Новый вызов

Среда встретила гимназию «Логос» тяжелым, свинцовым небом и мелким, противным дождем. Вайб расслабленной весенней романтики испарился без следа, уступая место суровому школьному реализму. У шкафчиков в гардеробе Жека хмуро листал что-то в телефоне, ожидая друзей. Стоило Теодору переступить порог школы, как хакер удивленно приподнял очки. Новоградский принц сегодня выглядел непривычно, пугающе серьезно. Никакой глупой влюбленной улыбки, никакой расслабленной походки. Парень шел медленно, тяжело припадая на левую ногу — под строгими школьными брюками отчетливо угадывался массивный, жесткий медицинский бандаж. Его лицо было бледным, а челюсти плотно сжаты. — Опа... — Жека убрал трубку в карман и сделал шаг навстречу другу. — Ты чего такой смурной? Что случилось-то? Твоя самокатчица морозится, что ли? На звонки не отвечает? — Да нет, при чем тут Влада... — глухо, сквозь зубы буркнул Теодор, открывая свой шкафчик и с грохотом бросая туда сумку. — Она-то как раз нормально. Написала вчера. — А лицо тогда чего такое? — нахмурился Жека. Теодор тяжело вздохнул, оперся рукой о железную створку шкафчика и тихо, чтобы никто из проходящих не услышал, выдохнул: — Родители вчера с отдыха вернулись. Вечерний разговор получился... мягко говоря, не очень. Мать как увидела мои ободранные локти и колено размером с арбуз — знатный разнос устроила. Орала так, что стены дрожали. — Из-за ссадин, что ли? — удивился Жека. — Да им плевать на ссадины! — в голосе Теодора впервые прорезалась глухая, злая обида. — Мать в бешенстве, что я из-за колена пропускаю всю эту неделю тренировок по большому теннису. У меня же скоро элитный турнир среди юниоров, отец туда каких-то важных спонсоров и партнеров по бизнесу позвал. Мать прямо сказала, что я занимаюсь «деградацией», порчу себе осанку и позорю фамилию. Теодор замолчал, до боли сжав кулаки. Жека притих, не зная, что сказать. — Я про Владу им вообще заикаться не стал, — тихо добавил Тео, глядя в пол. — Понимаю, что они её не то что не поймут... они её просто не примут. Девчонка с окраины, из обычной семьи, на самокате... Для моей матери это как приговор. В этот момент к шкафчикам быстрым шагом подошел Сеня Громов, неся под мышкой свой борд. Он мгновенно считал тяжелую, наэлектризованную атмосферу между друзьями, перевел взгляд на перебинтованную ногу Тео и его стальные глаза понимающе сузились. Его глаза на секунду потемнели, возвращая парня в те мрачные времена, когда в Реченске ему самому приходилось буквально выгрызать право на собственное «я». — Я слышал ваш разговор, Тео, — негромко, но очень твердо произнес Сеня, заглядывая бледной «златовласке» прямо в глаза. — Сдаваться сейчас нельзя. Сдашься один раз — и они заберут у тебя всё. В конце концов, это твоя жизнь. Не будешь же ты до тридцати лет плясать под дудку родителей и играть в их дурацкий теннис только потому, что у отца там какие-то партнеры по бизнесу? Если тебе нравится скейтбординг — стой на своем. Теодор поднял голову, и в его несчастном взгляде впервые за это утро промелькнула робкая благодарность. — Громов дело говорит, — Жека решительно шагнул ближе, поправляя очки и убирая руки в карманы брюк. На его лице не осталось и следа от утренней язвительности. — Моя мать, когда впервые услышала, что я хочу серьезно заниматься программированием, тоже на меня как на инопланетянина посмотрела. Она у меня женщина простая, от всех этих нейросетей, скриптов дико далека. Вообще не понимала, на хрена мне это надо. Но… истерик, по крайней мере, точно не устраивала и шнур от компа не выдергивала. Да, поворчала, но дала мне свободу. А у тебя дома какая-то золотая клетка, Тео. Реально, хорош терпеть. Теодор глубоко, шумно выдохнул. Напряжение, которое сковывало его плечи с самого вчерашнего вечера, начало понемногу отступать под натиском этой глухой пацанской солидарности. Он посмотрел на Сеню, который готов был пойти против всего мира ради своих принципов, на Жеку, который пробивал себе дорогу умом, и крепко сжал кулаки: — Спасибо, пацаны. Вы правы. Хрен я им поддамся. Отыграю этот чертов юниорский турнир, закрою перед отцом долг, а дальше — пусть сами на свои корты ходят. Сеня понимающе кивнул и слегка улыбнулся.

***

Уроки тянулись невыносимо долго, но стоило прозвенеть последнему звонку, как мужская троица поспешила покинуть душные стены «Логоса». Сеня, Теодор и Жека вышли на крыльцо гимназии, вдыхая свежий, пахнущий дождем весенний воздух Новограда. Теодор по-прежнему заметно хромал, тяжело опираясь на здоровую ногу. — Ну что, пацаны, до завтра? — Сеня уже собирался бросить скейт на асфальт, как вдруг Жека резко дернул его за локоть. — Громов, обернись. Кажется, это по твою душу... — тихо буркнул хакер, поправляя очки. У кованых ворот гимназии, эффектно выбиваясь из толпы мажоров в строгих пиджаках, стояли две девчонки. Полина что-то листала в телефоне. А вот рядом с ней стоял самый настоящий пожар. Это была Агния. Сеня застыл на месте, рассматривая гостью, и внутри него промелькнул самый настоящий шок. Он слышал о ней в тусовке райдеров, о да, слышал! О том, какие невероятные, безумные трюки она выполняет, будучи абсолютным топом среди девушек в стране. Да она и многим парням на спотах могла задать такого жару, что мало не покажется. Её огненные кудри, окрашенные в цвет яростного, живого пламени, дерзко развевались на ветру. Имя «Агния» просто идеально, до мурашек сочеталось с её огненным нравом и взрывной внешностью, а небольшая, аккуратная щербинка между передних зубов добавляла её дерзкой улыбке особого, ни на что не похожего шарма. Она была одета в короткие джинсовые шорты, из-под которых открывались ноги, покрытые множеством старых, побелевших шрамов от жестких падений на бетонных рампах. Поверх футболки с логотипом какой-то рок-группы была накинута свободная расстегнутая зипка, а в руке она уверенно держала свою крутую, боевую доску, исчерченную глубокими шрамами от скольжений. Агния хищно прищурилась, заметив пепельно-голубую челку Сени, и уверенным шагом направилась прямо к пацанам. — Ну привет, Сеня! — звонко, с ходу заявила она, и её щербинка блеснула в полуулыбке. Она без лишних церемоний протянула Сене руку с крепкими, цепкими пальцами райдера. — Я Агния. Поля мне все уши про тебя прожужжала. Короче, я тут узнала, что ты гоняешь на скейте, и приняла решение. Я беру тебя в свои ученики. Мы сделаем из тебя абсолютную сенсацию. Через месяц в Новограде стартует крупный городской Контест, и ты будешь там участвовать. Я лично подготовлю тебя к этому мясу. Сеня, всё еще слегка дезориентированный напором этой огненной девчонки, молча протянул руку и крепко пожал её ладонь. Пальцы у Агнии были сильными, жесткими. — Ну так что? — Агния крутанула доску на асфальте и азартно подмигнула пацанам. — Время — деньги, погнали сразу на мой спот, потренируемся? И друзей своих прихватывай, толпой веселее! Сеня неловко обернулся, переводя взгляд на свою побитую команду. Повисла короткая пауза. — Не, я пас, — несчастно вздохнул Теодор, осторожно потирая левое колено сквозь ткань брюк. — Я с этим бандажом и ушибом сейчас даже олли нормально сделать не смогу. Потренируешься тут с вами, ага... Мне бы до дома дохромать. — Да и мне там делать абсолютно нечего, — Жека раздраженно поправил сумку на плече, демонстративно утыкаясь в экран телефона. Хакер изо всех сил старался казаться равнодушным, хотя его взгляд на секунду замер на Наташе, которая как раз выходила из дверей школы. — У меня там... дедлайны, заказы по коду, все дела. Короче, я домой пошел. Агния понимающе хмыкнула, ничуть не расстроившись, и снова уставилась на Сеню своими горящими глазами: — Ну что, Громов? Пацаны твои слились. Сеня посмотрел на Агнию, чувствуя, как внутри него вопреки всему просыпается дикий, сумасшедший азарт истинного скейтера. Впереди был жесткий Контест, и отступать перед этой огненной девчонкой он не собирался. Всё это время на крыльце гимназии, спрятавшись стояла Ксюша. Она замерла, судорожно сжимая в тонких пальцах лямки своего рюкзака. Скромная художница своими глазами неотрывно смотрела туда, у ворот, какая-то незнакомая, безумно яркая девчонка с огненными кудрями смеется, подмигивает Сене и уверенно жмет ему руку, забирая его с собой вместе с Полиной. В душе Ксюши впервые за всё время их знакомства ядовитой змейкой шевельнулась самая настоящая, обжигающая ревность. На фоне этой пламенной иконы скейтбординга она сама в своей строгой школьной юбке показалась себе блеклой и чересчур правильной. Ксюша тяжело выдохнула, изо всех сил стараясь откинуть эти глупые, удушливые мысли, и поспешила уйти, но образ Агнии намертво отпечатался в её памяти.