Глава 5 Встретились

Ещё не доехав до Портленда вместе с болтливым коммивояжёром — продавцом пылесосов, Бен осознал, что он оглядывает места, которые они проезжают, как свои личные владения. Да, он пока не заявил прав на эту землю, да, духи прежних хозяев земель тут ещё бродят, да, люди расплодились, как мыши в щедрый год, но это всё равно его земля. Вся. От океана до океана. Это заставило его задуматься: неужели так осознание себя сидом повлияло? Ещё несколько дней назад такого он не ощущал… Он снова посмотрел на проносящийся мимо пейзаж: да. Его. Его владения. А это его… подданные? Разберётся. Он пересаживался из машины в машину: коммивояжёр, студент, молодая парочка — девушка строила ему глазки. Здоровенный бородатый дальнобойщик, травивший древние анекдоты — Бен со своими шуточками сороковых встретил понимание и одобрение. Бодрая старушка, практически ровесница самого Бена, весёлая и жизнерадостная. Суровый мужик с выправкой, неожиданно его узнавший. Самое полезное знакомство, продлившееся неделю: Джон Рембо, ветеран, буквально затащил его к себе домой, свистнул знакомым, и Бена тут же одели, обули, накормили и принялись расспрашивать, где он пропадал, такой красивый, и куда направляется. — Плен, — коротко ответил Бен. — Очень долгий плен. — А… — Слухи о моей смерти были весьма преувеличены, — отрезал он. Отставные вояки, успевшие пройти не одну войну, понимающе закивали. — Порви их всех, — сурово сказал Рембо. — И компенсацию вытряси, — добавил его кореш — Эд Карпентер, ковылявший на протезе. — Всё из этих сволочей вытряси. — Обязательно, — оскалился Бен, и они погрузились в обсуждение новых моделей ножей. Бен посмотрел, подумал и высказался за привычного Боуи: с ним он столько всего прошёл! Где его нож… Где щит… Непонятно. Плохо будет, если просто уничтожили, он привык к ним. Впрочем, разберётся. — А сейчас куда? — К Пороху в гости, — улыбнулся Бен. — Совсем большой мальчик стал. — Я подброшу, если по пути, — предложил один из вояк. — Куда тебе именно? — Филадельфия, — ответил Бен. — Пятнадцатого там выставка оружия. Порох что-то будет представлять. — Так мне как раз туда надо! — обрадовался вояка. — Вместе поедем! — Благодарю, — приложил руку к груди Бен, церемонно наклонив голову. — Я запомню твою доброту. Дни пролетели быстро, и вот они мчатся на старом пикапе в нужную сторону. Мэтт оказался интересным собеседником, просветившим Бена о том, что происходило и происходит в армии. О Вьетнаме. О выводе войск. О новых конфликтах. Бен внимательно слушал, что-то уточнял. Спрашивал о тех, кто когда-то с ним воевал. Мэтт знал не обо всех, но в целом знал многое. Даже слишком многое. И охотно делился информацией. Постепенно Бен сложил для себя первичное представление о том, что произошло за десятилетия его плена. Холодная война с Советами. Передел влияния. Криминогенная обстановка. Терроризм: совершенно новое явление, начавшееся с Гринписа и закончившееся Афганистаном. Наркотики, повсеместно. Мощное влияние развернувшейся во все стороны сразу корпорации: герои привычны и обыденны. Депрессии и подъёмы экономики. И это даже не касаясь особо международной политики, которую Бен когда-то тоже вершил, пусть и опосредованно. Выставка уже шла, когда Бен вошёл в просторный зал, поделённый на зоны стендами, ширмами, огромными рекламными плакатами. Вход был свободным, и Бен неторопливо шёл от одной зоны к другой, рассматривая новые виды пистолетов, ружей, ножей, амуниции… Глаза разбегались, а руки так и чесались всё потрогать и пощупать. Звучала музыка, ведущие объявляли то одно, то другое, на огромном экране на сцене кто-то демонстрировал ножевой бой… Бен шёл и шёл, впитывая всю эту атмосферу, всю энергию, всё, что заполняло зал. Уши уловили имя, Бен повернулся, уставясь на сцену. Рядом с ведущим стоял Порох: рослый, широкоплечий, запакованный в броню и шлем, с пулемётными лентами крест-накрест через грудь, с автоматом за спиной. Несокрушимый и готовый к движению, совершенно спокойный. Бен улыбнулся, любуясь им. ОН ощущал в Порохе несокрушимую цельность — очень редкое для человека качество. Он сам ковал его и видел, что результат хорош. Очень хорош: Порох был уже чем-то большим, чем простой, пусть и улучшенный, человек. Порох ответил на пару вопросов ведущего, взял с демонстрационного стола пистолет и начал его разбирать, собирать, делиться своими впечатлениями. Пистолет порхал в его пальцах, как живое существо. Наконец Порох отстрелял обойму — всё точно в десятку, положил пистолет назад на стол и склонил голову в ответ на аплодисменты присутствующих и восторженные славословия ведущего. Он поднял голову и застыл. Бен шутливо коснулся двумя пальцами виска. Порох моргнул, ещё раз кивнул толпе, пожал руку ведущему и двинулся со сцены, как танк, прямо к Бену. Толпа расступалась и смыкалась, пропуская его. Порох остановился перед Беном, на расстоянии протянутой руки. На его лице, не особо скрываемые шлемом, сменялись неверие, надежда, радость, опаска, снова радость. — От… Бен? — Здравствуй, Натаниэль, — улыбнулся Бен, уловивший, что хотел сказать Порох. Он обнял его так, что броня скрипнула, ощущая, что сил у его воспитанника тоже прибавилось. — Здравствуй. Давно не виделись. Он чуть отстранился, держа Пороха за плечи, осмотрел с ног до головы, ничего не пропуская. — Ты вырос. — Он вновь прижал его к себе, выдохнув в скрытое шлемом ухо: — сын. Порох вздрогнул всем телом и обмяк, словно из него вдруг вынули все кости. — У тебя ещё есть выступления сегодня? — спросил Бен, помогая ему удержаться на ногах. — Двинули пообедаем. Ты точно знаешь, где в Филадельфии хорошо кормят. — Да. Знаю, — глухо ответил Порох, беря себя в руки. Глаза у него покраснели, словно от непролитых слёз. — Идём. Я на сегодня закончил. Они прошли сквозь толпу, направляясь к стоянке. Машина Пороха была ему под стать: багровая с бронзовыми элементами и приметным номером. — Я так надеялся. — Они сели, и Порох закрыл лицо руками, едва не упираясь лбом в рулевое колесо. — Я так надеялся, что ты выживешь! Бен сжал его плечо — молча. Порох тяжело дышал, мелко трясясь. Наконец он выпрямился, содрал с головы шлем, бросил его на заднее сиденье. Провёл сквозь песочного цвета ёжик пальцами. — Поехали. — Мотор взревел, Порох уверенно повёл машину. — Накормлю тебя. Поедим. И поговорим. Мне о стольком тебе нужно рассказать! Бен похлопал его по крепкому плечу. — Для меня очень важно, что ты ждал меня, Нейт, — сказал он. Это действительно было важно: на одной ненависти жить не могут даже сиды. Преданность и даже любовь Натаниэля придавали Бену сил. — Ты… Ты был для меня отцом, — тихо сказал Порох, глядя на дорогу. — Я же сирота, а тут ты, весь из себя герой и вообще Солдатик. Весь такой… Вершина. И не смотрел ни на кого, а меня, сопляка, неожиданно учил. Знаешь, как мне завидовали? Все, все без исключения. Было тяжело, но я всё равно гордился. Ты меня заметил. А потом… Потом ты исчез. И я не верил, что ты умер. Это было слишком неправильно. Я надеялся, что твоя удача тебе не изменит. Что ты вырвешься, неважно откуда. И вернёшься. — Я вернулся, — кивнул Бен. — Я вернулся, Нейт. Порох сжал руль так, что оплётка заскрипела, и шмыгнул носом. — И сразу тебе скажу, — продолжил Бен, — что зайцев и карибу можно жрать только от безысходности. Поверь, я бы убил за рёбра барбекю. Порох утёр нос рукой и севшим голосом сказал: — Там, куда мы едем, подают самые лучшие «пулемётные ленты» в этой части страны. Мясо действительно оказалось превосходным: мягкое, сочное, с глянцевой корочкой, с соусами и дольками картофеля айдахо. Бен втянул носом чарующий аромат и набросился на еду, оставляя начисто обглоданные кости. Порох тоже не строил из себя невесть кого: заказал он на целую армию. Бен ел, словно пытаясь то ли отъесться за все эти годы, то ли наесться впрок… Несколько костей и все хрящи раздробил зубами и проглотил, чувствуя, что надо. Они очистили одно блюдо, второе, и только тогда замедлились. — Рассказывай, — приказал Бен. — Я не знал, — сразу сказал Порох, сдирая чёрные одноразовые перчатки, которые подали вместе с блюдами рёбер. — Клянусь, я не знал! — Я тебе верю, — кивнул Бен. Им принесли здоровенные кружки тёмного пива с пенными шапками. Он буквально всосал сразу половину кружки и довольно улыбнулся — пиво было отличнейшее. — Всё произошло слишком быстро, — Порох ополовинил кружку и облизнулся. — Меня отослали: припёрлась Мэллори, заявила, что я нужен на втором участке. Срочно. Машины готовы, ждут только меня. Ну, я и помчался. Вернулся через несколько дней, а в лагере чёрт знает что. Все бегают, как безголовые куры, Мэллори что-то там бормочет как по-писаному, Графиня рыдает… Как раз вернулись Уильямс и Дэннис, начали всё переворачивать вверх дном. Нашли твои нож и щит. — Где? — подался вперёд Бен. — В паре миль от лагеря, в джунглях, — ответил Порох. — Там же обнаружили какие-то странные следы, похожие то ли на фоморов, то ли ещё на кого… — Не было там фоморов, — покачал головой Бен. — Были русские. — И ты у них всё это время?.. — с ужасом уставился на него Порох. — У них, — кивнул Бен. — Но вышло им это боком. А скоро ещё больше боком выйдет. Порох прищурился, чуть наклонив голову. — Я в международную политику не лезу, — начал он, — но даже я знаю, что там сейчас чёрт знает что творится. Как? — А вот как-то так, — расплылся в злорадной ухмылке Бен и допил пиво до конца. — Это только начало. — Я в тебе не сомневался, — кивнул Порох, посмотрел на официанта, и тот притащил ещё пива. — И очень рад, что не… Что ты здесь. Что дальше? — Навещу кое-кого, — зловеще ухмыльнулся Бен. — Ты сейчас под кем ходишь? «Воут»? Порох кивнул. — Фред Воут жив? — прищурился Бен. — Жив. Я краем уха слышал про какой-то его новый проект, но подробности… — Порох развёл руками. — Меня держат на длинном поводке и стараются не подпускать к внутренней кухне. — Даже так, — прищурился Бен. — Очень любопытно, с чего это такое отношение к прославленному герою. Остальные? — Мухобой мёртв. В Никарагуа ракетой долбанули, — принялся докладывать Порох со знанием дела. — Майндсторм с катушек слетел, живёт где-то в горах. Нуар сейчас в новой команде подвизается, но как бы не до конца. И с Воутом что-то мутит. Близнецы хернёй страдают, их даже к рекламе не привлекают, насколько мне известно. Графиня… Графиня геройствует. И на хорошем счету: её постоянно продвигают и вспоминают. Адреса дам, все есть. — Отлично, — довольно кивнул Бен. — Я разберусь с ними. Воут? Где он сейчас? — Живет в Александрии, — ответил Порох. — Помнишь лабораторию, в которой он начинал? Там и продолжает. — А ты где обосновался? — спросил Бен. — Нью-Джерси, — покачал головой Порох. — Но я редко бываю дома. Контракты. — Не беда, — пожал плечами Бен. — Как с тобой связаться, если что? — Телефон, — тут же ответил Порох. — Я продиктую номер. И адрес дам. Если пока негде остановиться — можно у меня. Бен улыбнулся и кивнул.