Сучки в течке

В коридорах, ведущих к главному конференц-залу Башни Вут, сегодня было особенно людно. Маркетологи, ассистенты с планшетами и личные стилисты сновали туда-сюда, создавая привычный для корпорации хаос перед важным кастингом. Но в самом эпицентре этого муравейника, прямо перед двойными дубовыми дверями, воздух казался замороженным. Кейт Данлэп стояла у входа уже около получаса, послушно дожидаясь, пока её позовут или соизволят выписать разрешение войти. Она сохраняла безупречную осанку, но то, как судорожно её пальцы в перчатках сжимали дорогой кожаный клатч, выдавало её внутреннее напряжение. В этот момент в конце коридора показалась Карма. Она шла не торопясь, лениво прокручивая ленту социальной сети на телефоне, хотя на самом деле не видела ни одного поста её мысли были заняты вчерашним триумфом на площадке. На ней были массивные берцы на тяжелой тракторной платформе, черный топ с рукавами и черные кожаные брюки с ремнями и портупеями, элемент её повседневного, «гражданского» стиля Кармы, который пиар-отдел позиционировал как «дерзкий гранж». Её розовое каре сегодня были уложены безупречно в мягкие волны, а пряди у самой шеи едва заметно подрагивали, улавливая колебания её собственного настроения. Кэсси ленивым шагом подошла к дверям, остановившись чуть поодаль от соперницы. — Знаешь, дорогая, этот оттенок розового... он немного полнит твое лицо на общих планах, — раздался сбоку приторно-сладкий, до боли фальшивый голос блондинки. Карма даже не подняла головы от экрана смартфона. Ей не нужно было смотреть, чтобы понять, кто исходит ядом рядом с ней. — А твои перчатки, Кейт, отлично скрывают тот факт, что без них ты не способна заставить даже бариста налить тебе кофе без очереди, — лениво отозвалась Кэссиди, наконец заблокировав телефон и повернув к ней лицо. Её серые глаза опасно сузились. Лицо Кейт на долю секунды перекосило от ярости, но она мгновенно, одним усилием воли вернула себе маску благовоспитанной отличницы и снисходительно улыбнулась. — Совет директоров рассматривает меня на позицию центрального женского лица в новом кроссовере «Vought: New Dawn». И, насколько я знаю из внутренних отчетов, твоя фамилия в этом списке стоит на три строчки ниже моей. Кэссиди усмехнулась, сделав уверенный шаг вперед и сокращая дистанцию до минимума. Кейт была чуть выше из-за шпилек, но от Кэссиди исходила такая плотная, тяжелая волна уверенности и скрытой угрозы, что «золотая девочка» невольно напряглась и сделала едва заметное движение назад. — Списки составляют испуганные пиарщики, Кейт. А решения в этой Башне принимает совершенно другой человек, — тихо, с ледяной, уничтожающей ухмылкой произнесла Карма, заглядывая блондинке прямо в глаза. — И ты это прекрасно знаешь. Именно поэтому ты торчишь здесь, у дверей его кабинета, надеясь поймать хотя бы его мимолетный взгляд. А я просто прихожу, когда хочу. Кэссиди заняла то самое место, на которое зарилась каждая сучка в этой гребаной корпорации. Она была единственной, кого Джон пускал в свой пентхаус без стука. Единственной, чье мнение он, в своей извращенной, эгоцентричной манере, иногда действительно слушал. И Кейт это бесило. До зубовного скрежета, до ментальной судороги. Данлэп, привыкшая в Годолкине управлять мыслями любого мужчины одним прикосновением голой кожи, столкнулась с богом, на которого её сила попросту не действовала, и женщиной, которая держала этого бога на коротком поводке из страха, дикой страсти и взаимного безумия. Прежде чем Кейт успела выплюнуть очередное оскорбление, тяжелая дубовая дверь с сухим щелчком распахнулась. На пороге появилась взмыленная Эшли, судорожно сжимающая в руках планшет. — О, вы обе уже здесь! Идеально, просто потрясающе! — затараторила она, испуганно переводя взгляд с Кармы на Кейт и кожей чувствуя витающее в воздухе напряжение. — Быстро заходите внутрь. Хоумлендер ждет. И бога ради, девочки, ведите себя прилично, у него сегодня... очень специфическое настроение. Кэссиди дерзко усмехнулась, окинула Кейт многозначительным, уничтожающим взглядом. Наглый толчок плечом, которым Данлэп попыталась вытеснить её на пороге, вызвал у неё лишь презрительную усмешку. Блондинка, рванув вперед, грациозно перешагнула порог. Её походка мгновенно изменилась, став легкой, летящей, а на лице сама собой расцвела та самая безупречная, благопристойная улыбка, которую так любили американские домохозяйки и консервативные спонсоры корпорации. — Привет, Джон, — мягко, почти интимно произнесла Кейт, проходя к столу и останавливаясь на выверенном, идеальном расстоянии — так, чтобы яркий свет из панорамного окна эффектно подчеркивал её уложенные светлые локоны. «Боже, какая же ты предсказуемая,» — подумала Кэссиди, провожая её ленивым взглядом. — «Из кожи вон лезешь, чтобы казаться идеальной. Думаешь, если вильнёшь хвостом и подставишь лицо под правильный свет, он растает?». В глубине огромного, залитого безжалостным дневным светом помещения, на массивном кожаном кресле сидел Патриот. Его плащ был небрежно перекинут через подлокотник, а на коленях лежал свежий глянцевый буклет с раскадровками второй части нового фильма. На лице играла ленивая и чертовски опасная полуулыбка, которая никогда не предвещала ничего хорошего тем, кто оказывался рядом. Карма посмотрела на него, и внутри неё всё на мгновение перевернулось. Взгляд против воли скользнул по его четко очерченным, плотно сжатым губам. В памяти яркой, удушающей вспышкой прокрутились кадры вчерашнего вечера, разгромленная гримерка, треск сгорающих ламп, его тяжелое, сокрушительное тело, вдавливающее её в диван, и то, как жадно эти самые губы перекрывали ей воздух, впиваясь в неё с животной, пьянящей страстью. Она вспомнила его пальцы на своей шее и судорожный, беззащитный укус в момент оргазма... От воспоминаний, накативших горячей волной, сердце предательски пропустило один гулкий, тяжелый удар, сбив привычный ритм. Джон, до этого момента демонстративно не смотревший в их сторону, едва заметно, хищно дернул уголком рта. Его суперслух с ювелирной точностью вычленил этот глухой, прервавшийся стук в её груди среди общего многотысячного шума Башни Vought. Этот сбитый ритм сказал ему больше любых признаний. Он прекрасно знал, о чем именно она думает, и его извращенное, раздутое эго чертовски льстило то, что он до сих пор имеет такую безусловную, физическую власть над её телом. Патриот медленно поднял голову. Его взгляд, холодный, оценивающий, словно хирургический лазер, сканирующий внутренности на предмет скрытых дефектов, страха и лжи, лениво прошелся по застывшей в идеальной позе фигуре Кейт. Он не ответил ей ни слова, полностью проигнорировав её заученную тираду про преданность и сценарий. Вместо ответа его потемневшие глаза переместились на Кэссиди, которая вошла следом, спокойно и вызывающе небрежно закрыв за собой тяжелую дубовую дверь. — Доброе утро, — негромко поприветствовала его девушка, прямо и открыто встречая этот пугающий взгляд Живого Бога. Она не стала натягивать фальшивую улыбку для протокола. Она не пыталась казаться милой, угодливой или рафинированно-правильной, как Данлэп. Карма уверенно прошла в самый центр комнаты к большому дубовому столу, отчетливо чеканя шаги тяжелыми берцами по глянцевому паркету, и остановилась прямо напротив его кресла. Сложив руки на груди, она замерла, готовая к любому, даже самому опасному повороту этой психологической игры. — Сценарий — дерьмо, Эшли, — ровным, прохладным голосом сказал Патриот. Он даже не соизволил перелистнуть страницу буклета, просто небрежно швырнул его на полированный стол. — Я не нуждаюсь в том, чтобы девчонка из колледжа закрывала меня своим телом. Это выглядит жалко. Как будто мне нужна защита от каких-то статистов. Вы там в пиар-отделе совсем без мозгов остались? Эшли мгновенно побледнела, её глаза округлились от ужаса, а пальцы судорожно впились в край планшета. Она задышала так часто, будто ей прямо сейчас не хватало воздуха. — О, Джон, конечно! Да, ты абсолютно прав, это... это просто черновик! — заикаясь и отчаянно лебезя, затараторила она, пятясь назад под его ледяным взглядом. — Мы перепишем, мы всё переделаем! Авторы просто хотели подчеркнуть... контраст! Но если тебе не нравится, мы уберем эту сцену, прямо сейчас, я сию секунду уволю сценариста!.. — Джон, но суть сцены не в твоей слабости, — поспешно перебила её Кейт. Блондинка сделала уверенный шаг вперед, её дыхание немного участилось. Она не могла позволить Карме выиграть этот раунд без боя. Её голос зазвучал чуть более настойчиво, в нем появились те самые гипнотические, вкрадчивые, бархатные нотки, которыми она так виртуозно пользовалась в Годолкине, ломая волю парней. Конечно, она не пыталась применить свою суперсилу напрямую на Хоумлендере — это было бы чистым, гарантированным самоубийством, но вся её актерская подача и манера общения всегда строились на тонком психологическом давлении и манипуляциях. — Суть в абсолютной, слепой верности, — продолжила Кейт, преданно заглядывая ему в глаза и демонстративно игнорируя бьющуюся в панике Эшли. — Зрители хотят видеть рядом с тобой кого-то, кто принадлежит тебе без остатка. Кого-то, кто готов отдать за тебя жизнь по первому твоему слову. Кто-то должен олицетворять твою абсолютную власть, Джон.  Кэссиди, стоявшая у стола, от такой наглой, примитивной клеветы лишь тихо, издевательски фыркнула. Эта блондинистая дура действительно думала, что Хоумлендера можно купить на дешевые лозунги о «слепой верности»? «Боже, Кейт, ты серьезно?» — Кэссиди мысленно закатила глаза, чувствуя, как внутри приятно покалывает ленивая, уверенная сила Кармы. — «Ты продаешь ему преданность собачонки, когда этот монстр больше всего на свете жаждет того, кто сможет выдержать его настоящий, чудовищный оскал и не сбежать. Ты пытаешься быть его рабыней, а я вчера сделала его человеком. Почувствуй разницу, дорогая». — Слепая верность? Какая банальщина. Ты предлагаешь скормить зрителям очередную приторную сказку из золотой эпохи Vought, которая уже у всех в печенках сидит. «Святая преданность, самопожертвование блондинки» — с ледяной, сочной ухмылкой протянула Кэссиди, намеренно растягивая слова и делая шаг к столу. — Зритель вырос. Он хочет видеть союзы равных, а не покорных рабынь, которые заглядывают Патриоту в рот. Твоя стратегия — это шаг назад. Если мы хотим порвать рейтинги кроссовера, подача должна быть агрессивной, сексуальной и независимой. Мы должны демонстрировать силу и мощь Хоумлендера через его сильных союзников. Эшли, стоявшая до этого ни жива ни мертва, вдруг судорожно икнула и, почуяв профессиональную почву, включилась в игру. Её менеджерский мозг заработал на полную мощность, пытаясь лавировать между двумя опасными суперами и не словить лазерный луч от босса. — О! О боже, а ведь Карма права! — затараторила она, панически перебирая листы в планшете и заискивающе поглядывая на Хоумлендера. — С точки зрения демографии нового поколения и самой заинтересованной нашей аудитории зумеров, прорыв дает именно дерзкий, откровенный подход, бесцензурщина, иногда жестокость и чистая сила — прирост вовлеченности почти на тридцать процентов! Молодежь хочет видеть суперов, что не боятся замарать руки!  — О да, давайте снимем для малолеток из ТикТока очередной бессмысленный мясной аттракцион, — с ледяным презрением выплюнула Кейт, даже не глядя на Эшли. Она смотрела только на Кэссиди. — Карма, ты правда думаешь, что твоя «независимость» продается? Зумеры переключат вкладку через секунду, как только увидят кого-то с более яркой анимацией. Твоя аудитория не покупает подписки на Vought+, они воруют контент. — Моя аудитория, делает нам кассу на стримах. А твои фанаты из Библейского пояса до сих пор покупают DVD и пишут жалобы в комиссию по морали, если в кадре у супера слишком глубокое декольте. Твой формат сдох вместе с Годолкином. Смирись. — С другой стороны, Кейт права насчет ядра нашей консервативной аудитории! — вступилась в игру Эшли. — Семейные ценности, библейский пояс, преданность до гроба! Джон, если Кейт прикроет тебя в кадре, мы соберем миллиард на мерче со слоганом «Защита и Вера»! Мы можем... мы можем объединить обе концепции! Или... или выбрать то, что решишь ты, Джон! Только ты! Кейт сделала еще один шаг вперед и, аккуратно протянув руку в бархатной перчатке, коснулась полированного края стола прямо перед Патриотом, наклоняясь чуть ближе к нему. — Я знаю, что такое преданность, Джон. Я доказала её своей кровью и всем, что у меня было, — тихо, с глубоким внутренним надрывом произнесла блондинка, заглядывая ему в лицо. — И на экране это будет выглядеть настоящим. Потому что это... и есть правда. Я не играю в независимость. Я принадлежу этой империи. И тебе. — Ты доказала это своей кровью? Серьезно? — Кэссиди сделала театральную паузу, качнув головой, отчего её розовые волны мазнули по воротнику. — Ты про ту историю, когда ты едва не угробила половину кампуса, потому что не справилась с собственными комплексами? Лицо Кейт на мгновение стало мертвенно-бледным. Она резко развернулась к Кэссиди, едва удерживаясь, чтобы не сорвать перчатку.  — Джон, ты ведь видел меня в реальном бою! И на арене Годолкина! — в её голосе, обычно таком покладистом, прорезались лихорадочные, умоляющие нотки. Она отчаянно пыталась удержать его ускользающее внимание. — Я смогу передать эту глубину. Я смогу показать трагедию супера, который готов умереть ради тебя, я… Кэссиди внимательно, не отрывая глаз, разглядывала лицо Хоумлендера, пока Кейт продолжала эту тираду. Обладая обостренным чутьем, она отчетливо увидела, как в глубине стеклянных голубых глаз промелькнуло глухое, смертельное раздражение. Эта угодливая, выпрашивающая любовь тирада Кейт его попросту наскучила. Он до тошноты устал от того, что все вокруг пытаются всучить ему свою «верность» из страха, превращаясь в преданных собачонок. Ему это претило. Ему хотелось сопротивления, искры, дикости. И то, как Кэссиди изучающе, почти рентгеновским взглядом сканировала его мимику, совершенно не ускользнуло от самого Джона. Он медленно повернул голову к Кэссиди, намертво перехватив её пристальный, цепкий взгляд. На его лице на долю секунды отразилось мимолётное удивление, мгновенно смешавшееся с диким, азартным удовольствием, этот монстр окончательно понял, что девчонка видит его насквозь, читая каждую скрытую эмоцию. Он поймал её взгляд, и его ледяная полуулыбка прямо на глазах превратилась в хищный, многозначительный оскал. Его до глубины души забавляло и одновременно бешено заводило то, что пока Кейт унижалась перед ним, выпрашивая крупицы внимания, Карма просто препарировала его своим рентгеновским взором, абсолютно уверенная в своей финальной победе. Блондинка краем глаза проследила за направлением взгляда Бога и с ужасом поняла, что всё его внимание без остатка принадлежало Кэссиди. Кейт тяжело, прерывисто задышала, буквально теряя контроль над собой от удушающей мысли, что её так бесцеремонно и легко могут подвинуть. Обида и паника затопили её разум. Она снова перевела свой умоляющий, лихорадочный взгляд на Хоумлендера, делая отчаянный, почти слепой шаг вперед, чтобы физически перекрыть ему обзор на соперницу. — Джон, услышь меня! — ее голос сорвался на уязвленный, дрожащий полушепот. — Бесцензурщина и жестокость — это краткосрочные тренды! Сегодня они купят этот трэш, а завтра найдут новую порнозвезду на замену! Твоему величию нужна монументальность, истинная святость, а не дешевые спецэффекты! Эшли испуганно пискнула, переводя взгляд с одной супера на другую и лихорадочно листая раскадровки. — Нам нужно утвердить график промо-кампании, спонсоры требуют... — робко попыталась вставить слово Эшли, лихорадочно перебирая раскадровки на планшете. — Спонсоры хотят видеть стабильность Vought! — яростно перебила её Кейт, полностью переключаясь на режим агрессивного давления. Вся её былая утонченность испарилась, уступая место чистой панике. Она начала метаться перед столом, заламывая руки в бархатных перчатках, доказывая свою правоту и буквально умоляя Хоумлендера утвердить её на главную роль. — Мой персонаж — это символ преданности Нового Рассвета! — лихорадочно продолжала блондинка, заглядывая Джону в лицо в поисках хоть какого-то отклика. — Я могу отыграть сцену так, что вся Америка будет рыдать у экранов!  — О, рыдания — это отлично для мерча! — машинально, с чисто корпоративным безумием вставила Эшли, быстро кликая по планшету. — Мы запустим брендированные носовые платки «Слезы Кейт», ограниченная серия, три доллара за упаковку...  Кэссиди лениво оперлась бедром о край массивного дубового стола, скрестив руки на груди. На всю эту длинную тираду она ответила лишь один-единственный раз, насмешливо приподняв бровь. — Сцена на разрыв аорты, Кейт. Жаль только, что твоя фальшивая слеза не спасет этот тухлый сюжет, — лениво и чертовски прохладно бросила она. После этого Кэссиди замолчала. Она больше не проронила ни слова, полностью погрузившись в ледяное, презрительное молчание и демонстративно игнорируя дальнейшие нападки Данлэп, пока та продолжала задыхаться от собственной злости. Карма просто смотрела на нее своими светлыми, немигающими глазами, а внутри её разума в этот момент прокручивалась удивительно четкая, детальная и чертовски приятная картина. Она отчетливо представляла, как её тяжелый ботинок с глухим, сочным хрустом опускается прямо на идеальное, накрашенное лицо Кейт, размазывая её фальшивую улыбку и ломая блондинистый череп об этот дорогой глянцевый паркет. Розовые пряди у шеи Кэссиди едва заметно заискрились от этих мыслей, но она дышала ровно, сохраняя внешнее спокойствие. Патриот откинулся на спинку массивного кожаного кресла, лениво переплетя пальцы на груди. Его улыбка стала еще шире, а в глубине зрачков снова опасно зажглись багровые, безумные огоньки. Он сидел, затаив дыхание, и буквально упивался каждым мгновением этой грязной девичьей грызни. Его слух улавливал и бешеное, паническое сердцебиение Кейт, и монотонный, леденящий гул силы Кармы. Это шоу принадлежало только ему. О да, этот раунд определенно доставлял Богу истинное, извращенное наслаждение, и он не собирался прекращать это шоу слишком быстро. Патриот медленно поднялся со своего кресла. Его монументальная фигура в синем костюме мгновенно заполнила собой всё пространство, заставив Эшли судорожно сжать челюсти, а Кейт — затаить дыхание в надежде на финальный вердикт. На его лице играла сытая, абсолютно безумная улыбка прирожденного кукловода. — Знаете, что мне в вас нравится? — тихо, почти интимно прошептал Хоумлендер, и от этого шепота у Эшли подкосились ноги. — Вы обе так отчаянно хотите быть особенными для меня. Кейт, дорогая, твоя тирада про «принадлежность» чуть не заставила меня пустить слезу. Это было... мило. Как старый черно-белый фильм. А ты, Карма... Он шагнул ближе к Кэссиди, и его взгляд скользнул по её шее. Тяжелый, грубый указательный палец Хоумлендера с силой мазнул по её коже у самого воротника, намеренно стирая плотный слой тонального крема. Кэссиди замерла, но не отвела взгляд. Под его рукой обнажился свежий, багрово-фиолетовый след от его зубов. Патриот удовлетворенно хмыкнул, демонстрируя это зрелище Кейт, которая стояла достаточно близко, чтобы рассмотреть всё.  — Ты думаешь, что если ты умеешь огрызаться, то ты уже на вершине? — тихо протянул он Кэссиди, и его ленивая ухмылка стала шире. — Ты думаешь, что твоя «дикость» делает тебя неприкосновенной? Кейт качнулась назад, словно её ударили наотмашь. Вся её выверенная монументальность рассыпалась в прах. Кэссиди не ответила на его выпад, лишь упрямо вздернула подбородок, глядя ему прямо в глаза. Джон довольно улыбнулся и снова повернулся к столу. — Вы обе ведете себя как сучки в течке. Мне это нравится... Это поднимает тонус. Но мне скучно слушать ваши прогнозы по рейтингам. Я хочу увидеть мясо. Эшли, у меня от этого визга уже зубы сводит. — Да, Джон, конечно, извини, мы... — пискнула Баррэт, готовая провалиться сквозь землю. — Заткнись, Эшли, — мягко, почти ласково перебил её Патриот, даже не повернув головы. Его глаза опасно блеснули багровым отливом. — Я не собираюсь выбирать между вашими убогими бумажками и графиками. Вы обе хотите эту роль? Обе считаете себя особенными? Отлично. Мы сделаем по-моему. Он резко развернулся к Кейт, отчего та невольно вздрогнула, а затем перевел взгляд на Кэссиди, хищно прищурившись. — Сценарий переписать к чертям, — скомандовал Хоумлендер, и в его голосе загрохотали стальные, непреклонные нотки лидера нации. — Никаких сольных соплей. Завтра утром в павильоне номер шесть вы обе выйдете на площадку. Лицом к лицу. В режиме реального времени. Мы устроим открытые пробы прямо перед камерами. Вы покажете мне всё, на что способны и свою преданность, и свою жестокость. Пусть это будет грязный, честный суровый отбор. Кто выдержит мой натиск в кадре и не обосрётся от страха та и получит центральное место на плакате. А проигравшая... что ж, проигравшая пойдет рекламировать кукурузные хлопья в детских передачах. Джон сделал шаг назад, скрестив руки на груди, и окинул девушек довольным взглядом хозяина бойцовских собак. — Вопросы есть? Идеально. Свободны. Решение Патриота было абсолютно в его стиле — эгоцентричным, жестоким и глубоко извращенным. Он не стал выбирать кого-то одного. Вместо этого он хладнокровно столкнул двух главных суперов новой волны лбами, превратив кастинг во внутреннее гладиаторское шоу ради поднятия тонуса у всей Семерки и удовлетворения собственных садистских аппетитов. Смертоносный раунд на съемочной площадке павильона №6 был официально назначен.

***

Кэссиди шла по коридору, чеканя шаг. Раздражение глухой, вибрирующей волной поднималось из самой глубины груди, заставляя розовые пряди едва заметно искриться. Её бесило, что этот кастинг превратился в показуху, бесила испуганная Эшли, но больше всего — Кейт. Данлэп семенила следом на своих шпильках, пытаясь догнать Кэссиди. Лицо блондинки до сих пор оставалось мертвенно-бледным после увиденного укуса на шее соперницы, но маска праведного гнева уже возвращалась на место. Кейт резко набрала в грудь воздуха, открывая рот, чтобы выплюнуть очередное ядовитое оскорбление, но не успела произнести ни слова. Синхронно, с удушающей настойчивостью, смартфоны в их руках взорвались волной резких, панических уведомлений. Это была экстренная рассылка внутренней системы безопасности Vought и новостных каналов. Террористическая атака. В самом центре города, прямо на площади перед торговым центром, группа вооруженных фанатиков в масках открыла огонь из автоматического оружия. Кэссиди и Кейт замерли посреди коридора, на секунду переглянувшись. Весь их девичий заносчивый пыл мгновенно испарился, уступая место холодному профессиональному расчету суперов. Они одновременно обернулись, бросив взгляд назад на открытую дверь кабинета в котором остался Патриот. Джон уже всё знал. Обладая суперзрением, он сквозь стены Башни смотрел на события возле торгового центра. На его лице не было ни капли сочувствия или тревоги, только холодный, хищный блеск в глазах. Для него эта трагедия была лишь идеальным, вовремя подвернувшимся инфоповодом. Подарком судьбы. — Созывай Семёрку, Эшли, — донесся из кабинета его раскатистый, леденящий душу голос, в котором звенела сталь. — Покажем людям шоу. Кейт среагировала мгновенно. Как прилежная отличница, жаждущая выслужиться и первее всех оказаться на месте подвига ради красивых кадров, она побежала в сторону лифтов, стуча каблуками по глянцевому полу. Кэссиди осталась стоять на месте, не двигаясь. Она смотрела на Джона, что застыл у стола. Его плащ ровно развевался за спиной. Патриот неотрывно смотрел на нее в ответ и, хищно улыбнувшись, протянул ей руку. Без лишних слов. Без уговоров. Он предлагал ей то, чего Кейт пришлось бы вымаливать годами. Кэссиди пошла назад в кабинет, ровным спокойным шагом, ощущая как все внутри ликует и от былого раздражения не осталось и следы. Уверенно вложила свою ладонь в его массивную руку. В этот самый момент створки лифта в конце коридора начали медленно закрываться. Кейт, судорожно нажав на кнопку, обернулась и застыла. Через узкую, уменьшающуюся щель она увидела, как Джон крепко берет Карму за руку. Обида, шок и чистая, концентрированная ненависть отразились на лице блондинки прежде, чем металлические двери отрезали её от них. Джон не стал тратить время. Он резко притянул Кэссиди к себе, сильной рукой обхватив её за талию и намертво прижав к своему телу. В следующее мгновение воздух вокруг них взорвался. Земное притяжение просто перестало существовать. Кэссиди ощутила сокрушительный, дикий толчок, от которого в ушах мгновенно заложило, а внутренности словно прижало к позвоночнику. Патриот выбил панорамное стекло Башни, и они взмыли вверх на сверхзвуковой скорости. Поток ледяного ветра с ревом ударил в лицо, сбивая дыхание, но Карма лишь крепче вцепилась в его плечи, чувствуя, как под синим костюмом перекатываются его литые, твердые как сталь мышцы. Из неё вырвался короткий, шальной полувздох-полусмех, дикая, чудовищная скорость и близость самого опасного существа на планете пьянили сильнее любого наркотика. Через несколько секунд они резко затормозили, зависнув в воздухе на высоте птичьего полета. Карма сделала глубокий вдох, восстанавливая дыхание. Розовые волосы безумно разметались по ветру. Сверху город казался огромным, беззащитным макетом. Прямо под ними, внизу, разворачивался настоящий ад. С этой высоты люди выглядели как крошечные, испуганные мурашки, которые в панике хаотично разбегались во все стороны, сталкиваясь и затаптывая друг друга. Машины, врезаясь в столбы и друг в друга, образовали сплошной затор. Маленькие фигурки террористов в черном хладнокровно расстреливали толпу — Кэссиди видела крошечные, частые вспышки автоматных очередей и то, как после них на сером асфальте оставались неподвижные темные точки. Джон смотрел вниз с сытым, ленивым интересом кукловода, который выбирает правильный момент для выхода на сцену. Его рука продолжала собственнически и крепко удерживать Кэссиди за талию. — Ну, посмотри на них, Карма, — негромко, с ленивой, издевательской ухмылкой произнес Джон, даже не глядя на неё. Его взгляд сканировал площадь. — Бегут. Кричат. Как думаешь, они уже молятся Богу? Или зовут меня? — В их понимании это сейчас одно и то же, — прохладно отозвалась Кэсси, перебарывая внутренний трепет от головокружительной высоты и прямо глядя на хаос внизу. — Сценарий Кейт с «защитой и верой» сейчас бы очень пригодился. Она бы красиво упала на колени перед камерами. Джон тихо, грудно рассмеялся, и этот смех завибрировал в его грудной клетке, физически передаваясь телу Кэссиди. — О, Кейт сейчас судорожно поправляет макияж в лифте и молится, чтобы мы не закончили без неё, — Патриот повернул к ней лицо, его глаза опасно и близко блеснули голубым глянцем. Он чуть сильнее сжал ладонь на её талии, притягивая к себе почти вплотную. — Но давай честно, Карма... Ты ведь до сих пор злишься из-за неё? Твое сердце застучало быстрее, когда эта блондинистая дура начала тереться у моего стола. Скажи мне, тебя ведь бесит это соперничество? Тебя ревность разбирает или просто раздражение? Он буквально упивался моментом. Его безумно забавляла эта скрытая вспышка собственничества между двумя девчонками. Не будь они сейчас подвешены в километре над раскаленным асфальтом, удерживаемые в воздухе только его волей, Кэссиди обязательно выплюнула бы ему в лицо что-то дерзкое, хлесткое, ставящее на место. Но цена ошибки здесь была слишком высока. Поэтому она лишь выжидающе смотрела ему прямо в глаза — непоколебимо, упрямо, заставляя его самого прервать эту паузу. Она не собиралась давать его раздутому эго пищу для новых издевок. Джон хищно осклабился, оценив её молчаливую стойкость, но дожимать не стал. Его внимание переключилось вниз. С высоты птичьего полета они увидели, как к площади наконец начали стягиваться черные бронированные фургоны Vought, а из подземного паркинга и боковых улиц показались первые суперы из Семерки. Массовка прибыла. — Ну что, проверим твою теорию о «союзе равных», — скомандовал Хоумлендер, и в его глазах багровым отливом зажглась жажда крови. Камнем рухнув вниз, они рассекли воздух. Скорость была такой, что земля полетела навстречу сплошным серым пятном. За долю секунды до удара Патриот резко затормозил, гася инерцию, и мягко поставил Кэссиди на ноги прямо посреди разбитого автомобильного стекла и гильз, аккурат за спинами испуганных террористов. Сам он приземлился рядом, плавно опустив ноги на паркетный глянец у входа. Мужчины в масках, услышав тяжелый грохот за спиной, судорожно обернулись, вскидывая автоматы. Но перед лицом Живого Бога их руки мгновенно задрожали. Джон окинул их брезгливым, уничтожающим взглядом сверху вниз, словно смотрел на надоедливых насекомых, нарушивших его покой. — Ничтожества, — с ледяным отвращением выплюнул он, даже не поднимая рук. А затем чуть повернул голову к Кэссиди, стоявшей чуть впереди. — Видишь тех троих с крупным калибром у самого входа в ТЦ? Кэссиди хищно прищурилась, её серые глаза опасно сузились, намертво фиксируя цели. Внутри неё, мгновенно отзываясь на ментальный призыв, лениво и мощно загустела, запульсировала её собственная темная сила. — Вижу. — Отлично, — многозначительно осклабился Патриот, делая шаг назад и уступая ей сцену перед камерами подлетающих дронов новостных каналов. — Сделай так, чтобы зумеры в ТикТоке визжали от восторга.  Кэссиди не заставила себя ждать. Шагнув вперед под прицелы первых подлетевших дронов Vought, она пошла на сближение, превращая бой в жесткое, контактное зрелище.  Один из террористов с крупным калибром едва успел вскинуть ствол, как Карма рванула к нему, сокращая дистанцию. Сделав резкий кувырок вперед через плечо под линией огня, она мгновенно разорвала дистанцию и, заходя снизу, провела мощную, размашистую подсечку. Её тяжелый армейский берец врезался в голени боевика с такой силой, что парень с глухим криком перевернулся в воздухе и плашмя рухнул на асфальт. Не дав ему прийти в себя, Кэссиди резко выпрямилась и с разворота нанесла сокрушительный удар с ноги прямо в его грудную клетку. В момент контакта внутри неё сдетонировала темная сила, энергетический импульс сработал как направленный микровзрыв, проломив бронежилет и впечатав террориста в бетон. Второго боевика Кэссиди перехватила в движении. Очередной низкий кувырок в сторону позволил ей уйти от автоматной очереди, и, поднявшись на одно колено, она резким круговым движением ноги подсекла сразу двоих нападавших. Падая, один из них в панике нажал на спуск. Две пули с мокрым, глухим шлепком вошли Кэссиди прямо в бедро и плечо. Дроны Vought мгновенно приблизились, фиксируя повреждения в прямом эфире. Комментарии на Vought+ на секунду замерли, но Карма даже не поморщилась. Напротив, её серые глаза полыхнули диким, хищным азартом. Обладая повышенной регенерацией, её тело уже начало выталкивать инородные предметы. Кэссиди лениво оперлась на капот разбитой машины, запустила пальцы прямо в кровоточащую рану на плече и с сухим, мерзким металлическим кликом вытащила сплющенную пулю, небрежно бросив её на асфальт. То же самое она сделала с бедром, подцепив свинец ногтями под прицелом камеры, крупным планом демонстрируя миллионам зрителей свою неуязвимость и абсолютное презрение к боли. Раны на её коже начали затягиваться прямо на глазах, исходя легким паром. Каждое движение Кармы было пропитано чистой, животной уверенностью, заставляя зумеров в комментариях захлебываться от восторга. В это же время с противоположной стороны площади, тяжело дыша после бега от лифтов, в самую гущу боя ворвалась Кейт Данлэп. На её стороне кадра уже вовсю работали Глубина и Экспресс, устроив привычное для Семерки хаотичное месиво. Но блондинке нужно было перетянуть одеяло на себя. Лицо Кейт оставалось сосредоточенным и властным. Демонстративно сорвав бархатную перчатку, она грациозно увернулась от летящей в неё пули и рванула прямиком к оставшимся террористам, с которыми возился Глубина. Одно точное, быстрое прикосновение голой ладони к шее ближайшего боевика и его глаза мгновенно подернулись мутной, стеклянной пеленой. — Стреляй в своих, — вкрадчиво, с бархатным нажимом скомандовала она. Мужчина послушно развернул ствол автомата и открыл огонь по собственным подельникам, кося их очередью, пока Кейт с безупречной, трагической улыбкой на лице касалась следующего. Тот послушно осел на землю, приставив пистолет к собственному виску и спустив курок. Дроны Vought кружили над ней, выхватывая крупные планы её идеального лица, контрастирующего с кровавым безумием вокруг. Это была чистая, кинематографичная драма в прямом эфире. Америка у экранов затаила дыхание, а шкала лайков на трансляциях Vought+ разрывалась от притока миллионов зумеров и консерваторов. Борьба за внимание Хоумлендера и зрителей достигла своего пика, но последнее слово, как и всегда, оставалось за Богом. Когда на площади остался лишь один, последний мини-вэн с выжившими террористами, пытающимися дать дёру, Патриот решил поставить финальную, жирную точку в этом кастинге. Он лениво сделал шаг вперед, и его глаза налились густым, слепящим багровым светом. Два тонких, свистящих луча лазера с хирургической точностью разрезали бронированную машину пополам вместе со всеми, кто находился внутри. Взрывной волной выбило оставшиеся стекла, а над площадью поднялся эффектный столб черного дыма, идеально подсветивший золотые локоны Патриота. Нападение было закончено. Всё заняло меньше трех минут. Джон медленно опустил голову, гася лазерный блеск в глазах, и с сытой, торжествующей ухмылкой посмотрел сперва на тяжело дышащую, но довольную Кэссиди, а затем на Кейт, которая застыла с окровавленной рукой, отчаянно ища его одобрительный взгляд.  Внезапно воздух справа от них взорвался сухим, яростным треском автоматной очереди. Из-за угла разрушенного павильона ТЦ вылетел последний, чудом выживший боевик. Его лицо было залито кровью, а глаза горели паническим безумием смертника. Он не целился в Патриота, он вскинул ствол прямо на Кейт, которая стояла ближе всех, неосмотрительно опустив руку без перчатки и тяжело переводя дыхание. Раздался оглушительный грохот. Три пули насквозь прошили правое бедро блондинки. Ткань костюма мгновенно пропиталась багровым, а кость отозвалась жутким, сухим хрустом. Кейт коротко, уязвимо вскрикнула и кулем повалилась на глянцевый асфальт, прижимая ладони к фонтанирующей ране. В отличие от Кэссиди, у неё не было повышенной регенерации, её сила жила только в голове, а тело оставалось хрупким и человеческим. Джон среагировал за долю секунды. Его лицо исказилось от мгновенной, бешеной ярости, но не из-за жалости к Кейт, а потому что какая-то шваль посмела нарушить его триумфальный финал. Два тонких, ослепительных луча лазера со свистом рассекли воздух. Он безжалостно, с оттяжкой распилил террориста ровно пополам в районе пояса. Обе половины тела с влажным стуком упали на землю, а автомат отлетел в сторону. На площади воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только тяжелым, прерывистым дыханием раненой Данлэп. К ней тут же со всех сторон кинулись суперы. — О боже, Кейт! — испуганно заверещала подбежавшая Эшли, едва не падая в обморок от вида крови в прямом эфире. — Дроны, уведите камеры! Срочно переключите на общий план! — Я отнесу её в госпиталь Башни, это займет секунду! — выкрикнул Экспресс, вокруг ног которого уже закружились сине-белые искры скорости. Он уже наклонился, чтобы подхватить блондинку. Но Хоумлендер жестко, наотмашь выставил вперед руку. — Замри, — ледяным тоном, не терпящим возражений, приказал он. Экспресс мгновенно застыл на месте, сглотнув ком. Джон медленно подошел к бледной, дрожащей от болевого шока Кейт. На его лице на секунду промелькнуло сложное, извращенное выражение. На глазах у миллионов зрителей прямой трансляции и под прицелами камер, которые Эшли так и не успела убрать, Хоумлендер плавно наклонился и легко, словно пушинку, поднял Кейт на руки, бережно прижав к своей груди. Для пиара это был золотой кадр. Истинный Спаситель спасает свою раненую соратницу. — Я сам доставлю её в медицинский пункт, — громко, на всю площадь произнес Джон, бросив короткий взгляд на дроны, чтобы они зафиксировали его «героизм».  Кэссиди стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди. Её раны на плече уже полностью затянулись, оставив лишь ровную, чистую кожу и дырку в любымых штанах и топе. Она молча, с ледяным, непроницаемым выражением лица наблюдала за этой сценой. Внутри не было жалости, только глухое, злое раздражение, эта блондинистая сучка умудрилась обернуть даже собственную слабость и ранение в личную победу. Кейт, утыкаясь лицом в синее плечо Хоумлендера и судорожно цепляясь за его шею от боли, медленно повернула голову. Из-за широкого, монументального плеча Патриота она посмотрела прямо на Кэссиди. В её глазах, блестящих от слез, не было ни капли былой слабости. Там горело чистое, торжествующее превосходство. Губы Кейт дрогнули в бледной, удушающей ухмылке. И прежде чем Джон взлетел, Данлэп, спрятав руку за его спиной от камер дронов, медленно и четко вытянула средний палец, ткнув Карме жирный, уничтожающий «фак». Плащ монументально взметнулся от легкого толчка ног, и они исчезли в небе, опалив всех горячим воздухом. «Наслаждайся моментом», — мысленно произнесла Карма, крепче сжимая кулаки и разворачиваясь в сторону Башни.

***

Тяжелый хрустальный стакан глухо звякнул о стеклянную поверхность стола. Кэссиди сидела в глубоком мягком кресле в своих апартаментах на одном из верхних этажей Башни Vought, лениво наблюдая, как крупные кубики льда медленно тают в янтарной жидкости. Виски приятно обжигал горло, но внутреннее раздражение, поселившееся в груди после уличного боя, алкоголь заглушал с трудом. На огромной плазменной панели во всю стену крутился экстренный репортаж Vought News. Камера дрожала, создавая нужный драматический эффект. В кадре был стерильно-белый коридор медицинского крыла Башни. Джон, всё ещё в своем синем костюме и при полном параде, стоял у дверей операционной, спиной к журналистам. Его широкие плечи были скорбно опущены, но Кэссиди хорошо его знала — Патриот просто выдерживал идеальную паузу, работая на объективы. Когда он повернулся к репортеру, на лице была безупречная, отрепетированная маска глубокой тревоги и праведного гнева лидера нации. — Кейт Данлэп — настоящая героиня, — проникновенно, чуть сиплым от «волнения» голосом произнес Джон в микрофон. — Она приняла удар на себя, защищая ценности Нового Рассвета. И Vought сделает всё, чтобы вернуть её в строй. Я лично буду следить за её реабилитацией. Камера переключилась на короткую нарезку кадров из палаты: Кейт, бледная, утонченная, с аккуратной медицинской повязкой, лежит на белоснежных простынях. На её лице та самая великомученическая улыбка, а пальцы в бархатной перчатке слабо сжимают руку Хоумлендера, которую он «заботливо» ей оставил для кадра. В этот момент внутри Кармы что-то остро, болезненно кольнуло. На секунду её накрыло глухой, темной волной ревности. Картинка перед глазами заиграла фальшивыми, приторными красками, а в памяти слишком ярко вспыхнул тот самый средний палец, который Кейт показала ей из-за плеча Джона. Эта сучка получила то, чего хотела, его внимание, статус жертвы и миллионы сочувствующих комментариев под трансляцией. Розовые пряди у шеи Кэссиди опасно, ярко заискрились, а хрусталь в её руке жалобно затрещал и разошелся паутинкой. Но Карма не была бы Кармой, если бы позволила этой слабости взять верх. Она сделала глубокий, размеренный вдох, силой воли заставляя ментальный гул внутри затихнуть. Смысл ревновать? Джон не умел любить. Всё, что он делал на экране — это лишь подкормка для его раздутого, ненасытного эго. Ему была нужна эта картинка «Спасителя», а Кейт просто оказалась удобным, истекающим кровью реквизитом. Кэссиди сделала крупный глоток, позволяя ледяному виски окончательно смыть остатки ментального пожара. — Дешевая клоунада, — лениво и прохладно бросила она пустому залу, ухмыльнувшись. — Кому ты это говоришь? Ей или мне? — раздался за спиной тихий, до дрожи знакомый голос. Кэссиди даже не вздрогнула. Поток воздуха в комнате изменился секундой ранее, принеся с собой едва уловимый запах озона, который всегда шлейфом тянулся за Хоумлендером. Джон стоял у панорамного окна, бесшумно шагнув из темноты балкона. Его плащ был слегка откинут назад, а на губах блуждала сытая и опасная полуулыбка, с которой он только что покидал объективы телекамер. Глаза, лишенные экранного тепла, смотрели на Кэссиди с диким, изучающим азартом хищника. Он слышал всё и то, как секунду назад участился её пульс при виде кадра из больницы, и то, как заискрилась её сила. Его это чертовски забавляло. — Репортаж отличный, Джон, — не оборачиваясь, лениво отозвалась девушка, покачивая виски в треснутом стакане. — Из тебя вышел прекрасный, заботливый сиделка. Америка, должно быть, рыдает у экранов. Хоумлендер издал короткий, тихий смешок и не спеша двинулся к её креслу. Обойдя его, он остановился прямо перед ней, опираясь руками на подлокотники и наклоняясь так близко, что Кэссиди почувствовала жар, исходящий от его тела. — Ты ведь ревнуешь, Карма, — почти интимно прошептал Патриот, заглядывая ей прямо в серые глаза. — Я слышал твое сердце. Оно готово было пробить мне грудную клетку, когда я нес эту блондинистую дуру на руках. Скажи мне правду. Тебе ведь хотелось оказаться на её месте? Кэссиди не отвела взгляд. Она медленно поднесла стакан к губам, сделала еще один неторопливый глоток, чувствуя, как дыхание Джона обжигает ей кожу на лице, и лишь затем снисходительно ухмыльнулась. — На её месте, Джон? Оказаться слабой девкой со сломанной ногой, которая вымаливает твое присутствие ради жалостливых лайков в соцсетях? — её голос звучал ровно, с легкой наглой хрипотцой. Розовые волосы у шеи больше не искрились, она полностью контролировала себя. — Ты плохо меня знаешь. Если я и ревную, то только к экранному времени, которое она у меня украла. Джон опасно сузил глаза. Его улыбка на секунду растаяла, уступая место холодному, давящему величию. Он не привык, чтобы с ним разговаривали в таком тоне, тем более девчонки, чья судьба зависела от одного щелчка его пальцев. Напор его ауры стал ощутимо тяжелее, воздух в комнате словно загустел. Любой другой супер на месте Кэссиди уже валялся бы у него в ногах, задыхаясь от ужаса. Но Карма лишь лениво качнула головой, глядя на то, как его пальцы сильнее впились в кожаные подлокотники её кресла. — Ей нужна твоя защита, Джон. Она хрупкая. Стоило парню с автоматом выйти из-за угла, и её монументальность рассыпалась, — Кэссиди подалась вперед, сокращая и без того опасную дистанцию между их лицами до пары сантиметров. В её серых глазах отразился багровый отсвет его скрытой ярости. — А мне защита не нужна. Пока ты играешь в святого спасителя перед камерами, я достаю пули из собственного мяса и иду дальше. Подумай, кто тебе действительно нужен в Семерке. Хоумлендер замер. Несколько секунд он просто вглядывался в её лицо, улавливая малейшие колебания её пульса. Её сердце билось ровно, уверенно, тяжело. Она не лгала. В ней не было того липкого, трусливого страха, который он привык обонять у окружающих. И эта её дикая, граничащая с безумием самоуверенность сработала как триггер. Ледяная маска на его лице снова сменилась хищным, азартным оскалом. Джон резко выпрямился, убирая руки с кресла, и грудно, искренне рассмеялся. — Дерзко, Карма. Чертовски дерзко. Кейт сейчас лежит на морфии и думает, что поймала удачу за хвост. Она уверена, что завтрашние пробы, это просто формальность, и место на плакате уже её. Он остановился у дверей, ведущих на балкон, и обернулся. В темноте его глаза на секунду вспыхнули ярким, потусторонним багровым светом, обещающим скорую расправу. — Не разочаруй меня завтра, Кэссиди. Сделай так, чтобы мне не пришлось тратить лазер на её вторую ногу. Сделай это сама. На глазах у всей продюсерской группы. Оставив эти слова повиснуть в воздухе, Джон сделал шаг назад и растворился в ночной прохладе, бесшумно взмыв в небо. В комнате остался лишь слабый запах озона и едва заметно покачивающиеся плотные шторы. Кэссиди залпом допила остатки виски, и кубики льда с сухим стуком ударились о дно стакана. — С превеликим удовольствием, Джон, — тихо прошептала она в пустоту, и на её губах расцвела зловещая, предвкушающая улыбка.

***

Павильон №6 встретил Кэссиди удушающим запахом свежей краски, пластика и раскаленных студийных софитов. Декорации имитировали полуразрушенный зал заседаний ООН, подиумы, поваленные флаги разных стран, бутафорские обломки бетона. Вокруг суетились десятки операторов, гримеров и ассистентов Vought, испуганно перешептывающихся по углам. Все ждали зрелища. В самом центре съемочной площадки, в режиссерских креслах, уже восседали Эшли Барретт и Хоумлендер. Патриот сидел, закинув ногу на ногу, лениво покручивая в пальцах планшет со сценарием. Его лицо оставалось маской скучающего величия, но цепкие голубые глаза хищно сканировали пространство. Кэссиди стояла у края декораций, стягивая черные тактические перчатки. Розовые пряди были собраны в тугой, высокий хвост. На ней был новый, идеально сидящий костюм Кармы — без единого изъяна, подчеркивающий её готовность к бою. Двери павильона тяжело заскрипели, привлекая к себе внимание всей съемочной группы. В зал вошла Кейт Данлэп. Кэссиди насмешливо приподняла бровь, оценив этот пиар-выход. Кейт не приехала на инвалидной коляске. Из гордости и упрямства она шла сама, но её правая нога была закована в футуристический, высокотехнологичный экзо-фиксатор Vought медицинского назначения, скрытый под измененным кроем брючного костюма. Каждый шаг давался ей с трудом — металл сервоприводов тихо, мерзко жужжал, а лицо блондинки, несмотря на плотный слой грима, отливало мертвенной бледностью. Но взгляд Кейт, направленный на Карму, по-прежнему транслировал яд и концентрированную ненависть. Она пришла побеждать, даже если ради этого придется разорвать швы. — Отлично! Все в сборе! — нервно захлопала в ладоши Эшли, вскакивая с кресла. Её голос дрожал от напряжения. — Итак, финальные парные пробы на роль главной героини нового блокбастера Семерки! Сцена номер сорок два: «Противостояние идеологий». По сценарию, Карма — радикальный лидер, штурмующий зал, а Кейт — монументальный защитник порядка. Реплики вы знаете. Позиции! Хоумлендер, мы готовы? Джон даже не поднял головы от планшета. Он лишь лениво качнул ладонью, давая отмашку. — Камера. Мотор. Начали. Софиты вспыхнули ярче. Дроны-камеры с тихим жужжанием зависли над подиумом. Кэссиди вошла в кадр плавно, хищно, полностью придерживаясь заученных движений. Она провела серию красивых, четких ударов, аккуратный выпад рукой, уход в сторону, контролируемый замах ноги. Карма работала профессионально, идеально дозируя силу и намеренно обходя раненую сторону Кейт, чтобы сцена выглядела эстетично и честно. Она вела этот бой как высококлассная актриса. Блондинка понимала, что на экранах дронов динамика Кармы выглядит в сто раз эффектнее, а её собственная скованность из-за травмы слишком заметна. Паника и зависть окончательно затуманили Кейт разум. Она поняла, что проигрывает этот кастинг прямо сейчас, на глазах у Джона. Превозмогая боль, встала на пути Кэссиди. Её голос, усиленный ментальной мощью, зазвучал надрывно и чисто:  — Твой хаос не пройдет здесь, Карма! И тогда Данлэп решила смахлевать. В момент, когда Кэссиди, следуя сценарию, пошла на очередной сближающий замах, Кейт резко, вопреки всем правилам безопасности, рванула край своей бархатной перчатки и скинула её на пол. Кэссиди заметила это слишком поздно, она уже завершала движение. Кейт хищно подалась вперед и, извернувшись, наотмашь мазнула голой, теплой ладонью прямо по щеке Кэссиди. В точке контакта ментальная магия Данлэп сработала как разряд тока. Глаза Кейт безумно расширились, и она вкрадчиво, с торжествующим нажимом прошипела прямо в лицо сопернице, так тихо, чтобы не расслышали микрофоны дронов, но достаточно громко для них двоих... и для Джона, чей суперслух ювелирно ловил каждый шорох в павильоне: — Замри и преклони колено перед мной. На долю секунды в павильоне повисла удушающая, звенящая тишина. Кейт уже мысленно праздновала победу, ожидая, что Карма сейчас покорно рухнет на глянцевый пол. Но Кэссиди даже не покачнулась. Вместо этого её серые глаза на мгновение подернулись глухой, леденящей темнотой. Внушение Кейт тяжелым прессом ударило по сознанию Кармы, но натолкнулось на глухую, зеркальную стену. Собственная темная сила Кэссиди, дремавшая внутри, мгновенно среагировала на чужеродное вторжение. Она запульсировала в венах, лавиной пошла на взлет и в точке соприкосновения их тел сработала как идеальный ментальный щит — она не просто поглотила приказ Кейт, она отзеркалила и вернула его обратно, усилив в стократ. Глаза Кейт Данлэп мгновенно остекленели, подернувшись мутной, стеклянной пеленой. Её собственное внушение, вернувшееся бумерангом, ударило по её же разуму с чудовищной, сокрушительной силой. Вся былая спесь и торжество в секунду испарились с лица блондинки. Её тело сковал глухой, абсолютный паралич. Издав задушенный, судорожный вздох, Кейт кулем повалилась вперед, тяжело и сокрушительно рухнув на колени прямо у ног Кэссиди. Её руки безвольно повисли вдоль туловища, голова оказалась унизительно запрокинута назад, а губы судорожно подрагивали, но она не могла даже пошевелить пальцем, намертво запертая в ловушке собственного извращенного приказа. По павильону пронесся удушливый, испуганный вздох съемочной группы. Операторы дронов в шоке застыли у пультов, транслируя в прямой эфир это невероятное зрелище: «золотая девочка» Vought, великая Кейт Данлэп, стоит на коленях перед Кармой, не в силах даже повернуться. Кэссиди медленно, с ледяным и царственным спокойствием опустила голову, глядя на застывшую у её ног блондинку. Розовые пряди у шеи Кармы хищно заискрились, а на губах расцвела сытая, уничтожающая ухмылка. — Я ведь говорила тебе, — едва слышно, одними губами произнесла Кэссиди, глядя в полные животного ужаса глаза Кейт. — Твой формат сдох. Смирись. Хоумлендер медленно поднялся со своего режиссерского кресла. Его лицо, до этого момента казавшееся скучающим, теперь выражало дикий, почти первобытный восторг. Его суперслух зафиксировал всё, и то, с какой абсолютной, извращенной легкостью Кэссиди перенаправила чужую силу против её же хозяйки, завело его эго до предела. Патриот медленно зашагал к подиуму, и его тяжелые шаги громом отдавались в гробовой тишине студии. Он остановился прямо перед ними, возвышаясь над стоящей на коленях Кейт, и с диким, азартным удовольствием посмотрел на Кэссиди. — О-о-о, браво... — раскатисто, со смачной ухмылкой произнес Джон, и этот звук заставил Эшли Барретт судорожно сжать челюсти. Патриот медленно перешагнул через парализованную Кейт, даже не удостоив её взглядом, и подошел вплотную к Кэссиди, по-хозяйски кладя тяжелую ладонь ей на плечо и сжимая его до легкого хруста. — Какая потрясающая... какая чистая, суровая сила. Именно то, что я хотел увидеть. Он повернул голову к бледной как смерть Эшли и замершим операторам. — Роль утверждена. Переделайте плакаты прямо сейчас. Карма — центральная фигура Нового Рассвета. А эту... — он небрежно кивнул на застывшую на коленях Кейт, у которой от ментального шока и позора уже катились слезы по щекам. — Приведите в чувство и отправьте в павильон к кукурузным хлопьям. Её кастинг окончен.