«Наследие в крови: Глава 1. Тень Золотого Мастера»

Монастырь Кружитцу утопал в лучах предзакатного солнца. Это было время редкого покоя. В центре двора Первый Мастер Кружитцу неспешно пил чай с Ву и Гармадоном. Последний, будучи полностью исцеленным от яда Поглотителя, выглядел умиротворенным, обсуждащая со своей женой Мисако древние свитки. На тренировочном поле кипела жизнь. Морро, Мастер Ветра, в очередной раз завалил Кая на лопатки, используя ловкий поток воздуха. — Ты слишком полагаешься на огонь, Кай, — усмехнулся Морро, протягивая руку другу. — Ветру не важно, насколько жарко ты горишь. — В следующий раз я тебя поджарю, — проворчал Кай, принимая помощь. Рядом Джей что-то оживленно доказывал Ние, размахивая руками, а Зейн и Пиксал в унисон анализировали их технику боя, обмениваясь данными через внутренний интерфейс. Коул сидел на краю террасы, с аппетитом уплетая кусок торта. Никто из них не смотрел на Ллойда. Зеленый Ниндзя стоял у манекена, его движения были пугающе точными. Он не просто тренировался — он уничтожал мишень, пытаясь физической болью заглушить зуд в деснах и безумный, первородный голод, который теперь преследовал его ежесекундно. В какой-то момент Ллойд замер. В его голове пронесся шепот, холодный и властный, совсем не похожий на голос его отца или деда — это был голос Клауса, пробуждающий в нем Древнюю тьму. «Они видят в тебе только символ... но не твою истинную силу». Ллойд резко зажмурился. Его кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели. Когда он открыл глаза, их привычный изумрудный цвет на мгновение вспыхнул алым, зловещим сиянием, смешиваясь с опасной чернотой глаз вампира-Потрошителя. — Эй, Ллойд! — окликнул его Коул. — Ты чего застыл? Иди к нам, пока Джей не съел все сладости. Ллойд медленно обернулся. Алое свечение исчезло так же быстро, как и появилось, сменившись привычной зеленью. Но на дне зрачков остался странный, холодный блеск. — Да, иду, — ответил он. Его голос прозвучал на октаву ниже, чем обычно, хрипло, но из-за смеха Джея этого никто не заметил. Вечером, когда монастырь погрузился в сон, Ллойд не мог уснуть. Жидкий огонь первородной крови бурлил в венах. Он стоял перед зеркалом в своей комнате, а перед глазами до сих пор стояли те пятьдесят обескровленных трупов в переулках Ниндзяго. Вглядываясь в свое отражение, он снова почувствовал этот жар. Гнев. Несправедливость. Почему его дед, Первый Мастер Кружитцу, так много внимания уделяет Морро и Ву? Почему отец так легко забыл о власти, которую имел? И почему Клаус, его настоящий биологический отец, бросил его здесь одного справляться с этим проклятием? Ллойд коснулся своего лица, чувствуя, как под кожей натягиваются темные вены. Его пальцы на мгновение окутались не зеленым светом созидания, а темной, фиолетово-черной энергией разрушения. — Я не просто Зеленый Ниндзя, — прошептал он сам себе, скаля отросшие клыки. В дверях послышался шорох. Это был Морро. — Ллойд? Почему ты не спишь? — Мастер Ветра прищурился, вглядываясь в темноту комнаты. — Ты выглядишь... странно. Ллойд медленно повернул голову. Его глаза снова начали наливаться красным и черным, и в полумраке это было невозможно скрыть. — Я чувствую себя великолепно, Морро, — произнес Ллойд, и на его губах заиграла пугающая, властная улыбка, которой Морро никогда раньше не видел у своего лидера. — Как никогда раньше. Морро замер, его интуиция вопила об опасности. Он почувствовал, как воздух в комнате стал тяжелым, словно перед грозой, а от Ллойда повеяло отчетливым запахом смерти. — Твои глаза... Ллойд, я позову Сенсея! — Не стоит, — отрезал Ллойд. В один неестественно быстрый вампирский шаг он оказался прямо перед Морро. Тьма вокруг него сгустилась, скрывая его лицо. — Это наш маленький секрет, Мастер Ветра. Ведь ты тоже когда-то хотел власти, верно? Теперь я понимаю, почему.

***

«Шепот из Бездны»

Просело несколько дней. Ллойд стал вести себя безупречно — даже слишком. Он первым приходил на медитации, помогал Мисако в библиотеке и вежливо слушал наставления Первого Мастера Кружитцу. Но Морро не мог забыть тот взгляд. Красные глаза Ллойда преследовали его во снах. Попытка разоблачения Улучив момент, когда Ллойд ушел на тренировку с Каем, Морро ворвался в комнату для медитаций, где Ву и Гармадон обсуждали баланс сил. — Мастер Ву, Гармадон, послушайте! — выпалил Морро, задыхаясь. — С Ллойдом что-то не так. Я видел его глаза... они были красными. В нем просыпается тьма, я чувствую это кожей! Гармадон медленно поднял взгляд, в его глазах читалась лишь отеческая печаль. — Морро, мой сын прошел через многое. Возможно, это просто усталость от груза ответственности Зеленого Ниндзя. Ты сам когда-то жаждал этой силы, не проецируешь ли ты свои старые амбиции на него? — Нет! — вскричал Морро. — Это было другое! Он говорил со мной так, будто он... Лорд. В этот момент двери мягко отворились. Вошел Ллойд. Он выглядел уставшим, на лбу блестели капли пота, а в руках он держал поднос с чаем. На его лице сияла мягкая, виноватая улыбка, но внутри Ллойд едва сдерживался: обострившийся вампирский слух улавливал оглушительный, мерный стук сердец отца и дяди, и этот звук заставлял клыки исходить голодным зудом. — О, я не хотел мешать, — мягко произнес Ллойд, ставя поднос. — Морро, ты всё еще злишься, что я вчера обошел тебя на спарринге? Прости, я не хотел задеть твое самолюбие. Я просто стараюсь быть достойным преемником дедушки. Ву вздохнул и с одобрением посмотрел на племянника. — Видишь, Морро? Ллойд работает над собой. А тебе, возможно, стоит по медитировать над своим гневом. Ллойд подошёл ближе к Морро и, наклонившись, чтобы поправить чашку, на секунду придвинулся к его уху. — Тебе никто не поверит, бывший изгнанник, — едва слышно, леденящим душу шелестом произнес он, и его зрачок на мгновение сузился в вертикальную щель О́ни. Тайный союзник в подземельях Ночью, когда монастырь затих, Ллойд ускользнул в самые глубокие архивы. Там, за стеллажами с древними свитками, он нашел потайную дверь, которая вела в фундамент, заложенный еще до рождения его отца. Там, в пыли веков, лежал обломок Маски Возмездия. Как только Ллойд коснулся его, фиолетовые искры пробежали по его пальцам. — Моя кровь... — прошептал он, чувствуя, как внутри закипает жидкий огонь наследия Клауса и сил Тьмы. — Кровь О́ни откликается на это. В этот момент в другом конце монастыря Зейн резко открыл глаза в своей каюте. — Пиксал, ты это зафиксировала? — спросил он в пустоту. — Да, Зейн, — ответил голос в его голове. — Всплеск энергии разрушения внутри монастыря. Мощность превышает допустимые нормы на 180%. Источник... под нами. Первое испытание На следующий день ниндзя отправились на задание в джунгли, чтобы остановить банду дезертиров, грабивших деревни. — Работаем по схеме! — скомандовал Коул. — Джей, Ния, прикройте с флангов! Битва была в разгаре. Джей шутил, уворачиваясь от ударов, как вдруг Ллойд оказался в центре толпы врагов. Его окружили. — Ллойд, назад! — крикнул Кай, готовясь создать огненный шар. Но Ллойд не отступил. Он глубоко вздохнул, позволяя силе Разрушения и первородной ярости оборотня вырваться наружу. Вместо привычного зеленого вихря Кружитцу, вокруг него взорвалась волна чистой темной энергии. Удар был такой силы, что деревья в радиусе десяти метров вырвало с корнем. Джея отбросило назад, он едва успел выставить щит, но его все равно приложило спиной о ствол. — Ого... Ллойд, полегче! Ты чуть меня в пыль не стер! — вскрикнул Джей, потирая ушибленную спину. Ллойд стоял посреди выжженного круга. Враги лежали без сознания, а на траве багровели свежие капли крови. Разум Потрошителя на секунду затмил всё — Ллойд уставился на раненых, с трудом подавляя дикое желание наброситься на них и выпить досуха прямо на глазах у команды. Его лицо оставалось холодным, без капли сочувствия. Он смотрел на свои ладони и чувствовал невероятный прилив сил. Это было лучше, чем созидание. Это было доминирование. — Прости, Джей, — холодно ответил Ллойд, даже не обернувшись и с трудом сглатывая вязкую слюну. — Я просто... не рассчитал мощь. Морро, наблюдавший за этим с ветки дерева, сильнее сжал рукоять меча. Теперь он знал наверняка: Ллойд не просто менялся. Он превращался в истинного монстра, и самое страшное было то, что Первому Мастеру Кружитцу это начинало казаться «раскрытием истинного потенциала».

***

«Тень в Зеркале баланса»

Атмосфера в Монастыре Кружитцу стала тяжёлой, как перед мощной грозой. Пока Кай, Ния, Джей и Коул продолжали верить в «переутомление» своего лидера, внутри команды начал назревать тайный союз. Заговор в лаборатории Морро проскользнул в лабораторию Зейна, стараясь не шуметь. Ниндзя льда стоял у голографического экрана, его лицо было непривычно мрачным. Рядом на мониторе мерцал цифровой аватар Пиксал. — Ты видел это, Зейн? — прошептал Морро. — Мои сенсоры зафиксировали энергию, идентичную сущности О́ни, — ответил Зейн. — Но есть кое-что еще... Пиксал провела глубокое сканирование жизнеобеспечения Ллойда. Его пульс составляет всего 10 ударов в минуту. В биологическом смысле он почти мертв, но при этом его сила зашкаливает. — Энергия не контролирует Ллойда, — добавила Пиксал. — Ллойд контролирует энергию. Он не жертва, Морро. Он — источник. И этот источник жаждет чего-то, что мои алгоритмы не могут вычислить. Морро сжал кулаки. Теперь у него были факты, но как убедить остальных, когда Ллойд так искусно играет роль безупречного героя? Материнское сердце В это же время в главном зале Мисако стояла у окна, наблюдая за Ллойдом. Его движения стали хищными, звериными. Она видела, как он одним ударом расколол каменную статую, а затем быстро облизал губы, словно пробуя воздух на вкус. Ллойд огляделся, проверяя, не видит ли кто. — Ву, Гармадон, нам нужно поговорить, — тихо сказала она. — От Ллойда веет той же тьмой, что когда-то забрала тебя у меня, Гармадон. Но эта тьма... она старше. Она пахнет древней кровью и смертью. Гармадон подошёл к ней и мягко обнял. — Дорогая, ты просто слишком сильно любишь его. Тьма была в моем сердце из-за яда. В крови Ллойда есть наследие О́ни, но он — избранный. — Он не может пойти по твоим стопам, — добавил Ву, поглаживая бороду. — Мы воспитали его в свете. Мисако промолчала, но её сердце обливалось кровью. Она видела этот взгляд у Гармадона годами. И сейчас она видела его у своего сына. Опасный диалог Ллойд, чувствуя подозрения матери, решил пойти ва-банк. Он направился к самому мудрому обитателю монастыря — Первому Мастеру Кружитцу. Ллойд шел по саду, и его вампирский слух улавливал каждый шорох, каждое движение насекомых, но всё это заглушал мерный, мощный стук сердца Деда. Этот звук манил, вызывая в клыках нестерпимую пульсацию. Старик сидел в саду камней, созерцая поток воды. — Дедушка, — почтительно начал Ллойд, присаживаясь рядом. — Я много думал о Балансе. Ты всегда учил, что Свет и Тьма должны сосуществовать. Но почему тогда О́ни были изгнаны? Разве их разрушительная сила не является такой же естественной, как созидание Драконов? Первый Мастер медленно повернул голову. Его глаза, видевшие создание миров, внимательно изучали внука. — Разрушение ради обновления — это закон природы, Ллойд. Но О́ни желали разрушения ради власти и пустоты. Это не баланс, это конец всего. Ллойд слегка наклонил голову, и в его глазах на мгновение вспыхнул багровый огонь, смешанный с чернотой Потрошителя. Он заметил крошечную царапину на руке Деда, оставленную кустом роз. Запах этой божественной, древней крови ударил в голову, заставляя зрачки расшириться. — А если власть — это и есть инструмент баланса? — прошептал Ллойд, борясь с желанием вцепиться в это запястье. — Если только один сильный правитель может удержать мир? Разве ты, создав Ниндзяго, не стал таким правителем? Первый Мастер Кружитцу нахмурился. Эти слова... они не принадлежали тому мальчику, которого он знал. В них слышался голос чего-то жестокого и вечного. Он вспомнил предупреждения Морро, которые раньше считал лишь ревностью. — Ты задаешь опасные вопросы, Ллойд, — холодным тоном произнес Дед. — Сила без смирения — это проклятие. Надеюсь, ты помнишь об этом. Ллойд встал, его улыбка была вежливой, но глаза оставались ледяными. — Конечно, дедушка. Я просто... ищу истину. Когда Ллойд ушел, Первый Мастер Кружитцу долго смотрел ему вслед. Впервые за тысячи лет великий создатель почувствовал настоящий страх. Морро не лгал. В самом сердце их семьи зародилась тень, способная выпить этот мир до капли.

***

«Между Светом и Бездной»

Ночь в монастыре была неестественно тихой. В то время как большинство ниндзя спали, в тенях начали разворачиваться события, которые навсегда изменят судьбу Ниндзяго. Внутренний круг В потайной комнате под главной пагодой собрались трое. Первый Мастер Кружитцу выглядел старше, чем обычно; на его лице залегли глубокие тени. Напротив него стояли Морро и Зейн. — Я совершил ошибку, не поверив тебе сразу, Морро, — тихо произнес Демиург. — Слова Ллойда... это не слова моего внука. В нём проснулось наследие О́ни, и оно жаждет контроля. — Мои системы подтверждают: биологические показатели Ллойда меняются, — добавил Зейн, проецируя данные. — Его пульс замедляется, когда он злится, а плотность энергии вокруг него растет. Кровь в его сосудах густеет, приобретая аномальные свойства. — Слушайте меня внимательно, — Первый Мастер обвел их строгим взглядом. — Мы не можем сказать Ву и Гармадону. Их любовь ослепляет их, они только ускорят катастрофу. Вы двое — мои глаза и уши. Следите за каждым его шагом. Если он применит силу — остановите его любой ценой. Шепот предков В это же время в своей комнате Ллойд сжимал в руках обломок маски О́ни. Воздух вокруг него вибрировал. В его сознании зазвучали сотни голосов — резких, как скрежет металла. «Свет делает тебя слабым... Семья — это цепи... Разорви их». Ллойд видел перед собой лица друзей. Голос предков и инстинкты Потрошителя выделили одно — Джея. Самый беззащитный во сне. «Убей искру, и наступит величие. Выпей его свет досуха». Словно в трансе, Ллойд встал. Его глаза горели ярко-алым цветом, заливая комнату зловещим сиянием. Он вышел в коридор, его шаги были абсолютно бесшумными, как у хищника на охоте. Он замер у двери Джея. Его вампирский слух улавливал каждое движение воздуха в комнате друга, каждый удар его сердца. Рука, окутанная фиолетовой дымкой разрушения, медленно потянулась к ручке... Вспышка совести Внезапно в памяти всплыл момент из детства: как Джей учил его играть в видеоигры, как они смеялись после первой победы Ллойда. Этот короткий импульс тепла ударил по темному трансу, как молния. Ллойд резко вздрогнул. Его рука задрожала и отпрянула от двери. Клыки, уже готовые прорезать десну, болезненно втянулись обратно. — Что... что я делаю? — выдохнул он, хватаясь за голову. Ужас захлестнул его. Он осознал, что стоял на пороге убийства брата. Не в силах оставаться в душном коридоре, Ллойд бросился прочь. Он выбежал на крышу монастыря и упал на колени, хватая ртом холодный ночной воздух. — Что со мной происходит? — шептал он, глядя на свои руки, которые всё еще искрились темной энергией. — Я монстр. Я становлюсь им. Клаус... зачем ты сделал это со мной?! Он плакал, и его слезы, окрашенные багрянцем, медленно капали на черепицу. В этот момент он снова был тем маленьким мальчиком, который просто хотел защиты. Но глубоко внутри багровый огонь не гас, а лишь выжидал. Ллойд не знал, что с соседней башни за ним наблюдают два холодных глаза Зейна и острый взгляд Морро. Они видели его слабость, но они видели и его Тьму.

***

«Испытание тишиной»

На крыше монастыря ветер трепал золотистые волосы Ллойда, но этот ветер не приносил прохлады. Воздух вокруг него буквально плавился от избытка темной силы и запаха озона, который всегда сопровождал ярость Они. Ллойд свернулся калачиком, прижимая лоб к холодной черепице, и его всхлипы были единственным живым звуком в этой мертвенной тишине. Сочувствие врага Морро стоял на верхушке соседней пагоды. Его рука невольно потянулась вперед. Он чувствовал потоки воздуха вокруг Ллойда — они были тяжелыми, пропитанными горем и странным, могильным холодом, который не принадлежал живому человеку. — Он страдает, — прошептал Морро. — Если я сейчас спущусь и поговорю с ним... мы вытащим его. Он еще борется, я чувствую его человечность в этом ветре! Морро уже приготовился спрыгнуть, но тяжелая ладонь Первого Мастера Кружитцу опустилась ему на плечо, словно каменная плита. — Нет, — твердо сказал Демиург. Его голос был бесстрастным. — Но он же ваш внук! — Морро обернулся, в его глазах читалась ярость. — Он тонет в собственной крови, в этой проклятой жажде и тьме! — Именно поэтому он должен выбраться сам, — ответил старик. — Это его «фильтр», Морро. Если он не победит эту тьму своей волей, она вернется позже и выпьет этот мир. Либо он очистится через эту боль, либо... Старик не закончил, но Морро понял: для Деда Ллойд перестал быть внуком. Он стал угрозой, которую нужно либо откалибровать, либо устранить. Треснувшее доверие Зейн записывал каждое движение. — Анализ завершен, — раздался голос Пиксал. — Уровень эмпатии Ллойда падает с каждой минутой одиночества. Его вампирская природа начинает использовать боль как катализатор для голода. Зейн, если его не обнять сейчас, через час он захочет убивать, просто чтобы заглушить эту пустоту. Зейн посмотрел на Морро. Впервые ниндроиду захотелось совершить нелогичный поступок — пойти против воли Создателя. Но протоколы послушания удерживали его на месте. Утро после бури Когда солнце коснулось крыш, Ллойд поднялся. Его глаза больше не были красными — они стали бесцветными, как застывший лед. Он стер багровые дорожки слез и нацепил привычную маску. Спустившись во двор, он столкнулся с Гармадоном. — Ллойд? Ты выглядишь бледным. Тебе не спится? — спросил отец, с любовью вглядываясь в лицо сына. Ллойд замер. Ему хотелось закричать: «Папа, я монстр! Я Потрошитель! Я ворую кровь из холодильника и хочу выпить Джея!». Но он вспомнил холодный взгляд деда на крыше (он почувствовал его присутствие, его вампирские чувства обострились до предела). Он понял: помощи не будет. Его будут только судить. — Всё в порядке, пап, — выдавил Ллойд. Когда Гармадон потрепал его по плечу, Ллойд вздрогнул — он почувствовал пульсацию вены на шее отца, услышал, как сладко течет его кровь. Это было невыносимо. — Просто тренировался. Хочу быть достойным. Гармадон улыбнулся, не заметив, как сын незаметно спрятал клыки за плотно сжатыми губами. Морро, наблюдавший за этим из окна, с силой вонзил вилку в тарелку. Он понял: Первый Мастер Кружитцу только что собственноручно подтолкнул Ллойда в объятия Бездны. Потому что когда от тебя отворачиваются боги, ты идёшь к демонам.

***

«Разбитое торжество»

Монастырь сиял. Фонарики освещали двор, где собрались почти все герои Ниндзяго. Вания увлеченно рассказывала Коулу о новостях из Шинтаро, Скайлор помогала Каю у гриля, а Эфразия практиковалась в управлении ветром вместе с Морро. Даже Харуми, чье имя долго было синонимом страха, теперь сидела рядом с Мисако; город простил её, когда Зейн предоставил доказательства влияния Оверлорда на её разум. Комиссар полиции о чем-то громко спорил с Реем и Майей, а Джей и Ния пытались организовать общее фото. В центре стола восседал Первый Мастер Кружитцу, довольно наблюдая за миром, который он когда-то создал. Никто не замечал, что Ллойд сидит неподвижно. Точка кипения Шум праздника — смех, звон посуды, громкие поздравления — казался Ллойду невыносимым грохотом. Каждый взрыв смеха Джея отдавался в его голове стальным молотом. «Они празднуют победу над тенью... пока ты сам становишься тенью», — прошипел голос в его разуме. — Эй, Ллойд, ты чего такой кислый? — Джей хлопнул его по плечу. — Это же день, когда мы надрали зад Оверлорду! Улыбнись, лидер! Этот хлопок стал последней каплей. Внутри Ллойда что-то с оглушительным звоном лопнуло. — Хватит... — прошептал Ллойд, но его не услышали. — Что? Громче, дружище! — Джей снова рассмеялся. — ХВАТИТ! — взревел Ллойд. Срыв Земля под монастырем содрогнулась. Столы разлетелись в щепки, когда мощная волна фиолетово-черной энергии вырвалась из Ллойда. Гости в ужасе отпрянули. Ллойд стоял посреди руин банкета. Его кожа побледнела, вокруг глаз проступили черные вены, а зрачки горели пульсирующим алым светом. Это не была энергия Зеленого Ниндзя. Это была чистая, концентрированная мощь О́ни. — Ллойд, остановись! — закричал Гармадон, загораживая собой Мисако. — Мой внук, приди в себя! — Первый Мастер Кружитцу поднялся, его посох засветился золотом. Ллойд посмотрел на деда. Его лицо исказилось в гримасе ярости и боли. — Теперь ты меня заметил?! — прохрипел он. — Когда я плакал на крыше, ты смотрел и ждал! Ты хотел «фильтра»? Вот он! Ллойд вскинул руки, и небо над монастырем затянуло черными тучами. Воздух стал настолько тяжелым, что комиссар полиции и гражданские упали на колени. Вместе с фиолетовыми искрами разрушения в воздухе разлился густой, душный запах озона и... крови. Клыки Ллойда прорезались полностью, и он уже не скрывал их, тяжело дыша и глядя на толпу как на добычу. Осознание и бегство В какой-то момент взгляд Ллойда упал на Харуми. Она смотрела на него не с осуждением, а с бесконечным ужасом и сочувствием. Она видела в нем себя — ту, которой манипулировали, ту, которая теряла душу. Этот взгляд пробил броню ярости. Ллойд резко замолчал. Тьма вокруг него начала рассеиваться, оставляя после себя лишь запах озона и гари. Его глаза на мгновение вернули зеленый цвет. Он увидел разрушенный праздник, перепуганных друзей и раненого Джея, чья кровь из разбитого носа манила Ллойда сильнее, чем все извинения мира. — О нет... — выдохнул Ллойд, чувствуя, как голод Потрошителя вгрызается в его разум. — Что я наделал... — Ллойд, подожди! Мы поможем! — крикнул Морро, делая шаг вперед. Но Ллойд не мог этого вынести. Он видел страх в их глазах. Он развернулся и, используя сверхчеловеческую скорость вампира, смешанную с прыжком О́ни, перемахнул через стену монастыря. Он бежал через густой лес, и каждое дерево казалось ему врагом. Его чувства были выкручены на максимум: он слышал, как в километре от него бьется сердце перепуганного оленя, слышал, как течет сок в корнях деревьев. Мир превратился в шумный, пульсирующий кошмар. — Подальше от них... — шептал он, сдирая кору с деревьев окровавленными ногтями. — Уйти... пока я не вернулся и не убил их всех. Первый Мастер Кружитцу опустил посох. Его руки дрожали. Он посмотрел на Морро, который стоял с выражением горького триумфа и боли на лице. — Ты был прав, Морро, — тихо сказал создатель. — Я был слишком горд своей мудростью, чтобы увидеть страдания ребенка. Мы совершили ужасную ошибку. Мы потеряли его.

***

«Прятки в тени судеб»

Лес у подножия горы превратился в лабиринт из густого тумана и переплетённых теней. Группы поиска разделились, их голоса то и дело прорезали тишину, выкрикивая имя Ллойда. Охотник превращается в наблюдателя Поначалу Ллойд действительно хотел сражаться. Он затаился на высокой ветке древнего дуба, его когти глубоко вонзились в кору, а в голове пульсировал приказ О́ни: «Устрани их. Заставь их бояться. Будь один». Он уже приготовил сгусток темной энергии, чтобы обрушить его на группу Кая, Рея и Скайлор, которые проходили прямо под ним. Но вампирский слух уловил другое — он услышал, как у Кая прерывается дыхание от волнения. Но когда Кай, споткнувшись о корень, в сердцах выкрикнул: — Ллойд, придурок, просто вернись! — этот крик Кая отозвался в груди Ллойда сильнее, чем любая магия. Он внезапно осознал, что его чувства теперь работают в два раза сильнее: он чувствует их гнев, но он слышит и их любовь. Ллойд замер. Гнев внезапно сменился странным, щемящим любопытством. «Насколько сильно я им нужен?» — подумал он. — «Будут ли они искать меня до рассвета? Или уйдут, когда устанут?» Ллойд развеял магию и, двигаясь бесшумно, словно призрак, начал переходить от одной группы к другой, наблюдая за ними из темноты. Разбитые сердца и надежды Сначала он нашел Майю и Нию. Ния нервно сжимала свой трезубец, а Майя пыталась её успокоить. — Он не хотел этого, мама, — шептала Ния. — Я видела его глаза в конце... он был в ужасе. Ллойд, сидя в кустах всего в паре метров от них, почувствовал, как к горлу подкатил ком. Они не ненавидели его. Затем он проскользнул к Джея, Коулу и Вании. Джей, обычно такой болтливый, молчал, лишь изредка потирая ушибленную спину. — Если я найду его, я сначала его обниму, а потом дам подзатыльник за то, что он нас так напугал, — буркнул Коул, и Вания печально кивнула, крепче сжимая свой меч. Увидев группу Зейна и Пиксал, Ллойд затаил дыхание. Зейн постоянно сканировал местность. — Пиксал, я фиксирую тепловой след, но он постоянно перемещается, — произнес ниндроид. — Это поведение не похоже на агрессивное. Скорее... на защитное. Ллойд быстро скользнул в тень, прежде чем его обнаружили. Самые близкие Но самыми тяжёлым для наблюдения оказались последние группы. Он увидел Морро, Эфразию и Ву. Старый сенсей выглядел разбитым. — Я подвел его, Морро, — тихо сказал Ву. — Я учил его быть героем, но забыл научить его быть просто человеком с наследием О́ни. Морро лишь угрюмо смотрел вперед: — Мы оба его подвели. Но я не уйду отсюда, пока не найду его. Даже если мне придется прочесать каждый лист. Ллойд, затаившись в кроне дерева, чувствовал запах горького чая и старого пергамента, исходящий от дяди, и этот родной запах на мгновение перебил металлический привкус крови во рту. Ему хотелось спрыгнуть вниз, но холодная тень Клауса в его сознании прошептала: «Еще рано». Финал И, наконец, Ллойд нашел Гармадона и Первого Мастера Кружитцу. Отец выглядел так, будто постарел на десять лет за один час. — Отец, — обратился Гармадон к Первому Мастеру, — если мы потеряем его... я никогда себе этого не прощу. Я должен был почувствовать. Первый Мастер Кружитцу стоял неподвижно, закрыв глаза. — Он здесь, Гармадон. Я чувствую его... он наблюдает за нами. Он ждет чего-то. Ллойд, присев на корточки за массивным валуном, обхватил колени руками. Темная энергия О́ни, которая еще час назад требовала крови, теперь мирно дремала, убаюканная голосами его семьи. Он слушал их, как в детстве слушал сказки перед сном. Его глаза стали изумрудными, и в них блестели слезы но под ними всё еще темнели вены Потрошителя. Он ждал. Ждал, когда жажда отступит достаточно, чтобы он мог выйти на свет. Или ждал того самого «чего-то», о чем сказал Дед — возможно, знака, что он больше не опасен. Ллойд чувствовал себя маленьким, потерянным, но... всё еще любимым. В ту ночь лес Ниндзяго не был лесом ужаса. Он стал лесом прощения, где монстр в тишине слушал, как бьются сердца тех, кого он чуть не убил.

***

«Тишина понимания»

Лес дышал влагой и тревогой. Группа, состоящая из Мисако, Комиссара полиции и Харуми, продвигалась сквозь густой папоротник. Комиссар то и дело поправлял фуражку, вглядываясь в темноту через свет мощного фонаря, а Мисако едва сдерживала дрожь в руках, то и дело призывая сына по имени. Взгляд сквозь маску Харуми шла чуть впереди. Её чувства были обострены до предела. Она знала, как ведут себя те, кто боится самого себя: они не убегают далеко, они прячутся достаточно близко, чтобы слышать голоса тех, кого они любят, но боятся ранить. Ллойд затаил дыхание. Его вампирский слух улавливал каждый шаг группы, но когда Харуми замерла, он услышал, как её сердце на секунду затихло, а затем забилось в быстром, но сочувственном ритме. Он ждал крика, ждал, что сейчас на него обрушится свет фонарей и цепи... но Харуми молчала. Её запах не изменился — в нём не было того едкого аромата страха, который обычно сводил его с ума. Её взгляд скользнул по корням старого поваленного дерева, за которыми виднелся клочок зеленой ткани и едва заметный блеск светлых волос. Там, свернувшись калачиком, сидел Ллойд. Прижав колени к груди, и смотрел прямо на них своими огромными, испуганными изумрудными глазами. Их взгляды встретились всего на секунду. Харуми увидела в нём не монстра и не Лорда О́ни. Она увидела того самого мальчика из школы для плохих парней, который когда-то просто хотел, чтобы его заметили. Она поняла: если она сейчас закричит «Он здесь!», Ллойд снова почувствует себя загнанным зверем и сбежит еще глубже в бездну. А вот Ллойд увидел в ней отражение своей боли. Красное марево в его глазах, уже готовое вспыхнуть, внезапно погасло, разбившись об её спокойствие. Мудрый маневр Харуми медленно отвела взгляд, не подав ни единого знака. На её лице заиграла едва заметная, грустная улыбка. — Мисако, Комиссар! — негромко позвала она, указывая рукой в совершенно противоположную сторону, вглубь густого малинника. — Нам нужно вправо. Кажется, я слышала там тихие шаги и хруст веток. Скорее, он может уйти! Ллойд замер, не веря своим ушам. Она уводила их. Она спасала его от них самих. — Ты уверена, Харуми? — с надеждой в голосе спросила Мисако, бросаясь в указанном направлении. — Абсолютно, — ответила Харуми, на мгновение задержавшись. — Идите, я догоню вас через минуту, мне нужно проверить один след здесь. Когда Комиссар и Мисако углубились в заросли, Харуми осталась стоять на месте. Она не повернулась к Ллойду, но заговорила так тихо, что её голос был едва слышен за шелестом листвы. — Они не уйдут, Ллойд, — прошептала она, глядя на звезды сквозь кроны деревьев. — Они будут искать тебя вечно. Потому что ты для них — не просто сила. Ты — их сердце. Наблюдай, если тебе это нужно. Убедись сам. Она сделала паузу, давая словам осесть в тишине леса, а затем быстро зашагала вслед за Мисако, уводя поисковую группу по ложному следу, давая Ллойду самое ценное, что ему сейчас было нужно — время и безопасность. Исцеление наблюдением Ллойд почувствовал, как в груди что-то болезненно, но облегченно ёкнуло. Клыки, которые до этого царапали губу, окончательно скрылись. Жажда Потрошителя, терзавшая его последние недели, на мгновение отступила, оставив после себя лишь опустошение и... надежду. Он выглянул из своего укрытия и увидел, как фонари Мисако и Комиссара удаляются вправо. Он слышал, как его мать снова выкрикнула его имя — в её голосе было столько чистой любви и отчаяния, что голос О́ни внутри Ллойда окончательно затих, подавленный этой мощью. Он посмотрел на свои руки. Фиолетовые искры О́ни исчезли. Теперь это были просто руки парня, который безумно устал быть один. Ллойд медленно выдохнул. Теперь он знал — у него есть союзник, который понимает его тьму. И, возможно, ради этого понимания стоило вернуться. Ллойд медленно расслабил пальцы, которые до этого были сжаты в кулаки. Красное свечение в его глазах полностью исчезло, оставив лишь чистый изумрудный блеск. Он решил продолжить свою «тихую проверку», но теперь в его сердце вместо страха начала теплиться надежда.

***

«Отражение в сумраке»

В тишине леса, где каждый шорох казался оглушительным, Ллойд решил подойти к единственному человеку, который знал вкус тьмы так же хорошо, как и он сам. Гармадон шёл отдельно от остальных. Он не кричал. Он просто шёл, его шаги были тяжёлыми, а лицо — застывшей маской скорби. В руках он сжимал старый амулет, который Ллойд подарил ему ещё в детстве, когда Гармадон только вернулся из Преисподней. Секунда слабости Ллойд затаился за густым кустом можжевельника. Его сердце билось в горле. Он подождал, пока отец окажется на небольшой поляне, залитой призрачным лунным светом, и намеренно наступил на сухую ветку. Хруст. Гармадон мгновенно обернулся. Его рука привычно потянулась к рукояти меча, но тут же замерла. В пяти шагах от него, наполовину скрытый тенью папоротника, стоял Ллойд. Он выглядел маленьким, осунувшимся, его зелёное кимоно было испачкано землёй. — Ллойд?.. — голос Гармадона дрогнул. Это не был голос грозного сенсея или Лорда. Это был голос человека, у которого вырвали душу. Он не бросился к нему. Гармадон медленно опустился на одно колено и протянул дрожащую руку. — Сын... пожалуйста. Я здесь. Я знаю, что ты чувствуешь. Это не ты... это кровь. Мы сильнее нашей крови. Ллойд смотрел на ладонь отца. Его вампирский слух стал его проклятием: он слышал мерный, теплый стук сердца Гармадона и то, как кровь течет по его венам. Голод Потрошителя внутри Ллойда довольно заурчал, предвкушая добычу. Именно этот звук в собственной голове — этот хищный, чужой голос — привел Ллойда в ужас. Он понял: его отец предлагает ему любовь, а монстр внутри него видит в отце только еду. В его голове на мгновение наступила тишина. Он видел слёзы, блестевшие в глазах Гармадона. Он видел, как сильно отец хочет его обнять. В этот миг Ллойд почти сделал шаг вперёд... Испуг и бегство Но внезапно по его венам снова пробежал ледяной холод. Ллойд вспомнил свой оскал в зеркале, вспомнил ужас на лице Джея. Мысль: «А что, если я сейчас подойду и снова потеряю контроль? Что, если я убью своего отца?» — пронзила его разум, как раскалённая игла. Его зрачок на долю секунды сузился. Ужас перед самим собой оказался сильнее любви к отцу. — Прости меня... — одними губами прошептал Ллойд. Его клыки невольно удлинились, и он прикусил губу до крови, чтобы не выдать свою жажду. Прежде чем Гармадон успел что-то сказать, Ллойд резко развернулся и буквально растворился в тумане. Он использовал свои новые способности О́ни, чтобы переместиться почти мгновенно, оставив после себя лишь облачко фиолетовой пыли, которое тут же развеял ветер. — Ллойд! Нет! Вернись! — закричал Гармадон, бросаясь к тому месту, где только что стоял его сын, но там была лишь примятая трава. Невидимый страж Ллойд не ушёл далеко. Он запрыгнул на высокую сосну в десяти метрах от поляны и, вцепившись в ствол, смотрел вниз. Он видел, как его отец упал на землю, ударив кулаком по корням деревьев. Каждое рыдание Гармадона отдавалось в ушах Ллойда колокольным звоном. Он плакал вместе с ним, и эти слезы были чистыми, прозрачными — его человеческая душа всё еще удерживала контроль над силой О́ни. «Ему больно из-за меня. Всем больно», — думал Ллойд. Но в то же время он чувствовал странное облегчение. Его искали не потому, что он опасен. Его искали, потому что его любят. Ллойд прижался щекой к холодной коре сосны. Он понял, что пока он в тени, он — их защитник. Но стоит ему выйти на свет, и он станет их погибелью. По крайней мере, до тех пор, пока он не найдет того, кто научит его контролировать этот безумный голод.

***

«Голос ветра и тишина обещаний»

Гармадон, убитый горем, ушел чуть дальше, продолжая звать сына, и на поляне остался только Морро. Он не стал бежать за Лордом Тени. Вместо этого он медленно подошел к старой сосне, на которой затаился Ллойд, и, демонстративно отложив свой посох в сторону, сел прямо на корни, прислонившись спиной к стволу. Исповедь тени — Знаешь, Ллойд, — начал Морро, глядя куда-то в глубину леса, — ветер никогда не лжет. Он приносит запахи, звуки и... страх. Я чувствую, как ты дрожишь там, наверху. На дереве не шелохнулся ни один листик, но Морро продолжал, его голос звучал мягко и искренне. — Я ведь тоже когда-то думал, что тьма — это единственный выход. Когда Ву сказал, что я не Зеленый Ниндзя, я возненавидел весь мир. Ву пытался меня спасти, он тянул мне руку, когда я падал в Бездну, но я был слишком горд и глуп, чтобы схватиться за неё. Я выбрал проклятие вместо семьи. И это — самое большое сожаление в моей жизни. Я не хочу, чтобы ты повторил мой путь. Ты не монстр, Ллойд. Ты просто испуганный парень, который боится собственной силы. Морро замолчал на мгновение, прислушиваясь к прерывистому дыханию наверху. — Послушай меня. Мы всё уладим. Я обещаю тебе: никто не вспомнит об этом празднике как о катастрофе. Мы скажем всем, что это был неудачный эксперимент с энергией. А завтра... завтра мы все вместе уедем на озеро. На целую неделю. Только поход, костры, рыбалка и тишина. Никаких тренировок, никаких свитков, никаких ожиданий. Просто мы. Ллойд, прижавшись к стволу сосны, почувствовал, как ледяной холод в груди начинает отступать. Его вампирский слух, который до этого улавливал только угрозы, теперь жадно ловил спокойный, уверенный ритм сердца Морро. Впервые за долгое время Ллойду не хотелось выпить эту жизнь — ему хотелось к ней прикоснуться. Возвращение домой Сверху послышался тихий шорох. Ветви раздвинулись, и Ллойд, всё еще бледный, но с абсолютно чистыми зелёными глазами, свесился вниз. Он не спустился полностью, оставаясь в безопасности листвы, но его голос прозвучал четко: — Я... я буду ждать дома, Морро. Только я буду в своей комнате. Сам выйду... наверное. Когда пойму, что глаза снова не красные. Морро слегка улыбнулся, не поворачивая головы, чтобы не спугнуть его. — Идет. Твоя комната — твоя крепость. Я прослежу, чтобы Кай не лез к тебе с расспросами, а Джей не шутил свои плоские шутки, пока ты не будешь готов. — Спасибо, Морро, — прошептал Ллойд. Через секунду Морро почувствовал, как сверху пронеслось нечто среднее между порывом ветра и размытой тенью. Скорость Ллойда была запредельной — даже для Мастера Ветра — но в этом движении больше не было агрессии хищника. Это был путь домой. Морро поднялся, отряхнул пыль с кимоно и глубоко вздохнул. Он вытащил сигнальную ракету и выпустил её в небо. Зеленый огонек расцвел над лесом, подавая сигнал всем группам: «Объект найден, угрозы нет, возвращаемся». Финал ...Где-то в глубине леса Первый Мастер Кружитцу остановился и посмотрел на небо. Он почувствовал, как тьма Они внутри Ллойда сворачивается клубочком и засыпает, убаюканная обещанием тишины. Но где-то на самом краю сознания Демиург понимал: это лишь временное затишье. Настоящее испытание его внука начнется тогда, когда на пороге Ниндзяго появится тот, кто зовет себя его настоящей семьей.

***

«Молоток против Тьмы»

Напряжение, которое еще ночью едва не разорвало команду, сменилось какой-то домашней, уютной суетой. Утро началось не с тренировочного гонга, а с непривычной тишины. Комиссар полиции, поправив фуражку и пожелав всем спокойной недели, уехал в город, пообещав, что полиция присмотрит за порядком, пока ниндзя отдыхают. Однако Скайлор, Эфразия, Вания и Харуми решили остаться — они чувствовали, что семье сейчас нужна поддержка. Рей и Майя тоже не спешили уезжать, помогая Мисако на кухне готовить огромный завтрак. Звуки исцеления Все ниндзя собрались в главном зале, переговариваясь шепотом. Они старались не шуметь, чтобы не беспокоить Ллойда. Но тишину внезапно нарушил странный звук со стороны жилого крыла. Тук. Тук. ТУК! — глухо донеслось из-за двери комнаты Зеленого Ниндзя. Звуки были такими быстрыми и ритмичными, что казалось, будто там работает автоматический молот. Вампирские рефлексы Ллойда нашли себе идеальное применение: он вгонял гвозди в дерево одним точным ударом, не глядя. Его тело двигалось с грацией хищника, но теперь эта энергия шла на созидание (ну, или на месть старой мебели). Затем послышалось отчетливое, ворчливое бормотание: — Да чтоб тебя... Год! Целый год ты мне жизнь портила! Получай! Бам! Бам! Кай замер с кружкой чая в руке, приподняв бровь. — Это что... молоток? — шепнул он. — Похоже на то, — улыбнулся Зейн, анализируя звуковые волны. — Судя по вектору ударов, Ллойд решил наконец-то разобраться с той злосчастной полкой над его кроватью. — С той самой, об которую он бился головой каждое утро в течение года? — уточнил Джей, и на его лице расплылась широкая улыбка. Невольные улыбки В коридоре послышался звук передвигаемой мебели и шорох веника. Ллойд затеял генеральную уборку. Он делал это яростно, решительно, словно вместе с пылью и старыми полками он вычищал из своей комнаты (и своей головы) остатки того мрачного тумана. Гармадон и Ву стояли у входа в зал, обменявшись понимающими взглядами. Первый Мастер Кружитцу, сидевший в углу за чашкой чая, тихо рассмеялся. — Кажется, наш О́ни нашел достойного противника в лице плотницкого изделий — прокомментировал Первый Мастер Кружитцу, и его глаза светились добротой. — По крайней мере, разрушение полки — это тот вид хаоса, который я готов благословить. Харуми, стоявшая у окна, невольно улыбнулась, слушая, как Ллойд ругается на застрявший гвоздь. Это было так обыденно, так... по-человечески. Никаких мировых угроз, никакой темной энергии — просто подросток, который воюет с мебелью. Подарок у двери Вания и Эфразия тем временем тихо прокрались к двери Ллойда. Они не стали стучать, чтобы не сбивать его рабочий настрой. Вания осторожно поставила на пол поднос с горячими блинчиками, которые только что приготовила Майя, и маленькую корзинку с ягодами из Шинтаро. Рядом Эфразия положила небольшую записку, на которой Морро заранее размашисто написал: «Озеро ждет. Удочки уже в машине. Добивай полку и выходи». Они быстро убежали обратно, прежде чем дверь открылась. Через минуту звуки молотка стихли. Послышался щелчок замка. Ллойд замер на пороге. Его чувства, всё еще обостренные до предела, мгновенно считали обстановку: он почувствовал сладкий аромат ягод из Шинтаро и едва уловимый, цветочный шлейф духов Вании. Этот запах тепла и дружбы подействовал на него лучше любого успокоительного. Он поднял записку Морро, и его глаза, всё еще ярко-зеленые от физического напряжения, наполнились светом искренней радости. — Ну всё, — подмигнул Коул, хлопая Джея по плечу. — Раз пошел завтрак, значит, жизнь налаживается. Собираем вещи, ребята! Нас ждет поход! Монастырь наполнился радостным гулом сборов. Тень Они отступила, проиграв битву обычному семейному теплу и одному упрямому гвоздю.

***

«Карма против Мастера Кружитцу»

Этот момент стал для Ллойда настоящим испытанием на выносливость, похлеще любой битвы с Каменной армией. Вся скопленная энергия О́ни, которая раньше пугала его своей мощью, теперь, казалось, была направлена исключительно на то, чтобы эта злосчастная полка никогда не висела ровно. В жилом крыле монастыря снова воцарилась тишина, но длилась она недолго. Внезапно раздался оглушительный ГРОХОТ, а за ним последовал звук рассыпавшихся книг и глухой удар дерева о пол. Ллойд стоял посреди комнаты, сжимая в руке молоток. Его плечи мелко дрожали. Полка, которую он только что с таким триумфом прибил, не просто упала — она словно издевательски отскочила от стены. — Ты издеваешься?.. — прошипел Ллойд, глядя на кусок дерева. — Ты просто кусок сосны! Ты не имеешь права на восстание! Он решительно присел, чтобы поднять её, но в этот момент половица под его ногой издала протяжный, противный скрип, и край доски предательски выгнулся вверх. Ллойд замер. В голове пронеслась мысль о покое, об озере, о мягкой траве... и тут доска подло щёлкнула. — ЕБ ВАШУ МАТЬ! Сколько можно?! — сорвалось с губ Зеленого Ниндзя на весь коридор. В главном зале наступила мертвая тишина. Мисако прикрыла рот рукой, Ву поперхнулся чаем, а Кай медленно поднял большой палец вверх, явно гордясь тем, что Ллойд наконец-то начал выражаться как настоящий ниндзя. Битва с бытом Ллойд, не теряя времени, начал яростно забивать доску в пол. БАМ! БАМ! БАМ! — Знай! Свое! Место! — приговаривал он с каждым ударом. И вот, когда доска наконец затихла, побежденная мастерством плотника-самоучки, Ллойд выпрямился, вытирая пот со лба... и в ту же секунду вторая полка, висевшая рядом, медленно наклонилась и с тихим «вжух» соскользнула вниз, приземлившись прямо на свеже забитый пол. Ллойд опустил руки. Его плечи поникли. Он посмотрел на этот хаос: разбросанные инструменты, валяющиеся доски и пыль. — Это карма настигла... — пробормотал он уже совсем тихо и по-детски. — За всё сразу настигла. Тихий союзник Дверь в комнату тихонько приоткрылась. На пороге стоял Гармадон. Он не смеялся. Он вошел, молча поднял упавшую полку и приставил её к стене. — Наследие О́ни дает нам силу разрушать горы, сын, — серьезно сказал Гармадон, протягивая руку за молотком. — Но оно абсолютно бесполезно, когда нужно повесить полку из ИКЕИ на стену из древнего камня. Тут нужно созидание... и немного суперклея, который я стащил у Зейна. Ллойд посмотрел на отца, потом на полку, и вдруг начал смеяться. Это был первый настоящий, искренний смех за последние недели. Тяжесть в груди, которая мешала дышать, окончательно растворилась. Он взял один из гвоздей и, всё еще смеясь, случайно согнул его пополам двумя пальцами, словно это была мягкая проволока. Сила О́ни всё еще пульсировала под кожей, но сейчас она казалась просто забавным инструментом, а не проклятием. — Давай помогу, — выдохнул Ллойд, забирая молоток. — А то если она упадет еще раз, я точно превращусь в О́ни... или просто в очень злого плотника. — Тогда нам лучше поторопиться, — улыбнулся Гармадон. — Морро уже начал упаковывать твои спальные мешки, и, судя по звукам, он делает это с помощью вихря. Если мы не выйдем через десять минут, твои вещи улетят на озеро раньше нас. Через пятнадцать минут, когда последняя полка была наконец-то (и намертво) прибита совместными усилиями, Ллойд впервые за долгое время сам открыл дверь своей комнаты Он вышел в зал — в пыли, с пластырем на пальце и растрепанными волосами. Команда замерла. Кай тихонько хихикнул, а Джей прошептал: «С возвращением, Мастер Молотка!». Ллойд окинул их взглядом, увидел собранные рюкзаки и удочки, и понял: он вернулся. Не как Зеленый Ниндзя, не как наследник О́ни или вампир-Потрошитель. А как Ллойд, который готов ехать на озеро и просто быть счастливым.

***

«Озеро разбитых масок»

Путешествие началось шумно и весело, но тени прошлого не так легко оставить за порогом монастыря. В этой главе радость сменяется тихой меланхолией, напоминая, что исцеление — это долгий путь. Шумная дорога Погрузка в «Дар Судьбы» напоминала организованный хаос. Коул заносил ящики с едой, Зейн и Пиксал методично упаковывали снаряжение, а Рей и Майя спорили, не забыли ли они теплые пледы. В кают-компании Ллойд оказался зажат между Каем и Джеем. Кай тактично (как ему казалось) подтолкнул Ллойда локтем: — Слышь, лидер... А то выражение про «мать»... Это ты в каком древнем свитке вычитал? Прямо в точку было! — Да-да! — подхватил Джей, сияя глазами. — Я даже записал интонацию. Это было так... экспрессивно! Научишь еще парочке? Мисако, сидевшая напротив, невозмутимо перелистывала книгу, делая вид, что полностью погружена в чтение, хотя уголки её губ едва заметно подрагивали. Гармадон за спиной сына лишь многозначительно кашлянул, призывая ниндзя к порядку, но в его глазах прыгали смешинки. Битва за лагерь Когда корабль пришвартовался у лазурного берега озера, Ву объявил состязание на лучшую палатку. — Разделимся! — скомандовал Морро. — Ллойд, работаем вместе! Их дуэт был невероятен: Морро создавал направленные потоки ветра, удерживая ткань, а Ллойд, используя тени, мгновенно закреплял колышки в труднодоступных местах. Их палатка выросла за считанные минуты — идеально ровная и надежная. В то же время у группы Кая дела шли хуже. — Да зачем тут этот куст?! — рычал Кай, призывая огонь. — Нет, Кай! Не смей жечь лес! — кричала Скайлор, оттаскивая его от палатки, которая уже начала подозрительно дымиться. Холод внутри К вечеру, когда лагерь был готов, наступило время костра. Запах жареного маршмэллоу и звон гитары Джея наполняли воздух. Все смеялись, вспоминая утреннюю битву Ллойда с полкой. Харуми тихо подсела к Ллойду, который сидел чуть в стороне от огня, глядя на отражение луны в воде. — Слушай, — шепнула она, улыбнувшись, — только честно. Та полка действительно была такой вредной, или ты просто нашел легальный способ выпустить пар и наорать на мебель за всё хорошее? Она ждала шутки в ответ. Но Ллойд не улыбнулся. В свете костра его изумрудные глаза на мгновение вспыхнули багрянцем, но тут же погасли, став тусклыми. Весь день он смеялся, шутил с ребятами и строил палатки, но сейчас это всё показалось ему огромной, тяжелой декорацией. Харуми почувствовала, как от него повеяло холодом — не ночной прохладой озера, а тем самым могильным холодом, который она видела в лесу. — Я не знаю, Харуми, — тихо ответил он. Его обостренный слух превращал звон гитары Джея в скрежет металла по стеклу. Каждый взрыв смеха Коула отдавался в голове Ллойда физической болью. Он понял, что его «счастливое лицо» — это просто еще одна маска, которую он приклеил на суперклей Зейна, чтобы отец перестал на него смотреть с такой щемящей тревогой. Ллойд встал. Его движения были слишком резкими, слишком неестественными. — Простите. Я устал. Спокойной ночи. Тишина у костра стала звенящей. Скайлор, Элара и Майя переглянулись. Женская интуиция кричала им, что за этой «усталостью» скрывается глубокая яма, из которой Ллойд еще не выбрался. Вания заметила, что Ллойд даже не притронулся к маршмэллоу, а Эфразия почувствовала, как ветер вокруг палатки Ллойда внезапно затих, словно природа сама затаила дыхание. — Мы рано расслабились, — тихо произнесла Вания, глядя на закрытый полог палатки Зеленого Ниндзя. — Он не в порядке. Он просто очень хороший актер. Но внутри него всё еще идет война.