, умеет исчезать, появляться в школе и теперь требует встречи? А если получит отказ, то перережет полгорода?, - она нервно хихикнула. - Отлично. Просто великолепно. Почему у нас никогда не бывает нормальных проблем? В повисшей тишине, когда стало понятно, что никто больше ничего не дополнит, Кэролайн вдруг выпрямилась, будто её осенило. Она хлопнула ладонью по столу так, что бокалы жалобно звякнули. - А вам не кажется странным, что Дэймон Сальваторе подозрительно затих? Соседние столики на мгновение обернулись. Кто-то из посетителей бросил любопытный взгляд, но тут же отвернулся, не желая ввязываться в чужие разговоры. Бонни шикнула на Кэролайн, и та виновато прикусила губу, но глаз не отвела. - Ну а что? - продолжила она, уже тише, но с той же настойчивостью. - Он всегда крутился рядом, лез в наши дела, а теперь - тишина. Как будто его и не было. Бонни задумалась, глядя куда-то в сторону, потом медленно кивнула. - В этом что-то есть, - сказала она, и в голосе её послышалась тревога. - Он ведь не просто так околачивался возле того склепа. Трис почувствовала, как при упоминании склепа внутри снова шевельнулся страх. Она вспомнила, как Бенни стоял у входа с кровью Дэймона на руке. Дэймон знал. Он всегда знал больше, чем говорил. И неспроста пытался пробраться в тот склеп вместе с ними. Бенни, сидевший рядом, сжал руку в кулак на столе так сильно, будто представил как сдавливает горло неугомонному вампиру. Но он заставил себя расслабиться и лишь сильнее прижал Трис к себе. Елена, до этого сидевшая с отсутствующим видом, вдруг будто ожила. Она перевела взгляд с Кэролайн на Трис и обратно, и в её глазах мелькнуло что-то новое - будто она начала прислушиваться к разговору чуть пристальнее, чем стоило бы. - Вы обсуждаете того самого красавчика? Звонкий голос прозвучал так внезапно, что Трис вздрогнула. Мэй стояла у их столика, бесшумно появившись из ниоткуда, как тень, которую никто не заметил. Она теребила пальцы, и в голосе её слышалась робкая неуверенность, которую она пыталась скрыть за лёгкой улыбкой. - Мы недавно познакомились, - продолжила она, будто оправдываясь. - Честно, было странно, что такой парень обратил на меня внимание. Она опустила голову и добавила почти шёпотом: - До сих пор не верится. Трис затаила дыхание. Она не знала, как долго Мэй стояла рядом и сколько успела услышать. Она перевела взгляд на друзей. Кэролайн смотрела на девушку с недоумением, будто не понимала, откуда та взялась. Бонни напряглась, её взгляд стал тяжёлым, будто она пыталась прочесть Мэй. А Елена - Елена смотрела на неё с холодным прищуром, и в этом взгляде чувствовалась колючая ревность. Трис почувствовала, как внутри снова зашевелилась тревога. Она хотела сказать что-то, но слова застряли в горле. Мэй стояла перед ними, смущённая, но при этом удивительно спокойная, и не уходила. Она совсем не чувствовала этой давящей неловкости, которая накрыла всю компанию. И продолжала стоять, слегка наклонив голову, будто действительно ждала приглашения за столик. Повисло долгое молчание, которое тяготило абсолютно всех... кроме Мэй, которая улыбалась всё так же скромно и спокойно.