Часть 3 Домой

Добирался домой Бен неторопливо. Мир слишком изменился за эти тридцать с лишком лет, и Бен собирался всё изучить. Его высокомерие стоило ему свободы, и больше Бен не собирался повторять свои ошибки. Да, он стал сильнее, но только потому, что отринул остатки человеческих установок. А если бы он не смог осознать, что тянет его вниз? Скорее всего, сошёл бы с ума, а то и сдох. Запросто. Бен стал сильнее физически. Сильнее морально. А теперь предстояло стать умнее. А ум — это не только академические знания и множество изученных наук и прочитанных книг. Не только умение применить эти знания. Ум — это ещё и умение общаться с разумными, представать перед ними таким, каким тебе нужно, производить заранее просчитанное впечатление. Раньше Бен этого не умел. Только пугать. Это у него получалось отлично. Допугался, что и говорить. Бен помнил, какими словами его называли вивисекторы. Они называли его сидом. Говорили, что биохимия у него не человеческая. Говорили, что слабости соответствующие. Бен, находясь под постоянным воздействием холода, железа, препаратов и магии, выработал сопротивляемость ко многому. Он лучше сидов! Сильнее! Теперь он собирался стать сильнее в другом. Сиды были владыками и повелителями, все остальные жили под их пятой и получали по головам, когда пытались задирать нос. Бен хотел так же. А значит, ему надо научиться понимать, как привлекать людей, чтобы они сами вставали перед ним на колени. Как управлять массами. Как встать на вершину. Рано или поздно, но он на неё поднимется. Это Бен решил твёрдо. Но пока он неторопливо добирался домой, наслаждаясь видами. Тундровый гнус его не беспокоил — Бен не пах ничем съедобным для него. Полярные волки обходили стороной. А людей в первую неделю Бен не встретил. Похоже, на базу, где его держали, персонал забрасывали вертолётами. Тем лучше. Шёл он неторопливо по своим меркам, но всё равно добрался до жилых мест достаточно быстро. Впрочем, людей он избегал: трупно-белого цвета кожа выглядела слишком пугающе и чужеродно. Поэтому он сориентировался и пошёл параллельно трассе. Стоило хоть немного загореть, чтобы пусть издали, но выглядеть человеком, тем более что пока стояла жара, и Бен шагал, красуясь топлес и наслаждаясь лучами низкого солнца, прогревающими его до самого нутра. Места были глухие, дороги казались скорее направлениями, а редкие проезжающие машины выглядели убого и уныло. Раз в три дня попадающиеся деревушки навевали тоску. Бен не мог понять: где автозаправки, где магазинчики при них, где, наконец, бетонное покрытие дорог? И почему большинство автомобилей защитного цвета? Русские, что, считают, что у них до сих пор война? Странная страна, которая Бену категорически не нравилась. Он привык к комфорту. К цивилизации. Даже во время военных действий и тотальной нищеты он получал свои виски, кофе, ветчину и ванну, сигареты и симпатичных доступных девчонок. Здесь не водилось ни первого, ни второго, ни пятого с десятым. Бен скептически посмотрел на угрюмое население, на кошмарный по качеству табак, на ужасный алкоголь и тут же прибавил шаг. Он, конечно, неубиваемый, но травиться такой гадостью не собирался. Так что домой. Даже если ему придётся штурмовать Берингов пролив вплавь или переходить по льду пешком. Похрен. Перейдёт. Переплывёт. И доберётся до цивилизации, а не до пародии на неё. Бен не помнил во всех подробностях карту России, но знал, что в самом узком месте Берингов пролив составляет всего пару миль. И, кажется, зря он забрал так далеко на юг. Можно было бы стопануть и угнать машину, но его смущало отсутствие нормальных дорог. Это дорогами назвать было невозможно. Подумав, Бен пожал плечами, чуть изменил направление движения и бодро зашагал в сторону самого узкого места пролива. Хрен с ними, с дорогами, машинами и общим ужасным состоянием всего подряд. Он возвращается домой. И если для этого надо вплавь преодолевать болота, то так тому и быть. Он шёл и шёл. Сигареты давно закончились, но Бена это не беспокоило. Как и отсутствие выпивки. Попадались чистые ручейки, в которых он набирал воду для питья и мылся. Попадались ягоды, хотя и не так много, как хотелось бы. Питался он тем, что убивал по дороге: зайцы, начавшие жиреть на зиму, юркие и вёрткие, белки. Несколько раз попадались карибу: дикие или домашние, ему было всё равно. Много вкусного мяса, которое он жарил на огне, как только выпадала возможность развести хороший жаркий костёр. Он сбивал камнями птиц и даже один раз задумчиво уставился в сторону далёкого берега. Там должны быть моржи. Вроде бы их едят. Бен знал, что запросто завалит клыкастого гиганта, но его смущал вкус мяса. Почему-то казалось, что оно будет жёсткое и вонючее. Подумав, Бен пожал плечами и пошёл дальше. Не стоит возни. Бен не считал дней, однако когда он добрался до примерно нужного места, снова наступила зима — ну или в этих краях такая осень. Снега ещё не по колено, и морозы ещё не трескучие, однако поверхность океана покрылась шугой — мерзейшей что на вид, что по ощущениям смесью мелких круглых льдин и снега. Сколько придётся ждать, пока пролив встанет, Бен не представлял. Штормы разбивали уже успевший схватиться лёд, вдобавок по проливу ходили конвои судов с огромным ледоколом во главе. Придётся плыть. Бен заранее морщился, но ждать того момента, когда по льду можно будет пройти пешком… Слишком долго. Кроме того, это время предстоит как-то прожить, плюс его будет видно. Не заметить идущего по льду человека в зелёном камуфляже просто невозможно. Слишком опасно, хотя, будь на нём белый маскхалат, Бен бы рискнул. Но вода ещё не замёрзла, значит, не стоит ждать. Он сильный. Он сможет. Просто стоит подготовиться как следует. Бен огляделся, поймал взглядом вылезшую на берег то ли ларгу, то ли детёныша моржа, и зашагал к животному, вынимая нож. Уже через полчаса он завершил приготовления: вещи собраны в узел, к которому привязана верёвка. Жир, срезанный с ластоногого, ждёт. К сожалению, не имелось ничего плавучего, чтобы привязать одежду, но выхода нет. Придётся так. И Бен начал натирать всего себя жиром, не пропуская ни дюйма: самый простой и древний способ избежать переохлаждения. Конечно, он больше тридцати лет пролежал в ледяном гробу, но с жиром будет теплее, плюс он не даст налипать снегу и льду, сковывая движения. Стараясь не думать о том, как он будет отмываться после всего этого, Бен закрепил нож на бедре и решительно зашагал в воду, злобно скалясь. Холодно. Противно. Но это самый быстрый способ. Главное — грести активнее. Супер или сид — зимнему океану было всё равно. Он был абсолютно беспощаден и совершенно равнодушен. Стихия. Бен не сдавался — просто не умел. Это просто ещё одно испытание — холодом, солёной водой и поднявшейся метелью. Он грёб и грёб, активно двигая ногами. Узел с одеждой, привязанный к ремню на поясе верёвкой, тянул вниз. Судорог, к счастью, не было, но волны очень мешали продвижению. Бен упорно ловил взглядом далёкий берег: он доплывёт, главное, не сбиться с прямого пути, не поплыть параллельно берегу. Конвой видно не было, в запасе имелось несколько часов, и Бен, сцепив зубы, размеренно дышал и продвигался к цели. Это всего лишь испытание. И он пройдёт его с честью. Выполз на берег он обессиленный, с трудом делая шаг за шагом сквозь ледяное крошево. Море никак не хотело выпускать его из своих объятий, но Бен вырвался на обледеневшие камни и упал, тяжело, загнанно дыша. Получилось. И сейчас надо было отдышаться, соскрести себя с земли и идти вон туда, в гору, пока хоть что-то видно и пока ночь ещё не опустилась на землю. Потому что если он уснёт тут, то попросту замерзнёт, и его сожрут милые белые полярные лисички. Каким чутьём и чудом Бен отыскал крохотную пещерку в скалах, он сам не представлял. Но она укрыла его от ветра и снега. Он лежал как был, в одних трусах, на камне, и спал, и плевать на то, что человек умер бы от такого времяпровождения. Он — сид. Нет! Он лучше сида! А значит, совершенен. Сон позволил набраться сил. Бен распотрошил промёрзший узел с одеждой, которая хрустела и ломалась в пальцах, кое-как натянул её на себя, зашнуровал ботинки и пошёл вверх. Стоило забраться повыше, оглядеться и сообразить, куда направляться дальше. Понятно, что на юг — но с направлением хотелось бы определиться поточнее. Здесь, совсем рядом с Россией, США просто обязаны были завести десяток-другой военных баз. Очень удобное место. Но с военными Бен связываться не желал совершенно. Не сейчас. Не сразу. Только когда он окончательно разберётся с тем, что происходит, и завершит несколько неотложных дел. А базы… Базы — это еда, вода, одежда, а также транспорт. То, что удача его не оставила, Бен понял, когда увидел перевернувшийся набок автомобиль. Метель разыгралась в полную силу, и водитель то ли не справился с управлением, то ли ещё что… Но сейчас он повис на ремне, и с виска мужчины медленно стекала капля крови. Бен потрогал ладонью капот: ещё тёплый. Мужик не успел замёрзнуть и окочуриться, мотор не успел промёрзнуть. Перевернув автомобиль, Бен перетащил бедолагу на соседнее сиденье и сам сел за руль. Мотор завёлся сразу же. Бен счастливо вдавил педаль в пол и помчался туда, где острое зрение увидело огни. Это оказался крохотный городишко в одну улицу. Бен остановился около бара. Народу там было немного, и все разом выскочили помогать. Раненого водителя куда-то утащили, Бена охлопали со всех сторон, заволокли в бар, налили горячего пива с пряностями. Тут же поднялась суета: стоило Бену допить пиво, как его повлекли наверх, выдали полотенце, кто-то притащил одежду… Бен с неимоверным восторгом залез под горячий душ, соскребая с себя остатки жира и запахи моря. Горячая! Горячая вода! Одежда пришлась впору: какие-то тёплые штаны, такая же футболка с длинными рукавами, толстые шерстяные носки. И что-то вроде меховых мокасин. Бен чувствовал себя на седьмом небе от счастья, но размякать и бдительность терять не собирался. Сейчас ему предстоит испытание. Взаимодействие с людьми. И объяснение, кто он такой и откуда, такой красивый, взялся. Когда он спустился в зал, его уже ждала горячая еда — исходящее ароматным паром мясо, картошка фри, кетчуп и здоровенная бутыль «Кока-колы». Высокий чисто выбритый мужик лет пятидесяти отогнал обступивших Бена людей — судя по количеству, всё население посёлка. — Дайте человеку пожрать! Бен набросился на еду с неимоверным энтузиазмом, чувствуя, как она расщепляется на атомы, стоило ей провалиться в желудок. Вкус казался фантастическим. Он подмёл всё до крошки, запил колой и счастливо выдохнул. — Благодарю. Как там мой товарищ? И сколько я вам должен? Мужчина укоризненно посмотрел на него. — За мой счёт, — объявил он. — А капитан жив, вот только ему бы в больницу. Что произошло? — Колесо в яму попало, — пояснил Бен, — и мы перевернулись. Я сумел поставить машину на колёса, но промёрз и промок зверски. В больницу… Буду везти. Что поделать. — Фельдшер осмотрел, метель стихнет и больница самолёт пришлёт, — сказал мужчина и наконец представился: — Дэн Ли, здешний мэр. — Бенджамин Бенедикт, — протянул ему руку Бен. — Родители у тебя, я смотрю, были без фантазии, — усмехнулся Дэн. — Я даже говорить об этом не хочу, — покачал головой Бен. — Папаша у меня тот ещё был. Мэр сочувственно кивнул. — Твою форму только выкинуть, вся в дырах. Как это ты так? — Берингов пролив штурмовал, — невозмутимо сообщил Бен. Люди рассмеялись. Мэр сначала тоже хохотнул, но посмотрел на совершенно серьёзное лицо Бена, что-то там подумал и пригласил его побеседовать наедине. Бен с готовностью встал. Ареста, обвинений и прочего он не опасался. — Откуда ты, Бенджамин? — закрыв дверь в кабинет хозяина паба, спросил мэр. — Форма у тебя не американского образца. Нож, который ты оставил, тоже. Жетонов на тебе я не вижу. Но говоришь ты слишком… чисто. И лицо у тебя знакомое почему-то. — Меня зовут Бенджамин Бенедикт, — повторил Бен. — Номер жетона два двенадцать восемьдесят пять сорок четыре семь. Капитан меня встречал. Тайная операция за проливом, понадобилось срочно вернуться. Ждать времени не было. — ЦРУ? — прищурился Ли. — Пентагон, — ответил Бен. Мэр кивнул и посмотрел на Бена со странным выражением лица. — Погоди, — медленно произнёс он. — Ты… Ты реально преодолел Берингов пролив… вплавь? — Времени ждать, когда лёд встанет, не было, — пожал плечами Бен. — Тяжело было, но я справился. Лицо мэра стало совершенно неописуемым. Он посмотрел в окно, за которым бушевала метель, на Бена, развалившегося на стуле, сытого и согревшегося, а потому благодушного, вновь в окно. — Я… — слов у мэра явно не было. — Ладно. Теперь куда? — Пентагон, — пожал плечами Бен. — В такую погоду? — шокировано спросил Ли. — Нормальная погода, — хмыкнул Бен. — Ну, снежок сыплет. — Машина нужна? — И карта, — кивнул Бен. — Переночуешь? К утру метель утихнет. Долетишь до Уайт-Маунтина, оттуда до Анкориджа. — Годится, — подумав, согласился Бен. — Тогда отдыхай. Комнату тебе приготовили. Надеюсь, капитан дождётся самолёта. — Я тоже, — кивнул Бен, вставая. Когда за ним закрылась дверь, мэр открыл крышку ноутбука, стоящего на столе. Как раз недавно завершили создание базы военнослужащих, до семидесятого года точно, а значит, есть шанс проверить слова Бена. Тем более, она общедоступна. А у них спутниковая связь. Ли вошёл в базу, набрал номер жетона, который отлично запомнил. Его беспокоило странное чувство, что он что-то упускает. База долго думала, но выдала результат. Ли ткнул в картинку, разворачивая, и уставился на экран, чувствуя, как отвисает челюсть. С экрана на него смотрел Бенджамин Бенедикт, тысяча девятьсот девятнадцатого года рождения, действительно подчиняющийся напрямую Пентагону. Бенджамин Бенедикт. Супер по прозвищу Солдатик. Пропавший неведомо куда в середине пятидесятых. И вернувшийся домой.