«Глава 17. Эффективное средство от дурного характера»

Не успел лагерь толком переварить пугающий манифест Потрошителя, как кусты снова зашуршали. Из ночной темноты как ни в чём не бывало вышел Стефан. На его лице не осталось ни единого следа угольно-чёрных вен или клыков — он выглядел абсолютно, пугающе спокойным, словно просто выходил подышать свежим воздухом. Сальваторе неспешно подошёл к костру, остановился напротив застывшего Клауса и, наклонив голову, задумчиво произнёс: — Никлаус, знаешь… Я сейчас шёл по лесу и очень удивлялся. Как я вообще мог стать тебе лучшим другом? Ума не приложу, честно. В данный момент я так сильно хочу пригреть тебя кулаком в челюсть разок, просто потому что твоя самодовольная рожа меня дико раздражает. Но не стану. Как ты там говорил? Обида у тебя сарказмная? Знаешь, меня вроде попустило. Команда ниндзя синхронно сглотнула. Кай судорожно переглянулся с Джеем, пребывая в полном шоке от того, как молниеносно у этих земных вампиров меняется настроение. «Только что был готов вырезать половину своей вселенной, а теперь шутит про челюсть Клауса… Ну и странные же они ребята», — вертелось в голове у Мастера Огня. Ву и Гармадон, напротив, посмотрели на вернувшегося Сальваторе с мудрыми, понимающими улыбками. Для пожилых мастеров Ниндзяго это был верный знак: их крепкие, хоть и донельзя странные семейные узы всё равно сильнее любой, даже самой беспросветной внутренней тьмы. Оздоровительный «Бульк» Стефан ещё пару секунд пристально смотрел Клаусу прямо в глаза, а затем раздражённо выдохнул: — Нет, всё равно бесишь. Не успел гибрид выдать колкость в ответ, как Стефан молниеносно выкинул руку вперёд, закинул её Клаусу за шею, намертво зафиксировал локтем его голову и силой поволок брыкающегося Древнего в сторону озера. Поляна оцепенела. Дотащив Клауса до берега, Сальваторе отвесил ему весомого, звонкого пенделя под зад и — БУЛЬК! Великий, ужасный и непобедимый Никлаус Майклсон с брызгами скрылся под тёмной озерной водой. Стефан спокойно отряхнул ладони, повернулся к лагерю и как ни в чём не бывало крикнул: — Как-то лучше стало, правда, Элайджа? Нет, ну всё равно ведь бесит! Эти гибриды… Если бы не Хоуп, я бы его, ей-богу, придушил когда-нибудь. Ну или утопил. Реакция Элайджи была шедевральной. Первородный дипломат даже бровью не повёл. С лицом, выражавшим абсолютное «я этого не видел и не имею к этому никакого отношения», он лишь элегантно поправил запонки на белоснежной рубашке и едва заметно, уголками губ, улыбнулся, глядя на выныривающего и отплевывающегося брата. В глубине души Элайджа был искренне благодарен Стефану: Клаусу уже очень давно пора было немного «остыть» и сбить спесь, а Сальваторе был единственным во вселенной, кто мог сделать это настолько… буквально. Защитники Ниндзяго застыли живыми изваяниями. Кай и Джей стояли с настолько широко открытыми ртами, что туда могла залететь стая перелётных птиц. Они-то привыкли считать Клауса Майклсона воплощением первобытного, неостановимого зла, а тут его на их глазах «купали» в пруду, словно нашкодившего и непослушного щенка. Ллойд, который наблюдал за этой сценой, приоткрыв полог палатки, невольно рассмеялся. Для молодого трибрида это стал, пожалуй, лучший и самый важный урок в его новой жизни. Он окончательно понял: даже с самыми опасными, древними и жуткими существами в мире можно (и обязательно нужно) общаться с долей юмора и иронии. Главное — чтобы у тебя самого внутри было достаточно смелости, силы и железной воли, чтобы в случае чего вовремя оформить им оздоровительный «бульк».

***

«Цена нерождённого будущего»

Клаус пулей вылетел из воды, злой как сто чертей, и «случайно» со всей силы встряхнул мокрым пиджаком прямо перед Стефаном, намереваясь обдать его брызгами и восстановить уязвлённую справедливость. Сальваторе даже бровью не повёл. Он спокойно посмотрел на капающую с Древнего воду и сухо произнёс: — Ищи свищи себе нового собутыльника, Никлаус. Потому что я больше не пью. И прежде чем гибрид успел сообразить, Стефан хладнокровно, одним прямым и мощным толчком ладони в лицо отправил его обратно в озеро. БУЛЬК! Король Нового Орлеана снова скрылся на дне, как мешок с картошкой. Кай и Джей к этому моменту уже просто катались по траве, задыхаясь от гомерического хохота. Увидеть, как величайшего монстра двух миров дважды за утро топят в пруду, — это было лучшее шоу в их жизни. Элайджа даже не стал скрывать искреннюю улыбку. Он просто демонстративно отвернулся к лесу, чтобы брат не засёк его триумфа, но мысленно поставил жирную галочку: «Стефан, два — ноль в твою пользу». Ллойд, высунувшись из палатки и застав второе погружение отца, невольно подумал: «Окей, кажется, Стефан сегодня в отличном настроении, раз решил окончательно отмыть этого идиота». Вспышка Потрошителя Но когда Клаус вынырнул во второй раз, шутки кончились. Стефан молниеносно шагнул в воду, мёртвой хваткой вцепился в грудки его мокрого пиджака и с силой вытащил гибрида на берег. — Когда в твою башку хоть что-то добавится?! — яростно прорычал Стефан, тряхнув Клауса так, что у того зубы громко цокнули. Клаус ошеломлённо замер, уставившись на друга. Даже Элайджа мгновенно напрягся, готовый в секунду перехватить Сальваторе. — Ты вечно думаешь только о себе! — кричал Стефан прямо в лицо ошарашенному гибриду. — Задумайся наконец-то про Хоуп! Хватит быть этим эгоистичным уродом, Клаус! Ты можешь потерять её так же, как я потерял своего нерождённого ребёнка! Клаус вздрогнул, его зрачки сузились, а с губ сорвался растерянный, едва слышный шёпот: — Чего… Я… я не знал, Стефан… — Конечно, ты ни черта не знал! — сорвался на хрип Стефан, и в его голосе зазвенела вековая, невыносимая боль. — Откуда тебе знать, что в тысяча восемьсот шестьдесят третьем году, за год до моего обращения, у меня был тайный роман с Валери?! Правильно, зачем тебе ДРУГ и его шрамы, когда можно трахаться с кем попало, людей как скотину вырезать и доказывать всему миру: «Смотрите, я великий гибрид!». Джулиан… этот ублюдок избил её так, что случился выкидыш. И знаешь, что самое паршивое, что доказывает, какой я лох? Я узнал об этом только через сто пятьдесят лет! Научись, чёрт тебя дери, беречь то, что у тебя есть! Стефан резко, с презрением разжал пальцы, отпустив совершенно уничтоженного, растерянного Клауса. Развернувшись, он сделал пару шагов к своей палатке, но на пороге остановился и через плечо бросил слова, которые окончательно добили поляну: — Я бы отдал абсолютно всё, всю свою вечность, чтобы просто хотя бы раз увидеть своего ребёнка… А ты ведёшь себя как законченный придурок, имея всё это счастье на руках! Отрезвление Сальваторе скрылся под пологом ткани, оставив лагерь в мёртвой, звенящей тишине. Элайджа медленно опустил голову. Даже он, со всей своей тысячелетней мудростью, сейчас ощутил ту бездонную глубину страдания, которую Майклсоны порой не могли понять. Ния, Мисако, Харуми и Элара не скрывали слёз, тихо плача у костра. Первый Мастер Кружитцу тяжело опёрся на посох, едва не пошатнувшись от тяжести чужой исповеди. Ву и Гармадон молча переглянулись — все их прошлые обиды и проблемы вмиг показались ничтожно мелкими на фоне этой трагедии. Ллойд, слышавший каждое слово из палатки, почувствовал, как внутри всё болезненно сжалось. До него наконец дошло, почему Стефан так отчаянно и яростно опекал его эти дни. Сальваторе видел в юном трибриде свой единственный, запоздалый шанс защитить и спасти хотя бы кого-то, раз уж сто пятьдесят лет назад он не смог спасти собственное дитя. Клаус так и остался стоять посреди лагеря — насквозь мокрый, морально растоптанный и уничтоженный. Двойной «пендель» в озеро был лишь безобидной верхушкой айсберга, а эта страшная правда оказалась колоссальным ледником, который в секунду раздавил весь его вековой пафос. Гибрид мгновенно протрезвел, отчётливо осознав, каким идиотом он действительно был всё это время. Элайджа тихо подошёл к брату и негромко, но веско произнёс: — Теперь ты увидел цену, Клаус? Тогда Стефану было всего шестнадцать. Но в этом шестнадцатилетнем мальчике отцовских инстинктов было больше, чем в тебе за тысячу лет. А в семнадцать судьба наказала его бессмертием. Может, хотя бы сейчас ты протрезвеешь, брат… Пока ещё не слишком поздно. Тишина, которая лечит Внутри палатки Стефан обессиленно рухнул на раскладушку лицом вниз, накрыв голову руками. Он не спал. Он просто лежал с закрытыми глазами, тяжело дыша и проклиная себя за то, что сорвался и вывалил эту боль перед чужими людьми. Ллойд всё прекрасно видел. В этот момент в нём проснулось глубинное, взрослое сострадание. Он не стал лезть наставнику в душу, не стал задавать глупых вопросов и упрекать. Юноша тихо подошёл, взял тёплый плед и молча укрыл Стефана по самые плечи, после чего тихо сел рядом, охраняя его покой. Стефан замер под одеялом. Он был бесконечно благодарен Ллойду за то, что тот промолчал. За то, что не ушёл. Иногда простое, безмолвное присутствие близкого человека лечит израненную душу вампира гораздо лучше, чем тысячи самых умных разговоров на свете. Здесь, в этой звенящей тишине, Стефан Сальваторе впервые за долгие века позволил себе быть просто слабым.

***

«Актёрское мастерство и мурлыкающий Потрошитель» Пока снаружи палатки разыгрывалась настоящая шекспировская трагедия, а Ллойд преданно охранял его покой, сам Стефан лежал, уткнувшись лицом в подушку. Для любого, кто заглянул бы сейчас внутрь, его лицо выражало глубочайшую, беспросветную депрессию. Но на самом деле мысли Сальваторе были бесконечно далеки от лагеря, Ниндзяго и прошлых веков. Они летали только вокруг одной дерзкой, тёплой и совершенно сумасшедшей девчонки — его Мики. «Хоть в актёры иди, честное слово, — мысленно усмехнулся Стефан, внутренне поражаясь тому, как легко он разыграл всю эту драму перед Первородными и ниндзя. — Сдалась мне ваша Валери вместе с ребёнком… Да и не от меня он вообще был. Зато я сохранил свой настоящий лучик света. Мою Мику, которая греет только меня. Терпеть не могу всю эту пафосную показуху. Да и Клауса я тоже ненавижу… ну, почти. За исключением тех редких моментов, когда он меня не бесит». Стефан слегка повёл головой и невольно прикрыл глаза. На душе было до странного легко и сладко. Он всё ещё отчётливо, до мельчайших подробностей ощущал то самое приятное, дразнящее покалывание в пальце и на ухе, где Мика оставила свои фирменные укусы. Стоило ему вспомнить её смех, её объятия со спины и все те бурные, искренние чувства, которые они разделили во время недавней близости, как внутри происходило настоящее чудо. Впервые за долгие, мучительные годы его внутренний монстр — кровожадный Потрошитель — не просто затих. Нет, он буквально размяк и, свернувшись калачиком, сыто мурлыкал от этого невероятного, окутывающего тепла. Его измученное тело, уставшее сердце и, самое главное, израненная душа, которая веками была заперта в панцире одиночества, наконец-то вспомнили это забытое, но такое необходимое ощущение. Ощущение того, что ты кому-то нужен. Нужен не как идеальный герой, не как страшный монстр, а просто сам по себе — со всеми своими трещинами, вампирскими клыками и дурацкими «айканьями» от укуса за палец. Стефан глубже зарылся носом в подушку, пряча наполненный нежностью взгляд от Ллойда, и мысленно пообещал себе: он сделает всё, чтобы этот лучик света больше никогда не угас.

***

«Пленник в объятиях Потрошителя»

Тяжёлая, удушающая атмосфера трагедии, казалось, навечно поселилась под брезентом палатки, но Хоуп Майклсон не была бы самой упрямой девчонкой двух миров, если бы просто осталась стоять в стороне. Она проскользнула внутрь настолько тихо, что Ллойд заметил её лишь в самый последний момент. Зелёный ниндзя отчаянно замахал руками и закивал головой, беззвучно шепча губами: «Не надо, уйди, ему плохо!». Но Хоуп лишь задорно прищурилась, упрямо качнула головой в ответ — мол, «нужно, братец, ещё как нужно!» — и без лишних церемоний с разбегу прыгнула прямо на кровать. — АМИНЬ! — победоносно завопила Хоуп, с размаху приземлившись коленями прямо на спину Стефана. Сальваторе, совершенно не ожидавший такой коварной засады от триумвирата Майклсонов, аж воздух из лёгких выбил: — Оу-у-у… Растоптали… Переехали… Хоуп, ты мне там все рёбра отбила небось! Стефан попытался зарыться лицом глубже в подушку, но беспощадная девчонка не собиралась останавливаться. Она тут же принялась яростно и безжалостно щекотать его по бокам, заставляя сурового Потрошителя извиваться и судорожно хватать ртом воздух. Эффект Хоуп Снаружи у костра Клаус и Элайджа, которые только что вели тяжелейший, экзистенциальный разговор о жизни, смерти и грехах прошлого, резко замолчали. Из палатки Ллойда на весь лагерь донеслись умоляющие, полные искренней паники вопли Стефана: «Хоуп, прекрати! Слезь с меня, ты мне всё отбила!». Клаус замер с полуоткрытым ртом, так и не донеся руку до промокшего пиджака. Его родная дочь только что сделала то, на что не был способен ни один Древний вампир — она силой вытащила Стефана из бездны депрессии и вернула его к жизни. Элайджа тихонько, с облегчением выдохнул и впервые за это бесконечное утро по-настоящему тепло, искренне улыбнулся. Внутри палатки Стефан понял, что мирные переговоры провалены, и применил запрещённый вампирский приём. Резко перевернувшись на бок, он мощным движением сгрёб Хоуп в охапку и повалил за собой на матрас. — Маньяк! Пленный! Пусти-и-и! — забарахталась ногами Хоуп, пытаясь вырваться из стального захвата. Но её сопротивление быстро угасло. Стефан, не разжимая рук, просто закрыл глаза и мгновенно, глубоко уснул, крепко «заарканив» девчонку в своих объятиях как самую дорогую ценность. Спустя минуту Клаус тихонько, едва дыша, приоткрыл полог палатки. Он ожидал увидеть там разбитого горем, мрачного Сальваторе, а увидел Стефана, который мирно и спокойно спал, уткнувшись подбородком в макушку его дочери. У могущественного гибрида перехватило дыхание, а к горлу подступил тяжёлый ком. Он отчётливо увидел: Стефан нашёл в Хоуп того самого потерянного ребёнка, которого не смог защитить полтора века назад, а Хоуп обрела в Стефане преданного защитника, который никогда и ни за что её не обидит. Клаус молча опустил брезент, решив не нарушать этот покой. Сто лет в плену Прошёл час. Измученное тело Стефана требовало смены позиции, и во сне он на чистых рефлексах начал переворачиваться на другой бок, естественно, потянув за собой и Хоуп. Когда они развернулись, Сальваторе, всё так же крепко удерживая её в объятиях, уткнулся носом прямо в девичье плечо и тихо, мирно засопел. Хоуп, оказавшаяся намертво заблокированной со спины сто семидесятилетним вампиром, уныло повернула голову в сторону Ллойда, который с улыбкой наблюдал за этой картиной. — Ллойд, помоги… — жалобно прошептала Хоуп. Ллойд, подперев щёку рукой, лишь ехидно усмехнулся: — Я тебя предупреждал? Предупреждал. Спи давай, Хоуп. — Гля, ты крыса! Ну-ну… — надулась девочка, сверкнув глазами. — Я тебе это ещё припомню, зелёный! — Ага, конечно, — хохотнул Ллойд, отворачиваясь к стене. — Припомнишь. Лет через сто, когда выберешься из этого плена, наверное. А пока — приятных снов.

***

«Тень Первородного дипломата»

Проснувшись от утренней прохлады, Стефан обнаружил, что Хоуп всё ещё спит, забавно уткнувшись лбом в его плечо. Сальваторе тепло улыбнулся и по-доброму подшутил над тем, как отчаянно она вчера «барахталась» в его объятиях, пытаясь изображать пленного воина. А затем, бережно погладив девочку по растрёпанным волосам, едва слышно прошептал: — Спасибо тебе, Хоуп… Малышка Майклсон, у которой от его слов окончательно прошла вся былая вредность, лишь сонно заворчала. Ей теперь самой безумно хотелось спать. Она повернулась на другой бок, поглубже уткнулась носом в тёплую грудь Стефана и пробормотала: — Всё… Теперь ты сам в плену. Доброй ночи. И буквально через секунду девочка тихо, мерно засопела. Ллойд и Стефан понимающе переглянулись. Сальваторе аккуратно натянул плед, укрыв Хоуп по самые плечи, и тоже прикрыл глаза, позволяя себе наконец-то отдохнуть. В эти минуты под брезентовым куполом палатки царила особая магия, которая была сильнее любого колдовства древних ведьм или первородных сил Первого Мастера Кружитцу. Это была чистая, искренняя магия семьи, которую они — такие израненные, сложные и потерянные — создали сами, вопреки всем былым шрамам и потерям. Разговор у порога Клаус, тайно наблюдавший за этой сценой через приоткрытый полог, почувствовал колоссальное, окрыляющее облегчение. Видеть, как Хоуп слушает Стефана порой лучше, чем его самого, не вызвало в гибриде ярости. Напротив, он был счастлив, что у его дочери появился такой преданный и надёжный защитник. Ллойд, решив больше не мешать чужому сну, тихо поднялся со своей раскладушки и на цыпочках вышел из палатки. Столкнувшись у порога с Клаусом, молодой трибрид иронично приподнял бровь: — Что-то ты, папаша, даже не ревнуешь. Клаус лишь слабо ухмыльнулся, складывая руки на груди: — А ты, я смотрю, решил выйти наконец-то? Лицо Ллойда мгновенно стало серьёзным, а в зелёных глазах промелькнул опасный холод: — Ага, решил. Я же погибель лагеря, забыл? Мне вредно долго сидеть в замкнутом пространстве. Сидящий у костра Первый Мастер Кружитцу болезненно вздрогнул от этих слов. Старик опустил голову, отчётливо понимая, что его собственный внук имеет полное, абсолютное право злиться на них всех после того, как его пытались запереть и контролировать. Неотступная тень Ллойд молча направился в сторону густого леса. На дворе стояла пасмурная, серая погода — идеальное время для молодого вампира, когда солнце не обжигало кожу. Элайджа, заметив маневр племянника, бесшумно, словно истинная тень, двинулся следом, намереваясь подстраховать парня. Но Ллойд, даже не оборачиваясь, резко бросил через плечо: — Не нужно, Элайджа. Ты же не собираешься постоянно со мной хвостиком ходить? Юный трибрид уверенным шагом прошёл мимо застывших Ву, Гармадона и Первого Мастера, демонстрируя полное нежелание общаться. Однако Элайджа Майклсон не был бы собой, если бы так просто отступил. Проигнорировав протест, Первородный аристократ лишь молча поправил пиджак и всё равно пошёл вглубь туманного леса вслед за племянником, зная, что в этих чащах их безопасность — вещь весьма относительная.

***

«Кол в левой руке и первый триумф над Первородным»

Пасмурное небо Ниндзяго дарило приятную прохладу. Ллойд быстро шёл по заросшей лесной тропе, пока перед ним не показались полуразрушенные каменные опоры старого моста. Горькая обида на деда и собственную судьбу всё ещё жгла изнутри. Шорох шагов за спиной заставил его резко обернуться. Элайджа, как и следовало ожидать, не отстал. Он стоял у начала моста, заложив руки за спину, и на его лице не было ни капли укоризны. — Я же сказал, не нужно за мной ходить, — хмуро буркнул Ллойд, сжав кулаки. — Ты полон гнева, Ллойд, — спокойно ответил Элайджа, проигнорировав его тон. — Ты злишься на весь мир, на свою новую сущность и на то, что тебя пытались запереть. Вместо того чтобы копить эту ярость внутри и разрушать себя, выплесни её. На меня. Давай устроим тренировочный бой. Ллойд удивлённо приподнял бровь, но бурлящая в жилах вампирская кровь требовала выхода. Парню не нужно было повторять дважды. Издав глухой рык, он сорвался с места, комбинируя безумную вампирскую скорость с резкими выпадами ниндзя. В процессе этой ожесточённой, стремительной драки Элайджа филигранно уклонялся и блокировал удары, параллельно, без лишних нотаций, направляя племянника. Каждым своим мягким перехватом Первородный дипломат помогал парню осознать важную вещь: его гнев — это не проклятие и не слабость. Это чистая, мощная энергия. Горючее, которое при правильном контроле поможет ему защитить близких, когда весь остальной мир рухнет. Нестандартный приём Когда Ллойд немного выдохся, Элайджа разорвал дистанцию и плавно поднял с земли обыкновенную, небольшую и совершенно не острую деревянную палку. — Теперь перейдём к главному, — произнёс Элайджа, крутанув веточку в пальцах. — Ты должен научиться работать с колом. В нашем мире это самое опасное оружие. Ты должен действовать так, чтобы не враг заколол тебя, а ты — врага. Держи. Он бросил палку Ллойду. Как только парень поймал её, Элайджа мгновенно, без предупреждения атаковал. Его движения были неуловимы. В долю секунды он перехватил руку Ллойда, вывернул её, забирая палку, и направил импровизированный кол прямо в область сердца трибрида. Ллойд замер, чувствуя, как дерево упёрлось в его грудь. — Твоё сердце — главная мишень. Всегда контролируй оружие, — строго уяснил урок Элайджа. Они разошлись. Элайджа снова напал, намереваясь повторить захват и заблокировать выпад парня, чтобы опять отобрать деревяшку. Он жестко зафиксировал ведущую руку Ллойда. Казалось, Зелёный ниндзя снова проиграл. Но Ллойд учился на лету. Поняв, что дядя сейчас намертво заблокирует его кисть и заберёт палку, трибрид пошёл на безумную хитрость. Он расслабил пальцы и молниеносно упустил палку вниз. Пока веточка летела к земле, Ллойд на вампирских рефлексах подхватил её свободной левой рукой и, крутанувшись всем телом под рукой дяди, направил тупой конец палки прямо в висок Элайджи. Элайджа Майклсон застыл как вкопанный. Кожаный конец веточки замер в миллиметре от его правого виска. Процессор Первородного вампира выдал критическую ошибку. За всю его тысячелетнюю жизнь, наполненную битвами с древними королями, оборотнями и сильнейшими ведьмами, его ещё никто и никогда так красиво не перехитривал. В глазах Элайджи отразилось искреннее, глубочайшее удивление, смешанное с подступающим восторгом. Ллойд только что доказал, что трибрид Ниндзяго играет по совершенно другим, непредсказуемым правилам.

***

«Абракадабра, разбитая губа и семейные секреты»

Элайджа медленно опустил руки. Его грудь мерно вздымалась, а на бледном, обычно непроницаемом лице появилась редкая, по-настоящему широкая и искренняя улыбка. Первородный дипломат одобрительно кивнул, признавая поражение в этой маленькой схватке: — Впечатляюще, Ллойд. У тебя врождённый талант к тактике и потрясающее пространственное мышление. Ты не просто копируешь движения — ты адаптируешься. Из тебя выйдет великий воин. Эти простые, веские слова, сказанные без тени фальши, окончательно растопили колючий лёд обиды в душе молодого ниндзя. Ллойд слегка опустил плечи, чувствуя, как удушающая злость на весь мир внутри него понемногу утихает, уступая место спокойствию. Однако, когда они пошли дальше, отойдя уже достаточно далеко от лагеря, Элайджа снова превратился в молчаливого, непоколебимого стража. Он просто шёл на полшага позади, охраняя племянника. В конце концов Ллойд не выдержал этой упрямой, «тихой» первородной опеки. Сорвавшись с места, юный трибрид молниеносно исчез из поля зрения. Элайджа, явно не ожидавший от двухмесячного вампира такой наглости, на мгновение замер. В ту же секунду Ллойд абсолютно бесшумно соткался из тумана прямо у него за спиной. — Дядя, не забывай, что вампиры коварные и быстро бегают, — с лёгкой ухмылкой проговорил Ллойд прямо ему в ухо. — А ты, кажется, теряешь хватку. Не зря ведь дед сказал, что я — погибель лагеря. Засунув руки глубоко в карманы куртки, блондин довольный собой поплёлся дальше по тропе. Элайджа лишь покачал головой, на секунду оцепенев от такой дерзости, но тут же последовал следом. Колючий ёжик и явление Клауса Ллойд, решив закрепить успех, попытался исчезнуть во второй раз, но едва он сделал рывок, как чьи-то сильные руки бесцеремонно поймали его в воздухе и крепко при обняли за плечи. — Теряешь хватку, акробат, — раздался над ухом знакомый ехидный голос Клауса. — Знаешь, для двухмесячного сосунка ты слишком быстро освоился. Дерзкий такой… прямо колючий ёжик. Ллойд со стоном закатил глаза и попытался вырваться: — Отпусти меня! Элайджа, нагнавший их, лишь мягко улыбнулся и покачал головой. Он окончательно убедился, что в их сумасшедшей семейке Майклсонов скучно не бывает по определению. — Я не понял, а ты-то что здесь делаешь, старик? — насупился Ллойд, косясь на Клауса. — Во-первых, я не старик, — притворно обиделся гибрид, наконец разжимая хватку. — А во-вторых, вампирское семейство всегда должно держаться рядом. Ллойд скептически приподнял бровь, явно намекая на то, что слышал в лагере. Клаус шумно вздохнул и поправил сам себя: — Ладно, ладно. Ребекка и Майкл не считаются. Семья — это те, кто сейчас рядом. И вообще, не забывай: никто из них не должен знать про твоё существование. В нашем мире запрещено обращать себе подобных, закон суров. Но я влип по полной, когда тебя… Короче, вот тебе вся правда. Курс анатомии и семейная квитанция Ллойд резко прищурился. В его голове зашевелились подозрения. — Стоп. Ты меня не кусал. Получается… — Парень перевёл взгляд на Элайджу, но тот лишь хранил величественное молчание, явно не собираясь облегчать брату задачу. Клаус обречённо выдохнул, понимая, что отступать некуда: — Ллойд, я напоил тебя своей кровью, а следом… ну, сломал тебе шею. Ты погиб, а потом воскрес. И бац — ты вампир. Абракадабра! Ллойд замер. В его памяти яркой, болезненной вспышкой пронёсся тот самый злосчастный день. Картинка сложилась. Осознание того, что собственный новоиспечённый папаша свернул ему шею ради эксперимента, наполнило кулак Ллойда чистой Энергией и вампирской силой. БАМ! Молниеносный, сокрушительный удар в челюсть заставил голову Клауса тяжело мотнуться в сторону. Древний гибрид отшатнулся на пару шагов, прижимая ладонь к лицу. — Мы квиты, папаша-параноик, — холодно отрезал Ллойд, развернулся на пятках и спокойно поплёлся обратно в сторону лагеря. Клаус аккуратно вытер тыльной стороной ладони разбитую губу, на которой выступили капли тёмной крови. Посмотрев вслед уходящему сыну, он криво, но довольно ухмыльнулся: — Заслужил… Ладно, запишем на будущее: обходить раненых и злых ниндзя стороной. Целее буду. Элайджа, молча наблюдавший за этой сценой, лишь тихонько хмыкнул, испытывая глубокое внутреннее удовлетворение от того, что Клаус за один день получил уже вторую порцию заслуженного воспитания.

***

«Ложь Первородных, шишка в лоб и птичье благословение»

Ллойд резко остановился посреди тропы, скрестив руки на груди, и требовательно уставился на Древних: — Ладно. Напоил, свернул шею, воскрес — с технической стороной вопроса мы кое-как выяснили. Но почему никто из вашего мира не должен узнать обо мне? Клаус покосился на брата, явно не горя желанием в одиночку выкручиваться из этой паутины, и выразительно кивнул: — Элайджа, твоя очередь. Элайджа мысленно выдохнул, судорожно перебирая в голове варианты. Он свято помнил о главной, самой опасной тайне: Ллойд на самом деле являлся биологическим сыном Клауса и Хейли, а вовсе не Мисако и Гармадона. Но этой правде ещё слишком рано было раскрываться — она могла уничтожить хрупкое равновесие в обоих мирах. Поэтому Первородный дипломат прямо на ходу филигранно сочинил лживую, но весьма убедительную байку: — Ллойд, наш отец Майкл… он категорически не принимает таких, как ты. Обращённых. Я всегда считал, что обращение делает нас одной семьёй. В твоих венах теперь действительно течёт кровь Клауса, его ДНК, прямо как у Хоуп. Но для Майкла, Ребекки и остальных ты останешься опасным чужаком, понимаешь? Одним словом, наш отец — жестокий тиран, и ему абсолютно плевать на любые законы, в которых говорится, что обращённый становится частью семьи по всем биологическим пунктам. Плюс ко всему, отец люто ненавидит ещё и Стефана, а также то, как я отношусь к нему — как к брату. Но это долгая история. Кто я вам? Ллойд погрузился в долгое, напряжённое раздумье. Потирая виски, он наконец выдавил: — Что-то я совсем запутался… Кто я вам вообще такой? Клаус страдальчески возвёл глаза к небу: — Боже, ну что тут непонятного?! Ты — законный Майклсон, теперь дошло? Если бы не существовало Майкла, твоё имя уже красовалось бы в нашей родословной. Но так как наш параноидальный папаша ни о чём не должен пронюхать, мы решили не вписывать тебя — исключительно ради твоей же безопасности. Теперь ясно? Да и вообще, Элайджа обычных, не кровных родственников (если бы они у него были) никогда в жизни не стал бы защищать с таким рвением. А ты — кровный. Именно поэтому он сейчас здесь, таскается за тобой по лесам. — Так, погоди, — зацепился за фразу Ллойд. — Но ведь Стефан вам не кровный. Почему тогда он под вашей абсолютной защитой? Клаус шумно закатил глаза и раздражённо махнул рукой, понимая, что достучаться до логики юного ниндзя сегодня просто невозможно, после чего ворчливо поплёлся вперёд. Элайджа же спокойно подошёл ближе к племяннику: — Ллойд, я защищаю Стефана, потому что он — лучший друг Клауса. Но за долгие годы из-за этой сумасшедшей дружбы мы со Стефаном и сами сблизились настолько, что стали как братья. Теперь понимаешь? Ллойд посмотрел на Клауса, который шёл чуть впереди и что-то гневно бубнил под нос какому-то несчастному придорожному камню, проклиная «семейных тугодумов». — То есть… — медленно протянул Ллойд. — Я действительно один из вас? По крови, по духу, по праву? — Ну наконец-то! — пафосно развернулся к нему Клаус, театрально вскидывая руки к пасмурному небу. — Дошло, как до жирафа на третьи сутки! Матерью божьей клянусь, просветлите меня грешного и перекрестите меня, окаянного!.. Просветление святым помётом Но Клаус не успел договорить свою очередную высокопарную тираду. Ллойду настолько надоел этот нескончаемый первородный пафос, что он, недолго думая, поднял с земли увесистую сосновую шишку и молниеносно запустил отцу прямо в лоб. БАМ! От неожиданности Король Нового Орлеана не удержал равновесие и с громким треском покатился кувырком прямо с небольшого земляного бугра. Когда Клаус наконец замер внизу, на его плечо шустро приземлилась какая-то местная лесная птичка, весело чирикнув на всю округу. — Твой пафос меня дико раздражает, — хладнокровно заметил Ллойд, глядя на него сверху вниз. — И, походу, эту птичку тоже. Смотри, она тебя только что птичьим помётом просветлила вместо святой воды. Считай, через папашу и меня заодно окрестили. Элайджа в этот момент просто прикрыл лицо ладонью, беззвучно содрогаясь от хохота. Но в глубине души он был безумно благодарен племяннику за этот точный бросок, ведь театральные речи Клауса в обычном состоянии могли затянуться часа на три, а то и на все пять. Клаус угрюмо поднялся на ноги и, даже не пытаясь ругаться, молча, с оскорблённым видом поплёлся к ближайшему ручью отмываться. На ходу он обиженно ворчал, что «современная молодёжь вообще перестала уважать вечную классику и красивый слог». — Знаешь, я и сам начинаю понемногу не уважать классику, — негромко признался Элайджа, подходя к Ллойду. — Лишь бы больше не слушать эти многочасовые речи моего многострадального брата. — Ладно, пошли обратно, — усмехнулся Ллойд, провожая взглядом их пафосного, речевого Первородного. Проходя мимо реки, Ллойд напоследок покосился на плавающую у берега рыбу и не удержался от ворчания: — Хорошо хоть рыба в этой речке от скуки не сожрала сама себя, пока мы тут его лекцию слушали…

***

«Без приглашения вход воспрещён»

Пока Клаус у берега яростно отмывал свой пиджак в ледяной воде ручья, Ллойд решил проявить сыновнюю заботу и помочь. Правда, с контролем вампирских сил и магии стихий у него всё ещё были явные проблемы. Парень случайно пропустил сквозь пальцы мощный разряд зелёной Энергии, из-за чего вода в ручье в ту же секунду с бульканьем вскипела. Клаус с дикими криками и матами выпрыгнул на берег, едва не обварив свои древние пятки, а Элайджа, наблюдавший за этим с сухим британским юмором, невозмутимо пошутил, что Ллойд только что изобрёл идеальный и крайне быстрый способ экспресс-стирки и варки для Майклсонов. Вернувшись наконец в лагерь, Клаус и Элайджа сразу направились в палатку трибрида, где всё ещё мирно спали Стефан и Хоуп. Сам же Ллойд решил попытать удачу и направился к жилищу своего деда. Напрочь позабыв о новых анатомических особенностях, парень уверенно шагнул вперёд и со всего маху врезался лбом в глухую невидимую стену. Потирая ушибленное место, Ллойд заглянул внутрь: — Не пригласишь, дед? Помедитируем вместе. Но Первый Мастер Кружитцу сидел спиной и упрямо молчал. Ллойд, не став преклонять колени, раздражённо развернулся и ушёл. Старик, переборов гордость, всё же обернулся через минуту и негромко позвал: «Ллойд, проходи…», но в ответ услышал лишь звенящую тишину. Сзади уже никого не было. Обида на Монти Ллойд вернулся к себе, где Клаус, сушащий мокрую одежду, хмыкнул: — Что, не впустил? Ллойд зло ворчал, отмахиваясь руками: — Папаш, ты сам прекрасно знаешь: вампиры без приглашения не могут зайти даже в обычный дом, не то что в палатку. Так что пусть он там сам свои кроссворды разгадывает. Если дед думает, что я буду постоянно бегать за ним как преданный пёс и вымаливать прощение, то он глубоко заблуждается! Когда я хранил его тайну — ой, внучок, какой ты хороший, какой ты благородный. А стоило узнать, что я вампир, да ещё и семья у меня из Первородных — так сразу «ты погибель и порча, ты не нужен». Да будет так! Он в деда есть Монти, всегда запасной вариант — это мой брат-близнец. С этими словами Ллойд обессиленно повалился на раскладушку рядом с Хоуп, уткнувшись лицом в подушку и сердито укрывшись одеялом по самые плечи. Элайджа на мгновение сочувствующие посмотрел на племянника, но ничего не сказал, снова уткнувшись в чтение старинной книги. Урок для Первого Мастера Спустя час Ллойд снова вышел на улицу. Первый Мастер Кружитцу, чья гордость не позволила ему переступить порог «врага» (хотя сам же читал Стефану нотации о членах семьи), караулил внука снаружи. Ллойд, не ожидавший засады, на выходе из палатки едва не сбил старика с ног. Трибрид мгновенно отпрянул, холодно бросив: — Извиняюсь, не хотел. И поплёлся в сторону палатки Зейна. Но стоило ему дойти до неё, как парень снова со стуком врезался в невидимый барьер. Ллойд остановился и крикнул внутрь: — Не пригласишь? Только в этот момент до стоявшего неподалёку Первого Мастера дошло истинное значение слов внука: вампир физически, на уровне древней магии, не способна пересечь порог без чёткого вербального приглашения хозяина. — Ллойд, зачем спрашиваешь? Заходи, конечно! — отозвался изнутри Зейн. И только после этих слов невидимая стена перед Ллойдом растаяла, позволяя ему переступить черту. Мазутные технологии Зайдя внутрь, Ллойд так и замер на пороге. Пиксал, вся с ног до головы измазанная в чёрном мазуте, что-то увлечённо крутила гаечным ключом. — Эм… Пикс, я, конечно, всё понимаю, но что ты делаешь? И почему именно в жилой палатке? — удивился трибрид. — Ллойд, да мы просто решили двигатель машины прямо здесь проверить, — спокойно пояснил Зейн, ковыряясь в проводах. — Ясно… Я просто всё время забываю, что больше не могу входить куда хочу без приглашения, и постоянно врезаюсь в эти невидимые барьеры, — вздохнул парень, потирая многострадальный нос. — Привыкай, Ллойд, — улыбнулся Зейн. — Это вампирская магия, ничего не поделаешь. Главное — резко не разгоняйся, а то ещё нос себе разобьёшь. — Постараюсь, — буркнул Ллойд. В этот момент Пиксал, слишком рьяно дёрнув заклинившую деталь, случайно брызнула мазутом прямо Зейну в правый глаз. Ниндзя-дроид зашипел от неожиданности и принялся судорожно тереть лицо. — Знаете, я, пожалуй, лучше пойду к себе, — неловко улыбнулся Ллойд, пятясь к выходу. — Ага, удачи… Пиксал, аккуратнее, пожалуйста! — донеслось ему вслед. Выйдя на свежий воздух, Ллойд грустно побрёл по лагерю. Он бросил взгляд на палатку своего отца, но подойти так и не решился, искренне думая, что Гармадон, как и дед, просто откажется впускать его. Чувствуя себя чужаком среди своих, юный трибрид уныло приземлился на старый деревянный пенёк у костра и, подперев щёку кулаком, стал обречённо смотреть на тлеющие угли.

***

«Камень внеземного происхождения»

Стефан вышел из палатки на удивление бодрым, свежим и с дымящейся чашкой ароматного травяного чая в руках. Заметив уныло сидящего на пне ученика, Сальваторе мягко улыбнулся и решил развеять его тоску. Он предложил Ллойду устроить лёгкую ментальную тренировку по «чтению мыслей» на расстоянии. Настроив вампирские рецепторы и сфокусировавшись, Стефан случайно зацепил ментальное поле Первого Мастера и подслушал то, о чём старик на самом деле сейчас горько жалел в глубине своей души. В этот момент полог палатки Гармадона приоткрылся. Бывший тёмный лорд посмотрел на одинокого сына и негромко, но отчётливо позвал: — Ллойд… если хочешь, можешь зайти. Чаю вместе попьём. Ллойд от неожиданности вздрогнул, медленно поднялся с пенька и уже сделал шаг навстречу. Но когда он заглянул внутрь сквозь щель брезента и увидел, что там, помимо отца, сидят Монтгомери, Ву и Первый Мастер Кружитцу, парня словно обожгло. Гордость и обида мгновенно взяли верх. — Да что-то, знаете, не хочется, — холодно и с явным сарказмом ответил Ллойд. — Вампирский барьер мешает. Наверное, я слишком сильно порчливый для вашей компании. Развернувшись на пятках, юный трибрид демонстративно ушёл на другой конец лагеря, выбрав себе самый дальний и заброшенный пенёк. Эхо тяжёлого вздоха Тяжёлый, удушающий вздох пронёсся по палатке Гармадона, как только Ллойд скрылся из виду. Отец чувствовал глухую вину за то, что не позвал сына раньше, Ву пребывал в полной растерянности, а до Первого Мастера наконец-то дошло. До старика дошло, что его минутное высокомерное молчание у невидимой стены разрушило доверие внука сильнее, чем они все вместе взятые теперь могут исправить чаем и фальшивым гостеприимством. Тем временем Ллойд, кипя от злости на самом дальнем пне, решил выплеснуть раздражение. Он резко вскочил и со всей дури пнул попавшийся под ногу небольшой серый камень. Вот только новоиспечённый вампир совершенно не рассчитал свою новую, сокрушительную физическую силу. БАМ! Камень с дикой скоростью сорвался с места и начал с оглушительным треском рикошетить от стволов вековых деревьев по непредсказуемой траектории. Ллойд сообразил, что дело плохо, и комично присел, едва успев втянуть голову в плечи, когда булыжник со свистом пронёсся прямо над его блондинистой макушкой. Сделав ещё один дикий круг, камень всё-таки догнал своего создателя и — ЩЁЛК! — звонко прилетел Ллойду прямо в затылок. Коварный булыжник — Ауч! — Ллойд обиженно потёр ушибленное место и яростно прищурился на лежащий в траве несчастный кусок гранита. Он уже занёс ногу, чтобы пнуть его ещё раз и окончательно уничтожить, но вовремя передумал. Смерив булыжник полным подозрений взглядом, Ллойд с явной опаской начал боком, по широкой дуге обходить его стороной. Монтгомери, который наблюдал за этой сценой из глубины лагеря, едва сдерживался, чтобы не заржать в голос при виде того, как его грозный брат-близнец косится на обычный маленький камешек. Проходивший мимо Кай тоже не упустил случая подколоть друга: — Что, Ллойд, камень оказался слишком коварным соперником? Ллойд, стараясь сохранить максимально серьёзное лицо, авторитетно заявил: — Нет, Кай, ты не понимаешь. Он целенаправленно пытался кокнуть меня в затылок. Это абсолютно точно. Нас посещают инопланетяне, и они зазомбировали этот камень. Кай сочувственно покивал, изо всех сил сдерживая смешок: — Ну-ну, конечно. Инопланетяне. Держи меня в курсе, — и с улыбкой до ушей скрылся в своей палатке, оставив трибрида наедине с его космическими теориями.

***

«Карма в пушистом обличье»

Стефан не спеша подошёл к Ллойду, который всё ещё с подозрением кружил вокруг «инопланетного» булыжника. Мягко коснувшись плеча ученика, Сальваторе негромко поделился тем, что только что выудил из ментального поля Первого Мастера во время тренировки. Узнав, что дед в глубине души искренне раскаивается в своей глупой гордости и молчании у невидимого барьера, Ллойд заметно остыл. Обида понемногу отступила, и парень неохотно, но всё же согласился позже сесть и нормально поговорить со старшими. Видя, как сильно его брату досталось за этот безумный день, Монтгомери тайно проскользнул мимо бдительного ока отца и дяди Ву, прихватив с собой порцию нормальной еды и охапку свежих лагерных анекдотов. Близнецы устроили свои собственные уютные посиделки у ручья. Наворачивая ужин и тихо посмеиваясь над шутками, братья в очередной раз доказали, что их связь крепче любых вампирских запретов и древних барьеров. Месть из кроны дерева Однако карма, решившая проучить Зелёного ниндзя за неосторожное обращение с законами физики, настигла Ллойда сегодня окончательно. ТУК! — прямо в его многострадальный затылок с приличной скоростью прилетела увесистая сосновая шишка. — Да за что опять-то?! — взвыл Ллойд, хватаясь за голову и резко оборачиваясь к ближайшему дереву. — Эй, ты чего кидаешься?! На толстой нижней ветке показалась разгневанная белка. Она воинственно зацокала зубами и демонстративно повернула голову. Прямо между ушами зверька красовалась идеально ровная, абсолютно лысая дорожка от недавнего срикошетившего камня Ллойда. Юный трибрид виновато сжал плечи и развёл руками: — Ну… а я-то причём? Слушай, не обижайся, отрастет твоя шёрстка, делов-то! Но белка извинений не приняла. С ловкостью профессионального снайпера она швырнула вторую шишку — на этот раз точно Ллойду в лоб. От неожиданности парень потерял равновесие, взмахнул руками и с громким треском рухнул на спину прямо в густые колючие кусты. Полномасштабная война Картина маслом: Ллойд лежит глубоко в зарослях, из-за зелёных веток комично торчат только его ноги в кроссовках, а сверху на ветке сидит разъярённая полулысая белка и победно, угрожающе цокает зубами, празднуя триумф. — Ладно, ладно, ну прости! — донёсся из кустов приглушённый голос трибрида. — Будешь орешек? У меня есть… Но пушистая фурия уже перешла в режим тотальной вендетты. Она запрыгнула на соседнюю подгнившую ветку, прицелилась, пару раз яростно клацнула зубами и с силой прыгнула. Ветка с громким хрустом отломилась и плашмя рухнула с высоты прямо на живот распростёртому в кустах Ллойду. — У-у-у-у-у-у-у-у… — только и смог выдавить из себя придавленный ниндзя, после чего окончательно затих в зарослях. Монтгомери, сидевший на берегу ручья, сначала замер от шока, а потом согнулся пополам от оглушительного хохота. Впрочем, за жизнь брата он не переживал: Ллойд, конечно, затих, но совершенно точно был жив — в конце концов, первородный вампир внутри него легко мог пережить даже падение целого дуба, не то что одной обиженной белки.

***

«Дипломатия на орехах и тактический фейспалм»

Ллойд решил больше не искушать судьбу. Поняв, что любое лишнее движение карается падением вековых дубов, он покорно остался лежать в колючих кустах. Увесистая сухая ветка, уютно устроившаяся на его животе, теперь казалась не такой уж плохой альтернативой полномасштабной лесной войне. Сверху, прямо с обломанного сучка, на него смотрела она. Полулысая пушистая фурия сверлила молодого трибрида таким яростным, испепеляющим взглядом, что Ллойду на секунду показалось, будто у этой белки прорезалось истинное вампирское внушение. Юный ниндзя шумно вздохнул и решил пойти по стопам дяди Элайджи — включить дипломатию и мирно вымолить прощение. — Слышь, ну ладно тебе, — примирительно пробормотал Ллойд, стараясь говорить как можно мягче и дружелюбнее. — Ну откуда я знал, что у тебя свидание планировалось? Ты вон какая нарядная… была. Ну переборщил я с пинболом, с кем не бывает? Прости, а? Хочешь, я тебе мешок элитных кедровых орехов из лагеря притащу? Самых лучших, честное слово! На свиданку к своему кавалеру пойдёшь как королева! Белка внимательно выслушала эту пламенную речь, на секунду замерла, словно взвешивая выгоду от мешка орехов… после чего резко нагнулась, подняла очередную сосновую шишку и снайперским броском запустила её вниз. ТУК! — Ай! Мой нос! — взвыл Ллойд, мгновенно сбросив с себя ветку и хватаясь за ушибленное лицо. Шишка прилетела точно в переносицу. Ллойд зажмурился от выступивших слёз, пока пушистая мстительница сверху победно и издевательски цокотала зубами, явно давая понять, что её разбитое сердце и испорченная причёска никакими взятками не покупаются. В этот момент кусты зашуршали, и на поляну, ведомые диким хохотом Монтгомери, наконец-то вышли Клаус и Элайджа. Первородный гибрид, всё ещё щеголявший разбитой губой, замер на месте, оценивая картину: его грозный сын, трибрид и Зелёный ниндзя, сидит в колючих зарослях, жалобно держится за красный нос и ведёт переговоры с разъярённым грызуном. Клаус медленно повернулся к брату, и на его лице расплылась широкая ехидная ухмылка: — Элайджа, перекрести меня окаянного ещё раз… Кажется, наш юный гений тактики только что проиграл бой местной фауне. Запишем в анналы истории Майклсонов: Ллойд гроза Первородных, но раб лесных белок. Элайджа лишь молча прикрыл глаза ладонью, совершая самый глубокий и тактический фейспалм в своей тысячелетней жизни.

***

«Свадебное предложение и возвращение блудного булыжника»

Но не успел Ллойд окончательно оплакать свой пострадавший нос, как сверху раздался очередной зловещий хруст. Трибрид даже глазом моргнуть не успел, как на него с победным свистом свалилась ещё одна увесистая сухая ветка — и снова плашмя, точно на многострадальный живот. — ДА ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ! — на весь лес взвыл Ллойд, едва не захлебнувшись от возмущения. — Сегодня точно не мой день! Меня прокляли, абсолютно точно прокляли! Парень, тяжело дыша, уставился на ветку, потом перевёл полные отчаяния глаза наверх. Пушистая фурия сидела на прежнем месте и методично, угрожающе сверлила его взглядом, словно решая, какую часть анатомии Зелёного ниндзя разукрасить следующей. Ллойд понял, что обычные уговоры не работают, и решил пойти ва-банк, включив режим абсолютного отчаяния. — Ладно! — крикнул он, трагично раскинув руки в кустах. — Что тебе ещё от меня надо, а?! Хочешь, я тебя в жёны возьму?! Белка от такой наглости аж цокать перестала. Она замерла, оскорблённо распушила хвост и так яростно клацнула зубами, что этот звук разнёсся по всей поляне. Ллойд, продолжая покорно лежать под деревом с бревном на пузе, поспешно пошёл на попятную: — Шучу, шучу я! Конечно, нет! Чтобы я — и местная лесная фауна? Да никогда в жизни!.. Но договорить эту высокомерную фразу трибриду было не суждено. Белка, не терпящая отказов, резко наклонилась, выудила откуда-то из густой кроны тот самый злосчастный серый кусок гранита — да-да, тот самый «инопланетный» булыжник-рикошет — и с силой зашвырнула его вниз. БАНГ! Камень снайперски, с глухим стуком прилетел Ллойду аккурат по центру лба. На сочной шишке от сосны теперь гордо красовалась новая царапина от зазомбированного гранита. Ллойд коротко пискнул, закрыл глаза и… остался лежать в кустах под веткой, решив больше даже не пытаться шевелиться. Он официально смирился со своей суровой судьбой, признав полное и безоговорочное поражение от лесного спецназа. Монтгомери на берегу ручья уже просто беззвучно рыдал, катаясь по траве от хохота, а Клаус, вытирая слёзы с глаз, прошептал: — Элайджа, неси камеру. Такое семейное воссоединение мы обязаны запечатлеть для потомков.

***

«Запах крови, цена спасения и триумф «Погибели»

Монтгомери, задыхаясь от смеха и утирая слёзы, отчаянно пытался вытащить Ллойда из колючих зарослей. Однако полулысая белка не собиралась сдаваться и переключила свой гнев на спасателя, начав яростно обстреливать шишками уже самого Монти. На этот эпический шум из палатки выскочил Клаус. Оценив масштаб пушистой «угрозы», древний гибрид лишь покачал головой и авторитетно заявил, что против этой безумной белки бессильна даже самая могущественная магия ведьм Нового Орлеана. Но безудержное веселье оборвалось в одну секунду, когда на поляну лагеря тяжело ступили вернувшиеся с разведки Морро и Ния. Они буквально волокли на себе раненого Коула, который находился в глубоком беспамятстве. Стефан и Элайджа мгновенно вышли вперёд, их вампирские инстинкты обострились. Первый Мастер Кружитцу, побледнев, шагнул к Морро: — Что случилось?! Морро, чьё кимоно было сплошь покрыто чужой и своей кровью, тяжело дышал: — На нас напали медведи… Очень, очень много медведей. Он с ужасом посмотрел на Коула, у которого весь живот был страшно разорван когтями. — Что с ним?! — воскликнул подбежавший Ву. — Он нас защитил, — глухо, едва сдерживая слёзы, добавила Ния. — Если бы не Коул… мы бы с Морро там и остались. Погибли бы. Зейн стремительно опустился на колени рядом с другом. Его глаза-индикаторы лихорадочно замигали, сканируя повреждения. Спустя пару секунд ниндзя-дроид поднялся, и его голос прозвучал пугающе монотонно: — Это конец. Кай в ярости и панике подскочил к нему, схватив за грудки: — В смысле КОНЕЦ?! СПАСАЙ ЕГО, ЗЕЙН! Сделай что-нибудь! В разговор вмешалась Пиксал, удерживая Кая: — Кай, остынь… По моим расчётам, есть всего один процент вероятности, что он продержится хотя бы час. А до ближайшей больницы, да и вообще до Ниндзяго, на машине ехать около пяти часов. Мы бессильны. Физиология Коула разрушена. Древняя магия исцеления В этот момент Ллойд, всё ещё лежавший в кустах, почувствовал, как до его рецепторов донёсся густой, металлический запах свежей крови. Разум трибрида на мгновение затуманился. Он одним мощным рывком откинул в сторону придавившую его ветку. Его глаза тут же налились пугающим голодным багровым цветом, а изо рта с тихим щелчком выдвинулись острые вампирские клыки. Вспышка — и Ллойд на сверх скорости молниеносно оказался на коленях прямо возле окровавленного Коула. — ЛЛОЙД, НЕТ! — в ужасе закричал Стефан. Он искренне ожидал, что новообращённый трибрид потеряет контроль от голода и попросту добьёт раненого друга, высосав остатки жизни. Но Ллойд контролировал себя. Сжав зубы, он выхватил из кармана медицинский шприц с мощным успокоительным и со всей силы вонзил его себе в бедро, вжимая поршень до упора. Лекарство подействовало мгновенно: багровая пелена спала, его глаза снова стали чистыми, изумрудными, но клыки так и не втянулись назад. Не теряя ни секунды, Ллойд до крови укусил собственное запястье и резко прижал сочащуюся рану к плотно сжатым губам Коула, заставляя того сделать несколько глотков первородной крови. Произошло невероятное. На глазах у ошеломлённой команды ниндзя, Ву и Первого Мастера, страшные рваные раны на животе Коула начали стремительно затягиваться, срастаясь прямо на глазах, возвращая коже здоровый оттенок. Оторвав руку от губ друга, Ллойд тяжело выдохнул и посмотрел на ошарашенного ниндзя-дроида: — Зейн. Тщательно следи за тем, чтобы Коул случайно не свернул себе шею и не погиб в ближайшее время. Желательно — все двадцать четыре часа. — А… что будет, если он умрёт? — непонимающе моргнул Зейн. Стефан, наконец переведя дыхание, подошёл ближе и ответил за ученика: — Наступит превращение. Наша вампирская кровь способна исцелять практически любые смертельные раны у людей, не превращая их при этом. Но если за эти сутки, пока кровь Ллойда внутри него, Коула кто-то убьёт — он воскреснет уже вампиром. Если же пройдут полные сутки и он будет жив, первородная кровь просто бесследно испарится из его организма, оставив его обычным человеком. Ллойд медленно поднялся на ноги. Он с тихим хрустом выдернул пустой шприц из своего бедра и отбросил его в сторону. Повернув голову, парень встретился ледяным, торжествующим взглядом со своим дедом. — Вот тебе и твоя «погибель», дедушка, — с горькой усмешкой бросил Ллойд Первому Мастеру Кружитцу, чьи предрассудки только что едва не стоили жизни одному из его лучших защитников. Развернувшись, трибрид молча поплёлся прочь от потрясённой толпы. Он зашёл в палатку, где мирно спала Хоуп, и устало опустился рядом, пока на улице Коул погрузился в совершенно здоровый, исцеляющий сон.

***

«Бельчья диета, белый дуб и паранойя Джея»

Коул медленно открыл глаза, чувствуя себя на удивление бодрым и полным сил, словно и не было той страшной встречи с медведями. Когда шокированные Ния и Кай наперебой рассказали ему, ЧЬЯ именно кровь сейчас течёт в его жилах и КТО вытащил его с того света буквально за секунду до гибели, Мастер Земли просто замолчал. Он ошеломлённо смотрел перед собой, пытаясь осознать, кем теперь стал их вечный лидер и младший брат по команде. Повисла неловкая пауза, которую, как обычно, решил разбавить Джей: — Ну… по крайней мере, все живы! Наверное… — Кровь вампира для своих — это исцеление, а для врагов и чужаков — смертельный яд, — раздался тихий, леденящий душу шёпот прямо за его спиной. Джей от неожиданности подпрыгнул чуть ли не на два метра вверх, дико заверещал на весь лес: — А-А-А-А-А! ЛЛОЙД В МОЕЙ ГОЛОВЕ! ОН ВЗЛОМАЛ МОЙ МОЗГ! ВСЕМ КОНЕЦ! Ллойд устало закатил глаза, скрестив руки на груди: — Джей, успокойся. Я стою сзади тебя, а не у тебя в голове. Синий ниндзя резко развернулся, выставив перед собой кулаки и испуганно вглядываясь в бледное лицо друга: — Ага! Ты специально подкрался! Укусить меня хотел, да?! Признавайся! Ллойд скептически приподнял бровь и принялся загибать пальцы: — Во-первых, зачем мне тебя кусать? Я сейчас на своей строгой «беличьей диете». Во-вторых, тут повсюду невидимые барьеры, которые меня без приглашения даже к вашей палатке не подпустят. А в-третьих, я просто пришёл проведать Коула. Или мне теперь это тоже официально запрещено? Джей открыл было рот, чтобы выдать очередную паническую теорию, но Ллойд не стал слушать. Воздух свистнул, и трибрид на безумной вампирской скорости молниеносно исчез, оставив после себя лишь поднявшуюся с земли пыль. Чесночная защита и высший урок доверия Спустя полчаса Джей, окончательно поддавшись паранойе, ходил по лагерю, демонстративно обвешавшись связками чеснока, которые он чудом откопал в запасах Пиксал. Из ниоткуда перед ним снова соткался Ллойд. Он окинул друга сочувственным взглядом и вздохнул: — Джей, чеснок на меня не действует. Это миф. Единственное, чего ты добьёшься — от этого запаха я стану слишком раздражительным. Джей испуганно отшатнулся, прижимая к груди чесночную головку. Ллойд тяжело выдохнул, и в его голосе проскользнула глубокая, затаённая грусть: — Джей… я никого из вас не собираюсь кусать. И уж тем более — убивать. Мы ведь раньше были настоящей семьёй, а теперь… Короче, если тебе так будет спокойнее, держи. С этими словами Ллойд аккуратно положил на старый деревянный пенёк гладкий, идеально выточенный деревянный колышек, который он незаметно выстругал сам из ветки белого дуба. — Это убьёт меня окончательно, если я сойду с ума. Пользуйся, — тихо добавил трибрид и снова растворился в тумане, мгновенно оказавшись в своей палатке, где у костра и на раскладушках его ждали Хоуп, Клаус, Элайджа и Стефан. Джей остался стоять посреди поляны в полном одиночестве, растерянно глядя на сиротливо лежащий на пеньке белый дуб. Чеснок в его руках вдруг показался ему чем-то глупым и постыдным. Синий ниндзя почувствовал себя полным дураком. Он так отчаянно пытался защититься от «монстра», а в итоге получил от Ллойда самое неопровержимое, страшное доказательство преданности. Друг только что добровольно вручил ему оружие, способное оборвать его вечность, лишь бы Джей больше его не боялся.

***

«Пепел белого дуба и паранойя гибрида»

Стоило Ллойду переступить порог своей палатки, как Клаус, обладавший феноменальной наблюдательностью, мгновенно заметил, что трибрид вернулся с пустой рукой. Поняв, что самодельного оружия больше нет у парня, Древний гибрид буквально взорвался от ярости: — ЛЛОЙД, ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! Ты разбрасываешься единственным оружием, которое способно уничтожить нас всех?! Какого чёрта?! Стефан, сидевший неподалёку, устало вздохнул и поспешил заступиться за ученика: — Клаус, успокойся. Пожалуйста, не делай из мухи слона. Клаус яростно перевёл взгляд на друга, едва не рыча от возмущения: — Что я делаю?! Да это глупость чистой воды! Я жить ещё хочу, ясно тебе? И уж точно не собираюсь сдохнуть к утру! У меня дочь в конце концов, я должен её защищать! В спор вмешался Элайджа, как всегда, сохраняя холодный, рассудительный тон: — Брат, успокойся. Да, Ллойд поступил опрометчиво, отдав им этот кол. Но по-другому доверие среди смертных не восстанавливается. Это был символический жест. — Доверие?! — прошипел Клаус, сузив глаза. — Эти людишки давно решили, что им на этом свете жить положено, а нам — нет! Ведь для них мы просто демоны и кровососы. Нет уж, я на такое дерьмо не подписывался! Ллойд, которому окончательно надоели эти бесконечные разборки и вечный вампирский страх, безразлично пожал плечами: — Клаус, будь что будет. Мне уже абсолютно плевать. Хотите — уходите прямо сейчас. А я остаюсь здесь, с друзьями. И буду ждать либо смерти, либо… да мне уже реально всё равно. Юный трибрид подсознательно ожидал, что после его слов Древние соберут вещи и исчезнут в тумане. Но ни Стефан, ни Элайджа даже не дрогнули, чтобы сбежать. Клаус, оставшись в меньшинстве, сердито фыркнул и сам сдался — он остался на месте, крепче прижав к себе спящую Хоуп. Подарок в углях В это же время Первый Мастер Кружитцу, стоявший неподалёку, отчётливо слышал весь этот бурный скандал у вампирской палатки. Старик медленно перевёл взгляд на пенёк, где лежал тот самый злосчастный кол из белого дуба, который перепуганный Джей так и не решился забрать с собой. Подойдя, создатель Ниндзяго молча взял деревянное оружие в руку, взвесил его, а затем решительным жестом кинул прямо в центр полыхающего лагерного костра. Кол мгновенно занялся пламенем, смешиваясь с весело потрескивающими дровами и превращаясь в безвредный пепел. Рано утром, когда первые бледные лучи солнца коснулись лагеря, Ллойд вышел наружу и замер у кострища. Среди серых углей он чётко разглядел догорающие остатки своего смертоносного подарка. Парень всё понял без слов. Этот безмолвный, сильный жест деда был важнее и весомее любого официального приглашения в палатку. Старик уничтожил то, что могло убить его внука. — Ну, я так и знал! — раздался сзади язвительный голос Клауса, который тоже подошёл к костру. — Я так и знал, что наш доблестный «враг» сам уничтожит единственное оружие против меня, тебя и всей нашей кодлы. Но всё равно это глупо! Это абсолютно ничего не означает, Ллойд. Рано или поздно нас всё равно возьмут за шкирку и выставят за дверь. — Тебя первого выставят, параноик, — хмуро бросил Ллойд. Поняв, что сегодня будет пасмурная, но довольно светлая солнечная погода, парень развернулся, собираясь уйти обратно под тень брезента. — Ага, конечно, — продолжал бубнить ему в спину неугомонный Клаус. — Сначала меня, потом тебя, следом Элайджу и Хоуп. Всех, кроме Стефана! Ведь твой много мудрый дед сам вчера соизволил заявить, что Стефан — член семьи. Или это снова хитроумная ловушка, а? Да, точно, это ловушка! Они усыпляют нашу бдительность! Ллойд лишь страдальчески закатил глаза к небу, мысленно умоляя высшие силы дать ему капельку терпения, чтобы не прописать отцу ещё один оздоровительный апперкот. Но стоило Древним вампирам на какую-то минуту потерять бдительность и отвлечься на свои вековые споры, как Ллойд воспользовался моментом. Воздух тихо свистнул, и молодой трибрид молниеносно, бесшумно исчез из лагеря, отправившись в глубь леса, чтобы наконец-то побыть в абсолютном одиночестве и просто погулять.