Ч-2. Любопытный.

Осень вступила в полную силу. Парки Кормильцев, должно быть, уже усыпало жёлтым, но здесь, на Западе, время года определяли не по листве, а по гулу — он стал глубже, ниже, будто город готовился к долгой зиме. В Колыбели было тепло. Обогреватель работал ровно, без перебоев, и Бессмертница, лёжа на своём месте, наблюдала за котятами. Теперь это были не беспомощные комочки. Яшма — та, что покрупнее — уже пыталась взбираться на бортик гнезда. Когти у неё были острые, а характер — ещё острее. Она срывалась через каждые два шага, но упрямо лезла снова, и Ириска говорила: «Эта либо станет великим воином, либо сведёт наставника с ума. Возможно, и то, и другое сразу». Тот, что поменьше, не лез. Он сидел у края гнезда и смотрел на вентиляционную решётку. Уже тогда, в две луны, он мог проводить так часы, и никто не понимал, что он там видит. Бессмертница понимала и молчала. Сегодня был особенный день. Бессмертница знала: через несколько дней она должна будет передать котят наставникам. Яшму — тому, кто сумеет обуздать её характер. Второго — тому, кто не попытается его сломать. Она уже думала о Бетоне для дочери и о Тмине для сына. Но эти мысли она держала при себе. Снизу донёсся шум. Не тот привычный шум госпиталя — шаги лап целителей или скрип дверей, а другой. Голоса звучали громче, чем обычно, и в них слышались нотки, не свойственные Подорожникам, — резкость, требовательность. Бессмертница подняла голову. Ириска переглянулась с ней. — Кормильцы, — тихо мяукнула Пеструшка, принюхиваясь. — Я чую их. И с ними кто-то ещё. — Оружейники, — добавила Бессмертница. — Запах металла и застарелой крови не спутаешь ни с чем. Она поднялась. Котята тут же завозились, но Ириска пододвинулась ближе, закрывая их собой. — Я схожу, — мяукнула Бессмертница. В вестибюле было "людно". Кедр уже стоял там — высокий, спокойный, как всегда. Мята сидела чуть поодаль, и по её поджатым ушам Бессмертница поняла: разговор идёт не самый приятный. Перед ними стояла группа из четырёх котов. Трое Оружейников — молодые, коренастые, в шрамах. Они держались позади, как охрана, и молчали. А впереди стояла Медвянка. Бессмертница знала её: слышала о ней от Кормильцев, приносивших травы. Медвянка была спокойной, рассудительной, с холодным умом и репутацией кошки, которая никогда не ошибается в расчётах. Она ведала запасами Севера и говорила от имени своего племени наравне с предводителем. Опасна она была не клыками, а словами. — ...поэтому я настаиваю на пересмотре, — мяукала Медвянка, и голос её был ровен, как замёрзшее озеро. — Двух целителей достаточно. Трое — это лишний рот. Мы не можем кормить каждого, кого вы обучите. — Договор был заключён на трёх целителей в сезон холодов, — отвечал Кедр. — Мы обсуждали это в сезон зеленых листьев. — Тогда дичи было больше. Сейчас — меньше. Я не прошу вас нарушить договор насовсем. Я прошу пересмотреть его на эти холода. — А что скажет твой предводитель? — Мой предводитель скажет то же самое, — Медвянка чуть склонила голову. — У нас не хватает припасов. Всё уже посчитано и мы не можем позволить себе лишних. Бессмертница подошла ближе и встала рядом с Кедром. Медвянка перевела взгляд на неё — спокойный, оценивающий. Она смотрела так, будто уже прикидывала, сколько добычи уйдёт на эту кошку и на тех, кто рядом с ней. — Медвянка, — Оружейник сзади тянул носом. — Слушаю, — она обернулась к нему. — Сколько у них было королев? — уточнил тот. — Две. Для чего это тебе? — Медвянка вопросительно наклонила голову. — Вы не чувствуете? От неё запах, как будто она родила, — мяукнул Оружейник, отвечая на вопрос. — Вы уже лезете в чужой лагерь, — Мята подключилась к дискуссии. — Количество королев и котят — дела племени. — Понимаем, — Медвянка подняла лапу. — Только у нас точно посчитано количество дичи, которую мы вам передадим на сезон холода. Не больше, не меньше. А дополнительные котята, а уж тем более не от королевы, в сделку не входили, — она посмотрела на Бессмертницу и бросила как приговор. — Я настаиваю на использовании их как добычи для старейшин. — Ну так и шагай в свой лагерь и там свои порядки наводи! — прошипела Бессмертница, выходя вперед. — Какое твое дело?! Двое Оружейников напряглись, желая вступиться в драку. Они быстро взглянули на Кедра, который поднял лапу, говоря: "Не вмешивайтесь. Моя территория — мои конфликты". Перед тем как вмешаться, его хвост дрогнул. Такое случалось крайне редко, но указывало на его гнев. — Постой, — Кедр остановил ссору, встав между ними. — Вы так же нарушаете условия. Перед тем, как предъявлять, начни соответствовать. — Я поняла, к чему ты ведешь, — Медвянка поняла, что загнана в угол аргументами одного из лучших политиков всех четырех племен. — Однако принять условия на трех целителей на сезон холодов мы не можем. Просим отсрочку на одного до сезона ручьев. — Мне нужно подумать. Завтра дам ответ, — Кедр развернулся, направляясь в сад. — Хорошо, времени вам до завтра, — Медвянке не хотелось вновь идти сюда, но понимала, что сейчас обсуждение идет на территории Подорожников и на их условиях. — Уходим. Оружейники напоследок взглянули на Бессмертницу и направились за Медвянкой. — Чтоб ты бесплодная осталась, — прошипела Бессмертница в след. — Тихо, так нельзя уже, — Мята подошла к ней. — Я понимаю, — вздохнула она. — Её методы я не одобряю. Не дай Сонм, Яшма или он попадут к Кормильцам. — Это, хоть и не зависит от нас, но я постараюсь этого не допустить, — мурлыкнула Мята, облизнув щеку Бессмертницы. — Спасибо, — на её морде мелькнула улыбка. — Ладно, пойду к ним.

В колыбели...

Ириска лежала рядом с местом Бессмертницы и наблюдала за игрой котят. Яшма наскакивала первой — всегда первой. Она ещё не умела рассчитывать прыжок, но уже знала, что главное — начать. Лапы у неё были ещё короткими, но когти уже оставляли царапины на подстилке, и Ириска мысленно отметила: этой нужно будет точить когти чаще, чем другим. Яшма припадала на передние лапы, оттопыривала хвост пистолетом и бросалась вперёд, целясь брату в голову. Промахивалась, кувыркалась через себя, вскакивала и бросалась снова. Брат не убегал. Он просто смещался — на полшага влево, на полшага вправо, будто знал заранее, куда она прыгнет. Яшма рычала от досады — тоненько, по-котёночьи, — и снова шла в атаку. На четвёртый раз ей удалось зацепить его лапой по уху. Она тут же навалилась сверху, прижала его к подстилке и победно запищала. Он не сопротивлялся. Дал себя уложить, выждал несколько мгновений, а потом одним движением вывернулся — не сильным, а точным — и отскочил в сторону. Яшма по инерции клюнула носом в мох. Зафыркала, замотала головой и снова бросилась. — Настырная, — тихо мяукнула Ириска. Она посмотрела на Пеструшку, которая смотрела со стороны. — Присмотри за ними. Я схожу, посмотрю как там всё продвигается. Пеструшка кивнула. Когда Ириска удалилась, он смотрел на вентиляцию, откуда шел гул, в перерывах между уклонениями от Яшмы. Он посмотрел на Пеструшку и, когда она отвлеклась на своих котят, он выскользнул из гнезда. Сестра явно не хотела отпускать его без реванша и пошла следом. Отсутствие одного из рёбер решётки позволило ему пролезть внутрь. Яшма хотела пойти следом, но её схватила за шкирку Пеструшка и вернула на место. — Куда собралась? — мурлыкнула она. — Стоп, вас же было двое... Ириска меня загрызет. Котенок тем временем полз по вентиляции в поисках того, что издает такой звук. Вдруг он наткнулся на тупик. Не дойдя пары метров, он оступился и чуть не свалился вниз, успев зацепиться когтями за край. Он начал жалобно и протяжно пищать.

***

— Молодец, Пеструшка! — рычала Бессмертница. — Просто умница! Она сидела перед ними, поджимая уши к голове от стыда. — Где теперь его искать?! — Бессмертница, криком не поможешь, — Ириска пыталась поддержать. — Пошли лучше искать. — Не указывай мне! Продолжай ответственность на других перекладывать! — теперь она злилась уже на Ириску. — Что рычим? — в Колыбель на крик пришла Мята. — Кое кто моего котенка потерял, — прошипела Бессмертница напоследок, покидая Колыбель. — Ладно, с вами я потом побеседую, — бросила Мята, уходя за ней.

***

Старый кот сидел в подвале здания госпиталя, слушая Гул, словно пытаясь разобрать, какой будет сезон холода. Шерсть, когда-то тёмно-серая, теперь выцвела до пепельной, с белёсыми пятнами на морде и груди. На боках она редкая — местами видна кожа, сухая, в старческих складках. Вдруг он услышал писк котенка. Быстро определив, из какой конкретно шахты он доносится, он рывком встал под неё. Не прошло и секунды, как он почувствовал удар по спине, а после жалобный писк. — Убежать вздумал, малыш? — мурлыкнул он, аккуратно направляясь на выход из подвала. — Вернем тебя в Колыбель. Не прошел он и пары метров, как узнал его запах. — Бессмертница? Ах вот чей ты, — мурлыкнул он. Они вышли в госпиталь. В вестибюле уже стояли Мята, Бессмертница и Кедр. Распознать визуально он их не смог из-за слепоты, но сразу понял по запаху и гомону. — Бессмертница, — подошел он. — Твое чудо? — Моё! — она сразу облизала котенка. — Где ты его нашел? — Из дыры в небе выпал, — ответил тот. — Следи за ним повнимательней. Уж слишком он любопытный, раз полез в то отверстие в Колыбели. — Спасибо, Тмин, — ответила Бессмертница, облизнув его щеку. Она взяла его зубами за шкирку. — Пустяки, но обещай с него глаз не сводить, — Тмин направился обратно в подвал. — Так, так, так, — послышался чей-то голос. — Нас уже встречают. Двери госпиталя распахнулись, и вошли трое незнакомых котов: худые, жилистые, с длинными хвостами и когтями. — Цепкие, — мяукнул Кедр, подходя к ним. — Здравствуй, здравствуй, Кедр, — улыбнулся посланник Цепких. — Приветствую, Шпиль, — кивнул Кедр. Он не был зол от их визита, но был удивлен, что они не предупредили. — Что вас привело к нам так срочно, что не могли предупредить? — Извини, обстоятельства, — мяукнул Шпиль. — У нас остался один целитель, а по договору их должно быть два. Нам бы пригодился второй. — А что с ним? — Кедр наклонил голову. — Сорвался с крыши, — без тени сожаления, мяукнул Шпиль. — Как спокойно ты об этом рассказываешь, — вздохнул Кедр. — У меня нет времени на сентиментальности, — прошипел тот. — Нам нужен целитель. — Цепкие, — тихо мяукнул котенок. — А это кто? — спросил Шпиль, указав лапой на него. — Никто. Бессмертница, унеси его, — мяукнула Мята. — Стоять, — бросил Шпиль. — Вы котят так выгуливаете? Вроде же вы их не выпускаете. — Это случайность. Пошел в одно отверстие, упал в подземную часть и чудом его спас Тмин, — ответил Кедр. — Вот этот нам и нужен! — громко мякнул Шпиль. Он качнул хвостом, что у Цепких выдавало азарт. — Любопытный малыш, готовый идти на риск. Мы готовы подождать, пока он вырастет и заключаем договор с вами, что заберем его к себе после ученичества в качестве целителя. — Бессмертница, слово тебе, — Кедр посмотрел на неё. — Я фоглафна. Лиф не Кормильцам. — кивнула она, унося котенка назад в Колыбель. — Отлично! Вот за это вы мне нравитесь, — бросил Шпиль, подпрыгивая на месте. — Обо всем договоримся завтра с вашим предводителем лично. Пока что считайте это устным договором, который не имеет силы, — ответил Кедр. — Уговорить Ласточку — вопрос времени. Считайте его нашим, — кивнул Шпиль. — В качестве учителя мы отправим Порыва. — Отлично, а мы тогда поставим Тмина. Они найдут общий язык, — мяукнул Кедр. — Вот и договорились, — Перед уходом Шпиль посмотрел на Бессмертницу. — Береги его. этот котенок многое изменит. Колыбель встретила Бессмертницу тишиной. Пеструшка лежала на своём месте, поджав уши, и даже не подняла голову, когда она вошла. Ириска сидела у Обогревателя и молча смотрела на Бессмертницу — в её взгляде не было ни упрёка, ни страха, только ожидание. Бессмертница опустила котёнка в гнездо. Он тут же перевернулся на живот, встряхнулся и посмотрел на неё — ясными, спокойными глазами, будто ничего не случилось. Яшма, проснувшись, тут же набросилась на брата и начала вылизывать ему ухо — не то от радости, не то в наказание за побег. — Я должна извиниться, — промяукала Бессмертница. Голос её был тих и ровен. — Пеструшка. Молодая королева подняла голову. — Я была несправедлива. Ты присматривала за шестью котятами одна. Это я должна была быть здесь. Пеструшка моргнула. Открыла пасть, но не нашлась, что сказать. — Ты не виновата, — продолжила Бессмертница. — Он ждал этого момента с рождения. Я знала и ничего не сделала. Ириска чуть подалась вперёд. — И ты, — Бессмертница повернулась к ней. — Прости, что накричала. Ты была права. Криком не поможешь. — Забудь, — тихо ответила Ириска. — Главное, что он здесь. Бессмертница опустилась в гнездо. Котята тут же прижались к ней — Яшма требовательно, брат молча. Она обняла их хвостом и закрыла глаза. Впервые за этот бесконечный день — Кормильцы, Медвянка, пропажа, Цепкие — она позволила себе выдохнуть. — Завтра, — прошептала она, не открывая глаз, — будет трудный день. — Завтра будет завтра, — отозвалась Ириска. — Спи. Гул в трубах звучал ровно и низко. Обогреватель мерно жужжал. Вентиляционная решётка чернела в углу — уже не опасность, а просто часть стены. Бессмертница заснула. Ей снился подвал, слепой старый кот и голос из темноты: «Уж слишком любопытный этот Шёпот». И она улыбалась во сне, потому что знала — да. Слишком. И это либо спасёт его, либо погубит. Или и то, и другое сразу.