«Глава 16. Черный список Стефана Сальваторе»

Аккуратно, стараясь не скрипеть грифелем, Ллойд вписал последнюю букву в клеточку. Кроссворд со словом «Искушение» был наконец-то отложен в сторону. Повернувшись, молодой трибрид заметил, что Стефан во сне сильно побледнел — видимо, сказывались последствия ночного ранения и тяжелые воспоминания. Не желая будить наставника, Ллойд осторожно натянул на него теплое одеяло, укрывая до самых плеч, после чего лег рядом, повернувшись к нему спиной. В палатке воцарилась хрупкая, наполненная редким спокойствием тишина. Стефан спал под согревающим пледом, пока его израненное тело и истощенный дух медленно восстанавливались. На мгновение показалось, что, проснувшись, Сальваторе позволит себе еще немного побыть просто человеком, увидев, как искренне Ллойд позаботился о нем. Но покой длился недолго. Стефан резко открыл глаза. Внутренний компас хищника не дал ему спать дольше положенного. Он бесшумно поднялся с раскладушки, оставив одеяло на пустом месте, и быстрым шагом вышел из палатки, направляясь прямиком к темнеющей стене леса. Клаус, карауливший у костра, мгновенно поднялся на ноги: — Эй! Куда это ты собрался, святоша? Лик Потрошителя Стефан резко остановился. Когда он медленно повернул голову к лагерю, у всех присутствующих перехватило дыхание. Под его глазами кожа мгновенно стала угольно-черной от вздувшихся вен, белки налились кровавой, темной вампирской кровью, а изо рта с тихим рычанием выдвинулись острые клыки. На поляну взглянул не начитанный школьник, а истинный Потрошитель. — Как куда? Не тупи, Клаус, — леденящим, чужим голосом процедил Стефан. — И да... запомните все раз и навсегда, чтобы дважды не мучаться. Деймон мне никто. Он мой враг, которого я кокну лично при первой же встрече. И следом — Елену. Стефан сделал шаг назад, растворяясь в наступающих сумерках, но его голос продолжал отчетливо звучать в тишине: — В мой личный список врагов входят: Ребекка, Майкл, Джузеппе Сальваторе, Кэтрин Пирс, Сайлас, все вампиры-ведьмы — кроме твоей дочери, Хоуп. Моя собственная темная сущность. И, конечно, раньше ты, Никлаус, тоже там был. Но я вычеркнул тебя. Помни: в тихом омуте черти водятся. Воздух свистнул, и Стефан молниеносно, размытым пятном рванул в глубину леса, оставив лагерь в оцепенении. Брат против брата Клаус и Элайджа ошеломленно переглянулись. Для Древних братьев это стало откровением. Они поняли, что Стефан сейчас находится на той опасной грани, когда он способен уничтожить абсолютно все на своем пути. То, что он вычеркнул Клауса из своего «черного списка» — вовсе не было актом милосердия или прощения. Это был манифест абсолютного, выжженного одиночества. Ему больше просто нечего было делить с Клаусом, потому что теперь Сальваторе был одержим лишь одной целью — тотальным уничтожением тех, кто его предал. Чуть в стороне у костра сидели Ву и Гармадон. Они молча посмотрели друг на друга и в глазах брата каждый увидел свое собственное, болезненное отражение. Им обоим слишком хорошо было знакомо это страшное чувство — когда брат идет против брата. Они не понаслышке знали, каково это, когда один добровольно уходит во тьму, а второй вынужден либо сражаться насмерть, либо навсегда терять близкого человека. Для мастеров Ниндзяго вековой конфликт Сальваторе стал отражением их собственной боли, только умноженной вампирским бессмертием на бесконечность. В этот момент в палатке зашевелился Ллойд. Он проснулся либо от громкого разговора снаружи, либо инстинктивно почувствовал резкий, холодный уход наставника. Юноша сел на постели и перевел взгляд на соседнюю раскладушку. Увидеть одеяло, которое он еще полчаса назад так аккуратно и заботливо поправил, теперь сиротливо лежащим на пустом, холодном месте — стало для молодого трибрида тяжелым, отрезвляющим уроком. Стефан без слов показал ему суровую правду их общего нового мира: даже самая большая, искренняя человеческая доброта может мгновенно превратиться в холодный пепел, если твою душу однажды предадут те, кому ты верил больше всего. Усвоив этот урок, Ллойд молча сжал кулаки. Назад пути не было. С этого момента туман за пределами купола Элары стал еще опаснее.

***

«Кровавый нектар тайного греха. Хищник в бегах»

Ночной туман окутал сонный пригород, когда Стефан Сальваторе ворвался на его пустынные улицы. Внутри него бушевал первобытный, удушающий пожар, который он больше не мог и не хотел контролировать. Вся его вековая мудрость, правильность и сдержанность сгорели дотла, оставив лишь чистый, звенящий инстинкт голодного хищника. Он слишком долго терпел. Стефан двигался по тёмным переулкам размытой тенью. Сердцебиение редких прохожих отдавалось в его ушах оглушительным набатом. И вот — идеальная цель. Какой-то припозднившийся мужчина неторопливо шёл мимо глухой кирпичной стены, даже не подозревая, что его жизнь уже взвешена на весах смерти. Воздух со свистом рассекся. Стефан молниеносно, за долю секунды подхватил несчастного подмышки и мертвой хваткой затянул в глубокую, непроглядную тень переулка. Мужчина не успел даже вскрикнуть — железные пальцы вампира намертво зажали ему рот. Стефан с тихим, утробным рычанием обнажил клыки и яростно, жадно припал к пульсирующей шее. В тишине подворотни раздались влажные, тяжёлые глотки. Сладкий, горячий нектар человеческой крови хлынул в горло Потрошителя, даруя долгожданную свободу от мыслей и боли. Стефан пил с безумным остервенением, упиваясь каждым глотком, пока тело жертвы медленно не обмякло в его руках, теряя силы. Только тогда Сальваторе остановился. Он нехотя разорвал смертельный контакт, откинул голову назад и тяжело, облегчённо выдохнул через приоткрытый рот. Каждая клеточка его тела вибрировала от колоссального удовольствия и бешеного адреналина. Весь его подбородок и шея были испачканы в ярко-алой, дымящейся крови. Ни Клаус, ни Элайджа, ни уж тем более наивные ниндзя в лагере даже близко не подозревали, что Стефан уже давно тайно вернулся к человеческой крови. Он швырнул все свои хвалёные принципы, диеты и проклятия псу под хвост. Он устал быть святым. Стефан зажмурился, сдерживая рвущийся наружу триумфальный крик. Когда он снова открыл глаза, чёрные вены под ними медленно разгладились, взгляд снова стал пронзительно-человеческим, а клыки со щелчком спрятались. Он посмотрел вниз. Мужчина был без сознания, но его сердце всё ещё слабо и редко билось. Вытерев тыльной стороной ладони кровь с подбородка, Стефан холодно усмехнулся. Жертва не видела его лица, а значит, тайна Потрошителя останется нераскрытой. Двигаясь на максимальной скорости, Стефан бережно подхватил еще живого мужчину на руки и полетел в сторону ярких огней ближайшей городской больницы. В нём всё ещё шла война между монстром и человеком, но сегодня монстр получил свою законную долю.

***

«Вспышка ослепляющей страсти. Забыться в чужих объятиях»

Одной лишь охоты этой ночью Стефану оказалось мало. Внутренний пожар, раздутый вампирской кровью и адреналином, требовал полного, абсолютного исступления, способного окончательно заглушить голоса из прошлого. Ему нужно было забыться, раствориться в моменте и доказать самому себе, что он жив. В полумраке недорогого отельного номера, под аккомпанемент шума ночного города за окном, этот пожар наконец-то вырвался на волю. Вот уже больше часа в комнате безраздельно властвовала чистая, первобытная страсть. В душной тишине томительно и ритмично раздавались то медленные, то стремительные, влажные толчки, от которых простыни сбились в беспорядочные складки. Стефан больше не сдерживал свою вампирскую силу, но направлял её исключительно в русло наслаждения. Движимый единым порывом, Сальваторе уверенно подхватил тяжело дышащую девушку за бёдра и одним мощным движением усадил её к себе на колени, лицом к себе. Девица, полностью растворившись в его власти, судорожно выдохнула и ласково положила горячие ладони на его идеальные, обветренные щеки, заглядывая в потемневшие от страсти глаза. Стефан не дал ей опомниться — он жадно припал к её губам, сминая их в глубоком, влажном и головокружительном поцелуе. Теперь, сидя в плотном, неразрывном замке, они продолжали одновременно двигать бёдрами в такт друг другу. Каждое движение отзывалось внутри них оглушительной волной мурашек, заставляя кожу покрываться приятной дрожью. Их языки сплетались, дыхание смешивалось в один судорожный вдох, а экстаз и удовольствие буквально сводили обоих с ума, вышибая из головы последние крупицы здравого смысла. В этот момент Стефан Сальваторе был по-настоящему счастлив в своём падении. Накатившая волна чистого физического удовольствия полностью перекрыла душевную боль. Ему больше не хотелось крови, не хотелось убийств или мести. Он просто крепко сжимал пальцы на талии девушки, упиваясь этим моментом и позволяя себе быть тем, кем он являлся — опасным, страстным хищником, который наконец-то взял своё.

***

«Укус реальности. Разрушенные шаблоны Потрошителя»

Буря утихла, оставив после себя лишь приятную усталость и тяжёлое, сбитое дыхание. Стефан Сальваторе неподвижно лежал на помятых простынях, закинув одну руку за голову, и невидящим взглядом сверлил белый потолок отельного номера. Внутренний монстр был сыт, адреналин постепенно шёл на спад, а на его место привычным, удушающим грузом возвращались мысли. Сальваторе мысленно уже проклинал себя за этот ночной срыв. Он злился на свою слабость, на то, что позволил себе переступить черту. На губах всё ещё оставался отчётливый вкус чужих поцелуев, а в голове набатом стучал один и тот же вопрос: зачем? Ему мало было Валери? Мало Кэтрин, которая превратила его жизнь в ад? Мало Елены, оставившей на сердце неизлечимый шрам? Стефан был абсолютно уверен, что сейчас это ярко-рыжее чудо просто поднимется, молча оденется и уйдёт, оставив его наедине с очередным разочарованием. Он подсознательно ждал, что его снова использовали. Но не тут-то было. Мика вовсе не собиралась исчезать. Более того, она уже около минуты сидела рядом и озадаченно водила ладонью прямо перед его лицом, пытаясь поймать его блуждающий взгляд. Но вампир настолько глубоко ушёл в свои мрачные думы, что казался каменным изваянием. Видя, что парень полностью её игнорирует, Мика недовольно надула губы и тихо пробурчала: — Вот грубиян... Чтобы наконец привести этого странного, задумчивого красавца в чувства, рыжеволосая бестия не придумала ничего лучше, кроме как податься вперёд, перехватить его руку и ощутимо, резко укусить Стефана прямо за палец. Сальваторе резко вздрогнул, будто от удара током, и его вампирские мысли мгновенно разлетелись в щепки. — Ай! — вырвалось у него, и он поспешно отдёрнул руку. — Больно вообще-то! Он повернул голову и замер. Стефан, который секунду назад считал себя опасным, безжалостным Потрошителем, способным напугать Древних вампиров и Мастеров Кружитцу, сейчас — непонятно почему — совершенно смущённо и растерянно смотрел в её чистые, лукавые голубые глаза. Весь его грозный вид испарился в мгновение ока. Мика победоносно улыбнулась, задорно встряхнув рыжими кудрями, и, ни капли его не боясь, заявила: — Сам напросился, грубиян. Нечего летать в облаках, когда я рядом.

***

«Побег не удался. Опасная рыжая бестия»

Испуг от нахлынувших, совершенно незнакомых и пугающих чувств оказался сильнее здравого смысла. Стефан Сальваторе, искушённый веками Древний вампир, вдруг почувствовал себя трусливым подростком. Он резко поднялся с постели и начал судорожно собирать свои вещи, решив вежливо, но как можно скорее уйти, пока эта рыжеволосая Мика окончательно не пробила его эмоциональную броню. Ему нужно было вернуться в лагерь, к Ллойду, к привычным проблемам и подальше от этих голубых глаз. Но Мика мгновенно разгадала его маневр. Её глаза опасно сузились, а губы сжались в тонкую линию. — Ах вот как? — она сердито прищурилась, и в её голосе зазвенел самый настоящий металл. — Так ты мало того что грубиян, так ещё и извращенец?! Решил молча сделать ноги на рассвете? Ты за кого меня принял?! Посчитал меня какой-то дешёвой проституткой, которую можно использовать и выбросить?! Стефан даже рот открыл от изумления, пытаясь подобрать слова оправдания: — Нет, Мика, постой, я вовсе не... Договорить он не успел. Мика резко взмахнула рукой и сочно, наотмашь дала Стефану хлёсткую пощёчину. Сальваторе так и застыл на месте, глупо моргая от шока. Его, Потрошителя, которого боялись целые города, только что отлупила хрупкая человеческая девчонка! И, что самое удивительное, его вампирские рефлексы даже не сработали — настолько он был обескуражен. Пока Стефан пребывал в ментальном нокауте, Мика времени зря не теряла. Она демонстративно сцапала с пола его любимую серую футболку, молниеносно натянула её на своё голое тело (в которой она, к слову, выглядела чертовски мило, так как одежда Стефана была ей явно велика), с размаху плюхнулась обратно на кровать и демонстративно повернулась к вампиру спиной. Она лежала, сердито скрестив руки на груди, всем своим видом показывая, что Сальваторе теперь находится в её глубочайшем чёрном списке, и прощения ему не видать.

***

«Иммунитет против монстра. Опасная шипучка»

Стефан Сальваторе, чей авторитет только что был безжалостно раздавлен хлёсткой пощёчиной, решил, что с него хватит. Извиняться и покорно выпрашивать свою футболку назад? Ну уж нет, он Древний вампир, а не тряпка! Раз уж человеческая девчонка не понимает намёков и включает гордость, придётся прибегнуть к проверенной веками магии крови. К упрямому вампирскому внушению. Стефан подошёл к кровати, навис над лежащей спиной Микой и легонько коснулся её плеча, заставляя повернуться. — Мика, посмотри на меня, — его голос стал бархатным, глубоким и завораживающим. Когда она нехотя повернула голову и сердито уставилась на него, Стефан поймал её взгляд, расширяя свои зрачки. Он мысленно приказал ей успокоиться, отдать вещь и забыть весь этот глупый утренний спор. Сальваторе замер, ожидая, когда её глаза станут стеклянными, а разум полностью подчинится его воле. Но не тут-то было. Мика даже носом не повела! Её взгляд оставался абсолютно чистым, ясным и... всё таким же сердитым. Стефан буквально застыл на месте от шока. Как?! Он принюхался, судорожно пытаясь уловить хоть тончайший шлейф вербены от её кожи или дыхания. Ничего! В её крови не было ни капли защитной травы. Ментальная связь должна была сработать идеально, но внушение разбилось о неё, как волна о скалу. Потеряв контроль от нахлынувшей паники, Стефан инстинктивно подался вперёд, его лицо на секунду исказилось, из-под верхней губы показались острые клыки, и он предупреждающие, утробно зашипел на неё, пытаясь банально напугать. Реакция Мики превзошла все ожидания. Вместо того чтобы закричать от ужаса или упасть в обморок при виде монстра, рыжая бестия резко подскочила, схватила огромную перьевую подушку и со всего размаху ЛЯСНУЛА Стефана прямо по его идеальному вампирскому лицу! — Ах ты шипучка недоделанная! — в сердцах прикрикнула Мика, замахнувшись подушкой для второго удара. — Зубы он мне тут свои скалит! Думаешь, я тебя испугалась, извращенец?! Стефан отлетел на шаг назад, отплевываясь от вылетевших из подушки перьев, и окончательно потерял дар речи. Его ещё никто в жизни не бил постельными принадлежностями, а уж кличку «шипучка» Сальваторе точно заслужил впервые за свои сто семьдесят лет.

***

«Оскорблённая невинность. Правда без магии»

Стефан стоял посреди комнаты, медленно выбирая перья из волос, а в его голове со свистом рушились вековые вампирские теории. Он судорожно пытался разгадать секрет этой опасной рыжей бестии. Кто она? Скрытая ведьма? Охотница? Может, её разум защищён древним заклятием, о котором не знают даже Майклсоны? Сальваторе сделал глубокий вдох, стараясь вернуть своему голосу привычную мягкость, и сделал шаг к кровати. — Мика... пожалуйста, послушай меня, — тихо, почти умоляюще произнёс он, пытаясь заглянуть ей в лицо. — Почему на тебя не действует внушение? Кто ты такая на самом деле? От кого у тебя этот иммунитет? Расскажи мне. Но когда Мика наконец повернулась и швырнула в него вторую подушку, Стефан осёкся. На её щеках горели красные пятна от слёз, а в голубых глазах больше не было задора — там застыла неподдельная, горькая человеческая боль. Она была действительно простой, обычной семнадцатилетней девушкой. Без магии в крови, без скрытых тайн и без вербены в карманах. Обычный подросток из этого маленького городка, которая этой ночью искренне доверилась красивому, загадочному парню, разделила с ним невероятную вспышку страсти, а на утро получила ушат холодной грязи. — Да пошёл ты со своим «внушением»! — всхлипнула Мика, натягивая рукава его огромной футболки до самых пальцев и сильнее сжимая руки на груди. — Ты думаешь, если ты со мной переспал, то можешь нести какой-то бред, шипеть как придурок и я сразу во всём подчинюсь?! Мало того, что ты попользовался мной и решил сбежать, как трус, так ты ещё и оскорбил меня! Назвал проституткой, а теперь стоишь тут и допрашиваешь, будто я тебе что-то должна! Она отвернулась к стене, судорожно сглотнув слёзы, и её плечи мелко задрожали. Стефан застыл, чувствуя, как внутри него всё леденеет от стыда. Его вампирский гипноз не сработал просто потому, что её искренняя девичья гордость, шок от обиды и чистая ярость оказались сильнее любого ментального давления. Она защитила свой разум сама, без всякого колдовства — просто потому, что её человеческое достоинство отказалось подчиняться подонку, который её растоптал. И осознание этой правды ударило по Потрошителю сильнее, чем деревянная пуля Майкла.

***

«Холодное прощание. Урок истинной гордости»

Вид её безмолвных слёз растопил остатки вампирской брони Стефана. Внутри него с новой силой заговорил тот самый человеческий моральный компас, который он так отчаянно пытался заглушить этой ночью. Ему стало невыносимо стыдно. Сальваторе сделал шаг вперёд, его голос дрогнул, и он попытался по-настоящему, по-человечески извиниться, чтобы хоть как-то исправить свою эгоистичную ошибку: — Мика... прости меня. Я полный идиот. Я не должен был так говорить и уж тем более уходить вот так. Пожалуйста, давай поговорим... Но Мика на его искреннее удивление и раскаяние даже не повелась. В её глазах не было желания слушать оправдания. Ей не нужны были его извинения, не нужны были запоздалые нежности или жалость. — Замолчи, просто замолчи, — тихо, но удивительно твёрдо перебила она его. — Я ничего от тебя не прошу. Слышишь? Вообще ничего. Я хочу только одного — чтобы ты просто отстал от меня. Она поднялась с кровати, заставив Стефана послушно сделать шаг назад. — Если так сильно хочешь уйти — скатертью дорога. Иди. Тебя здесь никто не держит, — её голос звучал ровно, и от этого Стефану становилось только хуже. — Переспали и переспали. Делов-то. Обычная глупая ошибка. Мика спокойно потянулась к подолу его серой футболки, уверенным движением сняла её через голову и осталась стоять перед ним, ни капли не смущаясь своего обнаженного тела. Она быстро натянула свою собственную одежду. Но вопреки всем ожиданиям Сальваторе, который внутренне уже сжался, готовый поймать лицом летящую ткань, Мика не стала швырять его футболку ему в лицо. Вместо этого она проявила какое-то совершенно убийственное, леденящее благородство. Девушка аккуратно, расправляя каждую складочку, сложила его футболку и ровно положила её в его сторону, на самый край кровати. Полностью одевшись, Мика молча вернулась на постель, натянула одеяло до самого подбородка и закрыла глаза, всем своим видом показывая, что Стефана Сальваторе для неё больше не существует. Она вычеркнула его из своей жизни так же легко, как сам он когда-то вычеркивал врагов из своих списков.

***

«Режим кота. Молчаливое раскаяние»

Стефан так и застыл посреди номера, не в силах сделать и шага к двери. Его взгляд метался от тёмного окна, за которым занимался бледный предрассветный туман, к лежащей на кровати Мике, а затем опустился на собственный палец, на котором всё ещё алел след от её укуса. Этот маленький укус отрезвлял сильнее, чем все его вековые вампирские драмы. Сальваторе вдруг отчётливо понял: если он сейчас уйдёт, он совершит самую большую ошибку в своей жизни. Отбросив гордость, Стефан бесшумно, словно тень, обошёл вокруг кровати. Он аккуратно присел на край матраса, а затем медленно лёг рядом с ней. Сердце вампира бешено колотилось. Он безумно хотел обнять её, прижать к себе это упрямое, рыжее чудо и пообещать, что никогда больше не причинит ей боли, но так и не решился. Страх быть отвергнутым сковал его тело. Вместо этого Стефан лишь робко подался вперёд и тихонько уткнулся лбом в её тёплое плечо, словно провинившийся ребёнок. Он осторожно потянул за край одеяла, укрывая их двоих, и замер, вдыхая аромат её волос. Мика, которая по-прежнему лежала со скрещенными руками на груди, спиной к нему, напряглась. Она явно не ожидала такой резкой смены тактики. Почувствовав кожей его тяжёлое, виноватое дыхание, девушка недовольно надула губы и тихо проворчала: — Это ещё что за режим кота включился? В ответ воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Стефан не шевелился, продолжая безмолвно прижиматься лбом к её плечу, будто этот жест мог заменить тысячу слов извинений. Его молчание было красноречивее любых оправданий. Мика подождала немного, но, так и не дождавшись ни звука, сердито фыркнула и повернула к нему голову: — Оу-у-у, шипучка, я вообще-то ответ жду! Что это ещё за телячьи нежности на рассвете? Зубы скалил, уходить собирался, а теперь пристроился тут под боком?

***

«Момент истины. Маски сброшены»

Стефан сильнее зажмурился, ещё плотнее прижимаясь лбом к её плечу, словно пытался спрятаться от всего мира и от её проницательных вопросов. Но Мика не собиралась так просто сдаваться. Её сердце всё ещё помнило горькую обиду, и это молчаливое, пусть даже самое искреннее раскаяние парня не могло мгновенно растопить лёд в её душе. Она решительно перевернулась на бок, заставив Стефана нехотя отстраниться, и уставилась прямо на него. В полумраке комнаты её голубые глаза казались огромными и пугающе серьёзными. — Нет, «шипучка», молчанка не пройдёт, — твёрдо сказала Мика, заглядывая в его непривычно растерянное лицо. — Хватит прятаться. Ты укусил меня за палец? Нет, это я тебя укусила, а ты шипел на меня, как дикий кот! Ты то включаешь холодного эгоиста и пытаешься сбежать, то лезешь обниматься. Что с тобой не так? Почему ты так странно себя ведёшь? Стефан молчал, судорожно подбирая слова. Рассказать ей, что он вампир? Что этой ночью он едва не убил человека в переулке? Что его сердце сожжено предательством женщин из его прошлого? — Я жду ответа, — Мика сузила глаза, пристально наблюдая за его внутренней борьбой. — Я хочу знать правду. За кого ты меня принимаешь и от чего ты так отчаянно пытаешься убежать? Если ты сейчас снова соврёшь или промолчишь — ты встанешь, заберёшь свою футболку и уйдёшь отсюда навсегда. Я не игрушка для твоих непонятных капризов. Раз уж пришёл в мою постель, имей мужество говорить честно. Сальваторе посмотрел на аккуратно сложенную футболку на краю кровати, затем снова на Мику. Он понял, что маски сброшены. Эта простая семнадцатилетняя девушка загнала великого Потрошителя в угол одной лишь своей требовательной честностью. И Стефан впервые за долгие годы решился открыть рот, чтобы сказать чистую, не разбавленную правду.

***

«Исповедь разбитого сердца. Мягкая правда»

Стефан закрыл глаза и сделал медленный, тяжёлый вдох, будто собирался прыгнуть с обрыва в ледяную воду. Он понял, что если сейчас не откроется этой девушке, то навсегда останется тем самым чудовищем, которым сам себя считал. Когда он снова посмотрел на Мику, в его взгляде не осталось ни капли вампирской угрозы — только бесконечная, вековая усталость и затаённая боль. — Ты права, — тихо, почти шёпотом начал Стефан, и его голос слегка дрогнул. — Я веду себя странно. И я действительно пытаюсь убежать. Но не от тебя, Мика... а от самого себя. И от того прошлого, которое меня почти уничтожило. Он сел на кровати, обхватив колени руками, и уставился на свои ладони. — То, что ты видела... то, как я зарычал и скалил зубы — это часть моей природы. Я не совсем обычный человек, Мика. Внутри меня живёт очень тёмная, жестокая и хищная сторона, которую я изо всех сил пытаюсь сдерживать каждый день. Иногда я срываюсь, как это случилось сегодня ночью в переулке. И когда это происходит, я начинаю ненавидеть себя ещё сильнее. Стефан на секунду замолчал, сглотнув подступивший к горлу ком, а затем повернулся к ней. В его глазах блеснули горькие слёзы. — Но больше всего на свете я боюсь... доверять. Доверять и любить. Моё прошлое — это сплошное пепелище. Меня ранили, предавали и использовали самые близкие люди. Сначала была Валери — моя первая любовь, которая ушла, оставив меня с кучей тайн и недосказанности. Потом Кэтрин — женщина, которая превратила мою жизнь в сущий ад, манипулировала моим разумом и сделала меня тем монстром, которого ты сегодня испугалась. И наконец, Елена... — Стефан судорожно выдохнул, и его сердце болезненно сжалось. — Ради неё я готов был умереть, я сдерживал всю свою тьму, а она просто выбросила меня, выбрав моего собственного брата. Меня всегда использовали, Мика. Всегда. Он посмотрел на неё с такой отчаянной, обнажённой искренностью, что воздух в комнате, казалось, стал осязаемым. — Когда я проснулся и понял, что произошло между нами, мой израненный мозг сработал по старому шаблону. Я испугался. Я решил, что ты тоже просто попользовалась мной и сейчас уйдёшь, оставив новую рану. Я попытался сбежать первым, чтобы не было так больно. Я оскорбил тебя, потому что я трус, Мика. Я защищался от чувств, которые ты во мне разбудила всего за одну ночь... Прости меня, если сможешь.

***

«Спокойствие перед бурей. Лагерь под куполом Элары»

Пока в душном отельном номере летели в разные стороны перья из подушек и обнажались израненные души, на лагерь Мастеров Кружитцу под защитным куполом Элары медленно опускалось бледное июньское утро. Туман лениво стелился по земле, а первые лучи солнца едва пробивались сквозь листву. У костра, который уже давно превратился в едва тлеющие угли, собралась привычная компания. Клаус лениво подбрасывал в воздух небольшую сухую ветку, Элайджа с безупречной осанкой потягивал утренний чай, а Ллойд сосредоточенно протирал свои зелёные доспехи, то и дело бросая короткие взгляды на пустую палатку наставника. То, что Стефан Сальваторе пропал на всю ночь и до сих пор не соизволил явиться в лагерь, заметили абсолютно все. Вот только паники по этому поводу никто не поднимал. — Наш святоша задерживается, — Клаус нарушил тишину, усмехнувшись и бросив ветку в пепел. На его губах играла понимающая, слегка ехидная улыбка. — Похоже, лесная прогулка и диета из белочек затянулись. Или наш Потрошитель нашёл себе занятие поинтереснее, чем выслушивать твои лекции о морали, Элайджа. Элайджа даже бровью не повёл на подколку брата. Он аккуратно поставил чашку на деревянный стол и расправил невидимые складки на пиджаке. — Стефан взрослый мужчина, Никлаус. Его ночной манифест у костра ясно дал понять, что ему нужно время, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Бросаться искать его по лесам — значит проявить неуважение к его личным границам. Он перебесится и вернётся сам, когда обретёт внутреннее равновесие. Ллойд оторвался от своего занятия и вздохнул, убирая ветошь. Юный зелёный ниндзя, конечно, переживал за своего учителя, но вампирская логика братьев Майклсон казалась ему убедительной. — Да, Элайджа прав, — согласился Ллойд, оглядывая лагерь. — Стефан — один из самых сильных и опытных бойцов, которых я знаю. В этом мире ему точно ничего не угрожает. Если он решил побыть в тишине после вчерашнего тяжёлого разговора, пусть побудет. Главное, чтобы к началу тренировок вернулся. Никто из них даже близко не догадывался, что в этот самый момент Сальваторе сидит без футболки в дешёвой гостинице, слушает исповедь рыжеволосой девчонки по имени Мика и переживает самый сильный ментальный нокаут в своей сто семидесятилетней жизни. Лагерь был абсолютно спокоен, посчитав, что Стефан просто гуляет в лесу.

***

«Лучик света среди тьмы. Новое начало»

В отельном номере повисла звенящая, густая тишина. Исповедь Стефана оставила после себя ощущение оголённого провода — столько в его словах было боли, стыда и многолетнего, удушающего одиночества. Он сидел, опустив голову, готовый к любому приговору: к новому удару подушкой, к крикам или к тому, что его окончательно вышвырнут вон. Но Мика поступила иначе. Она долго смотрела на его поникшие плечи, и вся её недавняя ярость бесследно испарилась, уступая место огромному, чистому человеческому состраданию. Девушка медленно, очень осторожно придвинулась ближе. Она протянула руку и боязливо — вовсе не потому, что боялась его вампирской сущности или острых клыков, а потому, что до смерти боялась неосторожным жестом причинить этому израненному парню ещё большую боль — коснулась его щеки. Её пальцы были тёплыми, нежными и удивительно надёжными. Стефан вздрогнул от этого прикосновения, но не отпрянул. Напротив, он судорожно выдохнул и блаженно прикрыл глаза, буквально впитывая в себя эту искреннюю, настоящую ласку, которой не чувствовал уже очень-очень давно. На его щеке горел след от её давешней пощёчины, но сейчас это тепло её ладони полностью исцеляло и стирало прошлую обиду. Дрожащими пальцами Стефан медленно поднял руку и накрыл своей ладонью её маленькую ладошку, мягко прижимая её к своей щеке. Он уткнулся лицом в её пальцы, чувствуя, как внутри него, прямо посреди вечной темноты Потрошителя, разливается спасительное, ласковое тепло. В этот предрассветный час, под тихий шум просыпающегося города, Сальваторе наконец-то понял. Он не просто спасся от одиночества — он нашёл свой собственный, самый яркий лучик света. Лучик, который не сгорит и не предаст, а будет согревать его своей искренней любовью и бесконечной заботой вопреки всем монстрам его прошлого.

***

«Горькое прозрение. Конец многолетней лжи»

В тишине угасающей ночи, когда их пальцы всё ещё были переплетены, а дыхание стало общим, Стефан вдруг напрягся. В его голове зашевелился старый, болезненный вопрос, который годами выжигал его изнутри. Он долго не решался озвучить его, но искренность Мики дала ему смелость. — Можно вопрос?.. — едва слышно, испуганным шёпотом нарушил тишину Стефан. Мика слегка приподняла голову, вглядываясь в его потемневшие глаза, и так же тихо ответила: — Задавай. Стефан судорожно сглотнул, чувствуя, как к горлу подступает застарелый ком боли. Он заглянул в её чистые голубые глаза и прошептал то, что никогда и ни с кем не осмеливался обсуждать: — Вот скажи... ты ведь женщина. И если бы ты была беременна... но не от любимого мужчины, а от другого... какими бы были твои действия? Мика замерла. Она мгновенно уловила, как резко изменился его голос, как задрожали его руки. Она поняла, насколько этот странный, гипотетический вопрос на самом деле важен для него, какая глубокая личная трагедия за ним скрывается. Девочка не стала кокетничать или придумывать красивые сказки. Она решила признаться абсолютно честно. — Наверное... я бы очень испугалась, — тихо, но уверенно проговорила Мика, глядя ему прямо в душу. — Я бы долго скрывала от него правду об их общем нерождённом ребёнке и своих тайнах. А потом... я бы просто исчезла. Сбежала бы, чтобы не смотреть ему в глаза и не признаваться во лжи. Стефан от этой бьющей наотмашь честности резко зажмурил глаза, и из-под его ресниц скатилась одинокая, горячая слеза. Каждое слово Мики попало точно в цель, словно содрало старую повязку со сгнившей раны. В этот секундный миг Сальваторе искренне, со всей отчётливостью понял то, от чего так долго прятался: Валери была на самом деле беременна не от него! Вся эта история с еретиками и прошлым была лишь ширмой. Ей просто нужен был удобный повод, чтобы избавиться от этого ребёнка, свалить всё на обстоятельства и бесследно исчезнуть из его жизни. Годы ложного траура, годы самобичевания и вины за потерю первенца — всё это оказалось тщательно продуманной манипуляцией Валери, которую обычная смертная девушка разрушила одной лишь своей женской интуицией.

***

«Клятвы на пепелище лжи. Рождение мести»

В этот секундный миг в голове Стефана Сальваторе рухнул целый мир, который он строил годами. Но на осколках этого старого мира, сотканного из лжи Валери, внезапно родилось нечто совершенно новое — пугающее, холодное и одновременно дарующее свободу. Огромный, неподъёмный груз ложной вины, который давил на его плечи больше века, наконец-то спал. Стефан больше не выдержал. Он отпустил всё своё прошлое, рванулся вперёд и отчаянно прижал Мику к себе, крепко, до хруста костей, понимая, что больше никуда и никогда её не отпустит. Уткнувшись лицом в её тёплое девичье плечо, великий и ужасный Потрошитель разрыдался. Это были слёзы бешеного, судорожного облегчения. Он плакал навзрыд, как человек, которого только что выпустили из пожизненного заключения на свободу. Но вместе со слезами облегчения внутри него закипала лютая, леденящая кровь ярость. Страшная правда о Валери разозлила его так, как никто и никогда прежде. Внутри Стефана, словно пазл, сложилась жуткая вампирская картина. Ведь Валери — сильный еретик. Она ведьма! Она вполне могла использовать тёмную магию Сифона, чтобы законсервировать плод, чтобы он оставался в её утробе всё это время, или сотворить иллюзию, чтобы в нужный момент вернуться в его жизнь и продолжить им манипулировать! «Ну уж нет, дорогая Валери, — свирепо подумал Стефан, сжимая кулаки за спиной Мики. — Теперь правила игры изменились». Сальваторе отчётливо понял: теперь он будет её ждать. О да, он будет ждать встречи с ней, но вовсе не ради примирения. Он будет мстить. Он мастерски притворится, что всё ещё любит её, сыграет роль послушного дурачка, усыпит её бдительность, а затем безжалостно уничтожит её за каждую каплю своей ложной боли. Но эта месть будет лишь холодной маской. Потому что теперь Стефан знал абсолютно точно — его израненное, очнувшееся от векового сна сердце отныне и навеки принадлежит его рыжему чуду. Этой невероятной, гордой девчонке, которая умудрилась всего за одну бурную ночь влюбить в себя Стефана Сальваторе, очистив его душу от вековой скверны. Стефан медленно отстранился от её плеча, с нежностью заглядывая в её голубые глаза. Его дыхание всё ещё прерывалось от недавних слёз. Он мягко наклонился к её губам. Мика, чувствуя всю серьёзность и святость этого момента, боязливо, но нежно приложила ладонь к его щеке и ответила на этот короткий, трепетный поцелуй. В него Стефан вложил всю свою душу. Когда он мягко отстранился, то не ушёл далеко, а остался сидеть, прижимаясь своим лбом к её лбу. Их дыхание смешалось, а ладонь Мики продолжала дарить спасительное тепло его лицу. — Я так долго ждал тебя... — едва слышно, с благоговением прошептал Стефан, заглядывая в её глаза. — Спасибо тебе. Спасибо за твою честность, моё рыжее чудо.

***

«Влюблённый придурок и его лучик света»

Стефан с трудом взял себя в руки. Эмоции всё ещё бурлили в его венах, но он заставил свой голос звучать мягко и заботливо. Посмотрев на девушку, он тихо прошептал: — Давай я тебя до дома доведу? — Не нужно, — спокойно и даже как-то обыденно ответила Мика. Стефан резко вздрогнул. Сердце болезненно сжалось, а в горле встал ком. Он судорожно сглотнул и испуганно прошептал: — В смысле?.. — Потому что я здесь проездом, — тепло улыбнулась Мика, заметив его панику. — Люблю путешествовать из города в город. На самом деле я из Форкса, куда скоро и уеду. У Стефана внутри всё оборвалось. Мечты о тихом счастье начали рушиться, едва успев зародиться. Он медленно отстранил свой лоб от её лба и тяжело сел на край кровати, опустив голову. Мика мгновенно заметила этот резкий скачок его настроения. С мягкой улыбкой она пододвинулась ближе, нежно при обняла его со спины и, наклонившись к самому уху, горячо прошептала: — Но... у меня тут есть кое-какие незаконченные дела, поэтому, увы, мне придётся здесь задержаться. Стефан облегчённо выдохнул. На его губах появилась слабая, но искренняя усмешка: — Какая «беда»... Но тут же Сальваторе посерьёзнел. Вспомнив о грозящей опасности, он залез в карман и достал помятую фотографию своего старшего брата. — А если серьёзно, — Стефан протянул ей снимок, — это Деймон. Если ты вдруг увидишь его в городе — будь настороже. Он абсолютно непредсказуемый, жестокий, и от него можно ждать всё что угодно. Мика лишь на секунду скользнула взглядом по красивому лицу черноволосого вампира на фото и тут же перевела свои проницательные глаза на Стефана. — Ты показал мне эту фотографию, чтобы просто проверить мою реакцию? — прямо в лоб спросила она. Стефан снова вздрогнул, его поймали с поличным. — Нет, я... я просто... — забормотал он, пытаясь оправдаться. Но договорить ему не дали. Чтобы наконец-то его заткнуть, Мика подалась вперёд и ощутимо укусила его за ухо! Стефан смешно поморщился, ойкнул и мгновенно замолчал, во все глаза уставившись на эту сумасшедшую девчонку. — Я ещё раз тебе говорю, — строго, но с задорными искорками в глазах произнесла Мика, — я не проститутка, чтобы со мной играть в эти проверки. Тебе ясно, шипучка? Стефан нервно, но безумно счастливо усмехнулся: — Вполне. — Вот и прекрасно, — подытожила она. «Я влип... Влип по самые уши, — мысленно подумал Стефан, глядя на неё с обожанием. — Но мне впервые в жизни вообще не хочется отлипать». Вслух же он, спохватившись, произнёс: — Мне пора. Прости... — Я тоже так думаю, — согласилась Мика. — Мне завтра очень рано вставать. Стефан быстро натянул футболку, подошёл к ней и трепетно поцеловал на прощание в тёплую щеку. Затем он лёгким вампирским шагом подошёл к открытому окну. — До скорой встречи, мой лучик света, — с улыбкой обернулся он. — Двери вообще-то в другой стороне... — начала было говорить Мика, но не успела закончить фразу. Стефан, озорно подмигнув, эффектно сиганул спиной вперёд прямо в окно. Мика ахнула, молниеносно подбежала к подоконнику, выглянула наружу и, увидев его, совершенно спокойно стоящего внизу на газоне живым и невредимым, во всё горло крикнула: — ТЫ ДУРАК?! Стефан снизу вверх посмотрел на её растрёпанное рыжее чудо, прижал руку к сердцу и весело отозвался: — А что, не видно? Я влюблённый придурок! И прежде чем Мика успела запустить в него чем-нибудь тяжёлым, Стефан Сальваторе молниеносно исчез в ночной темноте, унося в своей груди громко стучащее, наконец-то ожившее сердце.