Том 1 Глава 13

Капли дождя застучали по стеклу, и сердце Макс успокоилось в лад этому монотонному ритму. Гостиную наполнял аромат чая — она наслаждалась послеобеденным чаепитием в полном одиночестве. Ей больше нравилась маленькая гостиная на втором этаже, чем собственная; просторная, тихая комната, где время, казалось, застыло. «Прошёл… уже месяц?» С их свадьбы минул месяц. Из этих тридцати дней три недели она провела в замке герцога Тэран одна. С того самого утра, как он покинул столицу, от него не было ни единой весточки. — Мадам, что бы вы хотели на ужин сегодня? — Ничего особенного, спасибо. Каждый день Брок задавал один и тот же вопрос, и каждый день она отвечала одно и то же. Макс ещё ни разу не ела ничего вкуснее, чем здесь. Дворецкий смотрел, как она аккуратно отправляет в рот очередной крекер, и в который раз думал о том, как сильно ошибался на её счёт. Поначалу он со страхом представлял, как принцесса станет хозяйкой дома: суетливая и капризная аристократка, закатывающая истерики из-за пренебрежения мужа. От одной мысли болела голова. Но ещё во время путешествия на север все эти тревоги развеялись без следа. Даже рыцари, народ суровый, в голос хвалили герцогиню — никогда, говорили они, им не встречалась благородная дама, которую было бы так легко сопровождать. Она не пыталась выстроить жёсткую иерархию и унизить слуг. Не вела тайной борьбы за власть с самим Броком. Она не вмешивалась в работу других и просто жила своей жизнью. Ни разу не повысила голоса. Мягкие манеры, нежное сердце — Брок был счастлив от души. Бу-у-у-у-ум… Тяжёлый звук рога прорезал тишину. Макс вздрогнула и испуганно посмотрела на Брока. Увидев его напряжённое лицо, она испугалась вдвое сильнее — обычно Джером был сама расслабленность, и такая перемена не сулила ничего хорошего. — Его светлость вернулся. Сердце Макс бешено забилось. — Мадам, вам нет нужды выходить встречать его. Она дёрнулась было встать, но тут же неловко опустилась обратно. — Я не пытаюсь вам ничего навязывать, просто принимаю меры предосторожности. Его светлость в такие моменты бывает очень чувствителен. Задача, которую он выполнял, была опасной. Он всегда сначала моется; вам будет лучше встретиться с ним позже. Макс кивнула и отпустила дворецкого. Она не знала, по какой причине он отсутствовал целый месяц и какие проблемы пришлось решать на севере. Она интересовалась мелочами замковой жизни, но старалась не лезть в его дела. Лишь из случайно подслушанных разговоров рыцарей, охранявших замок, долетали обрывки фраз: «…можно сказать, все мертвы…» Слишком далеко, чтобы разобрать подробности, но достаточно, чтобы понять: задачи герцога были связаны с убийствами. «Может быть, это варвары с границы?» — думала она. Любой в Ксеноне знал, что Север вечно воюет с пограничными племенами. Все считали само собой разумеющимся, что герцог Тэран держит опасность на расстоянии. Если стычки обострились — это тоже можно было назвать войной. Раньше она думала, что война её не коснётся. Совсем недавно закончилась большая война, но Ксенон лишь участвовал в ней, и граждане не ощутили её последствий. Только теперь она осознала: Север всегда находится в состоянии войны. Её муж, Гас Тэран, был известен как Чёрный лев войны. Он убил бессчётное множество людей, и эта мрачная слава тянулась за ним шлейфом. Гас справился со всеми проблемами за месяц — своими методами. Обезлюдевшие земли, нехватка администраторов? Это его не волновало. В конце концов, он изначально планировал отправиться на север, но на такое путешествие ушло бы не меньше полугода. Вместо этого он решил просто вернуться домой. Он мчался без передышки, невзирая на дождь и грозу, и въехал в Роум в одежде, пропахшей гнилой водой и дорожной пылью. — Рад видеть вас в добром здравии, ваша светлость! Слуги выстроились в линию. Брок почтительно приветствовал господина, стараясь не выдать волнения. По виду герцога было ясно: он готов убить любого, кто приблизится. Кровожадная аура ещё не рассеялась, и, казалось, где-то на периферии слуха всё ещё звенят предсмертные крики. Сколько бы Брок ни видел его в таком состоянии, привыкнуть не мог. Всякий раз, когда герцог возвращался с «охоты», Брока охватывало чувство несоответствия — он, всегда остававшийся в замке, знал своего лорда как безупречного, сдержанного человека, который никогда не кричит и выполняет задачи строго по расписанию. И теперь этот совершенный образ давал трещину. — Вода для ванны готова. Горячая ванна и чашка расслабляющего чая — этого обычно хватало, чтобы его лорд вернулся к нормальной жизни. — Что-нибудь случилось, пока меня не было? Брок, наученный многолетней службой, мгновенно уловил истинный смысл вопроса. Прежде лорд никогда не задавал ничего столь неопределённого по возвращении. — Ничего важного. Её светлость тоже пребывает в мире и здравии. Я передал мадам, что нет нужды выходить и лично приветствовать вас. — Хорошо. Он уже повернулся, чтобы уйти. — Собрание через час. Все должны присутствовать. Отговорки не принимаются. И исчез в направлении ванной. Брок посмотрел ему вслед, а затем перевёл взгляд на гостиную, где ждала Макс. Совещание наверняка затянется на несколько часов. Было бы куда лучше, если бы герцог сказал ей хотя бы пару слов до начала. «Никаких вражеских войск у ворот нет, можно и отложить встречу ненадолго…» Но приказ есть приказ. Брок с горечью думал о том, как некрасиво всё вышло: неофициальная свадьба, сразу после неё — переезд на север, почти заточение в замке, и за целый месяц ни одного письма. Любая бы негодовала. Однако лорд всё же спросил о здоровье мадам — и это кое-что значило. Брок слишком хорошо знал Гаса, чтобы не понять: это значит очень многое. «Кажется, я не ошибся в своих предположениях». Те слова, сказанные при отъезде: «Юна — хозяйка дома Тэран. Окажи ей должное почтение», Брок расценил как предупреждение: «Если не будете знать своего места — умрёте». Игнорировать такое предостережение он не собирался и при каждом удобном случае напоминал об этом слугам. К счастью, он понял герцога правильно и теперь выполнял свою работу не только по обязанности, но и из искреннего уважения к новой хозяйке. «Р-Т сейчас в столице?..» Хоть это и был всего лишь внутренний конфликт, погибло слишком много людей — и все они формально являлись людьми императора. На Р-Т легла обязанность доложить обо всём короне и договориться, как всё уладить. Перед отъездом он прислал Броку короткое сообщение, из которого брат прекрасно понял всю его боль. «Этот человек слишком легкомысленно относится к человеческой жизни». В отличие от Брока, Р-Т сопровождал герцога в каждой битве и видел, как тот забирает бессчётные жизни. Неудивительно, что между братьями пролегла пропасть в восприятии господина: один видел убийства лично, другой — нет. Р-Т в душе соглашался с теми, кто называл его лорда тираном. Внешне они ругали остряков, но внутри верили в то же самое. Если он не подавлял и не эксплуатировал других — почему же его звали тираном? Он делал, что хотел, и никто не мог возразить; он был самим определением тирана. Брок и сам был свидетелем этого во время свадьбы. Брак был внезапным, без празднований, но никто не посмел выразить недовольство. Все смотрели на Брока, пытаясь угадать истинные намерения герцога. Он и сам понятия не имел. Р-Т, кажется, что-то знал, но Брок не копал глубже — они были братьями и строго разделяли частную жизнь и службу. «Было бы хорошо, если бы этот брак имел для него хоть какое-то значение…» — думал Брок. Если бы лорд хоть немного успокоился, они бы ничего больше не желали. --- В столовой раздавалось лишь тихое позвякивание приборов. Макс отрезала крошечный кусочек стейка и отправила в рот, наслаждаясь нежнейшим мясом высшего сорта. Когда она попробовала его впервые, её охватил такой восторг, что было почти грустно глотать — хотелось смаковать бесконечно. Но сегодня даже это блюдо не вызывало прежних эмоций. Её вкус, как и настроение, оказался непостоянным. Макс сидела за столом уже довольно долго. Герцог вернулся ещё днём, но вечер стремительно клонился к ночи, а она так и не увидела его лица. Едва закончив мыться, он собрал подчинённых в кабинете, и совещание не показывало никаких признаков завершения. Слуги то и дело носили в кабинет чай и бутерброды — было ясно, что о полноценном ужине никто и не думает. Макс собиралась дождаться и поужинать вместе с ним, но Брок тактично предложил поесть первой, и ей ничего не оставалось, как ужинать в одиночестве. «Он очень занятой человек…» Она не питала иллюзий насчёт их брака, но всё же надеялась, что, живя под одной крышей, они смогут хотя бы иногда перебрасываться парой слов за едой. Похоже, и это было лишь её заблуждением. Формально они жили в одном доме, но их личные покои были полностью разделены. Случайная встреча была возможна, только если бы один намеренно искал другого. «Было бы здорово, если бы его семья была жива». Будь то мать или брат, она постаралась бы подружиться с ними. Ей было искренне грустно за трагическую гибель его родных, и в то же время хотелось познакомиться с его сыном, который рос в одиночестве где-то в интернате. К счастью, она была не из тех, кто легко впадает в уныние, — довольно независимая натура, привыкшая сама решать свои проблемы. Но эта скучная, размеренная жизнь становилась утомительной. Всю прошлую жизнь она была занята делом, а здесь царила такая роскошь, что ей просто нечем было заняться. Она едва осилила половину стейка — аппетита не было. Выбрасывать еду жаль, но если съесть больше, станет тошно. — Может, мне просто доесть всё и помучиться потом? — пробормотала она про себя, но всё же отложила нож. — Блюдо пришлось не по вкусу, мадам? — тут же отозвался Брок. — Нет, дело не в этом. Пожалуйста, передайте повару, что всё было превосходно, как всегда. Просто сегодня я немного сыта. Кажется, съела слишком много крекеров за чаем. На самом деле днём она едва притронулась к закускам, но Брок не стал её поправлять. — Дождь всё ещё идёт? — Да, похоже, зарядил на всю ночь. — Понятно. Если бы не дождь, она бы прогулялась по тусклому, но умиротворяющему саду. День тянулся невыносимо медленно. — Я поднимусь наверх. — Принести чай? — Пожалуйста. Ах, впрочем, не сейчас. Я буду в кабинете, принесите попозже. — Слушаюсь, мадам. Единственным местом в Роуме, которое Макс по-настоящему полюбила, был кабинет Гаса. Высокий чёрный куполообразный потолок. В южной стене — огромное окно, заливавшее комнату солнцем до самого заката. Три остальные стены от пола до потолка были заставлены книгами; вдоль них тянулись три яруса галерей шириной в человека, с лестницами. Слева, без двери, располагалась смежная комната с диваном и кроватью. Справа — ещё одна, плотно запертая. По словам Брока, там хранились семейные реликвии Тэранов, и входить туда дозволялось лишь герцогу. Даже сам дворецкий никогда не переступал её порога. Это был роскошный кабинет мечты. В столичном особняке, как она узнала позже, имелся точно такой же, и все книги покупались в двух экземплярах — один для Роума, второй для столицы. Если бы она знала об этом раньше, то все дни, проведённые в постели, провела бы там. «Книга, которую я читала вчера…» Макс не решалась выносить тома из кабинета и читала только здесь, боясь испачкать страницы, а потому даже не притрагивалась к чаю. Официального разрешения она не спрашивала — Брок заверил, что всё в порядке, — но в глубине души волновалась, что Гас подумает иначе. Она погрузилась в чтение, вдыхая запах старой бумаги. Книга подходила к концу. Спустя полчаса она перевернула последнюю страницу и замерла, глядя на слово «конец». «Довольно хорошо. Середина показалась немного скучной, но концовка вышла умиротворяющей. Нужно почитать другие работы этого автора». Макс вернула книгу на место и оглядела полку в поисках знакомого имени. Среди аккуратно расставленных томов один сразу привлёк её внимание. Беда в том, что стоял он очень высоко. Она вытянула руку — не дотянуться. Чуть-чуть на цыпочках… ещё немного… Она тянулась изо всех сил, но книга была так близка и так далека одновременно. Внезапно за спиной выросла тень. Длинные руки плавно обвили её талию, и она ощутила твёрдую грудь, прижавшуюся к спине, и знакомый запах. У неё закружилась голова. Другая рука легко потянулась к книге, за которой Макс безуспешно охотилась. — Эта? — низкий голос раздался прямо над ухом, и по телу пробежала дрожь. Макс рефлекторно выскользнула из объятий, словно обожглась. Она узнала его по запаху и голосу так быстро, что сама удивилась. Весь этот месяц она прекрасно ела, спокойно гуляла и даже хвалила себя за лёгкую адаптацию. Ей казалось, что она ни капли не скучает. Но едва увидев его, сердце запело — так громко, что она испугалась, не слышит ли он его стука. — Спасибо, — пробормотала она, принимая книгу и отступая на шаг. Он смотрел на неё с лёгким неудовольствием — только что обнимал за талию, а она уже отпрянула. Он сжал кулак, всё ещё ощущая тепло её тела. — Встреча окончена?.. — Макс лихорадочно подыскивала слова. Спросить, хорошо ли он доехал? Как вообще начать этот разговор? Десятки мыслей кружились в голове, но ни одна не сорвалась с губ. — Прости, что не поприветствовал тебя раньше, — заговорил он первым, и удушливое напряжение отпустило её. — Этого следовало ожидать при вашей занятости. Встреча… закончилась? — На сегодня — да. — Замок оказался ошеломляющим. Такой огромный, что у меня ушло больше дня только на то, чтобы всё осмотреть. — Поживёшь здесь немного — поймёшь, что на самом деле нужны лишь несколько комнат. — Ах… да. Уверена, так оно и есть. — Я слышал, у тебя были проблемы с ужином. — Я много ела… хотя аппетита, признаться, не было. — Еда невкусная? — он спрашивал медленно, но она отвечала с пугающей быстротой. — Мастерство шеф-повара выше всяких похвал. — Тебе что-то не понравилось? — Все очень дружелюбны. Он придвинулся ближе. Макс попятилась и вскоре упёрлась спиной в книжную полку. Он навис над ней, поставив одну руку на полку и преграждая путь к отступлению, а другой нежно погладил её волосы. Сердце колотилось до боли. Месяц назад — та ночь — вспыхнула в памяти с пугающей яркостью. Его ошеломляющая сила, тяжёлое тело, вжимавшееся в неё снова и снова, острая боль, выступивший пот… Она чувствовала себя почти непристойно. — Посмотри на меня. Макс осторожно подняла голову, отрывая взгляд от внезапно ставшего интересным пола. Он возвышался над ней, и, чтобы встретиться с ним глазами, пришлось задрать голову. — Тебе неудобно со мной? — …Мне не неловко. Просто немного взволнована. — Почему? — Я… всё ещё чувствую себя неловко, но, кажется, к вашей светлости это не относится. Прошёл целый месяц с тех пор, как мы виделись в последний раз… — Ты ворчишь, потому что я вернулся через месяц? — Разве я могу? Кончики его губ дрогнули в улыбке. Его длинный палец слегка приподнял её подбородок. Он наклонился, заглядывая ей в глаза, и когда их губы соприкоснулись, сердце Макс сжалось, и она закрыла глаза. Он слегка прикусил её нижнюю губу, и от неожиданности её рот приоткрылся. Его язык скользнул внутрь — тёплая плоть коснулась дёсен, защекотала нёбо. Ощущение переплетённых языков заставляло тело гудеть. Он поддержал её затылок, углубляя поцелуй, и звук их губ, смешанный с влажным чавканьем, становился всё громче, заставляя Макс краснеть. Её руки, бесцельно блуждавшие до этого, сами собой обвились вокруг его шеи. В ответ он крепко обхватил её за бёдра и прижал к себе. Оторвавшись наконец от её губ, он дал ей перевести дух. Макс дышала так, будто пробежала целую милю — то ли тело иссякло, то ли она опьянела от этой близости. Половина сознания куда-то уплыла, но когда он прикусил её шею, всё вернулось отрезвляющей пощёчиной. Она снова осознала себя: его нога уже оказалась между её ног, их тела тесно прижаты, его руки сжимают бёдра. Книга давно выпала и лежала на полу. Его фиолетовые глаза были совсем близко — спокойные, как обычно, но теперь она ясно видела: за этим спокойствием что-то горело. Потолок вдруг закружился — он подхватил её на руки и быстрым шагом направился в смежную комнату. Опустил на кровать. Она смотрела, как он нависает над ней, и с запоздалым ужасом поняла его истинные намерения. Он собирался обнять её. Сейчас. Здесь. — Подожди… подожди! За это короткое мгновение он уже обнажил её грудь, и когда холодный воздух коснулся кожи, она осознала ещё более ужасающий факт. — Я не люблю боль! — выпалила она, испуганно скрещивая руки на груди. — Давай… давай сначала помоемся! Она выкрикнула первое, что пришло в голову, но, поразмыслив, решила, что это звучит разумно. — Я уже принял ванну. — Я о себе! Обо мне! — Меня это не волнует. — А меня волнует! Ваша светлость… Гасси… пожалуйста… Утром она лишь умылась, а дождливый, унылый день лишил её последних сил. Ей было страшно, но, отбросив страх, она просто не хотела валяться в постели в таком состоянии. Он приподнял брови и послушно отстранился, даже помог ей встать, подав руку. Макс, застёгивая одежду на ходу, пулей вылетела из кабинета. Волк укусил её за шею, но она вырвалась. Гас смотрел, как она улепётывает испуганным кроликом, и невольно усмехнулся. Сдерживать вожделение становилось всё труднее. Стоило вспомнить её хрустальные глаза, полные слёз, — и желание, которое он старательно глушил весь месяц, вспыхивало с новой силой. Впрочем, бежать ей некуда. Она может сколько угодно бродить по замку, но в конце концов она его жена. Жена. Гасу почему-то понравилось это слово. И ещё больше — то, что оно относилось именно к ней. Он провёл рукой по волосам — бессознательный жест, появлявшийся, когда что-то шло не так, как ему хотелось. Внутри царил хаос. Он хотел обнять её. Глубоко войти в её напряжённое тело. Стоило вспомнить горячую, влажную тесноту, как низ живота болезненно твердел. Он жаждал её — неоспоримый факт. Но он не понимал причины. Она не была сногсшибательной красавицей. В постели — тоже не эксперт. В их первую ночь она дрожала от нервов и сражалась с болью, а когда он прикасался к ней, вздрагивала, словно ожидая чего-то ужасного. Он не мог удовлетворить свои желания в полной мере. И всё же телу было ошеломляюще хорошо. Давление и жар её внутренностей накатывали волнами, эйфория граничила с безумием. А когда она пыталась следить за его действиями, он терял последние остатки рассудка. Он никогда не позволял постельным утехам влиять на обычную жизнь. Каким бы горячим ни был секс, стоило встать с кровати — и он стирал всё из памяти. Но после той ночи она продолжала всплывать в сознании, бесконечно тревожа его. Её задыхающиеся стоны, то, как она вцеплялась в его плечи, когда он входил, её напряжённые внутренности, заплаканные глаза… Даже глядя на следы зубов на руке, он чувствовал пульсацию в паху. Он сравнивал удовлетворение от секса и от убийства — они приносили почти одинаковое удовольствие. Его кровь жаждала чужой крови. Он не мог убивать круглый год, поэтому в свободное время усмирял жар тела женщинами. Когда он убивал, ему не нужны были чужие ласки. Но на этот раз всё изменилось. Каждую ночь её образ преследовал его, и низ живота пульсировал как бешеный. При этом он не хотел утолять голод с первой попавшейся женщиной. Поэтому он и отменил поездку по северным землям и рванул домой. Весь месяц тело горело. Теперь нужно было убедиться, действительно ли она так сладка. Возможно, он просто жалел, что их первая ночь пролетела слишком быстро. Если это так, достаточно просто утолить сожаление. Но если причина глубже — это станет огромной проблемой. Как бы он ни желал женского тела, сердце никогда не было потрясено до такой степени. И ему это не нравилось. Он поднял упавшую книгу и хотел поставить на место, но остановился и положил на стол. Она, похоже, хотела её прочесть — значит, будет искать снова. Она… вошла в кабинет. Брок сообщил об этом с осторожностью. Входить сюда без разрешения не дозволялось никому — это было единственное место во всём замке, которое Гас мог отрезать от внешнего мира, его личное пространство. Он не проводил здесь много времени, но если запирался, это означало, что его лучше не беспокоить без крайней нужды. Когда он услышал, что она в кабинете, то не почувствовал раздражения. Напротив, сам отнёс её в постель, чтобы соблазнить. Немыслимо до женитьбы. С того самого момента, как он согласился на её предложение, всё продолжало запутываться в странных направлениях. Он не мог понять, счастлив или раздражён, и это сбивало с толку. В дверь постучали. — Ваша светлость, это Брок. — Войди. Брок вошёл и мельком взглянул на герцога. Он видел, как мадам выбежала из кабинета, и уже распорядился, чтобы горничные приготовили ей ванну. Он заметил, каким растерянным было её лицо, и мгновенно оценил ситуацию. Брок всегда следил за каждым шагом мадам — не из-за слежки, а чтобы обеспечить ей наилучший уход. Она ещё не совсем освоилась в замке, и он планировал присматривать за ней и дальше. Он не лез выше головы и не старался прыгнуть выше собственного роста. Но его поведение резко изменилось по одной причине: он был очень доволен новой хозяйкой. У него был нюх ищейки — она не нарушит покой герцога. С тех пор как Гас женился, некогда унылый замок словно наполнился новой энергией, и это делало Брока счастливым. Ради мадам наняли много новых горничных, и суровые, застывшие лица подчинённых заметно смягчились. Замок, где раньше обитали одни мужчины, теперь наполнился молодыми женщинами. Брок уже не раз ловил слуг на свиданиях, но закрывал на это глаза. — Ваша светлость, это я позволил мадам войти в кабинет. Если я превысил полномочия… — Что ты думаешь о герцогине как о хозяйке дома? Герцог пропустил извинения мимо ушей, задав неожиданный вопрос. Но Брок не растерялся — он знал, что лорд не станет разжёвывать. — Я не смею судить её светлость, но все любят мадам. — Все? — герцог усмехнулся с явным скепсисом. Брок поспешил признаться в собственных промахах, не дожидаясь расспросов. Он боялся, что его ошибка может вызвать гнев. Именно он, дождавшись окончания собрания, сообщил герцогу, что у мадам весь день не было аппетита. Услышав это, лорд, вопреки обыкновению, отложил последние детали совещания и отправился в кабинет, чтобы встретиться с ней. Компетентность Брока всегда заключалась в умении пресекать проблемы в зародыше, но сейчас он чувствовал себя странно. Он прекрасно понимал: женщина не может заслужить любовь герцога, будучи лишь его любовницей. Напротив, всем благородным дамам, с которыми тот имел дело, он приносил только боль. Все бывшие герцога без исключения ненавидели Брока: одна плеснула ему в лицо соком, многие клеветали на него в уши Гаса. И всякий раз отрезали не Брока, а женщину. — Почему все любят? — переспросил Гас. — У неё более чем достаточно достоинства, чтобы выполнять обязанности герцогини. Она не оскорбляет подчинённых. Чётко даёт понять, что одобряет, а что нет, но не создаёт проблем по пустякам. Однако и не становится излишне дружелюбной со служанками — у них нет шансов зазнаться из-за фаворитизма. — Неужели? Это было неожиданно. С виду — лишь теплое и доброе сердце, но за ним скрывалось умение управлять людьми. Иначе Брок не хвалил бы её так. — Что она сейчас делает? — спросил Гас, чувствуя, что ещё немного — и дворецкий запоёт настоящий гимн. — Она принимает ванну. Губы Гаса изогнулись в довольной улыбке — совсем не такой, как вежливая маска, которую он обычно надевал. — Мадам просила принести чай в её комнату. Я подам чай для вас обоих, — предложил Брок, надеясь на мирный вечер. Но на этот раз он не угадал. Лорд желал отнюдь не чая. — Не нужно. Губы Брока сжались. — Не беспокойте нас. Дворецкий смягчился и поклонился. — И не приходи будить нас по утрам. — Слушаюсь, ваша светлость.