«Глава 8. Легенда, трещащая по швам»

Ллойд вернулся на поляну лагеря так же бесшумно, как и ушёл. На его лице больше не было ни следа недавней ярости — оно казалось абсолютно спокойным, словно высеченным из мрамора. Он подошёл к Харуми и с подчёркнутой, идеальной вежливостью поправил сползающий с её плеч край походной куртки. — Погода портится, тебе стоит теплее одеваться, — ровно произнёс он, мягко улыбнувшись. Но в этой улыбке и в его изумрудных глазах больше не было прежнего тепла — лишь пустая, сковывающая холодом вежливость. Харуми мгновенно насторожилась. Такой Ллойд пугал её куда больше, чем когда он злился. Чуть поодаль у палаток стояли Монтгомери и Морро. Близнец внимательно наблюдал за каждым движением брата, а затем растерянно переглянулся с мастером Ветра. Они оба кожей чувствовали: с Ллойдом происходит что-то очень странное и пугающее. Сбой в матрице Создателя Ллойд направился к костру, но стоило ему поравняться с Первым Мастером Кружитцу, как старец резко вздрогнул. Блокировка памяти, которую Ллойд поставил ночью, на мгновение дала сбой — Создатель снова увидел, как изумрудный взор внука заволакивает густая, багровая вампирская кровь. — Что? — ледяным тоном спросил Ллойд, остановившись. — Почему ты на меня так смотришь? Первый Мастер судорожно моргнул, потирая виски, и заторможено ответил: — Да… ничего. Показалось. Клаус, стоявший в тени раскидистой ели, наблюдал за этой сценой с кривой, опасной ухмылкой. Древний гибрид прекрасно понимал, что Ллойд ходит по острию бритвы. Он играл в слишком рискованную игру с собственным дедом — одно неверное движение, один слишком сильный эмоциональный всплеск, и «медвежья» легенда рассыплется в прах прямо здесь. Пока дедушка «глючил», остальные ниндзя продолжали заниматься своими делами: Кай усердно драил полы, Коул перебирал припасы, но общее напряжение в воздухе можно было буквально резать ножом. Лагерь накрыла тяжёлая, удушливая атмосфера, какая бывает перед самой разрушительной грозой. Тайный консилиум Поняв, что его разум отказывается верить собственным глазам, Первый Мастер Кружитцу отошёл вглубь леса и жестом подозвал к себе сыновей. — Сыновья, — приглушённым, но серьёзным голосом заговорил старец, когда Ву и Гармадон подошли ближе. — У Ллойда глаза… Они только что снова были залиты вампирской кровью. Ву и Гармадон озадаченно переглянулись. — Отец, у Ллойда обычные изумрудные глаза, — мягко возразил Ву, поглаживая бороду. — Тебе действительно нужно больше отдыхать. — Нет, Ву, ты не понимаешь. Но… ты прав в одном, — Гармадон нахмурился, скрестив руки на груди. — Мой сын ведёт себя чертовски странно в последнее время. Вспомните: его тошнило от чесночного соуса Кая и той заговорённой святой воды. Ему становится физически плохо на ярком солнце, но в пасмурную погоду он бодр и силён. Он буквально спит днём и не спит ночью. А тот случай, когда он проспал трое суток и выглядел как синий труп? Он почти ничего не ест из нашей человеческой еды. И этот Клаус… Откуда он взялся? У Ллойда никогда не было таких знакомых, а этот мужчина с порога заявляет, что они «родственные души». Здесь явно что-то не так. Сын скрывает от нас какую-то страшную правду. Идеальный слух и лишний свидетель Стоя у костра в сотне метров от них, Ллойд улавливал каждое слово этого разговора своим обострившимся вампирским слухом. Его челюсть сжалась. Он понял, что его наспех придуманная история про «медвежьи укусы» разваливается на куски под весом неопровержимых фактов. Но настоящая катастрофа ждала их впереди. Из-за густых кустов позади Гармадона и Ву бесшумно высунулся металлический корпус. Зейн, собиравший хворост, случайно зафиксировал направленными микрофонами весь этот секретный разговор. Ниндроид замер, и в его процессоре мгновенно выстроилась идеальная логическая цепочка. Системные логи выдали массив данных: «Анализ укусов на олене — совпадение 99,8%. Фиксация кровавого блеска в глазах Ллойда у костра — подтверждено. Имитация бензопилы связками — аномальная частота звука. Отсутствие пульса во время сна — зафиксировано». Для Зейна все кусочки пазла наконец-то встали на свои места. Дело о «диких медведях» было официально закрыто внутри его базы данных. И правильный ответ роботу очень не нравился.

***

«Часть 2. Заговор Древних: Сценарий для ада»

Пока Ллойд у костра пытался совладать с обострившимся слухом, в самой густой части леса, куда не проникал даже лунный свет, собрался тайный совет. Четыре тени замерли под сводами вековых елей. Здесь не было случайных свидетелей — только те, кто знал истину с самого начала. Клаус Майклсон медленно обвёл взглядом присутствующих. Его лицо, обычно скрытое за маской иронии, сейчас было холодным и решительным. — Время пришло, — негромко, но властно произнёс он. — Пора постепенно рушить тайну. Наша сделка вступает в свою финальную фазу. Ву, опираясь на свой посох, тяжело вздохнул. В его глазах читалась тревога, которую он так долго скрывал под маской спокойствия. — Вы уверены, Клаус? — тихо спросил он. — Может, мы спешим? Мальчик и так на пределе после ссоры с Харуми. Его сердце сейчас — оголённый нерв. Клаус резко покачал головой, и в его глазах на мгновение вспыхнул багровый отблеск. — Нет, Ву. Когда он применил внушение на Создателя — это был знак. Ллойд больше не контролирует свою силу, она начинает контролировать его. Если мы не заставим его раскрыться сейчас, он окончательно превратится в ледяного монстра, который сожжёт всё вокруг себя, включая и вас, и нас. Гармадон и Ву переглянулись. Гармадон сжал кулаки, чувствуя, как внутри него борется отец и тёмный лорд. Он знал, что правда будет болезненной, но необходимой. Первый Мастер Кружитцу, до этого хранивший молчание, поднял взгляд на Клауса. Его лицо казалось древним, как сами горы Ниндзяго. — Пожалею я когда-то, что вообще в это ввязался… — пробормотал старец, и в его голосе слышалась бесконечная усталость от этой великой лжи. — Использовать собственного внука как подопытного в этой игре сил… Но ты прав, Клаус. Баланс требует правды. Клаус удовлетворённо кивнул, поправляя воротник куртки. — Начинаем вечером, — отрезал он. — Подготовьте почву. Каждый должен сыграть свою роль так, чтобы у него не осталось путей к отступлению. Вечер станет пиком его персонального ада. И только через этот ад он сможет принять то, кем является на самом деле. Они разошлись в разные стороны, словно тени, растворяясь в тумане. Лес замер в ожидании заката, когда великая легенда о «Зелёном Ниндзя» должна была окончательно рухнуть, уступая место чему-то гораздо более опасному.

***

«Часть 3. Осколки прошлого: Слёзы Первородного»

Клаус не спешил возвращаться в лагерь. Ему нужно было время, чтобы смыть с лица маску интригана и побыть наедине с той болью, которую он нёс в себе долгие годы. Снег под его ногами едва слышно хрустел, а морозный воздух обжигал лёгкие, но Древний гибрид этого не замечал. Остановившись под защитой вековых ветвей, он медленно засунул руку во внутренний карман куртки и достал потрёпанную, бережно хранимую фотографию. Его пальцы, привыкшие держать клинок, сейчас едва заметно дрожали. На снимке застыл момент, который казался Клаусу другой жизнью. Маленькой Хоуп всего годик — она смеётся, пытаясь поймать за нос своего новорождённого брата, маленького Ллойда, уютно сопящего в пелёнках. Рядом с ними сияет ослепительной, солнечной улыбкой Хейли — его прекрасная, сильная волчица. И сам Клаус… на фотографии он выглядит непривычно хмурым, ведь он всегда ненавидел позировать, но в ту секунду он переступил через своё эго ради неё. Ради них. Клаус медленно коснулся кончиками пальцев лица Хейли на снимке, и его голос сорвался на шёпот: — Скоро я заберу нашего волчонка, любимая… — прошептал он в пустоту зимнего леса. — Скоро наш сын узнает всю правду. Узнает, что мы — его настоящие родители. Больше он не будет жить с чужаками… Клаус на мгновение замолчал, сглотнув тяжёлый ком в горле. В глубине души он был бесконечно благодарен Гармадону и Ву. Он знал, что только они могли укрыть его сына в другом измерении, спрятав от Майкла — тирана, который уничтожил бы любого, кто был дорог Клаусу. — Спасибо вам, — едва слышно добавил он, закрывая глаза. — За то, что спасли моего ребёнка. Одинокая слеза, горячая и тяжёлая, скатилась по щеке Древнего гибрида, мгновенно замерзая на ледяном ветру. В эту минуту он не был ни королём Нового Орлеана, ни ужасным монстром. Он был лишь мужчиной, который безумно тосковал по своей мертвой жене и мечтал наконец-то обнять сына по-настоящему, не скрываясь за масками «знакомых». Убрав фотографию обратно к сердцу, Клаус вытер лицо и посмотрел в сторону лагеря. Час истины был близок.

***

«Правда бывает невкусной: Восстания против собственной семьи»

Вечер опустился на лагерь вместе с удушающим, грозовым холодом. Никто больше не пытался шутить или разрядить обстановку. Первый Мастер Кружитцу, чья воля и древняя магия отчаянно сопротивлялись ночному внушению внука, наконец-то сопоставил все детали. Он решил действовать радикально и раз и навсегда выжечь «тьму», пробравшуюся в его родословную. Старец вышел на середину поляны, остановился напротив Зелёного ниндзя и громогласно, без предисловий, спросил: — Ллойд… Ты вампир, верно? Этот вопрос прозвучал как раскат грома. Мисако, Элара, Харуми, Ния и Пиксал синхронно вздрогнули, затаив дыхание. Джей испуганно сглотнул, пятясь назад, а Коул, Кай, Морро и Зейн медленно перевели полные шока взгляды на своего лидера. Монтгомери напрягся, готовый в любую секунду броситься между братом и дедом. Даже Клаус в тени деревьев на мгновение впал в ступор от такой прямой атаки, а маленькая Хоуп, почуяв неладное, тихо прошмыгнула в палатку, чтобы не видеть этого противостояния. Противостояние титанов Ллойд даже не шелохнулся. Он спокойно сидел у угасающего костра, лениво вороша угли прутиком. — Дед, ты чего? — тихо, с лёгким напускным удивлением спросил он. — Не ври мне! — в голосе Первого Мастера звенящим эхом отозвалась чистая, несокрушимая сталь. — Спрашиваю ещё раз: ты кровосос?! В лагере наступила такая гробовая тишина, что было слышно, как свистит ветер между палатками. Ллойд медленно поднялся во весь рост. Его лицо было абсолютно серьёзным, в нём не осталось ничего от того прежнего, мягкого мальчишки. Но Первый Мастер не думал отступать — он давил своей аурой Создателя, требуя подчинения. Ллойд слегка наклонил голову набок, хитро прищурился и произнёс леденящим душу тоном: — Ты копаешься там, где не должен, дедушка… Правда может быть очень невкусной. И ментальной. От этой скрытой угрозы по спинам Ву и Гармадона пробежали мурашки. Братья испуганно переглянулись, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. — Я жду ответа! Ты вампир?! — упрямо повторил Создатель. — А ты спроси у себя сам, — Ллойд сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию. — Я тебе не обязан ничего говорить. Для тебя, Первый Мастер, тема закрыта. Высшая власть Ллойд развернулся, намереваясь уйти в палатку и закончить этот бессмысленный допрос. Но старец, уязвлённый такой дерзостью, резко схватил его за плечо и силой развернул обратно: — А ну стоять, невыносимый мальчишка! Я жду правду! В ту же секунду Ллойд перехватил его запястье. Его терпение окончательно лопнуло. — Я СКАЗАЛ: ТЕМА ЗАКРЫТА. Верно? — с бешеной силой выдохнул Ллойд, глядя деду прямо в душу. Первый Мастер замер, как вкопанный. Он смотрел на неестественно расширившиеся, а затем резко сузившиеся в вертикальные щёлочки зрачки внука, которые на секунду затопило багровой, древней кровью вампирских патриархов. Разум бога дрогнул, подчиняясь чужой, непреклонной воле. Взгляд старца мгновенно остекленел, и он заторможенно, послушно повторил: — Да, Ллойд… Тема закрыта. — Вот и славно, — холодно бросил дампир, отпуская его руку. Шок и триумф Гармадон и Ву стояли бледные как смерть. Они своими глазами видели, как Ллойд буквально «сломал» железную волю их великого отца всего одним коротким взглядом. Теперь они знали наверняка: их сын и племянник обладает пугающей силой, способной переписать реальность и подчинить любого из них, если он того пожелает. Кай, Джей и Коул пребывали в полном ментальном шоке. Перед ними стоял совершенно чужой Ллойд — холодный, властный, пугающе эффективный и смертельно опасный. Самый сильный из них. И только Клаус Майклсон в темноте леса тихо, торжествующе ухмылялся, скрестив руки на груди. Его сын только что совершил невозможное — он голыми руками приручил бога этого мира. Ллойд пока не понимает, что за ним наблюдает «настоящий» отец, который одобряет каждый его жест. Он чувствует себя монстром, а Клаус в это время думает: «Вот он, мой сын. Истинный Майклсон. Весь в меня — и даже лучше».

***

«Угольно-чёрные вены и горькая правда: Рождение Первородного Короля»

Ментальный блок продержался недолго. Первый Мастер Кружитцу был слишком могущественным существом, чтобы его разум можно было так просто усыпить. Старец внезапно «пришел в себя», шумно выдохнул, стряхивая остатки наваждения, и его лицо исказилось от гнева. Поняв, что его собственной волей беспардонно манипулировали, он рванулся вперёд и снова железной хваткой остановил внука за плечо. Ллойд даже не обернулся, его плечи лишь опасно напряглись. — Убери руки, старик, — глухо прошипел он. — Ты кровосос! Спрашиваю ещё один раз! — прогремел Первый Мастер, и его голос заставил задрожать землю под ногами ниндзя. Ллойд медленно, с жутким хрустом в шее повернул голову назад. Сдерживаться больше не было смысла. Прямо на глазах у ошеломлённой команды кожа вокруг его глаз покрылась угольно-чёрными, пульсирующими венами. Сами глаза до краёв затопило багровой, тяжёлой вампирской кровью, а изо рта с резким, хищным щелчком высунулись длинные, острые клыки. Зелёный ниндзя зашипел так яростно и потусторонне, что Первый Мастер Кружитцу невольно вздрогнул и отступил на шаг, отказываясь верить собственным глазам. Великий Создатель впервые в жизни ощутил первобытный страх перед собственным потомком. Исповедь монстра Мисако и Элара в ужасе прикрыли рты руками, их глаза заблестели от подступающих слёз. Весь лагерь замер, парализованный ужасом. — ДОВОЛЕН?! — ядовито выплюнул Ллойд, и его голос теперь звучал как рык дикого зверя. — Да, я кровосос! Да, я тот, кем стал после своего дня рождения девятнадцатого июля, про которое, кстати, кое-кто благополучно забыл! Ллойд на секунду метнул ледяной, полный боли взгляд на побледневшую Харуми, а затем снова уставился на деда. — Я убивал людей. Одного за другим, — безжалостно продолжал вампир, срывая все маски. — Но теперь я контролирую свою жажду. И да, лови инструкцию, дедуля! Если ударить меня ножом в область лёгких — я усну на десятки лет. А вот если вогнать осиновый кол прямо в сердце — я сдохну окончательно! В ту же секунду угольно-чёрные вены бесследно исчезли под кожей, клыки втянулись обратно, а глаза снова стали привычными, чистыми изумрудами. Ллойд резко развернулся, рванул полог своей палатки и скрылся внутри, оставив лагерь наедине с этой оглушительной правдой. Дистанция страха После увиденного кошмара в лагере началась тихая паника. Кай и Джей теперь физически боялись подойти к палатке лидера ближе чем на пять шагов, испуганно перешёптываясь и вздрагивая от каждого шороха. Они смотрели на Ллойда как на тикающую бомбу. Только Коул нашёл в себе мужество подойти к тканевому навесу. Он остановился у самого входа и напрямую, стараясь, чтобы голос не дрожал, спросил: — Ллойд… Ты собираешься подчинить и нас, если мы начнём задавать лишние вопросы? Нам тоже ждать гипноза? Из темноты палатки раздался тяжёлый, бесконечно уставший и обречённый выдох. Ллойд ответил так тихо, что Коулу пришлось прислушаться: — Нет… Не стану. Просто… оставьте меня в покое. Все. Коул молча кивнул в пустоту. Он заглянул в глаза испуганному Джею, затем посмотрел на бледного Кая и принял решение. Мастер Земли жестом приказал команде разойтись и действительно решил больше не тревожить Ллойда, понимая, что прямо сейчас их Зелёный Лидер переживает свой самый страшный личный ад.

***

«Добро пожаловать в семью, сынок»

Правда, сорвавшаяся с губ Ллойда, оставила после себя выжженную пустыню. Идеальный, справедливый и чистый Зелёный ниндзя, за которым они шли в огонь и воду, официально признался в убийствах. Этот факт расколол лагерь надвое. Джей, бледный как полотно, уже мысленно перебирал свои вещи, твёрдо решив отныне спать исключительно с заговорённым ножом под подушкой. Первый Мастер Кружитцу застыл у края поляны, блуждая в лабиринтах собственного разума — великий Создатель впервые стоял перед невыносимым выбором: следовать жестоким, бескомпромиссным законам Света или поддаться законам Любви к родному внуку. Выжженная земля Харуми Харуми сидела у костра, словно парализованная. Огонь отражался в её широко раскрытых глазах, но она не видела ничего вокруг. Слова Ллойда о девятнадцатом июля — о его дне рождения, который она в суматохе дней благополучно забыла, пока он один, в кошмарных мучениях, перерождался в монстра и захлёбывался чужой кровью — ударили по её эго и сердцу сильнее любой разрушительной магии. Она вспомнила его недавние слова про «манипуляции» и поняла, какую бездну боли вырастила в нём собственными руками. Преодолевая сковавший ноги страх, Харуми поднялась и решительно направилась к его палатке. Ей было плевать на опасность, плевать на клыки и угольно-чёрные вены. Она резко откинула полог и шагнула внутрь. Ллойд сидел в темноте, обхватив голову руками. Не поднимая взгляда, он глухо прошептал: — Уйди. — Ллойд, я… — Харуми сделала шаг ближе, протягивая к нему дрожащую руку. — Я не хотела… — Я СКАЗАЛ: УЙДИ! — внезапно прошипел Ллойд ядовитым, потусторонним голосом, и в темноте на мгновение хищно блеснули его багровые глаза. Харуми вздрогнула, словно от пощёчины. Осознав, что прямо сейчас она сделает только хуже, девушка покорно отступила и вышла обратно в холодную ночь, едва сдерживая слёзы. Плечо Древнего гибрида Пока вся команда ниндзя жалась друг к другу от страха, Клаус Майклсон действовал в своей привычной манере. Для Древнего вампира чужие клыки и признания в убийствах были обычным семейным ужином. Он спокойно, без лишнего шума вошёл в палатку Ллойда, плотно зашторил за собой полог и сел на спальник рядом с сыном. В его голосе не было ни капли издевки или привычного высокомерия. Клаус лишь тихо, с мягкой полуулыбкой прошептал: — Ну что, сынок… Добро пожаловать в клуб настоящих Майклсонов. Я никогда не боялся твоих клыков. Теперь, когда эти святоши знают, кто ты на самом деле, бежать отсюда будет гораздо проще. Клаус был готов к тому, что Ллойд в ярости прогонит его, как только что прогнал Харуми. Он ожидал новой вспышки гнева, удара или рычания. Но вампир, чья ментальная защита полностью рухнула, сделал то, чего Древний никак не ожидал. Ллойд обессиленно повернулся и уткнулся носом в крепкое плечо отца, пряча лицо от всего мира. — Зачем… — едва слышно, с детской беспомощностью прошептал Ллойд. — Вот скажи мне, зачем ты месяц назад, в мой день рождения, спас меня от той смертельной раны, превратив вот в это? Клаус на секунду замер, а затем уверенно и бережно при обнял сына за плечи, прижимая к себе. Его голос звучал удивительно тепло: — Я не мог по-другому, Ллойд. В тот день я мог просто убить тех, кто на тебя напал, но… глядя на то, как ты умираешь, я впервые в своей тысячелетней жизни решил поступить иначе. Да и ты, помнится, тогда не сильно отказывался от моей крови. Пил её, как голодный ребёнок. Ллойд тяжело выдохнул в его куртку, недовольно и смущённо проворчав: — Не напоминай… Я просто умирал и безумно хотел пить. У меня не было выбора. Клаус тихо усмехнулся и нежно поцеловал Ллойда в растрёпанную блондинистую макушку. — Тсс… Всё, успокаивайся. Если тогда, в самый страшный момент, я тебя бросил, то сейчас я точно никуда не уйду. Пусть весь этот лагерь сходит со ума от страха. Мы Майклсоны, Ллойд. И мы держимся вместе.