Часть 41

Томми сидит в удобном кресле в мастерской, которая является частью его дома. То, что осталось от костюма Паразита, лежит у Томми на коленях, и он тянет за иглу, чтобы закончить важный шов. Он тихо напевает под песню, звучащую по радио. Слова то всплывают в его голове, то исчезают, не задерживаясь достаточно долго, чтобы он понял, о чем песня, но по голосу, а не по словам он чувствует, насколько она печальная. Томми закидывает ноги на подлокотник кресла и переносит вес тела на противоположный подлокотник. Песня заканчивается, и радиоведущий начинает рассказывать о популярности исполнителя и о том, сколько песен он выпустил только в этом году, а также о том, сколько из них возглавили чарты. Томми плевать, что массы думают о музыке, но он не выключает радио, даже когда ведущий начинает рекламировать услуги и товары, которыми Томми, как ему кажется, никогда не воспользуется, каким бы прибыльным ни был его магазин. Томми слышит стук. Он хмурится, отрываясь от работы. Он долго колеблется, и, конечно же, раздается еще один стук, доказывающий, что его способности не обманули и он действительно услышал сердцебиение поблизости. Томми вскакивает со стула. Он кладет почти готовый костюм Паразита на подушку, нагретую теплом его тела. Томми идет к входной двери, заглядывая в окна, чтобы убедиться, что его ждут, прежде чем открыть дверь. Он никого не видит только уличные фонари, освещающие пыльный тротуар и темную улицу. Томми делает глубокий вдох и кладет руку на дверь. Он надеется, что это не герой, но если кто-то из них окажется у его порога, он с ним разберется. Когда дверь распахивается, Томми напрягается. Он тут же расслабляется, узнав Слайма. Злодей тяжело опирается на порог. Его взгляд расфокусирован, он смотрит куда-то вперед. Томми осматривает землю в поисках луж крови. Не найдя ни капли алого, он проверяет все с помощью своих способностей. Слайм не ранен. Хотя формально это хорошая новость, Томми беспокоит то, что Слайм едва может сфокусировать взгляд на нем. Злодей с трудом смотрит Томми в глаза. Когда их взгляды наконец встречаются, Слайм криво улыбается Томми. Томми отвечает ему неуверенной улыбкой, его брови сходятся, создавая на лице идеальный образ обеспокоенности. — Проходи. Томми отходит в сторону. Слайм отталкивает его руку от порога. Он вваливается в комнату. Он оглядывается, вертя головой из стороны в сторону. Из-за этой оплошности он спотыкается о ножку низкого столика. Слайм невнятно ругается, падая на диван. Слайм громко стонет. Он переворачивается на бок и прижимает к груди декоративную подушку. Неустойчивость и невнятная речь - достаточные доказательства для Томми, чтобы прийти к выводу, который должен был напрашиваться сам собой, как только он увидел расфокусированный взгляд Слайма. Злодей не ранен, он пьян. И, похоже, сильно пьян. Томми подходит к радиоприемнику. Он убавляет громкость, и реклама зубной пасты становится едва различимым фоном. Он не спускает глаз со Слайма. Злодей растянулся на диване в магазине, как кошка, дремлющая на солнце. Томми скрещивает руки на груди, стоя рядом с диваном. Он смотрит на Слайма, пока тот не обращает внимание на Томми. Слайму требуется некоторое время, чтобы узнать его, но этот момент он отмечает широко раскрытыми глазами и полуулыбкой. Томми поднимает бровь: — Ты здесь по делу? — Как в психушке, — хихикает Слайм. Томми оглядывает магазин. Слайму лучше бы помогли в настоящей психушке, чем в ателье Томми, но блондин понимает, что Слайм говорит не об этом. Томми снова поворачивается к Слайму, чтобы тот объяснил. Слайм скучающим тоном вздыхает. Он с трудом забирается на подлокотник дивана. Он прислоняется к нему, свесив голову. Однако ему удается не сводить глаз с Томми, и блондин точно знает, что Слайм сейчас вызовет у себя головную боль (он, конечно, это заслужил, но если он все-таки вырубится, Томми, возможно, захочет использовать свои силы, чтобы облегчить дискомфорт, вызванный его пьяным дебошем). — Я забыл, что на мне костюм. Шут убьет меня за то, что я испортил его бренд. — Ладно, — тяжело вздыхает Томми. Он чувствует, как воздух выходит из его груди, и ощущает себя почти таким же легким, как после этого доброго поступка. — Можешь остаться здесь, пока не протрезвеешь. Слайм вскидывает руки в воздух и ликует. Томми собирается заставить злодея замолчать, но тут слышит громкий стук. Томми медленно опускает взгляд и слышит, как Слайм издает болезненный стон. Злодей лежит на полу между диваном и низким столиком. Томми чувствует, что у Слайма не один синяк, которые наверняка проявятся на следующий день. Даже без своих способностей Томми морщится, когда Слайм принимает неудобную позу на полу, чтобы не бередить раны. Если бы он не был так пьян, у него хватило бы сил забраться обратно на диван, но сейчас Томми ничем не может ему помочь. Пока Слайм не протрезвеет или не вырубится, он сам по себе. Томми уже сделал для Слайма все, что мог. Томми снимает костюм Паразита со стула. Он плюхается на свое место, действуя более скоординированно, чем хлюпающий идиот на другом конце комнаты. Томми устраивается поудобнее. Он снова начинает работать с костюмом. Радио работает тише, чем раньше, но сердцебиение и дыхание Слайма, а также редкие невнятные слова эффективно заполняют оставшуюся тишину. Томми возвращается к работе, сосредоточившись на том, что ему предстоит сделать за ночь. Он был уверен, что закончит все к ночи. Хотя на улицах уже сгущаются сумерки, Томми уверен, что закончит самое позднее к утру. — Что ты делаешь? — спрашивает Слайм спустя какое-то время. Томми отрывается от костюма и оглядывает комнату. Слайм все еще на полу, но теперь он сидит прямо. Он кладет голову и руки на подушки дивана. Он смотрит на Томми одним глазом, выглядывающим из-за плеча. — Меня наняли, чтобы я сшил костюмы для оставшихся членов Синдиката. Я закончил костюм Вулкана, так что мне нужно доделать костюмы для Паразита и Леди Некроз, — объясняет Томми. Он не против поговорить об этом со Слаймом. В конце концов, это не секрет, а из-за того, что обычно жизнерадостный Слайм находится в состоянии алкогольного опьянения, с ним очень легко общаться. Томми предполагает, что это может быть ловушкой, и, скорее всего, так и есть для других людей. К несчастью для всех участников, у Томми нет информации, которой не было бы у Слайма и его соратников в Лас-Невадесе. Единственный секрет Томми его способности, и он знает, что не стоит о них упоминать, что бы ни спрашивал Слайм. Он также не собирается упоминать свою семью. После того, что случилось с Уилбуром, он не может позволить им снова подвергаться опасности. Томми умеет держать язык за зубами, когда речь идет о таких важных вещах. Все остальное практически честная игра, хотя Томми сомневается, что Слайм в здравом уме и не полезет в его голову, даже если он использует его личность в своих интересах во время миссий, которые поручает ему Шут. — Правда?! Можно посмотреть костюм Вулкана? Пожалуйста? Пожалуйста? Пожалуйста? — Слайм вздрагивает. Он отталкивается от дивана, чтобы сесть самостоятельно. Он спотыкается и роняет на пол подушку, которую обнимал, как плюшевую игрушку. Слайм ползет ближе к стулу Томми. Он либо разучился стоять, либо у него слишком кружится голова, чтобы даже притворяться, что он может подняться на ноги. В любом случае его глаза сияют таким чудом, что тайное очарование не в силах скрыть его за серыми тонами и полумраком. Томми усмехается. Он встает на ноги. Он кладет костюм Паразита обратно на подушку. Когда он подходит к Слайму, злодей перестает ползти и садится на корточки. Томми хватает его за руки. Томми поднимает Слайма на ноги. Слайм покачивается, но держится достаточно устойчиво, чтобы Томми мог отвести его в дальний угол комнаты. Томми тащит за собой манекен, накрытый темно-красным брезентом. Он ставит его перед другими манекенами, накрытыми брезентом. Слайм складывает руки и раскачивается на пятках это может быть вызвано волнением, предвкушением или искренней потребностью восстановить равновесие. Томми хватает край брезента и торжественно стягивает его с манекена. Комбинезон в основном черного цвета, с трапециевидными вставками, вшитыми в ткань вокруг бедер, груди, ляжек и плеч, того же цвета, что и огонь, который горит так жарко, что становится синим. На предплечьях и икрах есть тонкие линии, образующие геометрические узоры. В темноте линии кажутся серыми, но в свете костра они будут светиться красно-золотым цветом, того же оттенка, что и золотые стержни Блейза. Черные ботинки имеют похожую окантовку в виде многоугольников, но они будут чисто красными, без намека на золото. Маска состоит из двух частей. Первая это пара очков без оправы, разделенных на две части: красную с одной стороны и синюю с другой, как в 3D-очках. Вторая часть маски это пара золотых ушных вкладышей, похожих на наушники, но полностью закрывающих ухо. Они светятся красными и синими светодиодами в порядке, противоположном порядку светодиодов в очках. — Смотри! — ликует Слайм. Он снова вскидывает руки. На этот раз он наклоняется вперед. Томми хватает Слайма за плечи, чтобы тот не обнял манекен. Слайм продолжает смеяться, то ли не осознавая, что делает, то ли не обращая внимания на Томми. Слайм продолжает бормотать на ухо Томми. — Знаешь, всем понравился костюм Нузлок. Многие подходили к ней и спрашивали, где она это взяла. Ее даже попросили сделать несколько фотографий. Больше всего был впечатлен Шут. Он надеялся купить у тебя еще костюмов для своих людей, когда ты закончишь с Синдикатом. — После Синдиката у меня есть... кое-кто еще, но как только мое расписание прояснится, я встречусь с Шутом, — объясняет Томми. После того как Азраил ушел, Томми занялся изучением Голема. Она не была самым популярным героем, но и не пользовалась дурной славой. Все, кому было что о ней сказать, сходились во мнении, что она холодная, но трудолюбивая. Она выполняла свои миссии и не делала ничего сверх необходимого. Она не была образцовым героем, который делал все возможное и невозможное ради справедливости, но она расправлялась с плохими парнями и сводила сопутствующий ущерб к минимуму. Томми не против сделать для нее костюм. (Не ее характер и не отзывы заставляют его чувствовать себя комфортно, когда он делает для нее костюм. Дело в том, что чем больше он изучал ее, тем сильнее ему казалось, что… Ну, ему казалось, что он ее знает. Нет, это не так. Он не был знаком с ней лично. Может быть, ему показалось, что он знает кого-то похожего на нее. Томми не может понять, в чем дело. Это его расстраивает, и он хочет, чтобы она вернулась в его магазин, чтобы он мог потребовать от нее объяснений.) — Ура! — щебечет Слайм. Он отбегает от Томми. Он радостно кружится. Томми улыбается его выходкам, но его улыбка меркнет, когда он понимает, что со Слаймом что-то не так. Из его запястья начинает сочиться липкое зеленое вещество. Оно бросает вызов гравитации, поднимаясь вверх, а не стекая на землю в виде лужи. Слайм и Томми говорит это без тени иронии принимает форму яйца с широко раскрытыми глазами и очками из черной проволоки. Слайм обращает внимание на странное существо, появившееся на его запястье. Он улыбается ему, ничуть не удивляясь. — Гегг, ты слышал, что он сказал? Разве ты не рад? Мы тоже получим костюм! — Я Гегг, — отвечает существо, и его черные глаза холодны и безжизненны. — Гегг! Ты не можешь так говорить! — упрекает существо Слайм, сузив глаза и сильно нахмурившись. — Я - Гегг, — существо говорит легкомысленно, несмотря на грубый голос. Томми осмелился бы сказать, что диапазон этого голоса намного ниже того, на что способен человек. — Привет… Гегг? — Томми вмешивается и машет рукой странному существу. Никто не знал, в чем заключается сила Слайма, но Томми уверен, что, кем бы ни был Гегг, он его часть. Судя по тому, что Томми знает о Слайме, он должен быть невероятно сильным, гибким и быстрым. Гегг существо, похожее на слизь, обладает всеми этими качествами. Либо Слайм может отделять Гегга от своего тела, либо Гегг вселяется в Слайма, чтобы действовать через его тело. А может быть, дело в чем-то другом. Как бы то ни было, Томми придется разобраться в том, как работают способности Слайма и какую роль во всем этом играет Гегг, если он хочет создать костюм для злодея. Нет смысла делать костюм, который не совместим с силами человека. — Я Гегг, — отвечает существо, переводя взгляд на Томми. Хотя он повторяет те же три слова, в его тоне появляются другие интонации и нюансы, которые подразумевают, что он говорит что-то конкретное, а не просто подтверждает свою личность. Это подтверждается реакцией Слайма на слова Гегга. — Ты не ошибаешься, — отвечает Слайм Геггу. Существо снова поворачивается к своему хозяину. Предположение Томми о том, что слова Гегга имеют более глубокий смысл, подтверждается, когда Слайм и Гегг начинают спорить. Хотя Гегг произносит по три слова за раз, кажется, что за этими словами скрывается широкий спектр эмоций. Либо Слайм просто подшучивает над Томми. Оба варианта вполне правдоподобны, хотя Томми не думает, что Слайм настолько пьян, чтобы придумать убедительный аргумент в свою пользу. Это также не совсем объясняет, кто такой Гегг, хотя Томми не знает, кто он такой, и даже не задумывается о том, есть ли в его словах более глубокий смысл. Томми снова накрывает костюм Вулкана брезентом. Он возвращается к своему креслу, чтобы закончить костюм Паразита. Слайм и Гегг продолжают спорить. Когда они заходят в тупик, Слайм заставляет Гегга вернуться в его тело. Слайм ворчит о неблагодарности и падает обратно на диван. На этот раз он остается лежать, подложив подушку под подбородок. Его ворчание стихает, а сердцебиение постепенно замедляется. Он не спит, но расслаблен и находится в состоянии между сознанием и бессознательным. Томми оставляет его в покое, пока Слайм не ворочается на кровати. Его голос звучит тихо, когда он спрашивает: — Не мог бы ты сделать радио погромче? Томми с любопытством поднимает бровь. Он вздыхает и встает со стула. Он делает то, о чем его попросили, гадая, в чем вообще смысл. Томми слушает радио. Уолтер Крондейл рассказывает о годовщине убийства первых жертв Бинарного убийцы. Томми передергивает. Его лицо искажается от горя, когда он оглядывается через плечо. Слайм сидит на краю дивана. Он закрывает лицо руками. Не проходит и секунды, как Томми слышит, как Слайм рыдает. Глаза Томми расширяются. Он бежит к нему со всех ног. Он опускается на колени рядом со Слаймом и смотрит, как злодей рыдает, не сдерживая слез. Томми кладет руку на плечо Слайма, чтобы утешить его. Он открывает рот, чтобы спросить, но из него вырывается лишь прерывистый вздох. — Когда-то у меня был ученик, — бормочет Слайм, и его голос, пропитанный слезами, звучит глухо. Он поднимает голову, и Томми видит, что его лицо пылает от горя. Слайм обхватывает себя руками. Его голос звучит неуверенно, хрипло и тяжело, с иканием на каждом втором слове. — Однажды во время патрулирования на нас напал Бинарный убийца. Я его недооценил. Моя ученица пожертвовала собой, чтобы защитить меня. Я до сих пор с трудом это переживаю. Слайм пытается вытереть слезы с лица тыльной стороной ладони. Он слишком груб с собой, и Томми протягивает руку, чтобы убрать его руки. Он прикусывает внутреннюю сторону щеки. Возможно, они со Слаймом не слишком близки, но Томми не лишен эмпатии. Теперь он понимает, почему Слайм пошел пить, даже будучи в костюме. Обычно Слайм полон энергии, поэтому его нынешнее состояние тревожит Томми. Слезы на его лице и тяжесть на плечах вызывают у Томми желание утешить его. Томми старается изо всех сил: он гладит Слайма по плечу и позволяет ему плакать, не испытывая чувства вины. — Это все моя вина, — продолжает Слайм, формируя слова, пока его рыдания стихают до тихого всхлипа. Слайм закрывает рот рукой. Он приглушает слова, но Томми все равно слышит каждое из них. — Это я должен был умереть. — Ты не можешь так говорить, — твердо произносит Томми. Он заставляет Слайма посмотреть ему в глаза. — Если она пожертвовала своей жизнью, то только потому, что хотела, чтобы ты жил. Если ты говоришь, что должен был умереть сам, то ты обесцениваешь ее жертву. Слайм всхлипывает. Томми остается непреклонен. Слайм отводит взгляд от Томми. Он откидывается на спинку дивана. Обхватывает руками живот. Он делает глубокий вдох и закрывает глаза. Он медленно кивает. Его кивки становятся более уверенными и менее резкими, когда он снова открывает глаза. Он дарит Томми полуулыбку, которая не совсем соответствует его опухшему лицу. — Ты прав. Я должен продолжать жить ради нее. Улыбка Слайма становится шире, и что-то темное затмевает свет в его глазах. Он подается вперед, стиснув зубы. На мгновение Томми понимает, почему Слайма считают злодеем. Дело не только в том, что он работает с Шутом, но и в том, что его глаза могут светиться чистым безумием. Он ненавидит кого-то так же сильно, как Нузлок ненавидит героев, и, учитывая все, что она сделала ради мести, Томми понимает, что руки Слайма могут быть покрыты не только слизью, но и кровью. Каждая его улыбка, должно быть, была сорвана с лица его жертвы. — Но я все равно убью этого ублюдка Бинарного Убийцу. — Что ж, думаю, это разумный образ жизни. Я тоже хочу, чтобы Бинарный Убийца был мертв. Мои семья и друзья - гибриды. И, честно говоря, я уже устал от ксенофобии, — соглашается Томми. Он все еще не решил, присоединиться ли к злодеям или остаться нейтральным, но точно знает, что поможет уничтожить Бинарного Убийцу (даже если для этого ему придется присоединиться к героям). Он презирает все, за что выступает Бинарный убийца, и на этот раз он не просто сторонний наблюдатель: серийный убийца напал на Уилбура, Теневую девушку, Немезиса и Пульвериза. И это не говоря уже о других жертвах людях, которых Томми, возможно, не знал лично, но знал, что они были невиновны. Никто не виноват в том, какими чертами характера он наделен от рождения. Это не должно становиться причиной его смерти или ненависти к нему. Слайм наклоняется вперед. Он обнимает Томми, обхватив руками его плечи. Он стоит достаточно близко, чтобы убить Томми. Блондин искренне не думает, что Слайм это сделает, особенно когда Слайм начинает шептать: — Что бы ни случилось, я отомщу. Я буду защищать тебя и твою семью. И самое главное, я постараюсь жить так, как хотел бы Аэро. Томми обнимает Слайма за талию, отвечая на объятие со всей силой, на какую способен его человеческий организм. — Я буду болеть за тебя. Уделай Бинарного Убийцу! Ты будешь первым костюмом, который я сделаю для людей Шута. — Спасибо! — взволнованно отвечает Слайм. Он отстраняется. Счастье в его улыбке контрастирует с красными мешками под глазами, но ничто так не дополняет этот образ, как жажда крови в его глазах. — Мне, наверное, пора идти. Спасибо, что позволил мне остаться здесь. И показал мне костюм Вулкана. И сказал мне такие добрые слова. И пообещал сшить мне костюм. Вау… пожалуйста, не говори Шуту, сколько я тебе должен. — Это пустяки. Мы можем считать это даже после того, как положим голову этого Бинарного ублюдка на могилу Аэро, - замечает Томми, улыбаясь Слизняку. — До свидания, Слайм и Гегг. — До свидания! — Слайм отвечает, подходя к двери. Когда он открывает ее, на его щеке появляется лицо. Гегг, очевидно, говорит: — Я Гегг, — прежде чем снова скрыться под кожей Слайма. Томми не совсем понимает, что сказал Гегг, но ему кажется, что это было что-то вроде «до свидания». Томми возвращается к работе над костюмом Паразита. Когда он заканчивает, ему в голову приходит мысль. Почему Шут вербует столько людей, одержимых жаждой мести?