Глава 6 По заслугам

Западная Вирджиния выглядела уныло и печально. Она и на памяти Бена уже начала приходить в упадок, а теперь и вовсе захирела. Но Майндсторм спрятался где-то там, около заброшенной угольной шахты в крохотном — триста тридцать жителей — городишке Таннелтон. Бен добрался туда на отличном «харлее», который его чуть ли не силой заставил взять Порох: тому чего только не дарили, только мотоциклов у него было три. По сведениям Бена, Майндсторм жил даже не в самом городе, а в охотничьем домике милях в тридцати от него, в горах. Прятался. Оно и понятно. По словам Пороха, крыша у телепата съехала достаточно шустро и поставить на место никак. В припадке просветления в мозгах и паранойи Майндсторм свалил туда, где людей минимум, можно хоть что-то купить пожрать, и никто не лезет с помощью. Бена это устраивало по всем параметрам. Найти телепата проблемы не представляло: Порох передвижения бывших соратников отслеживал. Так, на всякий случай. Сам он был в странном положении: вроде и актив корпорации, а вроде и нет. Его это не слишком напрягало, некоторые связи имелись… Благодаря им Бен и знал, где прячется предавший его телепат. Пришлось поискать, но в конце концов Бен нашёл укрытие свихнувшегося Майндсторма. Достаточно крепкий домишко, из трубы валит дым. Ночью выпал свежий снег, а следов нет — Майндсторм наружу не высовывался. Сидел дома, топил печку, читал книжки — он всегда любил это дело, таскал с собой романчики в мягких обложках. Его дом окружал смешанный лес. Что-то облетело, а что-то — ёлки, тисы — служило для Бена отличным укрытием. Он несколько раз обошёл домик, изучая его. Приметил под навесом машину — побитый жизнью пикап с отделкой под дерево. Поленницу, битком набитую дровами. Покосившийся сарайчик. Электричество к домику подведено не было. Что ж, Майндсторм всегда был неприхотлив. Один этаж, одна комната, два окна, одна дверь. Очень, очень скромно. И чистейший нетронутый снег. Бен улыбнулся. И зашагал, не скрываясь, по этому белоснежному ковру к двери. Майндсторм его уже почуял, так что смысла скрываться Бен не видел. Он открыл дверь, сбил на пороге снег с ботинок и вошёл внутрь, в тепло. Тут и там горели керосиновые лампы и свечи: телепат любил яркое освещение. Майндсторм так и застыл в кресле: закутанный в плед тощий растрёпанный старик с безумным взглядом, сейчас проясняющимся. — Привет, Майндсторм, — вежливо поздоровался Бен. — Давно не виделись. — Бен, — прошелестел телепат. — Я знал, что ты вернёшься. — И спрятался? — поинтересовался Бен, обходя комнату противосолонь и трогая огоньки свечей — высоких и низких, толстых и тонких. — Не боишься пожара? — Я уже ничего не боюсь, — ответил Майндсторм. — Тут тихо. Хорошо. Никто не тревожит. Бен покивал. — Знаешь, там, где я находился, тоже было тихо. Вот только сказать, что там было хорошо, я не могу. Майндсторм закрыл книгу, которую читал, отложил на маленький столик. Он сидел, закутавшись в плед, следя за Беном, как мышь за кошкой. — Так что ж с тобой сделать, а? — продолжил рассуждать Бен. — Почему ты поддержал Графиню? — Потому что мне нашептали, что так будет правильно, — ответил Майндсторм. — Этот шёпот… всегда, везде, постоянно! Как мне стало хорошо, когда он утих! Он блаженно улыбнулся. Бен смотрел на него — совершенно сумасшедшего, — и в голове выкристаллизовалась идея. Один шаг — и удар в висок. Телепата снесло вместе с креслом. Бен усмехнулся. Убивать он не собирался. Нет. Это слишком милосердно. Майндсторм ворочался, пытаясь встать, постанывая и кряхтя. Бен наблюдал. Наконец телепат поднялся на ноги, уставился на Бена… и заорал, начиная бешено озираться, тереть глаза и дёргаться. — Никакой больше тишины, — усмехнулся Бен. — До конца твоей жизни. Майндсторм был опасен на короткой дистанции. Сейчас — полуслепой и с нарушенной координацией движений, — он никого под контроль взять не сможет. А дальше… или он выходит к людям, чтобы банально не сдохнуть с голоду, или… Или. Места глухие, хищников много. А лампы и свечи пожароопасны. — Будь ты проклят! — заорал Майндсторм. — Будь ты навеки проклят! Он ещё что-то орал, брызгая слюной и тряся кулаками, но Бен уже развернулся и вышел из домика, где, конечно, было тепло, но невыносимо душно. Постоял на крыльце, вдохнул чистый морозный воздух и зашагал к «харлею». Теперь близнецы. А Графиню он оставит на десерт. Добирался до следующего пункта назначения Бен с ветерком. Порох оказался почтительным и заботливым сыном: снабдил его не только транспортным средством, но и деньгами, одеждой, набил кофры всем необходимым. Бен не гнал, останавливался в гостиницах и придорожных мотелях, пару раз проехал часть пути с группами байкеров. Было интересно: новости, новая культура. Близнецы жили на широкую ногу: вечная вечеринка. Совсем слетели с катушек, спали со всеми подряд и друг с другом. Выпивка, наркота, гости, платящие взносы за посещение этого клуба бордельной направленности. Специфическая слава. Войти к ним в загаженный, воняющий на всю округу особняк не составляло никакого труда. Бен поморщился. Они что, вообще не вызывают клининг? Он шёл через комнаты, в которых трахались во всех возможных позах и сочетаниях полов, по коридорам, ковры в которых чавкали под ногами от пролитого алкоголя и не только алкоголя, видел обдолбанных в хлам людей, не осознающих, где они находятся и что с ними делают, и придерживал до поры всё сильнее разгорающееся желание спалить этот притон к чертям со всеми его обитателями и гостями. Близнецы нашлись в большом зале. Ковры, низкие ложа с львиными лапами, курильницы, расписанные стены… Претензия на Древний Рим. И два этих патриция, хохочущие и едва не падающие с двойного трона. Бен от этой картины просто обалдел. На ложах валялись разной степени уквашенности люди, тоже хохочущие, наблюдающие, как парочка в центре трахается. С ума сойти. Нет, Бен знал, что близнецы — те ещё придурки, но что до такой степени, даже представить не мог. На него никто не обращал внимания. Бен постоял, наблюдая, всё больше проникаясь отвращением. Смотреть на это всё было неимоверно противно. Значит… Он закурил и бросил сигарету на пол. Пропитанный алкоголем ковёр вспыхнул, по нему прошла волна сине-оранжевого огня и вроде бы выгорела, однако тут и там он затлел. Бен развернулся и пошёл к выходу, а за ним, как живая, ползла тонкая огненная змея. Тут никто не заслужил ни жалости, ни сострадания. Невинных здесь не было. Он вышел на улицу, встряхнулся, закрыл дверь и припёр её неподъёмным китайским каменным львом, охранявшим крыльцо. Взял второго, обошёл дом и заблокировал чёрный ход. Окна трогать не стал: рамы крепкие, расстекловка мелкая — претензия на стиль. Никто ничего не замечал, поглощенный пороком до полного отключения сознания. Бен сел на мотоцикл, мотор заурчал. За стёклами взревело мифическим драконом пламя. Раздались первые крики. Бен выкрутил газ и степенно выехал на дорогу, прибавляя скорость. Чувствовал он себя довольным. Он поступил правильно. Этих вот… никто жалеть не будет. Теперь на очереди Нуар и Графиня. Всё по порядку. Он рассмеялся и понёсся вперёд, подставляя лицо ветру. Нью-Йорк выглядел как основательно потасканная, но всё ещё прихорашивающаяся кокотка. Город готовился к Рождеству, окутываясь мишурой и натыкав наряженные ёлки где можно и где нельзя, но не скрывая ни своих бездомных, спящих на решётках вентиляции метро, ни наркоманов, ширяющихся в переулках, ни проституток на перекрёстках. — Этому городу нужно жестокое лечение, — сообщил в пространство Бен, прикидывая, где припарковаться: оставлять мотоцикл на обочине было попросту жалко — сопрут. — Знаешь, Нуар, ты мог бы выбрать район и получше. Попавшийся на глаза полицейский участок решил проблему: Бен без тени смущения поставил здоровенный байк рядом с полицейскими машинами, кивнул патрульным и почесал в нужную сторону. Нуар, по словам Пороха, подвизался в новой команде, но словно не до конца. То ли приняли, то ли нет, то ли сам по себе… Непонятно. Впрочем, по словам Пороха, непонятно в корпоративных делах было уже давно, и это «непонятно» выходило на новый уровень. Адрес у Бена был: квартира в достаточно крепком и сравнительно чистом доме. Он постоял, поглазел на подъезд, поморщился и зашагал по относительно чистой лестнице. Лифта в доме не было. Не было дома и Нуара — ни на звонок в дверь, ни на стук никто не ответил. Бен бережно выдавил входную дверь, запертую на три замка, и вошёл, аккуратно пристроив её на место. — Почему вы все так воняете? — задал он вопрос в пустоту и закурил. И дом Майндсторма, и логово близнецов, и квартира Нуара пахли откровенно неприятно. И вроде бы ничего такого, но хотелось распахнуть окна и устроить основательный такой сквозняк. Табачный дым хоть как-то приглушал эту вонь. Нуар припёрся через три с половиной часа. Бен успел вымыться под душем, сделать себе кофе и обнести холодильник: ждать надо с комфортом. Нуар влетел в квартиру, наставив керамбиты на незваного гостя, невозмутимо пьющего кофе из вымытой до блеска чашки. И застыл. Глухой шлем, полностью закрытый костюм. Бену всегда было интересно: и как он не варится во всём этом заживо? Нуар стоял и явно не знал, что делать. Атаковать? Ждать? Бежать? — Ну что ж ты стоишь, как неродной? — спросил Бен. — Проходи, садись. Нуар, двигаясь как деревянный, опустился на заваленный какими-то шмотками стул. — Маску сними, — приказал Бен. — Живо! Нуар дёрнулся… засунул керамбиты в ножны и снял шлем, открывая залитое потом лицо. Чёрная кожа посерела, глаза едва не вываливались из орбит. Губы подрагивали. Бен осмотрел его, кривясь. — Чем ты думал, когда решил предать меня? — вопрос был риторический, но Нуар снова дёрнулся и уставился в пол. — Неужели не понимал, что это всем вам вылезет боком? Нуар молчал, руки у него мелко подрагивали. — Тридцать лет — не такой большой срок даже для обычных людей, — продолжил Бен. — На что ты рассчитывал, Нуар? На то, что русские разберут меня на части? Нуар вскинулся и замотал головой. — Нет? — удивился Бен. — Ты рассчитывал на что-то другое? На что же? Поделись, будь добр, посмеёмся вместе. Руки Нуара пришли в движение, пальцы запорхали. Бен насмешливо наблюдал: амслен он знал. — Да ты наивен как реднек, — рассмеялся Бен. — Что, ты правда на это рассчитывал? Нуар снова принялся говорить. Его лицо дёргалось, как в припадке. Бен смеялся всё громче и громче. — Да уж… — протянул он, утирая выступившие на глазах слёзы. — Ты меня повеселил. Давно так не смеялся! Надо же… Это было действительно смешно: Нуар отлично понимал, что Бена уморить не получится, что рано или поздно, но он вырвется на свободу, и… банально рассчитывал сдохнуть за это время. Да. Именно так. Поэтому лез на рожон, участвовал в самых опасных миссиях, строил из себя бесстрашного героя, в общем, делал всё, чтобы успешно угробиться. И, по закону подлости, у него ничего не выходило. Смерть упорно обходила его стороной, показывая неприличные жесты. — Что ж, — Бен допил кофе и встал. — Раз ты так хотел отправиться на тот свет, я обеспечу тебе это путешествие. Насмешил. Убью тебя быстро. Нуар не успел среагировать: вот Бен стоит, выдыхая дым, а вот он держит в руке сердце Нуара. «Спасибо», — беззвучно, одними губами выговорил Нуар и рухнул на пол марионеткой с обрезанными нитями. — Всегда пожалуйста, — фыркнул Бен и уронил сердце на мёртвое тело. Сходил в ванную, вымыл руки. И пошёл прочь, захлопнув дверь. Байк ждал его перед полицейским участком, ровно там, где он его и оставил. Несколько патрульных стояли, разглядывая мотоцикл, лениво обсуждая кофры и сумки из натуральной кожи, хромированные детали и прочие признаки дорогой и статусной игрушки. Бен неторопливо подошёл, поблагодарил, что присмотрели за его любимцем, пожал полицейским руки и укатил, провожаемый задумчивыми взглядами. — Знакомое лицо, — протянул патрульный, глядя вслед. — Давно видел, но знакомое что-то. — Может, звезда какая? — предположил его напарник. — Звезда там точно была, — кивнул патрульный. — На… Точно. На груди. Жив или сын? — Ты о чём, парень? — хлопнул его по плечу напарник. — Неважно, — отмахнулся патрульный. — Пора в машину. Двинули. Но всё равно ещё раз посмотрел туда, куда унёсся байк со своим владельцем, расплываясь в восторженной улыбке.