Том 1 Глава 12

Северная территория находилась под властью рода Тэран так давно, что их правление стало незыблемым, как скала. Существовало неписаное правило: даже император не смеет вмешиваться в дела Севера. Обладая такой мощью, Тэраны могли бы давно отделиться и создать собственное королевство, но они ни разу не восстали против короны. Большинство северян и так считало герцога королём во всём, кроме титула. Впрочем, формально он оставался всего лишь вассалом. Север исправно платил налоги, первым отправлял войска на войну и в одиночку сдерживал варваров на границе. Если бы император попытался прижать северян, герцог мог бы пригрозить отделением — и этого хватило бы, чтобы у любого мудрого монарха разболелась голова. Потому-то Север и оставляли в покое. Семья Тэран всегда ревностно оберегала своё положение. Они ни на йоту не вмешивались в столичную политику, сосредоточившись исключительно на северных делах. Но семь лет назад всё начало меняться. Предыдущий герцог внезапно скончался, и восемнадцатилетний наследник занял его место. Едва приняв титул, он был вынужден покинуть свои земли и стать авангардом в бесконечных войнах, охвативших империю. Военные подвиги герцога Тэрана гремели по всем полям сражений. Его искусство войны заставляло трепетать небо и землю, а рыцари из других подразделений, хоть раз сражавшиеся с ним бок о бок, становились его верными последователями, забывая прежних господ. Пока герцог зарабатывал боевую славу, Север жил в непривычной тишине. Война гремела где-то далеко, и сколько бы разрушений ни нёс Тэран, его родные земли не страдали. Однако молодой герцог так и не прошёл формального испытания на право управлять обширными северными землями. Он был юн и слишком долго отсутствовал. Поползли слухи: его единственный талант — война, а как правитель он — пустое место. Шептались те, кого не устраивал жёсткий контроль Тэранов. На других территориях герцоги облагали налогами графов, а те, уплатив положенное, правили как им вздумается. На Севере всё было иначе. Род Тэран контролировал каждый район до мельчайших деталей: налоги, законы, повседневную жизнь. Ни одно поколение герцогов не допускало тирании в своих владениях. Простолюдины жили мирно, но многие дворяне считали, что герцог несправедливо украл у них право управлять. Аристократы, чьи земли лежали вдалеке от варварских границ, полагали, что военная мощь герцога им ни к чему. Эти господа, а также те, кто обитал поближе к столице, сговаривались и злословили. Они задумали подать императору прошение об отделении от Севера, чтобы стать независимой территорией. Более того: за спиной герцога они тайно подняли налоги и создали секретный фонд для собственных частных армий. Но все эти люди совершили роковую ошибку. Они совершенно не понимали истинной природы своего господина. Граф Браун не мог дышать. Что-то душило его изнутри. Тело налилось свинцом, будто врастало в землю. Голова раскалывалась так, словно в неё загнали стальной штырь. Он с трудом разлепил веки, и в глаза тут же потекла тёплая жидкость. Дрожащей рукой он стёр её со лба — пальцы окрасились запёкшейся кровью. Ледяной ужас пополз по спине. Граф огляделся. Он узнал этот зал — он был в собственном замке. Откуда-то доносился приглушённый плач. Граф обернулся и похолодел. В углу, сбившись в кучу, стояли на коленях десятки людей. Их лица были залиты грязными слезами, они давились рыданиями, зажимая рты ладонями. Жалкое, душераздирающее зрелище. Он знал их всех: жена, дети, самые преданные слуги. Все, кто был хоть как-то связан с графом Брауном, находились здесь. Он попытался спросить, что происходит, но не смог выдавить ни звука. Стоило ему взглянуть на семью, как их лица исказились ещё сильнее, и они разразились воплями. В глазах стояло отчаяние и жгучая обида — и направлена она была на него. Затем послышались шаги. Стук кожаных сапог по каменному полу становился всё громче. В зал вошли люди. Один — впереди, остальные — следом. Глаза графа расширились, а тело затряслось, как осиновый лист. У ведущего были белые волосы и фиолетовые глаза. Любой житель Севера мгновенно узнал бы эти черты: все герцоги Тэран носили этот облик. Даже тот, кто никогда не видел правителя Севера, не ошибся бы. Граф встретился взглядом с герцогом — и его рассудок едва не помутился от ужаса. Он попятился, как лягушка перед змеёй, не в силах отвести глаз от пола. Герцог остановился в шаге. Холодный длинный меч упёрся графу в челюсть, заставляя поднять голову. Граф пожалел, что не остался лежать без сознания. Беловолосый был облачён в одну лишь чёрную нагрудную пластину, испачканную чем-то тёмным. Цвет пятен угадывался безошибочно — кровь. Рукава и брюки герцога были залиты ею. Меч, прижатый к горлу графа, казался красным от рукояти до острия. Даже лицо беловолосого было забрызгано кровью. Граф почувствовал, как по ногам потекла горячая жидкость. Увидев, что пленник обмочился, герцог брезгливо нахмурился. — Граф Браун, верно? — Д-да… — Ваш сын, который должен был унаследовать титул, сбежал один. Не знаете ли вы, куда он мог направиться? — А? Гас прищёлкнул языком. Этот совсем потерял рассудок — толку не добьёшься. Похоже, на поимку крысы уйдёт больше времени. Он протянул руку, и рыцарь немедленно подал документ. Гас бросил бумаги к ногам графа. — Эта подпись. Вы ведь её поставили? Граф дрожащими руками поднял листы. Петиция императору. Подписи всех заговорщиков аккуратно выстроились одна за другой, и его собственная — среди них. Пол ушёл из-под ног. Смерть дышала в затылок. — Я… я лишь хотел просить императора… Челюсть графа тряслась без остановки. Формально он был вассалом не только герцога, но и императора. Как вассал короны, он имел право просить монарха о посредничестве. Даже герцог не мог обвинить его в измене империи. — То же самое твердил тот парень с утра, — монотонно произнёс Гас. Граф почувствовал, как смерть шепчет ему в уши. Не раздумывая, он рухнул ничком. — Пощадите! Сохраните мне жизнь! Ваша светлость! Он готов был отдать что угодно, только бы выбраться. Он хотел перечислить все свои богатства, но язык не слушался. Грудь сдавило, слёзы текли без остановки. — Как под копирку, — презрительно бросил герцог. — Подними голову. Граф резко задрал лицо, будто кто-то потянул его за волосы. Взгляд встретился с равнодушными туманно-фиолетовыми глазами. Ни гнева, ни возбуждения — ничего. Именно это и пугало до смерти. За этим безразличием таилось нечто, готовое убить. Глаза хищника, поджидающего добычу. Граф смотрел, как меч медленно погружается ему в сердце. Он не смел отшатнуться — только дрожал. Лезвие уходило всё глубже, тело сотрясалось всё сильнее, глаза закатились, а изо рта хлынула кровь. Рыцари герцога много раз видели своего господина в деле и давно не вздрагивали. Напротив, они с восхищением следили за его движениями: меч, даже не вложенный со всей силы, пронзил доспех, как тофу. Р-Т не зря называл их всех сумасшедшими. Гас ни разу не моргнул, наблюдая за гаммой эмоций на лице умирающего. Он продолжал вонзать клинок, пока тело не обмякло. Этот человек умер скорее от ужаса, чем от боли. Как только дыхание прервалось, герцог резко выдернул меч и одним движением отсёк голову. Хрустнули кости, и голова покатилась по каменному полу. — Кья! — А-а-а! Родственники графа, забившиеся в угол, взорвались криками. — Шумно, — тихо произнёс герцог. Рыцари переглянулись и двинулись к пленникам. Те завопили пуще прежнего. — Ваша светлость!! — в зал вбежал Р-Т. — Вы не можете убить их всех! Тогда здесь некому будет работать! Администрация встанет! Рыцари замерли. Остатки семьи графа зажали рты, глядя на Р-Т как на последнюю надежду. Герцог, с головы до ног залитый кровью, походил на вампира. Но на Р-Т это не произвело ни малейшего впечатления — он топал ногами и орал: — Вы думаете, Роум бесконечно велик?! Квалифицированных людей и так по пальцам пересчитать! — Исключений не будет. Тринадцать лордов сговорились. Гас посетил уже семь поместий, и шесть из них превратились в кровавую бойню. Вассалов и уцелевших детей хладнокровно вырезали. Счёт шёл на сотни. — Неужели нельзя сделать пару исключений?! Объём работы после всех ваших визитов такой, что у меня сейчас спина сломается! Сделайте перерыв! — Я уничтожу все источники возможных неприятностей. Рыцари повиновались и обнажили мечи. Зал наполнился звоном стали, криками и воплями. За несколько мгновений около полусотни человек превратились в груду тел. Запах крови пропитал воздух. — Ха-а-а, — Р-Т тяжело вздохнул, глядя, как растёт его работа. Почему они не могли сидеть смирно и не увеличивать его нагрузку?! Его каникулы волновали Р-Т куда больше, чем вид умирающих людей. В глазах рыцарей он выглядел безумнее их всех. «Я, конечно, предвидел это… но он действительно убивает их, как жуков», — мысли Р-Т о жестокой реальности были короткими. Он слишком привык. В конце концов, виноваты те, кто затеял этот хаос. «На их месте я бы предпочёл самоубийство. Идиоты». Эти дворяне так и не поняли натуру северного правителя. Гас терпеть не мог всё усложнять. Если что-то запутывалось, он предпочитал отрубить, а не распутывать. Если его что-то не устраивало — пощады не существовало. Временами Р-Т казалось, что его господин слишком жесток, но это было в сотни раз лучше, чем нерешительный лидер. — Завтра утром выступаем. — Да! — твёрдо ответили рыцари. Р-Т, стоя в стороне, тяжело вздохнул. Такими темпами они управятся со всем за месяц. Тринадцать региональных лордов — не шутка. По отдельности их земли невелики, но вместе — добрая половина Севера. Однако рыцари Тэрана не были обычными воинами. Годами сражаясь против варваров, они закалились до невероятной степени. Их боевой опыт и навыки убийства находились на ином уровне. К тому же герцог лично тренировался с ними каждый день — расслабиться не получалось ни на миг. Герцог и его рыцари пересекали северные земли, истребляя кровожадных дикарей, и давно превратились в идеальные машины для убийства. Такие мятежи для них были всё равно что броситься в драку против стада овец. В зал быстрым шагом вошёл рыцарь и что-то сообщил командиру. Тот немедленно передал герцогу: — Его поймали. — Приведите. Двое рыцарей вышли и вскоре вернулись, волоча человека. Пленник был в жалком состоянии, но, едва увидев резню в зале, закричал. Рыцарь тут же ударил его по шее, заставляя рухнуть на пол. — Пощадите! — мужчина ползал в лужах крови, исступлённо причитая. Герцог уже хотел пнуть его, но остановился: пленник внезапно расхохотался. — Пвахаха!! Сумасшедший? Но глаза у него были совершенно ясными. — Заткнись, пока я не свернул тебе шею. Тихая, убийственная угроза оборвала смех. Человек тяжело дышал, успокаиваясь, затем опустился на колени и ударился лбом об пол. — Пожалуйста, убейте меня. Впервые кто-то просил не о пощаде, а о смерти. — Что? — Гас перевёл взгляд на Р-Т. — Это сын предыдущей жены графа Брауна, — пояснил тот. — Его сделали наследником чуть больше года назад, но, похоже, он должен был стать козлом отпущения, если план провалится. — Другие ничего подобного не готовили. — Граф Браун всегда всё продумывал до мелочей. — Оставьте этого за главного. — Правда? — оживился Р-Т. — Пожалуйста, убейте меня! Ваша светлость! Герцог только что сохранил ему жизнь и титул, а он продолжал молить о смерти. Р-Т уставился на него, гадая, не сошёл ли тот с ума. Он было обрадовался, что работы поубавится, но, похоже, рано. — Зачем? — Я ненавижу кровь… что течёт в моих жилах. Мужчина с отвращением смотрел на свои ладони. На губах Гаса появилась кривая усмешка. — Ты ненавидишь собственную кровь, но не можешь убить себя. Значит, живи с этой болью. Точно так же, как он сам не мог избавиться от кровных уз. Пленник потрясённо посмотрел на герцога. А тот уже отвернулся — и провалился в воспоминания. — Меня зовут Леон. На нашем языке это значит «демон», «дьявол»… что-то вроде того. — Леон? Ого. Мы выглядим одинаково, и имена у нас похожи! Меня зовут Гас. — Идиот. …… — До сих пор я думал, что совсем один. — Идиот. Твой мозг настолько жалок, что совсем сгорел. Разве ты не понимаешь, что задумал наш старик? Будь то ты или я — одного из нас убьют. — Я буду защищать тебя. — Ты, пресмыкающийся ублюдок. — Ты тоже можешь защитить меня. Вспоминая прошлое, его ледяное сердце до сих пор болело так, будто в него вонзали иглы. — Это для твоего же блага, Леон. Я люблю тебя, брат. Гас хотел сказать одну вещь тому, кто уже покинул этот мир. — Ты ошибался. Если бы это и правда было ради его блага, старший брат заколол бы его мечом. А он — он выбросил его в этот жалкий, грязный мир. — Мне нужен алкоголь. Но даже так он не мог напиться. Даже если осушить весь алкоголь мира, опьянение не придёт. Сколько бы он ни наслаждался вином, женщинами, убийствами, — ничто не приносило забвения. Родословная Тэран была проклята. Поэтому он и стал чудовищем. Сколько бы он ни купался в чужой крови, он мог в мгновение ока превратиться в благородного дворянина. Две эти личности и были его истинным «я». — Я устал. Мир, в котором он жил… был слишком утомителен. Макс исследовала Роум в свободное время. Запретных мест для неё не существовало. Вокруг центральной башни теснилось множество строений, а всё вместе окружали высокие внутренние стены. С востока, юга, севера и запада высились ещё четыре башни. Взобравшись на любую из них, можно было обозреть город с высоты птичьего полёта. Однако западная башня оставалась для неё закрытой. Массивная дверь всегда была заперта. Она пыталась войти несколько раз, но неизменно натыкалась на замок, и в конце концов спросила у сопровождавших её служанок: — Почему она заперта? Принесите ключи. — Мадам, вам лучше не входить туда. — Почему? Служанки замялись, переглядываясь. — Там… водятся привидения. Горничная понизила голос до зловещего шёпота, и Макс тихонько хихикнула. — Привидения? Кто-нибудь их видел? Служанка принялась горячо пересказывать истории: свидетельства очевидцев, рассказы друзей, слухи от дальних родственников. Но из её слов выходило, что сама она призрака не встречала, да и тот, кто встречал, был ей не близок. Обычные сплетни. — А почему призрак появляется именно там? Должна же быть причина. — …Точно я не знаю. Но все говорят, что он там есть. Расспросив ещё, Макс выяснила, что легенду знает едва ли не весь Роум. Если слухи так широко разошлись, за ними наверняка кроется нечто большее. Она сразу поняла, кто сможет утолить её любопытство. — Брок, я хочу кое о чём спросить. Эти слова заставили дворецкого съёжиться от ужаса. Сердце тяжело рухнуло, на лбу выступила испарина. — Да, мадам. Я слушаю. — Это насчёт западной башни. Я видела, что она заперта. Все говорят, будто там обитает призрак. Это правда? Брок с трудом сглотнул. Ну конечно, её светлость не задаёт обычных вопросов. — …Ходят такие слухи, но сам я призраков никогда не видел. — Значит, вы бывали в башне? — Да. Однако люди продолжали распространять слухи, что каждого, кто туда войдёт, ждёт несчастье. Поэтому мы решили вообще закрыть доступ. — У этих слухов должна быть основа. Почему они живы до сих пор? — …Потому что когда-то там умер человек. — Это был не простой несчастный случай, верно? — Да. Человека убили. — О боже. Макс печально вздохнула, но глаза её блестели. — Кто, почему и как? Убийство в стенах замка — это нечто из ряда вон выходящее. Брок тяжело вздохнул, размышляя, стоит ли рассказывать всё. Но в конце концов решил: хозяйка дома должна знать. В его глазах Макс уже стала идеальной герцогиней Тэран. — Это произошло до того, как меня наняли дворецким, так что мои сведения — из вторых рук. Люди, погибшие в западной башне, — прежние герцог и герцогиня Тэран. Макс задавала вопрос с лёгким сердцем, будто читала детективный роман. Теперь её лицо застыло. — Это часть тайной истории рода Тэран. Случилось это давно, и знают о ней немногие. Но я подумал, что мадам должна быть в курсе. Рассказ предстоял долгий. Макс напряжённо подалась вперёд. — Я уже упоминал, что у его светлости был брат-близнец. — Я помню. — Предыдущий герцог боялся, что сыновья начнут бороться за наследство. И принял жестокое решение: позволить унаследовать титул одному, а второго — отвергнуть. Я не знаю наверняка, собирался ли он убить собственного ребёнка, но отвергнутый сын вырос, явился к герцогской чете… и расправился с ними. — Боже мой!.. Шокирующая правда захлестнула Макс; её руки задрожали. — Его светлость в то время отсутствовал в замке и смог избежать гибели. Меня там не было, поэтому в точных деталях я не уверен. Пережить такое… А она-то полагала, что он никогда в жизни не испытывал боли. — Значит… его брат-близнец… убил собственных родителей? — Предыдущий герцог был отцом, но герцогиня не была их матерью. Я слышал, их мать умерла при родах. Это всё ещё было чудовищно, но Макс ощутила слабое облегчение оттого, что он не убил родную мать. Может быть, дело в личном опыте: её собственный отец не заслуживал даже презрения, но мать была единственной любовью, которую она знала в этом мире. — Он… невероятно сильный человек. Я и представить не могла, что он пережил нечто настолько ужасное… — Да, мадам. Его светлость — очень сильный человек. Макс вдруг загрустила, осознав, откуда взялась эта сила. Ей захотелось крепко обнять его. Возможно, он давно не вспоминает о прошлом, и её порыв стал бы лишь обузой. И всё же… она хотела бы утешить его хоть немного. Пусть он порой эгоистичен и говорит обидные вещи — сейчас она чувствовала, что могла бы простить ему что угодно.