«Глава 18. Туман охотника и цена молчания»

Ллойд медленно шёл по лесной тропе, наслаждаясь редкими минутами тишины и покоя. Пение птиц, шум ветра в кронах деревьев — всё это помогало ему хотя бы ненадолго забыть о вампирских разборках, паранойе Клауса и напряжении между Первым Мастером и остальной семьёй. Но внезапно лес замер. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь листву, начали стремительно меркнуть, поглощаемые неестественно густым, тяжёлым фиолетовым туманом. В воздухе резко запахло морозом и старой кровью. Прямо перед парнем, материализовавшись из ниоткуда, возник Деймон Сальваторе. Он лениво крутил на пальце своё дневное кольцо, а на губах играла та самая хищная, недобрая улыбка, которая всегда означала неприятности. — Ну привет, потерянный Майклсон, — протянул Деймон, разглядывая Ллойда как редкий трофей. — Твой дедушка сегодня был крайне любезен — сжёг твою маленькую деревянную игрушку в костре. Так что теперь ты совершенно беззащитен. Пойдём, нас кое-кто очень ждёт. Кое-кто, кто хочет лично познакомиться с внучком. Ллойд почувствовал, как внутри закипает ярость. Его глаза на мгновение вспыхнули изумрудным пламенем, он сжал кулаки и ядовитым голосом прошипел: — Деймон… Опять ты? Неужели тебе всё ещё мало? Деймон лишь усмехнулся в ответ, даже не потрудившись обнажить клыки. В ту же секунду за спиной Ллойда словно из воздуха возникла тёмная, пугающая фигура. Майкл — древний охотник на вампиров — оказался невероятно быстр. Не дав Ллойду даже шанса среагировать или применить магию, Майкл нанёс точный, выверенный удар в основание черепа. Мир Ллойда в одно мгновение качнулся и погрузился во тьму. — «Опять я», — передразнил Деймон, подходя к безвольно обмякшему телу трибрида. — Хотя месяц назад, когда мы вместе с тобой убивали людишек, ты был гораздо интереснее и разговорчивее. Майкл ничего не ответил. Его лицо оставалось каменной маской, холодной и решительной. Он подхватил Ллойда и легко закинул его на плечо, словно тот ничего не весил. Деймон и Майкл молниеносно исчезли из леса, растворившись в фиолетовой дымке, прежде чем кто-либо в лагере успел заметить неладное. Они понятия не имели, где именно прячется Клаус, но у них был план. Майкл не собирался сразу убивать внука. Его целью был Клаус. Древний охотник намеревался медленно и методично пытать Ллойда, питаясь его страданиями и вытягивая силы, пока тот не выдаст местоположение своего отца. Игра в «кошки-мышки» началась, и на этот раз Майкл был уверен, что она закончится для гибрида Майклсона трагически.

***

«Три часа железа и вербены»

Тяжёлое, удушливое беспамятство медленно отступало, сменяясь резкой, пульсирующей болью во всём теле. Ллойд с трудом разлепил веки и обнаружил, что находится в полумраке сырой, заброшенной каменной пещеры. Воздух здесь был насквозь пропитан запахом гнили и железа. Попытавшись шевельнуться, парень глухо зарычал: его запястья и лодыжки были намертво прикованы к обледенелой стене тяжёлыми, толстыми цепями. Едва металл соприкоснулся с кожей, Ллойд ощутил жуткое, иссушающее жжение. Цепи были щедро вымочены в концентрированной вербене. Трава въедалась в плоть молодого вампира, лишая его сил и заставляя раны дымиться, но природная стойкость Мастера Энергии не позволяла ему окончательно отключиться. Из темноты пещеры неспешно вышла высокая, пугающе монолитная фигура. Майкл — великий первородный охотник — не спешил пускать в ход смертоносные клыки или колья. На его лице играла холодная, хищная маска превосходства. Размеренным, леденящим душу голосом он начал свой страшный монолог. Древний во всех красках рассказывал внуку истории из прошлого: о том, как веками выслеживал Клауса, как загонял его в угол словно дикого зверя, и как теперь, спустя тысячу лет, он наконец закончит то, что начал ещё в древних землях Нового Света. Выдержка ниндзя Однако Майкл жестоко просчитался. Он ожидал увидеть испуганного, сломленного подростка, но перед ним был Зелёный ниндзя, прошедший через адские битвы с Оверлордом и Сыновьями Гармадона. Пытки продолжались долгие, бесконечные три часа. Майкл использовал вербену, раскалённое оружие и ментальное давление, пытаясь вытянуть из пленника хотя бы одно слово, хотя бы жалкий намёк на координаты тайного лагеря. Но Ллойд хранил железобетонное, глухое молчание. За все эти три часа изощрённого кошмара из горла трибрида не вырвалось ни единого стона боли, ни одной малодушной мольбы о пощаде. Всё, что получал Древний охотник в ответ — это яростный, испепеляющий взгляд изумрудных глаз, из-под которых проступали угольно-чёрные вены, да глухое, опасное шипение сквозь плотно сжатые клыки. Ллойд не собирался выдавать Клауса. Ни за что на свете. Деймон Сальваторе, всё это время скучающе сидевший на каменном валуне у входа, лениво поднялся. Наблюдать за семейными разборками Майклсонов ему окончательно надоело, да и свою часть сделки по поимке парня он выполнил безупречно. — Что ж, развлекайтесь, родственнички, — цинично ухмыльнулся Деймон. — У меня дела в городе. Воздух в пещере свистнул, и старший Сальваторе молниеносно исчез, оставив деда и внука один на один в этой звенящей, полной первобытной ярости пустоте. Майкл понимал, что время поджимает, а воля этого мальчики оказалась крепче, чем весь белый дуб на планете.

***

«Чистокровная бездна Ада и испуг Первородного»

В сырой темноте пещеры Майкл окончательно потерял терпение. Стойкость этого мальчишки начинала его бесить. Поняв, что физические пытки вербеной не приносят желаемого результата, Древний охотник схватил Ллойда за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои глаза. На его зрачках проступила гипнотическая паутина — Майкл решил применить древнее ментальное внушение, чтобы насильно взломать разум трибрида и выпотрошить все его воспоминания. Но это стало его роковой ошибкой. В ту самую секунду, когда ментальные когти Первородного попытались внедриться в сознание Ллойда, внутри парня сработал защитный механизм колоссальной, дремавшей доселе мощи. В глубоком подсознании Ллойда пробудилась его истинная, тёмная, скрытая и чистокровная сущность Демона. Это была первозданная тьма, унаследованная прямиком из глубин самого Ада, про которую до этого момента не подозревал даже сам Ллойд. У каждого могущественного существа была своя тёмная сторона. Если у Стефана Сальваторе это был безжалостный, опасный психопат Потрошитель, а у Элайджи Майклсона — леденящий душу маньяк, запертый за его знаменитой «красной дверью», то внутри Ллойда жил истинный, хладнокровный Демон. И сейчас эта сущность полностью заблокировала внушение Первородного, сокрушительным щелчком оборвав все ментальные связи. Рождение Дьявола Майкл резко отшатнулся на шаг, когда почувствовал, как по пещере прокатилась волна такой удушающей, тяжёлой ауры, от которой каменные стены покрылись глубокими трещинами. Древний охотник, не знавший страха тысячу лет, впервые в жизни ощутил, как вдоль его позвоночника пробежал первобытный, леденящий ужас. Глаза Ллойда на мгновение изменились. Они не просто налились вампирской кровью — они стали абсолютно, беспросветно чёрными, чернее самой глубокой бездны Ада. По бледной коже лица, пульсируя, зловеще прошлись ярко-красные демонические вены, напитанные адским огнём. Человеческий разум Ллойда полностью отключился, уступив место пробудившемуся чудовищу. Парень медленно поднял голову. Оковы из вербены, до этого сжигавшие его плоть, затрещали и начали плавиться под воздействием бешеной температуры, исходящей от его тела. Перед Майклом больше не было испуганного внука или раненого ниндзя. Перед ним стоял настоящий дьявол. — Ты думал, что пришёл охотиться на волка, старик? — раздался под сводами пещеры жуткий, потусторонний демонический голос, от которого завибрировали камни, а факелы у входа мгновенно потухли, оставляя их в кромешной тьме. — Но ты явился в обитель того, кто сотворил этот Ад. Майкл судорожно перехватил свой клинок, понимая, что его вековая сила Первородного — ничто по сравнению с той бездонной черной магией, которая сейчас смотрела на него из глаз Ллойда.

***

«Охотник против Демона»

Тяжёлые, сковавшие плоть цепи из вербены, которые ещё минуту назад казались непреодолимыми, теперь плавились и с жутким шипением въедались в камень. Демоническая сущность Ллойда, сотворенная из чистокровной адской тьмы, не собиралась подчиняться Первородному. Одним резким, сокрушительным движением плеч трибрид рванул оковы на себя. Столетние железные звенья с оглушительным треском разлетелись во все стороны, словно гнилые нитки. Вместе с цепями по пещере прокатилась такая мощная звуковая и энергетическая волна, что вековые своды не выдержали. Огромные глыбы и обломки скал с грохотом обрушились прямо на Майкла. Древний охотник едва успел отскочить, увернувшись от гигантского валуна, который в щепки разнёс каменный постамент позади него. Выбираясь из-под лавины пыли и каменной крошки, Майкл впервые за свою тысячелетнюю вечность почувствовал, как внутри него всё похолодело. На его глазах ожил древний, первобытный кошмар. Он осознал, что своими пытками и давлением не просто сломал парня, а пробудил и создал монстра, которого теперь абсолютно не в силах контролировать. Но отступать Первородному охотнику не позволяла гордость. Выхватив свой клинок, Майкл ринулся вперед. Началась жестокая, смертоносная битва: величайший Охотник в истории против безумного, первозданного Демона. Слепая битва Ллойд дрался вслепую. Его человеческое сознание спало глубоко внутри, запертое за черным занавесом, а телом управляли чистые инстинкты Разрушения. Парню не нужно было видеть врага — он чувствовал его тепло, его первородную кровь, его страх. Каждый удар трибрида нес в себе сокрушительную, дьявольскую мощь. Он бросался на Майкла с вампирской скоростью, превосходящей скорость самого Охотника, и яростно, оглушительно шипел, обнажив свои длинные, острые вампирские клыки. Из его горла вырывался утробный, пугающий рык, в котором не осталось ничего человеческого. Майкл пытался контратаковать, нанося точные, профессиональные удары клинком, способные повалить любого Древнего вампира, но Ллойд просто игнорировал раны. Кожа трибрида, испещренная пульсирующими красными венами демона, мгновенно затягивалась прямо во время движения. Ллойд перехватил руку Майкла, сжал её с такой силой, что кости Первородного хрустнули, и наотмашь швырнул его в стену пещеры, заставляя всю гору содрогнуться от этого удара. Охотник понял: если он не сбежит из этого ада прямо сейчас, этот слепой дьявол похоронит его под обломками собственного укрытия.

***

«Трупный цвет вечности»

Ллойд теперь выглядел точь-в-точь как восставший из могилы труп. Кожа под его глазами стремительно потемнела, наливаясь угольной чернотой и полностью сливаясь с черными, как сама бездна, демоническими глазами. Но самым жутким было другое: блондинистые волосы Ллойда на мгновение сменили цвет, став иссиня-черными — его истинным, врождённым цветом с самого рождения в преисподней. Лицо парня покрылось трупно-серым оттенком, стирая любые признаки жизни. Эта адская сущность превосходила Первородного во всём. Демон с лёгкостью швырял Майкла из стороны в сторону, словно тряпичную куклу, вышибая его телом куски камня из стен. Из глотки трибрида потусторонним, грохочущим демоническим голосом вырвался яростный ор: — Ты, проклятая СКОТИНА, надеялся убить меня?! Майкл, тяжело сплёвывая кровь и чувствуя, как ломаются его рёбра, в полном ужасе прохрипел: — Что… Что же ты ТАКОЕ?! Ллойд медленно наклонил голову набок. Перед великим охотником сейчас действительно был не его испуганный внук. Это был чистокровный, древний демон. На его трупном лице расплылась безумная, пугающая ухмылка. — Называй меня — Пустой… — прогрохотал голос. Предупреждение из бездны В следующую долю секунды Ллойд стальной хваткой вцепился в горло Майкла, намертво прижимая Первородного к полуразрушенной стене. Охотник хрипел, не в силах разомкнуть эти ледяные пальцы. — Ты думаешь, у тебя остались хоть какие-то ходы, дружок? — прошипел Демон, неестественно, с хрустом вывернув шею и оскалив окровавленные вампирские клыки в невероятно широкой, зловещей улыбке. Он наклонился к самому уху задыхающегося Майкла и обжигающе ледяным шепотом произнес: — Ты можешь убить О́ни… Но меня? Меня — никогда. Мне три тысячи лет, старик. Ты не способный убить то, что старше твоего мира. Но запомни: за этого мальчишку я разорву любого. Даже тебя. Я сильнее тебя во сто крат. Поэтому будь добр — свали отсюда прямо сейчас. И не смей больше трогать Ллойда. Всё ясно?! С последним словом Пустота сокрушительным ударом швырнул Майкла вглубь заваливающейся пещеры. Древний охотник, осознав, что этот раунд проигран окончательно, воспользовался поднявшимся облаком пыли и, едва дыша, на остатках вампирской скорости бросился прочь из этого проклятого места, спасая свою вековую жизнь.

***

«Пир на весь мир и осознанный грех»

Как только тяжело дышащий и побитый Майкл позорно сбежал, Пустота внутри Ллойда потеряла интерес к разрушенной пещере. Издав утробный рык, Демон молниеносно исчез из каменного грота, растворившись в ночном воздухе. Ему больше не нужен был древний охотник. Ему нужна была пища. Огромный всплеск адской энергии истощил тело трибрида, и голод за запертой дверью разума превратился в бушующий океан. Спустя мгновение черная тень соткалась на окраине погруженного во тьму ночного города. Ллойд, всё ещё покрытый трупно-серым оттенком, с иссиня-черными волосами и провалами вместо глаз, шатающейся походкой вышел из темноты. Проходивший мимо случайный прохожий, заметив странного парня, остановился и с тревогой спросил: — Эй, парень… Тебе плохо? Помощь нужна? Демон внутри Ллойда зловеще и хрипло усмехнулся, медленно поднимая взгляд на несчастного: — Мне — нет… А вот тебе — да. В долю секунды Демон стальной хваткой сгреб мужчину за шиворот и молниеносно утащил его в глубокий, глухой переулок между домами. Короткий, глухой хруст сломавшейся шеи оборвал крик жертвы, так и не дав человеку понять, что произошло. Ллойд опустил обмякшее тело на грязный асфальт, склонился над ним и безумно прошептал: — Вот теперь будет пир на весь мир… С этими словами он яростно, без капли жалости вцепился острыми клыками прямо в пульсирующую шею мужчины, делая первые жадные, влажные и тяжелые глотки горячей, сладкой жизни. Осознанный выбор Горячая человеческая кровь подействовала как мощнейший катализатор. Первобытная тьма внутри Ллойда начала неохотно, медленно отступать, убирая свои когти из его подсознания. Чернота постепенно спадала с глаз, а черные, как смоль, волосы снова бледнели, принимая свой привычный блондинистый оттенок. Истинный разум Зелёного ниндзя возвращался к нему с каждым глотком. Но Ллойд не остановился. Человеческая мораль, которая раньше сдерживала его, сейчас полностью отключилась. Ллойд теперь всё делал абсолютно осознанно. Он понимал, что пьет кровь мёртвого человека, понимал, что переступил черту, но этот первородный вампирский голод был сильнее его. Парень продолжал жадно, остервенело сосать кровь. Под его изумрудными глазами снова проступила темная, налитая черной вампирской кровью сеточка вен, а клыки еще глубже и сильнее вонзались в плоть жертвы. Ллойд буквально наслаждался этим сладким, дурманящим ядом человеческой крови, чувствуя, как по его собственным венам разливается невероятная, чистая сила. От этого дикого пиршества его истощенное пытками тело начало стремительно восстанавливаться. Ожоги от вербены, глубокие ссадины и раны, оставленные Майклом в пещере, затягивались со сверхзвуковой скоростью, не оставляя на бледной коже даже мельчайших шрамов. В этот момент в ночном переулке Ниндзяго окончательно закрепилось рождение существа, способного контролировать и свет, и самую страшную адскую тьму.

***

«Смертный секрет Стефана, изумрудный шантаж и молчание Хоуп»

Когда Ллойд окончательно опустошил тело несчастного прохожего, оставив на холодном асфальте лишь безжизненную, бледную оболочку, воздух за его спиной с резким свистом разрезался. На вампирской скорости в тёмном переулке объявился Стефан Сальваторе. Почуяв густой, сводящий с ума запах свежей человеческой крови, Потрошитель внутри него на мгновение застыл, опасно оскалив клыки. Но реальность быстро отрезвила его. Стефан во все глаза смотрел на Ллойда с полностью окровавленным лицом и сжимающимся от ужаса сердцем понимал: его ученик сорвался. Теперь пути назад к мирной «беличьей диете» и безобидному кофе больше не было. Ллойд с облегчением выдохнул. Сила бурлила в его исцелённом теле, а раны полностью затянулись. Медленно, с леденящим душу спокойствием, он вытер тыльной стороной руки кровь с губ. Чёрная пелена окончательно спала, и его глаза снова стали чистыми, невинными изумрудами. Трибрид слегка наклонил голову набок, уставившись на наставника в упор, и тихо, угрожающе прошептал: — Ты будешь молчать, Стефан. Ради маленькой Хоуп. Всем в лагере ты скажешь, что нашёл меня просто гуляющим по парку. Ты всё понял? Стефан нахмурился, собираясь возразить и воззвать к совести парня, но Ллойд сделал шаг вперёд, и его голос стал острым как бритва: — А если нет… я найду и убью твою Мику. Сальваторе ощутимо вздрогнул, а его сердце пропустило удар. Внутри первородного вампира всё похолодело: никто, абсолютно никто в этом мире не должен был знать про его тайное, смертное рыжее чудо, его главную слабость. Ллойд прочитал это в его мыслях или выудил из глубин памяти, когда в нём бушевал Демон, но факт оставался фактом — козырь был у трибрида. Возвращение и ведьминский страх Спустя время Ллойд и Стефан без лишнего шума вернулись в лагерь. Стоило Ллойду переступить порог своей палатки, как накопленная усталость и ментальный шок взяли своё — парень рухнул на спальник и мгновенно провалился в глубокий сон. Когда он наконец пришёл в себя спустя несколько часов, его человеческий разум выставил мощный блок. Ллойд абсолютно ничего не помнил о том, что творил в ночном переулке, и о жутком демоническом голосе. В его памяти отпечаталось лишь холодное, жестокое лицо Майкла и цепи из вербены в сырой пещере. В палатку тихо зашла Хоуп. Соскучившись по брату, девочка ласково потянулась к нему, чтобы обнять, но едва её ладонь оказалась в паре сантиметров от Ллойда, она испуганно отпрянула назад, едва не вскрикнув. Её сильное ведьминское чутьё и родовая магия Майклсонов забились в глухой панике. Малышка ясно, отчётливо почувствовала, что внутри её брата теперь надёжно заперто древнее, тёмное и невероятно голодное существо, которое в любой момент может проснуться снова. Хоуп вжалась в угол, тяжело дыша и глядя на Ллойда огромными от страха глазами. Но, любя брата больше жизни, она решила промолчать и ничего не говорить ни Клаусу, ни Элайдже. Снаружи палатки стоял Стефан. Он до боли сжимал кулаки, неотрывно глядя на горизонт. Сальваторе слишком хорошо помнил ледяной взгляд Зелёного ниндзя и его прямую угрозу. Ради безопасности своей рыжеволосой тайны Потрошитель хоронил правду глубоко внутри себя, понимая, что отныне лагерь ниндзя спит на пороховой бочке, фитиль от которой держит сам Ллойд.

***

«Осколки тепла и спящий Демон»

Ллойд медленно моргнул, пытаясь окончательно сбросить с себя остатки тяжёлого сна. Взгляд изумрудных глаз сфокусировался на фигурке младшей сестры. Но вместо привычной радостной улыбки и тёплых объятий он увидел то, что заставило его сердце болезненно сжаться. Хоуп стояла у самой стены палатки, буквально вжавшись в угол. Её плечи мелко дрожали, а в широко распахнутых глазах застыл такой первобытный, чистый ужас, словно перед ней находился не любимый старший брат, а самый страшный монстр из её ночных кошмаров. Ллойд совершенно не понимал, что происходит. Он ведь только что вернулся, он спасся от Майкла, он был здесь, живой и невредимый! Парень растерянно протянул к ней руку и тихо, с искренней нежностью прошептал: — Тише, маленькая моя… Это же я. Почему ты меня боишься, Хоуп? Девочка судорожно сглотнула, не сводя взгляда с его лица. Воздух между ними казался наэлектризованным от её ведьминской паники. Родовая магия внутри неё буквально кричала об опасности, исходящей от блондина. — Ты… Ты не чувствуешь? — едва слышно, срывающимся голосом проговорила Хоуп, крепче прижимаясь спиной к тканевой перегородке. Ллойд удивлённо приподнял бровь. Искреннее непонимание на его лице было настолько настоящим, что сомневаться не приходилось — его человеческий разум действительно ничего не осознавал. — Кого я должен чувствовать? — тихо спросил он, осматривая пустую палатку, а затем снова переводя взгляд на сестру. Хоуп промолчала. Как объяснить брату, что прямо сейчас за его изумрудным взглядом, за его привычным мягким голосом скрывается бездонная, чернейшая пропасть Ада? Как сказать, что от его кожи всё ещё веет едва уловимым, жутким запахом первобытной тьмы? Видя её молчание и этот запредельный страх, Ллойд больше не стал задавать вопросов. Он просто не мог выносить того, что родная сестрёнка боится его. Парень молча, медленно сделал несколько шагов вперёд, сокращая расстояние, и осторожно, но крепко обнял малышку, прижимая её к своей груди. В ту же секунду Хоуп замерла, затаив дыхание. Её ведьминские рецепторы обострились до предела. Находясь в этих объятиях, она всем своим существом ощутила Демона. Он был там, глубоко внутри Ллойда. Огромный, древний, чистокровный монстр, способный разорвать этот мир на куски. Но самое удивительное было в другом — этот Демон внутри брата был абсолютно спокоен. Он даже внимания на неё не обратил. Тёмная сущность дремала, сытая и безразличная к маленькой ведьме, словно признавая в ней часть семьи своего носителя, которую трогать табу. Поняв, что прямо сейчас ей ничего не угрожает, а брат остаётся всё тем же любящим Ллойдом, Хоуп наконец облегчённо выдохнула. Страх медленно отпустил её сердце. Девочка подняла ручки и крепко-крепко ответила на объятие, утыкаясь носом в его плечо. Секрет Пустого остался между ними, запертый в этой звенящей тишине лагеря.

***

«Отголоски древней бездны. Два брата одной тьмы»

Глубоко в чертогах подсознания Зелёного ниндзя, за надёжно запертой красной дверью разума, царила абсолютная, леденящая тишина. Демон спал. Насытившись горячей кровью, он вернул контроль своему носителю, но его собственное, трёхтысячелетнее сознание продолжало бодрствовать, блуждая по осколкам вековых воспоминаний. Три тысячи лет назад в бескрайней тьме преисподней родился он — первый дух, чистокровная адская сущность, которую позже нарекут Пустым. Он был рождён великим, сильным и мудрым. Но вечность — слишком долгий срок для одиночества, и спустя целое тысячелетие бездна породила ещё одного духа. Младшего. Его звали Ногицунэ. Они были братьями по крови и по происхождению, но с самого начала оказались абсолютно разными. Пустой рос мудрым, величественным и терпеливым существом, понимающим истинную суть силы. Ногицунэ же родился эгоистичным, капризным и хладнокровным духом, который жаждал лишь хаоса. Младший брат не искал величия — он упивался мелкими, дешёвыми страданиями смертных. Спустя века Ногицунэ выбрал своим носителем обычного, хрупкого человеческого мальчишку по имени Стайлз Стилински. Из чистого садизма и ради глупого развлечения он едва не довёл парня до могилы, ломая его разум и сжигая тело изнутри. Пустой веками пытался отрезвить младшего брата. Он пытался внушить ему, что истинная тьма не разменивается на мелкие пакости и разрушение слабых сосудов. Но Ногицунэ не слушал. Их пути разошлись так же внезапно, как когда-то соединились в бездне преисподней, оставив каждого идти своей дорогой. И теперь, спустя три тысячи лет, Старший брат сделал свой осознанный выбор. Пустой не стал размениваться на обычных людей. Он выбрал себе в носители не просто человека, а сильнейшего трибрида, легендарного Зелёного ниндзя. И в отличие от эгоистичного Ногицунэ, Пустой не собирался ломать Ллойда. Он стал его опекать, оберегать как собственное дитя, закрывая своим могущественным щитом от древних охотников и первородных вампиров. Это показывало его как куда более зрелое, мудрое и от этого по-настоящему жуткое существо. Ему не нужны были дешёвые слёзы и хаос, которыми питался его младший брат. Пустой действовал по-крупному. Он взращивал силу Ллойда, соединяя свет парня со своей адской тьмой, создавая нечто совершенно непобедимое. Демон внутри Ллойда глубже погрузился в сон, и на его скрытом тенью лице промелькнула едва заметная, леденящая душу ухмылка. Младший брат проиграл свою игру в человеческом теле, а он, Старший, только начинал свой великий путь рука об руку со своим трибридом.

***

«Испытание солнцем, яблоко раздора и шёпот Пустоты»

Напряжение в лагере можно было резать ножом. Клаус, чьи инстинкты гибрида были острее лезвия, не сводил глаз со Стефана. Сальваторе вёл себя подозрительно: он избегал прямого взгляда и был неестественно дёрганным для человека, который, по его словам, «просто подобрал Ллойда в парке». Клаус устроил ему настоящий допрос с пристрастием, пытаясь выудить хоть слово о том, что на самом деле произошло в лесу, но Стефан, защищая свою тайну, стоял насмерть, храня хладнокровие. Тем временем Коул, оправившись после своего превращения, вышел из палатки. Стефан тут же преградил ему путь. — Так, стоять, парень. Проверка, — бросил он, кивнув стоявшему неподалёку мастеру Ву. Стефан внимательно изучил зрачки Коула, а затем, не предупредив, полоснул его иглой по ладони. Рана не затянулась мгновенно, как у Первородных, но и не была смертельной для вампира. Стефан хлопнул его по плечу: — Ну, тебе харакири грозит, парень. — В смысле? Что я? — озадаченно спросил Коул. — Ты чист как белый лист, — усмехнулся Стефан. Мастер Ву прикрыл глаза ладонью — шутка Стефана была на грани фола и чуть не довела старого мастера до инфаркта. Опасная забота Когда Коул решил, что пришёл в себя достаточно, он отправился искать Ллойда, чтобы поблагодарить его за спасение. Ниндзя заглянул в палатку, даже не подумав о последствиях. Яркий солнечный свет ударил внутрь, попав прямо на лицо спящего Ллойда. Кожа трибрида мгновенно начала шипеть и дымиться, словно от кислоты. Коул в ужасе захлопнул полог. — Прости! Я просто хотел сказать спасибо! — выкрикнул он. Из палатки донеслось недовольное ворчание Ллойда: — Пожалуйста… Только больше так не делай. У этой парочки, — он кивнул на Стефана и Элайджу, — есть защита от солнца, а у меня нет. И вообще, иди проверь вкусовые ощущения, а я спать. Клаус, наблюдавший за сценой, не упустил случая подколоть: — Ну что, Коул, хотел поблагодарить, а чуть не устроил кремацию? Учись у профессионалов — мы сначала спрашиваем, надет ли перстень! — Но раньше его просто тошнило, — оправдывался Коул. — Правильно, одно месячных тошнит от солнца и святой воды, а «двухмесячные» прошли этот этап. Теперь это шипение будет постоянно — это искусство, парень. Грызи яблоко, — Клаус бросил ему плод и, насвистывая, прогулялся по лагерю. Молчаливый заговор Стефан подошёл к Элайдже. — Пока лучше не делать ему этот защитный артефакт. Ему полезно «посидеть в домике» и привыкнуть к дисциплине и контролю жажды, — тихо сказал он. Элайджа кивнул: — Я слышу тебя и полностью согласен. Доверяю твоему опыту. Первородный решил прогуляться, оставив лагерь в тишине. Хоуп неподалёку зачем-то внимательно считала муравьёв, избегая смотреть в сторону палатки брата. Внутри Ллойда, в самой глубине его сознания, Демон язвительно усмехнулся. — И этот гибрид считает себя сильным? Ха… Видел бы ты своего папашу, Клаус, когда он увидел мою истинную силу… — прошептала Пустота, затаившись в ожидании следующего удобного момента.

***

«Карантин для трибрида, несостоявшаяся речь и ночная жажда»

Слыша сквозь плотный брезент палатки весёлый свист Клауса и приглушённые голоса друзей снаружи, Ллойд, вопреки ожиданиям Древних, не испытывал ни капли злости. Он не злился на «старших» за то, что у них были защитные кольца от солнца, а его оставили запертым в темноте. Напротив, парень рассудил на удивление зрело: этот вынужденный карантин сейчас для него даже полезен. Дневной перстень нужно заслужить — терпением, контролем и уважением к правилам этого опасного мира. Посчитав, что сон — лучшее лекарство от всех проблем, Ллойд поглубже зарылся в подушку. Прошёл час, затем три, а потом и целых пять. Клаус, то и дело крутившийся возле палатки трибрида, откровенно изнывал от скуки. Он искренне надеялся на бурную критику, подростковые бунты, крики и скандалы из-за кольца. Но в ответ лагерь оглашало лишь мерное, спокойное сопение спящего Ллойда. Клаус возмущённо всплеснул руками: — Да вы издеваетесь?! Я тут, между прочим, целую нравоучительную речь сочинил! Ну и ладно, ну и не надо! Первый Мастер Кружитцу, сидевший у костра, лишь молча прикрыл глаза рукой, в очередной раз убеждаясь, что Древнему гибриду катастрофически не хватает терпения. Стефан, наблюдая за этим, тихо обратился к Элайдже: — Вот видишь. Хоть с нашей стороны это и выглядит сурово, даже жестоко, но именно так проверяется истинная суть двухмесячных вампиров. — Ты снова прав, Стефан, — согласился Элайджа, поправляя манжеты пиджака. — Для него это будет отличной профилактикой. Пусть спит. Ночной срыв Однако идиллия закончилась вместе с заходом солнца. Ближе к полуночи Ллойд резко распахнул глаза. Его прошиб холодный пот, а по венам словно пустили жидкий огонь. Парень проснулся от невыносимого, дикого голода, который разрывал его изнутри. Он с ужасом осознал, что той человеческой крови из ночного переулка его организму уже мало — пробудившаяся тьма внутри требовала новой, ещё более мощной подпитки. Стараясь не издать ни звука, Ллойд скользнул к выходу. Двигаясь как тень, он попытался выбраться из лагеря абсолютно незамеченным, чтобы снова поохотиться в городе. Но стоило ему сделать шаг за периметр, как прямо перед ним из ночной темноты соткался Элайджа. Древний вампир стоял, спокойно скрестив руки на груди. Его проницательный взгляд читал Ллойда как открытую книгу — Элайджа уже обо всём догадывался и ждал этого ночного побега. — Далеко собрался в такой час, племянник? — негромко, но со стальными нотками в голосе спросил он, преграждая путь. Страшная находка Клауса В это же время на другом конце лесной опушки Клаус, решивший прогуляться перед сном и успокоить нервы, наткнулся на нечто странное. На колючем кустарнике висел разорванный обрывок ткани, сплошь испачканный в грязи и сером веществе, которое подозрительно напоминало пепел и крошку из разрушенной пещеры. Клаус поднял лоскут, поднёс к лицу и резко втянул воздух. Запах вербены, палёной плоти и… едва уловимый, но безошибочный шлейф магии Майкла. В голове Древнего гибрида мгновенно начала складываться страшная мозаика. Майкл был здесь. Ллойд совершенно точно был в той пещере и подвергся пыткам. Но как он выбрался? И почему Стефан соврал, что нашёл его «просто гуляющим по парку»? Пазл не сходился, а странное, пугающее поведение Ллойда теперь обретало совершенно иной смысл. Глаза Клауса зловеще блеснули гибридным жёлтым светом. Поняв, что от него скрывают нечто колоссальное, он сжал обрывок ткани в кулаке и быстрыми шагами направился обратно в лагерь. На этот раз гибрид решил действовать максимально жёстко и вытрясти правду из каждого, кто посмел ему солгать.

***

«Лживая байка, шок Древних и шёпот за кулисами»

Ночная прохлада лагеря буквально искрила от напряжения. Пока Элайджа, сохраняя внешнее непоколебимое спокойствие, стальной хваткой удерживал Ллойда от безумного ночного побега, на саму поляну ураганом влетел взбешённый Клаус. В его глазах полыхал опасный гибридный огонь. Ни слова не говоря, он с размаху швырнул найденный в лесу окровавленный обрывок ткани прямо в лицо Стефану Сальваторе. — Я жду объяснений, Стефан! — взревел Клаус, и его голос раскатился по лесу громом. — При всех! Хватит держать меня за идиота! Откуда на этой тряпке запах вербены, палёной плоти и Майкла?! Что произошло в той проклятой пещере и почему ты соврал, что нашёл мальчишку в парке?! Стефан упрямо молчал, плотно сжав зубы и буравя Клауса тяжёлым взглядом. В его голове набатом стучала ледяная угроза Ллойда: «Я найду и убью твою Мику». Сальваторе не мог так рисковать своим смертным рыжим чудом, поэтому готов был принять на себя любой гнев Древнего гибрида. Молчание друга взбесило Клауса до предела. Он сделал стремительный шаг вперёд, обнажая клыки и выпуская когти, готовый прямо здесь устроить кровавую драку между Древними. На шум из палаток начали испуганно выглядывать остальные ниндзя и мастер Ву. Спасительная ложь Ситуация накалилась до критического максимума, но в этот момент тишину разорвал яростный, утробный рык. Ллойд, которого всё ещё держал за плечи Элайджа, внезапно оскалился и дико зашипел одновременно на Стефана и на Клауса. Его изумрудные глаза на мгновение опасно сверкнули. Поняв, что Сальваторе сейчас выдаст себя из-за давления, Ллойд мгновенно, на ходу сочинил спасительную ложь, решив прикрыть наставника и перевести стрелки на себя. — Еб твою мать! — в сердцах рявкнул Ллойд, резко вырываясь из хватки Элайджи. — Я был в городе! И я был там не сам! Мне что, теперь уже разрешение на личную жизнь нужно у вас спрашивать?! Оставьте Стефана в покое, он просто пытался меня выгородить перед вами, параноиками! После этого эмоционального выкрика на поляне повисла мёртвая, звенящая тишина. Все Древние вампиры — Клаус, Элайджа и даже опешивший Стефан — буквально застыли в глубочайшем шоке, уставившись на Зелёного ниндзя круглыми глазами. Заявление трибрида о «личной жизни» в разгар войны с Майклом выбило у них почву из-под ног. Клаус так и замер с открытым ртом, не зная, что ответить на такую наглость. Пользуясь общим замешательством, Ллойд раздражённо развернулся на пятках и быстрыми шагами поплёлся обратно в свою тёмную палатку, демонстративно зашторив за собой полог. Одобрение дьявола Оказавшись в спасительном полумраке, Ллойд без сил рухнул лицом прямо в мягкую подушку. Его всё ещё трясло от голода и пережитого стресса, а сердце бешено колотилось в груди. В ту же секунду в глубине его подсознания раздался тихий, леденящий душу смех. Пробудившийся Демон, вальяжно раскинувшись в чертогах его разума, искренне забавлялся всей этой сценой. — А ты неплохо придумал эту лживую байку, мальчишка… — язвительно и со вкусом рассмеялась Пустота, смакуя то, как ловко Ллойд обвёл вокруг пальца тысячелетних вампиров. — «Личная жизнь»… Гениально. Ладно, спи пока. Они поверили. Но помни: наш голод никуда не делся, и очень скоро тебе снова придётся кормить меня настоящей кровью. Ллойд лишь сильнее зажмурился, глубже вжимаясь в подушку и отчаянно пытаясь заглушить этот потусторонний, пугающий шёпот внутри собственной головы.

***

«Крах злодейского монолога, подозрительный муравей и тайны переулков»

На следующее утро лагерь ниндзя гудел, как встревоженный улей. Джей, Кай и Коул, которые краем уха слышали грандиозный ночной скандал и крики про «личную жизнь», с самого рассвета улучили момент и плотным кольцом окружили Ллойда у кострища. Засыпав его двусмысленными шуточками, локтями в бок и настойчивыми расспросами о его «тайной девушке из города», они явно ждали сочных подробностей. Ллойд, у которого отчаянно раскалывалась голова, был вынужден на ходу развивать свою ночную ложь. Он отнекивался, придумывал нелепые оправдания и путался в показаниях, уверяя, что «она обычный человек» и «вам её знать необязательно». Со стороны это выглядело невероятно комично, но стоявший чуть поодаль Зейн лишь молча сузил свои ледяные глаза-индикаторы. Логические алгоритмы ниндзя-дроида чётко фиксировали участившийся пульс лидера и явные нестыковки в его таймлайне — Ллойд безбожно врал. Подозрения Древних и несостоявшийся триумф Клаус Майклсон не верил ни единому слову трибрида. Ещё ночью у затухающего костра он яростно доказывал Элайдже, что окровавленный обрывок ткани пахнет древней кровью Майкла и палёной кожей, а вовсе не духами какой-то городской девчонки. Братья сошлись на том, что Ллойд скрывает нечто по-настоящему страшное, и приняли решение тайно установить за его палаткой круглосуточное, посменное вампирское наблюдение. Однако Клаус не был бы Клаусом, если бы упустил шанс выплеснуть на сына свою заготовленную, выстраданную «сочиненную речь». Дождавшись, пока Ллойд вернётся в укрытие, гибрид бесцеремонно зашёл следом, встал в позу и величественно начал: — Вот я в свои двухмесячные годы, Ллойд, от одного только голода весь дом разнёс! Моё имя трепетало на устах… Ллойд, даже не повернувшись, тяжело зевнул в ладонь и беспардонно перебил отца прямо на середине фразы: — Твои концерты стали слишком предсказуемыми, Клаус… И за всё это время ты передумал всего ЭТО? Я спать. Доброй ночи. Или утра. Короче, меня нет. Парень поглубже зарылся в одеяло и мгновенно, с поразительной вампирской скоростью заснул, издав тихое сопение. Стефан и Элайджа, стоявшие в тени соседнего брезента, едва сдерживали широкие улыбки. Они веками были вынуждены выслушивать пафосные тирады Клауса, и видеть, как «молодняк» просто засыпает посреди его величайшего монолога — для них это было истинным, бесценным наслаждением. Сам же великий и ужасный первородный гибрид остался стоять посреди палатки с открытым ротом, застыв на полуслове. В его голове в этот момент крутилась только одна уязвлённая мысль: «И это МОЙ наследник? Никакого уважения к классике злодейских монологов! Растут же эгоисты…» Муравьиная философия Окончательно обиженный на весь мир Клаус вышел наружу. Чтобы хоть как-то выразить свой протест, он поплёлся свистеть под окнами палатки Первого Мастера Кружитцу, попутно громко жалуясь пространству на «чёрствую, неблагодарную современную молодёжь». Ответка прилетела незамедлительно — из палатки старика с приличной скоростью вылетела увесистая подушка, точечно приземлившись гибриду в плечо. — Да вы что, серьёзно?! — возмутился Клаус, ловя подушку. — Ну и ладно! Никому я здесь не нужен, никто меня не слушает! Развернувшись на пятках, он демонстративно по плелся к Хоуп, которая всё это время меланхолично сидела на корточках возле большого поваленного бревна. Клаус по-детски надулся, присел рядом с дочерью и тоже уставился на землю. — Папа, этот муравей сотый, — серьёзно доложила Хоуп, указывая пальчиком на маленькое насекомое. Клаус внимательно присмотрелся к копошащейся цепочке, прищурил глаза и авторитетно заявил: — Нет, Хоуп. Вот этот конкретный муравей выглядит крайне подозрительно… Точно как Стефан. Давай назовём его предателем, раздавим и начнём считать заново. Хоуп лишь тихонько хмыкнула, привыкшая к отцовским причудам, пока внутри палатки Ллойд спал глубоким сном, а Пустота в его разуме тихо ждала своего часа, зная, что эта передышка — лишь затишье перед бурей.

***

«Демон против Древних»

Следующим вечером Кай, Джей и Коул, окончательно укрепившись в мысли, что их лидер крутит тайный роман в городе, решили увязаться за ним. Когда Ллойд в очередной раз сорвался с места, друзья скрытно последовали за ним по крышам и подворотням. Но вместо романтического свидания под луной их ждал леденящий душу кошмар. В одном из тёмных переулков они застали трибрида, который, тяжело дыша, уже занёс руку над испуганным случайным прохожим, едва сдерживая хищный оскал. Почуяв слежку друзей, Ллойд резко обернулся, его взгляд на секунду безумно сверкнул, и он молниеносно исчез в воздухе, оставив ниндзя в полном шоке и замешательстве. Ночной дозор и пробуждение Дьявола Позже, глубокой ночью, Элайджа Майклсон официально заступил на пост у палатки Ллойда. Инстинкты Древнего не подвели: ведомый иссушающим голодом Пустоты, трибрид снова попытался проскользнуть мимо лагеря в темноту. Элайджа среагировал мгновенно, преградив ему путь и применив всю свою колоссальную силу Первородного, чтобы скрутить парня. Но в процессе яростной схватки Ллойд внезапно заговорил — и это был не его голос. Поляну огласил утробный, грохочущий демонический рык, от которого у Элайджи по спине пробежал мороз. Первородный с ужасом осознал, что в теле его племянника заперто существо, которое намного, намного старше их древнего рода. На шум борьбы из тени молниеносно выскочил Стефан Сальваторе. Пользуясь моментом, он со стальным щелчком защёлкнул на запястьях Ллойда тяжёлые, блокирующие наручники. Ллойд медленно опустил взгляд на сковавшее его железо. В ту же секунду мир вокруг замер. Кожа под его глазами стремительно потемнела, наливаясь угольной чернотой, а сами глаза мгновенно почернели, став чернее самой глубокой бездны Ада. Волосы трибрида прямо на глазах поменяли цвет, вспыхнув иссиня-чёрным — его истинным демоническим оттенком. Демон Пустоты неестественно наклонил голову набок, смерив леденящим взглядом застывших Древних. Одним мощным, ленивым рывком рук он с оглушительным треском разорвал толстую сталь наручников, словно бумажную ленту. — Получи! — закричал выскочивший из палатки Джей, в панике выпуская в чудовище мощный заряд молний. Но Демон даже не дрогнул. Он молниеносно, голыми руками перехватил электрические разряды. Намертво зажав сверкающие молнии в ладонях, Пустота начала с силой натягивать их на себя, словно канаты, пока чистый ток с треском не оборвался, мощной отдачей откинув Джея назад на траву. Клаус, яростно зашипев, обнажил клыки и на полной скорости гибрида бросился на монстра в лобовую атаку. Но Демон был на шаг впереди. Он со сверхъестественной скоростью подхватил Клауса подмышку, одним движением вывернув и едва не переломав плечо гибриду. Другой рукой Пустота мёртвой хваткой вцепился в его грудку и молниеносно, с дикой силой впечатал Клауса головой в ближайшее толстое дерево, а затем, замахнувшись, безжалостно швырнул его тело в другой ствол. Великий первородный гибрид отлетел в сторону, тяжело дыша. Крик изнутри Демон уже собирался окончательно разнести лагерь, но внезапно в глубине его подсознания вспыхнул и проснулся сам Ллойд. Человеческая душа Зелёного ниндзя отчаянно закричала, пробивая черную ментальную стену: «НЕТ! НЕ ТРОЖЬ ИХ! УЙДИ ВНУТРЬ! ОСТАВЬ МОЮ СЕМЬЮ!» Демон раздражённо закатил черные глаза. Услышав яростный отпор самого хозяина тела, древняя сущность неохотно, но всё же отступила, решив не ломать сосуд раньше времени. В то же мгновение чернота спала. Глаза Ллойда снова стали чистыми, изумрудными, волосы мгновенно вернули свой привычный блондинистый цвет, а угольно-чёрные тени под глазами бесследно растворились. Ллойд рухнул на колени, тяжело и хрипло дыша. На поляне снова стоял их прежний, измученный лидер. В его затихающем разуме на прощание глухо прошептал леденящий голос Пустоты: — Как скажешь, мальчишка… Но я давно хотел начистить твоему папаше морду. До скорой встречи, дитя. Демон затих, уйдя на самое дно подсознания. Ллойд сидел на сырой земле, обхватив голову руками. Его колотила крупная дрожь. Он абсолютно не понимал, что с ним происходит и КТО именно говорит с ним из его собственного разума.

***

«Шёпот запечатанного прошлого»

Тяжёлое, оглушительное молчание повисло над лагерем. Клаус Майклсон медленно поднимался с сырой земли, потирая сильно ушибленную голову. На его лице, вопреки всем вековым вампирским привычкам, не было ни капли ярости — в глазах первородного гибрида читался неподдельный, глубокий шок. Он слишком хорошо умел считывать чужие мотивы. Клаус отчётливо понял: Ллойд только что совершил колоссальное усилие воли и буквально защитил его от своего собственного Демона. Впервые за всё время гибрид подошёл к сыну не с пафосными нотациями или язвительными упрёками, а для того, чтобы осторожно, почти бережно подхватить его под локоть и помочь подняться на ноги. В это же время Зейн, чьи датчики и сканеры до сих пор перезагружались после сумасшедшего всплеска, сделал шаг вперёд. Его металлический голос прозвучал зловеще ровно: — Мой анализ завершён. Энергия, которую этот… Демон использовал для поимки молний Джея, имеет аномальную природу. Она не принадлежит ни миру вампиров, ни миру Они. Это совершенно иная, чужеродная структура. Стефан Сальваторе, глядя на тяжело дышащего трибрида и напуганных ниндзя, понял: скрывать правду дальше просто невозможно. Игра зашла слишком далеко. — Зейн прав, — глухо произнёс Стефан, выходя на середину поляны под пристальные взгляды Древних. — Ллойд сорвался. В ту ночь в городе я нашёл его не в парке. Он осознанно и жадно пил человеческую кровь в переулке, полностью вернув контроль. И он угрожал убить Мику, если я хоть слово скажу Клаусу. Ниндзя ошеломлённо переглянулись, а Клаус лишь крепче сжал плечо сына, понимая, какой ад сейчас разрывает разум парня. Свиток деда и раскол в голове Видя, что внук окончательно теряет контроль над собственным телом, Первый Мастер Кружитцу решительно подошёл, отстранил Клауса и молча увёл Ллойда в свою палатку, зашторив вход. Старик подошёл к старому деревянному сундуку, покопался в нём и достал пожелтевший, туго запечатанный тёмной магической печатью свиток, который он прятал от мира долгими веками. Сев напротив дрожащего внука, создатель Ниндзяго сорвал печать и глухо произнёс: — Настало время раскрыть тебе страшную правду, Ллойд. О том, кем на самом деле был самый первый предок нашей демонической родословной, живший три тысячи лет назад… В ту же секунду в голове Ллойда раздался недовольный, леденящий душу голос. Демон внутри него демонстративно закатил глаза и пренебрежительно прошептал: — Дитя, не слушай эту чушь и ложь святоши… Я сегодня ночью сам раскрою тебе абсолютно все карты и покажу, кто мы такие на самом деле. Первый Мастер Кружитцу, обладавший великой мудростью, мгновенно засёк, как на долю секунды изменился взгляд Ллойда. Старик резко подался вперёд: — Ллойд… Он сейчас с тобой говорит? Он в твоей голове? Ллойд ощутимо вздрогнул. Страх сковал его сердце, и он, отчаянно пытаясь защитить деда от нового приступа Пустоты, судорожно соврал: — Не-е-е-ет… Ты что, шутишь?! Никто со мной не говорит! Демон в глубоком подсознании трибрида довольно, хищно усмехнулся, смакуя эту маленькую победу: — Правильный выбор, мальчик. Никогда не верь этому старику. Мы с тобой одной крови, и только я знаю, на что ты способен.