Тихий Вечер

К концу недели мартовский холод окончательно отступил, уступая место настоящей весенней оттепели. Пятничная тренировка на споте затянулась допоздна — Теодор делал колоссальные успехи. Под жестким присмотром Сени этот столичный мальчик уже не просто ловил баланс, а уверенно рассекал по площадке, лихо закладывая крутые виражи на своей доске и почти не путаясь в собственных ногах. Жека, как всегда, сидел на лавке, ворчал для приличия, но послушно снимал каждый удачный дубль на мобильник, обещая к выходным выдать шедевр. После тренировки Сеня отказался от машины. Дядя Толя понимающе кивнул и уехал, а Арсений встал на деку со своими синими медузами и поехал на Озерные пруды сам. Новоград в этот предвыходной вечер был невероятно, пронзительно красив. Город окрасился в густые, сочные тона алого заката. Огромные стеклянные высотки делового центра, словно гигантские зеркала, отражали этот пылающий янтарный свет, а глубокие черные тени ложились на чистый столичный асфальт. Между крышами домов, четкой строгой графикой на фоне горящего неба, натягивались бесчисленные черные провода. Сеня летел по тротуару, и встречный весенний ветер приятно холодил лицо. В наушниках плеер хрипло выдавал меланхоличный гранж, идеально попадающий в такт колес. На подходе к родному кварталу тротуар резко уходил вниз широкой гранитной лестницей с длинными металлическими перилами. Сеня даже не подумал притормозить. Старые уличные инстинкты сработали на автомате. ЩЕЛЧОК. Парень подпрыгнул, ювелирно поймал доской узкую стальную трубу поручня и сочным, яростным скрежетом подвесок пролетел по перилам все десять ступеней, высекая снопы мелких искр в наступающих сумерках. В самом конце он изящно спрыгнул на плитку, глухо хлопнув колесами, и покатился дальше. — С ума сошли со своими досками! Носятся тут, хулиганы! Смотреть надо, куда летишь! — донесся сзади испуганный, злой и недовольный возглас какого-то солидного прохожего в дорогом пальто, который испуганно отшатнулся к стене. Сеня даже не обернулся. Он лишь тихо, победно прыснул сквозь зубы под нос, поправляя капюшон. Реченский Сеня никуда не делся, он просто перебрался в столицу. В квартире на Озерных прудах царил уютный полумрак. Отца еще не было, Полина, судя по звукам, монтировала новый влог в своей комнате. Арсений прошел в прихожую, поставил скейтборд в угол и устало потянул замок зипки. Пришло время разгребать вещи. Он стянул форменный гимназический пиджак, собираясь отнести его вместе с рубашкой в ванную и закинуть в стиральную машину, но вовремя замер. Парень запустил пальцы во внутренний карман пиджака. Его ладонь аккуратно, бережно извлекла оттуда маленький, слегка помявшийся на уголках блокнотный листок. Сеня поднес его к глазам, всматриваясь в серые угольные штрихи Ксюшиного скетча. С пожелтевшей бумаги на него по-прежнему смотрел он сам — хмурый парень у окна, которого эта кроткая кареглазая художница умудрилась увидеть совсем не злым, а глубоким и очень настоящим. Сеня тихо выдохнул, и на его губах появилась теплая улыбка. Он прошел в свою просторную светлую комнату, подошел к рабочему столу и бережно спрятал рисунок в самый дальний, потайной ящик. Это был его личный маленький секрет, его тихая гавань, которую он собирался охранять от всего остального мира Новограда. Надвигающийся через неделю суд больше не казался ему концом света. В его жизни официально появились люди, ради которых стоило бороться и побеждать.

***

В комнате Полины было темно, если не считать мертвенно-белого свечения двух больших мониторов. На таймлайне монтажной программы крутилась нарезка из её старых сторис: неон, бокалы с коктейлями, смазанные огни центра города и смеющийся Энджи с гитарой наперевес. Полина лениво кликнула мышкой, ставя видео на паузу. Она откинулась на спинку дорогого геймерского кресла и устало потерла виски. Внутри было пусто. Раньше каждый смонтированный ролик, каждый удачный кадр приносили ей дикий прилив дофамина и предвкушение тысяч лайков. Сейчас этот глянец вызывал у неё только глухое, удушливое отвращение. Картинка казалась фальшивой, пластмассовой и чужой. Фасад Polly Mint трещал по швам. Она протянула руку и взяла со стола смартфон. Экран тут же моргнул, высвечивая целую простыню уведомлений. Полина разблокировала экран и горько, сухо усмехнулась. Энджи предсказуемо сошел с ума. За последние три дня этот «непризнанный гений» засыпал её сообщениями с пяти разных левых номеров. Его пьяные ночные качели вызывали удушающую тошноту: в два часа ночи он присылал огромные сопливые тексты, умоляя о прощении, называя её своей единственной музой и клянясь, что с Кариной ничего не было. А уже в четыре утра, не дождавшись ответа, тот же номер взрывался капслоком, покрывая Полину отборными матами, желая ей сдохнуть в своих отцовских миллионах и обещая разрушить её блог. Впрочем, блог и так штормило. Их столичная «золотая тусовка» распалась для Полины в один день. Карина — та самая леопардовая шлюха — не теряла времени даром. Она уже успела обзвонить всех их общих знакомых и наплести тонны грязной чепухи про то, как зажравшаяся мажорка Громова устроила погром на реп-базе, избила музыкантов и отжала оборудование у честных рокеров. Теперь бывшие друзья считали Полину неуравновешенной психопаткой, тайно шушукались в вип-ложах «Неона» и демонстративно игнорировали её звонки. Полина зашла на свою страницу в соцсетях и открыла комментарии под последним постом. Там бушевал настоящий филиал ада. Тысячи преданных поклонников группы Энджи, распаленные его пьяными постами о «закрытии проекта из-за деспотизма спонсора», увлеченно смешивали Polly Mint с грязью. Комменты лопались от яростных споров. Одни подписчики пытались защищать её, требуя объяснений, другие — рассерженные фанаты рокеров — желали ей удалиться из сети и плевались ядовитыми оскорблениями. Полина медленно опустила телефон на стол экраном вниз. В комнате снова воцарилась звенящая ночная тишина. Странно, но ей больше не было больно. Глядя на этот интернет-хаос, внутри неё не возникало страха. Вся эта столичная мишура, клубы, фальшивые подруги и токсичный эгоист на мотоцикле — всё это было просто шелухой, которой она годами пыталась заглушить свое одиночество. Теперь у неё было кое-что по-настоящему живое. Настоящее. В соседней комнате спал её младший брат Сеня, который сегодня вернулся с тренировки улыбающимся и счастливым. И ради того, чтобы защитить эту его новую улыбку от надвигающегося суда, Полина была готова снести весь этот сияющий, фальшивый Новоград. Она резко выключила мониторы, погружая комнату в полную темноту, поднялась с кресла и тихо вышла в коридор. На часах было около трех ночи. Полина дошла до просторной, залитой лунным светом кухни, открыла холодильник и налила себе полный стакан ледяной воды. На ней была простая домашняя пижама, а мятные волосы растрепанными прядями падали на плечи. Девушка подошла к панорамному окну, нажала на ручку и слегка приоткрыла створку. В лицо мгновенно ударил прохладный ночной воздух — въедливый, ни с чем не сравнимый запах, пахнущий сырым асфальтом и бензиновыми выхлопами. Это был её город. Родной, огромный, сумасшедший мегаполис, в котором она, тем не менее, умудрилась заблудиться. Полина сделала глоток, безотрывно глядя вниз, на размытые желтые пятна уличных фонарей и редкие красные габариты проезжающих глубоко внизу автомобилей. Вдруг позади неё, в тишине пентхауса, раздались тихие, едва слышные шаги. Полина даже не вздрогнула. По ритму шагов она сразу поняла, кто это. Она медленно развернулась, прислонившись спиной к кухонному гарнитуру, и посмотрела на Сеню. Брат стоял у прохода в свободной серой футболке и спортивных брюках, взъерошенный, с пепельно-голубой челкой, падающей на глаза. — Ты чего не спишь, мелкий? — негромко, почти шепотом спросила Полина, кутаясь в тонкую ткань пижамы. — Нам завтра с утра к адвокатам, а потом на заседание. Тебе силы нужны. Сеня прошел к окну, остановился рядом и тоже посмотрел на сияющие огни Новограда: — Да не спится что-то. В голове каша. А ты? Сама-то чего тут караулишь? Полина горько, устало усмехнулась, опустив взгляд на свой стакан с водой. В этой ночной полутьме ей вдруг отчаянно захотелось сбросить все свои маски Polly Mint и впервые в жизни сказать правду. Кому, если не ему? — А я просто... я не знаю, что мне делать дальше, Сеня, — тихо, с глухой растерянностью в голосе призналась она. — Вот суд пройдет, у нас всё наладится, ты в школу пойдешь, папа в свой офис уедет. А я? У отца куча связей, он может устроить меня в любое престижное место, на любую должность. Но меня никогда ни к чему особо не влекло. В школе училась кое-как, целей никаких. А потом... пара случайных вылазок с друзьями в клубы, камера в руках, дурацкие видео — и вот я уже медийная персона, Polly Mint, звезда интернета. Она подняла на Сеню свои пронзительно-голубые глаза, и в них блеснули слезы: — Но ведь нельзя всю жизнь жить одними тусовками, фальшивыми лайками и больными на голову парнями-рокерами. Это же тупик, Сеня. Пустота полная. Я сегодня монтировала ролик и поняла, что меня от самой себя тошнит. Арсений молча выслушал её, не перебивая и не пытаясь давать банальных советов. Уличный пёс Реченска умел ценить чужую исповедь. Он повернулся к сестре, серьезно посмотрел на неё и негромко, но удивительно твердо произнес: — Зато ты выкинула этого урода из своей жизни, Полин. И тусовку свою гнилую тоже. Это уже начало. Разберешься. Время есть. Полина посмотрела на брата, судорожно выдохнула и улыбнулась — тепло, искренне, чувствуя, как удушливое одиночество внутри неё окончательно сдается. Сеня был прав. Мосты сгорели, старый глянец осыпался, но впереди у них была совершенно новая жизнь. Брат и сестра Громовы стояли у открытого окна ночного Новограда, вглядываясь в алые огни мегаполиса, готовые вместе встретить завтрашний тяжелый день.