«Глава 20. Вызов законам природы: За рамками возможного»

Элайджа и Клаус Майклсоны отошли к краю лагеря на серьёзный совет. Клаус, всё ещё находясь под впечатлением от утренней тренировки сына, активно размахивал руками и настаивал на своём: — Ллойда нужно прекратить контролировать и дать ему полную свободу! Очевидно же, что парень приручил свою сущность. Он держит ситуацию под контролем. Но Элайджа, как всегда, оставался трезвым и прагматичным политиком. Он сурово оборвал брата, поправляя воротник пиджака: — Никлаус, ты ослеплён гордостью. Если этот хрупкий баланс внутри него нарушится хотя бы на один миг, мир столкнётся с монстром, которого не сможет остановить ни один первородный вампир на этой планете. Не забывай, кто его дед, и какая сила спит в его жилах. Эксперимент на пеньке В это же время Ллойд, закончив утренние водные процедуры и тщательно вытершись полотенцем, вернулся на поляну. Аккуратно обходя яркие солнечные лучи, он уселся на старый раскидистый пенёк в густой тени деревьев. Внутри него внезапно проснулось непреодолимое, опасное любопытство. Трибрид замер, уставился на чёткую границу света и тени на траве, а затем медленно, сантиметр за сантиметром, начал продвигать ладонь навстречу обжигающему солнцу. В глубине его разума испуганно и резко зашевелился Демон: — Эй, малый! Ты что творишь?! Свихнулся?! Но Ллойд упрямо молчал. Стоило пальцам коснуться дневного света, как кожа мгновенно обжглась с болезненным шипением. Парень стиснул зубы, но руку не убрал. Напротив — он плавно вывел всю ладонь на солнце и, превозмогая жгучую боль, смог удержать её там целых три секунды, пока кожа не задымилась так сильно, что ему пришлось отпрянуть в тень. Ллойд не сдавался. Пустой внутри него затаил дыхание, наблюдая за безумной волей своего «ребёнка». Ллойд снова упрямо протянул руку к солнцу. И произошло невероятное: кожа постепенно… перестала шипеть. Солнечный свет лился на его ладонь, но волдыри не появлялись, а дым исчез. Наблюдавшие за этим Элайджа и Клаус буквально приросли к месту. Однако чудо длилось недолго. Ровно через три минуты защитный ресурс организма истощился, рука Ллойда снова яростно зашипела, стремительно покрываясь глубокими вампирскими ожогами, отчего парню пришлось резко отдёрнуть её обратно в прохладную тень. Биологический тупик Элайджа находился в глубочайшем шоке. За всю свою тысячелетнюю жизнь и изучение истории вампиризма он ни разу не сталкивался ни с чем подобным. Это нарушало абсолютно все правила биологии бессмертных. Древний вампир отчётливо видел: чистая внутренняя энергия Ллойда (его наследие Мастера Энергии, смешанное с первородной силой Пустого) на клеточном уровне пыталась бороться с вампирским вирусом заклятия Эстер, на время подавляя его уязвимость. Клаус стоял рядом с братом с буквально открытым ртом. Он всегда искренне считал себя самым уникальным, венчающим эволюцию существом в мультивселенной — единственным и неповторимым гибридом. Но его собственный сын только что на его глазах показал биологический «фокус», который был не под силу даже самому Клаусу. Ллойд, тяжело дыша и глядя на регенерирующую ладонь, здраво рассудил, что лучше не испытывать судьбу дальше. Он больше не стал экспериментировать с солнцем, чтобы в один прекрасный момент просто не сгореть заживо, и остался спокойно сидеть в тени пенька, попивая гранатовый сок. Клаус на удивление замолчал. Он перестал язвить, свистеть и меланхолично бродить по лагерю, а лишь внимательно, с новой долей серьёзности наблюдал за сыном. В глубине души первородный гибрид наконец осознал и признал: Ллойд обладает той колоссальной, ледяной выдержкой и железным самоконтролем, которых самому Клаусу всегда отчаянно не хватало. Элайджа медленно подошёл к сидящему на пеньке племяннику. Он не стал читать нотаций. Старейшина Майклсонов просто осторожно положил свою ладонь Ллойду на плечо, выражая ему своё глубокое, молчаливое уважение за то, что парень вовремя остановился и не стал превращать эту смертельную аномалию в опасное и глупое шоу ради хвастовства.

***

«Смертное чудо, запах правды и приговор на белом листе»

Стефан Сальваторе сидел на полу, потирая ушибленные рёбра, и преданным взглядом смотрел на выглядывающую из кокона одеял девушку. Ему отчаянно хотелось сгладить неловкость своего «романтического» провала, и он, попытавшись весело ухмыльнуться в стиле своего брата, кивнул на закрытую дверь: — Ладно, признаю, сюрприз не удался. Но ты видела Деймона? Низко полетел — это, получается, к дождю? Мика слабо улыбнулась уголком губ, но шутку не поддержала. Её лицо внезапно стало мертвенно-бледным, а на лбу выступила холодная испарина. Ничего не объясняя, она мгновенно сорвалась с постели, подбежала к ванной комнате и с грохотом захлопнула за собой дверь. Стефан поднялся с ковра, собираясь подойти и извиниться, но замер. Из-за двери послышался глухой, надрывный, удушающий кашель. Вампирские чувства Сальваторе обострились до предела. В следующую секунду Стефан резко вздрогнул, а его зрачки сузились от поступившего к горлу ужаса. Воздух в комнате пропитался тяжёлым, металлическим запахом. Запах крови. Но это была не та сладкая, манящая кровь, которая обычно будоражила вампирские инстинкты. Эта кровь пахла болезнью, слабостью и медленным увяданием. Она пахла смертью. Весь весёлый настрой Стефана испарился за долю секунды. Поняв, что его рыжее чудо скрывает от него что-то по-настоящему страшное, вампир решил немедленно узнать правду. Пока Мика отчаянно кашляла за закрытой дверью ванной, пытаясь смыть следы, Стефан бесшумной тенью метнулся к прикроватной тумбочке. Сердце в груди вампира бешено колотилось от нехорошего предчувствия. Он рванул верхний ящик. Среди личных вещей взгляд Стефана сразу зацепился за белые официальные бланки с печатями центральной больницы. Вампирская скорость позволила ему пробежаться глазами по строчкам за долю секунды. Каждое прочитанное слово ударяло по его разуму сильнее, чем деревянный кол в грудь. Пациент: Мика. Диагноз: Острый лейкоз. Терминальная (последняя) стадия. Дата заключения: начало этого года. Стефана словно обухом по голове ударили. В этом году ей как раз исполнялось всего семнадцать лет. Самый расцвет жизни. Время, когда нужно влюбляться, строить планы, мечтать… Вместо этого её организм медленно выжигал себя изнутри. Стало до жути, до звона в ушах понятно, почему её организм заблокировал внушение Деймона — изменённая структура поражённой крови и бешеная борьба иммунитета на грани выживания просто создали биологический щит против ментальной магии вампиров. Она угасала, и её тело отчаянно цеплялось за жизнь, отвергая чужеродное внушение. Стефан покачнулся. Силы резко покинули его колени. Великий, бессмертный вампир, переживший века, сейчас выглядел абсолютно беспомощным. Тяжело, словно на него обрушилось всё небо, он рухнул спиной на край кровати, сжимая в дрожащих руках проклятые медицинские документы. Его рыжее, хрупкое чудо… умирало. И никакая вампирская сила не могла это исправить.

***

«Секреты в тумбочке, полная луна и прыжок в неизвестность»

Стефан Сальваторе сидел на краю кровати, бережно, стараясь не помять ни единого края, сложил медицинские бланки и бесшумно убрал их обратно в глубину тумбочки. Он задвинул ящик ровно в тот момент, когда ручка ванной комнаты повернулась. Стефан сделал глубокий вдох, заставляя свои вампирские чувства притупиться, чтобы не выдать себя, и натянул на лицо самую безмятежную улыбку, на которую только был способен. Мика вышла из ванной. Её лицо всё ещё было бледным, а губы слегка подрагивали, но она отчаянно пыталась натянуть свою привычную, боевую маску, чтобы Сальваторе ничего не заметил. Стефан послушно проиграл ей, сделав вид, что абсолютно ничего не знает. Он поднялся с постели, вальяжно заложил руки в карманы и перевёл взгляд на открытое окно, за которым ночное небо заливал мягкий серебряный свет. — Знаешь, — мягко протянул он, — луна сегодня просто потрясающая. Полная. Может, бросим всё и сходим к озеру искупнемся? Мика устало опёрлась о косяк двери и слабо хмыкнула, скрестив руки на груди: — Ну надо же. Ты опять пытаешься показаться романтиком, Сальваторе? Стефан тихо, искренне рассмеялся, хотя внутри его сердце обливалось кровью. — Ага, обязательно. Особенно после моего недавнего полёта ласточкой из кровати на ковёр — это вообще не в мою тему, признаю. Надо исправлять репутацию. Мика не успела даже ответить. Стефан больше не стал тратить время на пустые разговоры. В его душе сейчас бушевал ураган из боли и нежности, и ему жизненно необходимо было почувствовать, что его хрупкое чудо рядом, живая и тёплая. Молниеносно, за долю секунды, Стефан оказался прямо перед ней. Прежде чем девушка успела сообразить, что происходит, он легко, словно пушинку, подхватил её на руки. — Эй! Ты что творишь, извращенец?! А ну пусти! — возмущённо проворчала Мика, инстинктивно ухватившись за его шею. Стефан ничего не ответил. Он лишь молча, с бесконечной, щемящей нежностью перевёл на неё свой глубокий взгляд, в котором отражался лунный свет. А в следующую секунду, крепче прижав её к своей груди, вампир молниеносно шагнул вперёд и спрыгнул прямо из окна второго этажа в ночную прохладу. Мика резко замолчала. Воздух со свистом ударил в лицо, земля стремительно приблизилась, но страха не было. Чувствуя абсолютную безопасность в его сильных руках, рыжее чудо зажмурилась и доверчиво, крепко уткнулась носом в плечо своего вампира. Стефан мягко приземлился на траву и, не выпуская своего сокровища, устремился в сторону леса, навстречу лунному озеру.

***

«Признание на берегу, горькая правда и вечность на двоих»

Лунный свет серебряной дорожкой рассыпался по глади лесного озера. Стефан мягко опустил Мику на прохладную траву у самого берега, но отходить не стал. Его напускная беззаботность, которую он так отчаянно пытался удерживать в отеле, окончательно дала трещину. Он просто больше не мог притворяться. Каждая клеточка его вампирского существа кричала о том, что время уходит. Стефан сделал шаг вперёд, бережно, словно величайшую драгоценность в мире, взял её лицо в свои ладони и заглянул прямо в голубые глаза. Его взгляд был переполнен такой излишней, щемящей заботой и болью, что маска Мики мгновенно осыпалась. — Я знаю, Мика, — тихо, но надрывно произнёс Стефан. — Я видел документы в тумбочке. Я знаю про твою болезнь. Девушка вздрогнула, попытавшись отстраниться, но ладони Стефана удерживали её на удивление нежно и надёжно. Вместо того чтобы поддаться панике, начать плакать или читать нотации, Сальваторе-младший посмотрел на неё с абсолютным, безграничным доверием и предложил ей выбор. Тот самый выбор, который мог переписать законы природы. Мика на мгновение застыла, а затем в её глазах вспыхнул первобытный страх. Страх стать чудовищем, пьющим чужую кровь. — Ты с ума сошёл?! — сорвавшимся голосом проговорила она, отпихивая его руки. — Обратить меня?! Возиться со мной?! Да кому я вообще в этом проклятом мире нужна?! От меня даже собственные родители отказались, когда узнали, что я умираю! Я обуза, Сальваторе! Стефан от такой несправедливости к собственной судьбе эмоционально всплеснул руками, его голос сорвался на крик, полный чистой, оголённой любви: — Ты нужна мне, понимаешь?! Мне! Не как какая-то рабыня, не как послушная игрушка или просто источник пищи! Ты нужна мне как любимый человек, Мика! Как единственная девушка, с которой я хочу разделить всю свою бесконечную вечность! Мика буквально застыла на месте. Все её защитные барьеры, которые она выстраивала годами, рухнули от одного этого признания. Она ошарашенно захлопала голубыми глазами, переводя взгляд с тяжело дышащего вампира на лунную воду. Её мозг судорожно пытался переварить услышанное, и она, окончательно растерявшись, пробормотала: — Ты… ты сейчас явно головой стукнулся, когда из окна прыгал, да? Или ты мне сейчас так коряво предлагаешь встречаться? Боже, ты меня совсем запутал, Сальваторе! Стефан лишь слабо, с невероятным облегчением улыбнулся, глядя на своё растерянное рыжее чудо. Самое главное было сказано.

***

«Кот и мышка, мокрые признания и слёзы на губах»

Стефан ласково улыбнулся, глядя на растерянное лицо своего рыжего чуда. Вместо лишних слов он просто шагнул вперёд, крепко обнял её и наконец-то поцеловал под этой огромной, полной луной, доказывая, что ни единое его слово не было шуткой. Мика замерла, принимая этот поцелуй, а когда Стефан неохотно отстранился, она тихо, едва слышно прошептала ему в самую шею: — Мне страшно… Стефан, мне впервые в жизни по-настоящему страшно. Сальваторе мгновенно понял этот намёк. Это было её согласие. Согласие доверить ему свою жизнь, разделить с ним его бесконечную вечность и быть верной только ему одному до самого конца. — Мне тоже страшно, — искренне прошептал Стефан, крепче прижимая её к себе. — Но я буду рядом, обещаю. Я никуда не уйду. Не давая ей опомниться и снова спрятаться за маской гордости, Стефан резко подхватил Мику на руки и уверенным шагом направился прямо в прохладную озерную воду. — Эй! Ты, вампир недоделанный, утопить меня решил, что ли?! — возмущённо завертелась в его руках девушка. — Неа, любовь моя, — хмыкнул Сальваторе. — Сначала по расписанию у нас водные процедуры. Причём судя по твоему настрою, топить в итоге будут меня. Стефан зашёл глубже, туда, где вода доходила до самого пояса, и внезапно с брызгами рухнул спиной прямо в глубину, увлекая её за собой. Но стоило Мике с возмущённым фырканьем вынырнуть и протереть глаза, как Стефана рядом не оказалось. Вода вокруг была абсолютно гладкой. — Стефан! Это вообще не смешно! Выныривай давай, или я!.. — крикнула она в темноту леса. Прошло долгих, мучительных три минуты. Мика уже начала не на шутку паниковать, как вдруг прямо за её спиной из воды бесшумно показался Сальваторе. Наклонившись к самому её уху, он обжёг её кожу горячим дыханием и тихо прошептал: — …Или что? Мика вздрогнула, резко развернулась, собираясь влепить этому невыносимому флиртмейкеру сочную пощёчину, но Стефан со смехом мгновенно ушёл под воду, оставляя её ни с чем. — Да пошёл ты, дурак! — обиженно бросила она в пустоту, разворачиваясь, чтобы уйти к берегу. Сейчас всё это выглядело так, словно сытый кот лениво играется с пойманной мышкой, и её гордость была задета. Стефан под водой мгновенно сообразил, что перегнул палку. Романтик из него действительно был никудышный. На вампирской скорости он вынырнул сзади, крепко обнял её со спины, не давая уйти, и виновато зашептал в рыжие волосы: — Прости, прости, я не это имел в виду… Ты вовсе не мышка, ты котик. А я… я просто очень-очень влюблённый мишка, честно. Мика замерла в его руках, шумно выдохнув. Стефан аккуратно повернул её голову за подбородок к себе, заставляя посмотреть в его полные нежности глаза, перевёл взгляд на её приоткрытые губы и мягко, трепетно накрыл их своими, сжимая кольцо объятий на её талии. Мика инстинктивно замахнулась, всё ещё желая проучить этого наглеца пощёчиной… но застыла. На своих губах вместе с речной прохладой она внезапно почувствовала горячие, солоноватые капли. Стефан плакал. Он целовал её так, словно это был их последний вечер, вкладывая в этот поцелуй всю свою скрытую боль, страх потерять её и ту безграничную, чистую любовь, которая только что зародилась в его измученной душе. Сердце Мики окончательно растаяло. Опустив руку, она ласково запустила пальцы в его мокрые волосы, полностью отдаваясь этому моменту и отвечая на его чувства с такой же силой. Вокруг них тихо плескалось ночное озеро, а луна благословляла их тайный, запретный союз.

***

«Клятва на двоих, обет вечности и ночь без страха»

Они вернулись в отель ближе к полуночи. На этот раз обошлось без прыжков через окно и весёлых «водных процедур». Стефан, бережно удерживая Мику за руку, закрыл дверь номера на замок, отсекая их маленькую вселенную от всего остального мира. В комнате воцарилась оглушительная, но удивительно спокойная тишина. Присев на край постели, Сальваторе мягко, без утайки и вампирского пафоса объяснил своему рыжему чуду, как именно пройдёт их таинство обращения. Никакой жестокости, никаких сломанных шей. Всё должно было случиться через пик их абсолютной близости, когда их души и тела станут единым целым. Она уснёт в его объятиях естественной смертью, чтобы через сутки её сердце, очищенное силой его истинной любви, сделало свой новый, чистый удар. Мика слушала его, затаив дыхание. Когда до неё наконец-то дошёл весь масштаб его слов — когда она поняла, что этот столетний вампир не просто предлагает ей исцеление, а зовёт её замуж в вечность, признавая своей единственной — её боевая маска окончательно растаяла. Она посмотрела на него огромными, полными нахлынувших слёз глазами и едва слышно прошептала: — А если… если не получится, Стефан? Если мой рак окажется сильнее твоей крови и я просто… умру насовсем? Стефан не стал фальшиво утешать её и давать пустые обещания. Он заглянул ей в самую душу, и его голос прозвучал твёрдо, как гранит: — Если не получится, Мика… тогда я убью себя сразу же вслед за тобой. И мне абсолютно плевать, сойдутся ли наши пути в ином мире или мы просто растворимся в пустоте. Главное, что из этого мира мы уйдём вместе. Я не останусь здесь без тебя ни на секунду. Мика судорожно вздохнула, её губы задрожали, она хотела что-то возразить, испугавшись такой фатальной преданности, но Стефан не дал ей сказать ни слова. Он мягко, но уверенно притянул её к себе за талию и медленно повалил на мягкую кровать. Когда между ними больше не осталось преград, в том числе и в виде одежды, Стефан наклонился к её уху. Его горячее дыхание обожгло кожу, а тихий, бархатный шёпот заставил её сердце пропустить удар: — Я выбираю тебя своей королевой, своей спутницей, своей женой до конца времён… Сальваторе не спешил. Он поклялся себе подарить ей эту ночь, полную чистой страсти, нежности и запредельной близости, и только в самый последний момент перейти к делу. Сейчас, под серебряными лучами полной луны, заливающими простыни, в их головах не было мыслей про рак. Не было мыслей про скорую клиническую смерть, больницы и прошлые обиды. Существовали только они двое. Их тяжёлое дыхание, стук сердец, переплетённые пальцы и эта прекрасная, запретная любовь между бессмертным вампиром и смертной девушкой, которая прямо сейчас переписывала историю их жизней.

***

«Последний стук, три глотка спасения и ночь ожидания»

Прошёл час их отчаянной, безумной близости, в которой они растворились без остатка, доведя друг друга до самого пика. В этот момент наивысшего единения Стефан, больше не предупреждая, мягко и аккуратно вонзил свои острые клыки в её шею, прерывая их ласки. Он начал пить её кровь, делая мерные, медленные и осторожные глотки. Из его крепко зажмуренных глаз тут же хлынули горячие слезы, а широкие плечи вампира отчаянно задрожали от поступившего к горлу рыдания. Он ненавидел свою монструозную сущность, но знал, что это единственный шанс. Мика не вскрикнула и не оттолкнула его. Напротив — она ласково, с безграничным доверием запустила пальцы в его мокрые волосы, медленно прикрывая глаза и отдавая ему себя до последнего вздоха. Стефан жадно ловил каждое мгновение. Но когда он своей широкой грудью отчётливо почувствовал, как её сердце под рёбрами делает свои последние, затихающие ритмичные удары, вампир резко отстранился. Времени не было. Действуя на чистых инстинктах, Сальваторе до крови прокусил собственное запястье, мягко взял девушку ладонью за затылок и прижал сочащуюся рану к её бледным губам. — Пожалуйста… выпей. Умоляю тебя, Мика, выпей, — надрывно прошептал он. Поначалу она никак не реагировала, оставаясь неподвижной. Стефан испуганно вздрогнул, внутри него всё похолодело от первобытного ужаса. Но через долгую, мучительную секунду Мика слабо приоткрыла глаза, обхватила его руку своими тонкими пальцами и начала жадно пить его вампирскую кровь. Она успела сделать ровно три глотка. А затем её рука безвольно соскользнула с его запястья, глаза закрылись, и девушка мгновенно затихла, перестав дышать. Она умерла. Но Стефан в этот момент даже не догадывался, что это была не окончательная смерть, а та самая удивительная клиническая смерть, которая запустила процесс исцеления. Пребывая в состоянии шока, Сальваторе действовал как в тумане. Он бережно одел её в чистую одежду, оделся сам, а затем на неслушающихся ногах побрёл в ванную. Взглянув в зеркало, вампир замер: весь его подбородок, губы и шея были испачканы её кровью. Осознание того, что он только что собственноручно убил своё рыжее чудо, наотмашь ударило по его разуму. Стефан в ужасе схватился руками за голову и, не выдержав хлынувших слёз, бессильно сполз спиной по холодной стене на пол. Однако он быстро взял себя в руки — он должен был быть сильным ради неё. Кое-как умывшись ледяной водой и смыв багровые следы, Стефан вернулся в комнату. Он тихо лёг на кровать рядом с её неподвижным телом, нежно притянул её к себе и, уткнувшись носом в её хрупкое плечо, едва слышно зашептал в темноту: — Только вернись ко мне… Пожалуйста, не бросай меня, любовь моя. Просто вернись…

***

«Чистый рассвет, чудо под рёбрами и первый шаг в вечность»

Прошли долгие, мучительные, невыносимые сутки. Всё это время Стефан Сальваторе не отходил от кровати ни на секунду. Он сидел над неподвижной Микой, практически затаив собственное дыхание, и всматривался в её бледное, застывшее лицо. В его душе уже выжгло все эмоции — остался только глухой, леденящий страх, что магия любви не сработала, и он потерял своё рыжее чудо навсегда. Вампир уже мысленно прощался с жизнью, готовый исполнить свою клятву и уйти вслед за ней. И вдруг… тишину комнаты разорвал отчётливый, сильный, оглушительный звук. Тук… Тук… Тук… Стефан замер, боясь пошевелиться. Ему показалось, что это галлюцинация. Но её грудная клетка плавно приподнялась. Вампирские чувства Сальваторе обострились, и он с шоком осознал: из её груди полностью, безвозвратно исчез тот страшный, тяжёлый запах болезни и увядания, который преследовал её последние месяцы. Вместо него комната наполнилась ароматом абсолютной свежести. Вампирская кровь Стефана, смешавшись с её клетками в момент их трагической и прекрасной близости, подействовала как абсолютный, совершенный очиститель. Сила его истинной любви сотворила невозможное — она на клеточном уровне полностью, до единой молекулы выжгла лейкоз. Кровь Мики стала чистой, как у новорождённого младенца. Никакого рака, никакой боли, никакого смертельного приговора — только чистая, сияющая вечность впереди. Мика медленно, словно преодолевая тяжёлый сон, приоткрыла свои голубые глаза. В них больше не было тумана болезни — они светились прежней, живой и упрямой искрой. Она посмотрела на Стефана, но измученный обращением организм требовал восстановления. Мика не стала ничего говорить, её веки снова расслабленно опустились, и она погрузилась в глубокий, целительный и самый мирный сон в своей жизни. Она просто спала. Живая. Тёплая. Стефан пережил самый грандиозный, оглушительный шок в своей вековой жизни. Её сердце продолжало биться! Вопреки всем законам вампиризма, у неё случилась клиническая смерть, оставившая её сердце живым. — Спасибо… Господи, спасибо, — едва слышно прошептал Стефан, и из его глаз снова покатились слёзы, но на этот раз — это были слёзы абсолютного, безумного счастья. Он бережно, сантиметр за сантиметром, натянул на её плечи тёплое одеяло, укутывая своё спасённое сокровище. Глядя на её мерное дыхание, Стефан тихо поклялся ей и самому себе, что отныне всегда будет рядом. Он защитит её, убережёт от любых опасностей и лично научит всему, что знает сам об этом новом, скрытом от людских глаз мире. Однако, бережно поглаживая её по рыжим волосам, Стефан помнил об одной важной, висящей над ними угрозе. Чтобы ритуал обращения завершился окончательно и её новое тело стабилизировалось, за эти начавшиеся сутки Мике обязательно нужно было сделать хотя бы один глоток настоящей человеческой крови. И Стефан сделает всё, чтобы этот первый шаг в бессмертие прошёл для его новоиспечённой королевы как можно мягче…

***

«Чёрный стаканчик, спокойный глоток и путь в лагерь Майклсонов»

Прошло долгих три часа мирного, исцеляющего сна. Мика шевельнулась под тёплым одеялом и медленно открыла глаза, окончательно приходя в себя. Первое, что она увидела — это Стефана, который сидел на краю кровати. В его руках был подозрительный непрозрачный чёрный стаканчик с плотной чёрной крышкой и пластиковой трубочкой, какие обычно берут в кофейнях на вынос. Мика слабо приподнялась на локтях, принюхалась и, нахмурив брови, тихо спросила: — Сальваторе… Это там что ещё такое? На кофе не похоже. Стефан опустил взгляд на стаканчик, вздохнул и решил больше никогда не врать своему рыжему чуду. Он посмотрел ей прямо в глаза и ответил максимально честно и спокойно: — Это человеческая кровь, Мика. Тебе нужно выпить её в первые сутки, чтобы завершить обращение и закрепить исцеление. Поначалу тебе может быть очень трудно контролировать новые инстинкты, поэтому я не оставлю тебя здесь, в городе. Прямо сейчас я заберу тебя с собой в лагерь глубоко в лесу, где сейчас живу вместе с Майклсонами. Там огромная, безопасная территория, скрытая от людей — идеальное место для учёбы. А теперь… пей, пожалуйста. Мика осторожно, с долей опасения приняла из его рук прохладный пластик. Самое удивительное — она ещё даже не поднесла трубочку к губам, но её новые, обострившиеся рецепторы мгновенно и чётко уловили густой металлический запах крови. На мгновение она замерла. Стефан затаил дыхание, придвинулся ближе и испуганно прошептал: — Пей… Я держу тебя. Вампир приготовился к самому худшему. Он по опыту знал, как новообращённые вампиры сходят с ума от первого запаха крови — у них темнеют глаза, проступают вены под веками, и они в диком, хищном экстазе срывают крышки, готовые разорвать любого ради капли жидкости. Стефан уже напрягся, чтобы в случае чего перехватить её руки и отрезвить от безумного голода. Но, к его колоссальному удивлению, ничего подобного не произошло. Мика аккуратно обхватила губами трубочку и сделала первый глоток. Затем второй, третий… Она пила эту кровь медленно, размеренно и спокойно, словно это был её привычный гранатовый сок, а не опасный эликсир бессмертия. В её глазах не вспыхнуло яростное пламя монстра, её лицо оставалось чистым и умиротворённым. Магия их истинной любви и клиническая смерть вместо настоящей сделали своё дело: её бьющееся сердце удерживало баланс, не позволяя вампирскому голоду превратить её в безжалостного хищника. Стефан смотрел на неё с открытым ртом, чувствуя, как с его души свалился колоссальный камень. Его королева приняла свою новую силу с поистине королевским, ледяным самоконтролем.

***

«Полоскание мозгов, жучки-солдатики и фейспалм Демона»

Тем временем в лагере жизнь шла своим привычным, шумным чередом. Ниндзя времени зря не теряли: Морро, Кай, Ния, Джей, Коул и Зейн устроили на поляне очередную яростную тренировку, от которой во все стороны летели искры и земля. Чуть поодаль, в абсолютной тишине, по-взрослому медитировали Монтгомери, Первый Мастер Кружитцу, Гармадон и Ву, пытаясь поймать внутренний баланс. Женская половина лагеря — Мисако, Пиксал, Элара и Харуми — спокойно занималась своими делами, обустраивая быт. И только маленькая Хоуп, как всегда, нашла себе самое захватывающее развлечение на свете — она уселась на корточки возле поваленного бревна и с самым серьёзным видом вслух считала ползающих в траве жучков-солдатиков. А вот в центре лагеря назревала настоящая ментальная катастрофа. Клаус Майклсон уже битый час буквально полоскал мозги несчастному Элайдже, не давая брату сделать даже спокойный вдох. Древний гибрид активно жестикулировал и возмущённо бубнил: — Нет, ну ты мне объясни, Элайджа! Ну и где шляется этот Сальваторе, а? И вообще, до меня только сейчас дошло, про какое такое рыжее «смертное чудо» он нам вчера всё уши прожужжал! Элайджа, который за тысячу лет выработал титаническое терпение, лишь спокойно, медленно выдохнул. Поправляя безупречные манжеты, старейшина Майклсонов ответил ледяным, размеренным тоном: — Никлаус, я тебе не пророк. Откуда мне знать, где он? Вот вернётся твой друг — ему и переполощи все мозги, а от меня, будь добр, отстань. В это же время в сторонке, на том самом раскидистом пеньке, сидел Ллойд. Он уже закончил медитацию и просто наблюдал за этой семейной сценой. В глубине его разума внезапно раздался полный дикого раздражения и фейспалма голос Пустого: — Знаешь, малый… Или этот твой биологический папаша-гибрид сказочно тупой, или я лично выйду наружу и его утоплю в ближайшей луже! Это же надо быть настолько слепым, чтобы не понять по лицу Сальваторе, что парень влюбился по уши? Я хоть и древний дух Тьмы, но даже до меня это дошло за секунду! А этот тысячелетний динозавр только сейчас прозрел! Ллойд, услышав ворчание Демона в своей голове, лишь молча покачал головой. Он устало подпёр щёку кулаком, вздохнул и продолжил сидеть, мысленно соглашаясь с Пустым: Клаус Майклсон в вопросах чужой любви был абсолютно безнадёжен.

***

«Новая палатка, угрозы из Тьмы и переобувание в полёте»

Наступило тихое лагерное утро. Первые лучи солнца едва пробивались сквозь густые кроны деревьев, когда Клаус Майклсон, с чашкой чего-то явно крепче утреннего кофе, вышел на поляну и внезапно замер на месте. Его глаза округлились. Прямо на краю лагеря, бесшумно и аккуратно, за ночь появилась новая, совершенно незнакомая палатка. Рядом, как назло, с самым невозмутимым видом проходил Элайджа. Заметив ошарашенный взгляд брата, он лишь тонко усмехнулся и со свойственным ему благородным спокойствием проговорил: — Ну вот, Никлаус, вернулся твой друг. А ты вчера из-за своей вечной паранойи такой кипиш уложил на полдня. Клаус отставил кружку и хищно сощурился. Внутри него тут же заиграла упрямая гордость Первородного. Он уже набрал в лёгкие воздуха, собираясь решительным шагом направиться к палатке и устроить Стефану знатную, громкую взбучку за ночные исчезновения и секреты, но… планы гибрида рухнули в долю секунды. Мимо Клауса как раз спокойно шёл Ллойд. Стоило парню поравняться с Майклсоном, как его зелёные глаза внезапно вспыхнули потусторонним, зловещим черным огнём, а лицо приняло леденящее выражение. Контроль мгновенно перехватил Демон. Голос Ллойда изменился, став жутким, эхо подобным и глухим, от которого по лесу пробежала ощутимая волна холода. Пустой, глядя прямо в глаза опешившего гибрида, чеканно произнёс: — Шаг влево, шаг вправо, Никлаус… и я лично покажу тебе, на что способен я — Древний дух с три-тысячелетним стажем жизни по сравнению с твоим жалким тысячелетием. Не смей к ним соваться. Клаус мгновенно застыл, а в его голове яркой вспышкой пронеслось воспоминание из Силы, где этот самый Пустой чуть не переломал ему плечо в щепки. Вся спесь с Первородного слетела за миг. Поняв, что с Тьмой шутки плохи, Клаус нервно сглотнул, примирительно выставил ладони вперёд и быстро проговорил: — Да ладно тебе… Да я вообще… это… собирался устроить утреннее купание! Чисто освежиться, понимаешь? Никаких разборок! Пустой удовлетворённо хмыкнул и мгновенно, без предупреждения, вернул контроль Ллойду. Черное свечение исчезло. Ллойд моргнул, потёр висок и растерянно огляделся по сторонам, абсолютно не понимая, что сейчас произошло и почему Клаус смотрит на него так, будто увидел призрака. А вот внутри него, в глубинах сознания, Пустой довольно развалился, мысленно пожал плечами и хмыкнул: «Давно хотел это сделать! А что? Пусть этот волк недоделанный не суёт свой нос в чужие дела. Стефану сейчас явно не до его допросов — парень занят своим исцелённым рыжим чудом, им покой нужен».

***

«Вампирская грация, дружеский респект и заносы на поворотах»

Пока Клаус судорожно делал вид, что его безумно интересует температура воды в местном водоёме, полог новой палатки наконец откинулся. На утреннее солнце уверенно вышел Стефан Сальваторе. Он выглядел уставшим, но его глаза светились таким облегчением и счастьем, какого лагерь не видел уже давно. Первым делом Стефан направился прямиком к Ллойду, который всё ещё сидел на пеньке и почёсывал затылок. Сальваторе остановился рядом, положил руку на плечо зелёного ниндзя и тихо, но от всего сердца произнёс: — Спасибо, Ллойд. И… передай Пустому мою отдельную, огромную благодарность. Он спас мои уши от утренней лекции Клауса. Я ваш должник. Ллойд лишь понимающе улыбнулся, а внутри него Демон довольно хмыкнул, мол, «обращайся, Сальваторе, первородных гибридов строить — моё любимое хобби». Но стоило Стефану договорить, как внимание всего лагеря переключилось на палатку. Из неё наконец-то показалось рыжее чудо. Мика предстала перед всеми во всей своей новой вампирской красе: бледная, сияющая кожа, ни следа былой изнуряющей болезни, яркие, живые глаза и копна непослушных рыжих волос. Лагерь затаил дыхание. Клаус даже рот приоткрыл, ожидая, что девчонка сейчас зарычит от голода или бросится на кого-то. Но Мика лишь гордо вскинула подбородок, одарила всех своим фирменным упрямым взглядом и… сделала первый шаг. А в следующую секунду её вампирская скорость сработала сама по себе, и Мика на полной скорости ласточкой влетела прямо в ближайший куст черники. — Чертов Сальваторе! Что это за спецэффекты?! — раздался из кустов злой, но абсолютно живой и здоровый девичий голос. Стефан со смехом бросился вытаскивать свою королеву. Быстро сообразив, что лагерь — не лучшее место для первых шагов, вампир подхватил её под руку, и они поспешно ушли поглубже в лес, на её самую первую тренировку. Удивительно, но учиться контролю жажды Мике было абсолютно не нужно. Благодаря чудодейственному обращению через истинную любовь и клиническую смерть, в ней не было каноничного вампирского безумия. Она не бросалась на запах диких животных и была спокойна. А вот насчёт обычной ходьбы… тут стоило работать и работать! Стоило Стефану отпустить её руку на полянке и сказать: «Попробуй пройтись ко мне», как Мика делала шаг, её вампирские силы давали резкий толчок, и рыжая на сверхзвуковой скорости с криком: «А-а-а, Сальваторе, лови меня!» с разбегу врезалась грудью в вековой дуб, осыпая себя сухими листьями. Стефан стоял, держась за кулак, чтобы не заржать в голос, и понимал: их вечность точно не будет скучной. Его прекрасная королева обладала грацией пьяного пингвина, и впереди их ждал очень долгий, весёлый день обучения ходьбе.

***

«Иммунитет к солнцу, ядовитая правда и шок Первородного»

Наступил тихий вечер. Позади остался долгий, изнурительный день тренировок под палящими лучами солнца. Удивительно, но Мику дневной свет вообще не обжигал — её уникальное обращение через клиническую смерть и абсолютно чистая кровь подарили ей полный иммунитет ко всем каноничным вампирским слабостям. Сейчас уставшее рыжее чудо мирно спало в прохладе новой палатки, восстанавливая силы. А вот Стефан Сальваторе уйти на покой не мог. Он сидел на берегу лесного озера, молча глядя на темнеющую воду. Утренний инцидент с Пустым прошёл, и Клаус наконец-то нашёл момент, чтобы бесшумно подойти к другу. Майклсон присел на соседний валун, картинно всплеснул руками, закатил глаза и с привычной иронией нарушил тишину: — Нет, ну Сальваторе, я всё понимаю — любовь, вечность, рыжие кусты… А как же твоя Валери, а? Про неё ты уже совсем забыл? Стефан даже не повернул головы. Он безразлично, пугающе спокойно усмехнулся, но когда заговорил, его голос стал ядовитым, сочащимся ледяным презрением: — Валери?.. О, поверь мне, Клаус, ей очень сильно не поздоровится, когда она вернётся. А она вернётся. Приползёт со своим фальшивым плодом в утробе, чтобы нагло обдурить меня и заявить, что это мой ребёнок. Клаус удивленно приподнял бровь, а Стефан резко повернулся к нему, и в его глазах полыхнула такая тёмная, пугающая злость, какой гибрид у него никогда не видел. — Но не-е-е-е-е-ет, — протянул Стефан, опасно сощурившись. — Это не мой ребёнок, и я это прекрасно знаю. Тебе не кажется странным, как мгновенно она наплела мне на уши эту сопливую историю? Якобы её избили, она получила выкидыш, бедная несчастная девочка, а потом убила себя, чтобы стать вампиром и исчезнуть… И для чего всё это было? Чтобы привязать меня к себе чувством вины! Но ничего… Пусть эта змея думает, что я до сих пор свято в неё влюблён. Пусть играет свою роль. А потом — бац! В один прекрасный момент я сниму маску, раскрою всю её ложь прямо ей в лицо и с удовольствием посмотрю в её испуганные глаза. Клаус Майклсон, повидавший за тысячу лет тонны предательств, интриг и жестокости, невольно вздрогнул. От всей этой леденящей исповеди друга у него по спине пробежал ощутимый холодок. В этот момент Первородный чётко осознал: Стефан Сальваторе защищает своё рыжее чудо Мику с такой яростью, что готов уничтожить любого, кто встанет у них на пути. И Валери Талл даже не представляет, в какую смертельную ловушку она добровольно шагает.

***

«Без колец и клятв, законная Сальваторе и вечный покой»

Закончив тяжёлый разговор с Клаусом у озера, Стефан тихими шагами вернулся обратно в палатку. Внутри царил приятный полумрак, а воздух всё ещё пах утренней лесной свежестью. Сальваторе бесшумно опустился на матрас и лёг рядом с Микой, бережно притягивая её к себе со спины. Он думал, что она спит, но на самом деле Мика не спала. Её обострившиеся чувства улавливали каждый шорох, каждое его рваное дыхание и стук сердца. Стефан ласково уткнулся носом в её рыжие волосы, а затем наклонился к самому уху и тихо, с бесконечной нежностью прошептал: — Ты думаешь, что я тебе солгал, когда там, в отеле, сказал, что выбираю тебя своей королевой, своей спутницей, своей женой до конца времён? Стефан крепче обнял её поперек талии, прижимая к своей груди, и горячо выдохнул в самую шею: — Я сказал чистую правду. Отныне ты — Мика Сальваторе. Моя жена. Отныне и навсегда, что бы ни случилось в этом мире. Мика ничего не ответила. Её упрямый характер на мгновение уступил место огромной, затопившей всё существо благодарности и любви. Она лишь тихонько всхлипнула, развернулась в его руках и доверчиво уткнулась носом в его широкую вампирскую грудь, пряча лицо. Им действительно не нужны были золотые кольца, свидетели, пышные белые платья или фальшивые человеческие свадьбы. Весь их священный и нерушимый брак уже произошёл в тот самый сакральный момент её преображения, когда их жизни, кровь и души переплелись в единую вечность под полной луной. Она приняла его судьбу, а он — её. Стефан ласково гладил её по спине, убаюкивая, и в этой ночной тишине лесного лагеря они наконец-то обрели свой долгожданный, выстраданный покой.

***

«Утренние полёты, Сальваторе на подхвате и грация суперскорости»

Наступило новое, тёплое утро. Лагерь только-только начинал просыпаться, а на полянке у палатки уже появились Стефан и Мика Сальваторе. Гордо вскинув рыжую голову, новоиспечённая вампирша решительно проигнорировала сонные взгляды Клауса и остальных ниндзя. Ей было не до них — у неё на повестке дня стояла куда более важная и масштабная задача. Научиться ходить, как нормальный человек, а не как реактивный снаряд. Не теряя времени, пара сразу же скрылась в густой лесной чаще, подальше от лишних глаз, чтобы продолжить свои забавные и полные хаоса тренировки. Стефан отошёл на приличное расстояние, встал посреди залитой солнцем поляны, раскинул руки в стороны и с обожанием посмотрел на своё рыжее чудо: — Ну давай, Мика Сальваторе. Спокойно, не спеша, сделай пару шагов ко мне. Почувствуй баланс. Мика набрала в лёгкие воздуха, сосредоточилась и сделала уверенный шаг. Но её новые вампирские силы снова решили пошутить. Вместо изящной походки её тело резко рвануло вперёд на сверхзвуковой скорости. Лес вокруг превратился в размытое зелёное пятно, а саму Мику с криком: «Сальваторе, чёрт тебя дери, лови-и-и!» понесло прямо на огромный, заросший мхом валун. Стефан, уже привыкший к такому раскладу за вчерашний день, среагировал за долю секунды. На своей вампирской скорости он рванул наперерез, буквально в самый последний момент перехватил её за талию и вместе с ней покатился по мягкой траве, спасая любимую от жёсткого тарана. Они замерли в обнимку в куче сухих листьев. Мика, тяжело дыша, сердито уставилась на мужа, сдувая с лица непослушную рыжую прядь: — Я ненавижу эту твою вампирскую физику! Почему я не могу просто нормально идти?! — Потому что ты слишком темпераментная, любовь моя, — со смехом ответил Стефан, нежно целуя её в кончик носа и крепче прижимая к себе. — Но ничего, у нас впереди вся вечность. Я готов ловить тебя каждый день.

***

«Гороскопы, коварный план и укусы любя»

Стефан так и продолжал лежать на мягкой лесной траве, крепко и надёжно удерживая в объятиях свою рыжую жену. Чтобы немного разрядить обстановку после очередного полёта в кусты, Сальваторе улыбнулся и тепло произнёс: — Ладно, давай сбавим обороты. У меня такой план: давай поболтаем. Кто ты по гороскопу? Вот я, Скорпион. Теперь твоя очередь. Мика на секунду застыла, обдумывая вопрос, а затем тихо ответила: — А я Рак. Стефан тихо засмеялся, прижимая её к себе ещё ближе: — Ну, это точно судьба! Скорпион и Рак — идеальный союз. Но Мика мгновенно перебила его, её взгляд стал серьёзным и сосредоточенным. Она положила ладонь ему на грудь: — Погоди, Сальваторе. Я знаю, как для тебя важно разобраться с прошлым и наказать эту змею. Короче, план такой: как только твоя бывшая Валери объявится в лагере, ты представишь меня всем как свою сестру. Ради нашего дела тебе позволена одна-единственная «изменна», чтобы ты мог втереться к ней в доверие и вывести на чистую воду. Стефан от такой тактической наглости своей жёнушки знатно удивился. Но медлить не стал — используя вампирскую скорость, он молниеносно оказался сверху, нависая над Микой и почти касаясь её губ своим горячим дыханием. Глядя ей прямо в глаза, он с обожанием проговорил: — Договорились. С тобой спорить — себе дороже, характер у тебя тот ещё. Но учти, этот план ничего не меняет: моей женой навечно останешься только ты. Между прочим, ты ещё когда смертной девушкой была — кусалась безумно больно. А вот теперь, когда в тебе вампирская сила, я уже всерьёз боюсь, что ты будешь кусаться ещё больнее! Мика хитро прищурилась, и в следующую секунду они поменялись местами — теперь уже рыжая фурия молниеносно оказалась сверху, оседлав Стефана. — Будешь язвить — реально укушу! — грозно пообещала она. — Ладно, ладно, понял! Рот на замок, — примирительно заулыбался Стефан, хотя в его глазах плясали чертята. — А то ты мне реально что-нибудь лишнее откусишь… У тебя там случайно не бешенство развива… Но договорить Сальваторе не успел. Мика, до глубины души возмущённая его наглостью, наклонилась и резко цапнула его за то самое несчастное ухо, которое уже когда-то было ею покусано! Свои вампирские клыки она, конечно, использовать не стала — это был чисто человеческий, но очень ощутимый воспитательный «кусь». — Ай! Ай-ай-ай, понял! Извини, больно же! Отпусти, Мика! — картинно завопил Стефан, хотя внутри готов был мурчать от удовольствия. Мика наконец отпустила его пострадавшее ухо, победоносно фыркнула и проговорила: — Поделом получил! Будешь знать, как обзываться. Она коротко, но безумно нежно поцеловала его в губы, заглаживая вину, и легко поднялась на ноги. Стефан нехотя присел на траве, осторожно потирая горящее ухо, и с чистой опаской, смешанной с диким восторгом, посмотрел на свою жену. В его голове пронеслась очень тёплая и чёткая мысль: «Ну и как такую фурию можно не любить? По крайней мере, я наконец-то встретил свою настоящую половинку, которую мне суждено было встретить по судьбе. И ни Кэтрин, ни Валери, ни даже Елена близко к ней не относятся… Хоть и кусается больно, но зато как приятно…»

***

«Шок Первородного, диагноз от Клауса и счастливый Сальваторе»

Всё ещё осторожно потирая пострадавшее, горящее ухо, Стефан Сальваторе поднялся с травы и с мягкой, любящей улыбкой посмотрел на свою жену. — Ладно, ладно, фурия, пойдём обратно к лагерю, пока ты меня окончательно не съела, — шутливо проворчал он, собственнически при обнимая Мику за талию и ведя её по тропинке назад к палатке. Чего молодожёны точно не ожидали, так это того, что в паре метров от них, прямо за густыми кустами дикой малины, стоял Клаус Майклсон. Первородный гибрид просто вышел прогуляться к озеру, но случайно стал свидетелем всей этой лесной сцены. Он своими собственными глазами видел, как рыжая бестия средь бела дня устроила Стефану жёсткое «воспитание» за ухо, а Сальваторе при этом не просто не разозлился, а стоял с абсолютно довольной, блаженной и счастливой улыбкой! Клаус застыл на месте, театрально прижав руку к груди, а его брови взлетели куда-то в район затылка. Тысячелетний гибрид, повелитель Нового Орлеана, перенёсший тонны войн и предательств, сейчас пребывал в глубочайшем культурном шоке. Когда Стефан и Мика поравнялись с его укрытием, Клаус картинно сделал шаг назад, смерил друга долгим, сочувствующим взглядом и, покачав головой, выдал со своим фирменным британским акцентом: — Святые угодники, Сальваторе… Я, конечно, знал, что любовь — это болезнь, но у тебя, похоже, окончательно поехала крыша. Тебе буквально откусывают части тела, а ты улыбаешься так, будто тебе только что подарили трон Нового Орлеана! Друг мой, тебе срочно нужен психиатр. Желательно человеческий, потому что вампирская медицина тут бессильна. Мика от неожиданности прыснула со смеху, а Стефан лишь задорно подмигнул Клаусу, ни капли не смутившись: — Тебе не понять, Клаус. Это исключительно наши семейные традиции Сальваторе. И вообще, завидуй молча! Покатываясь со смеху под ворчание ошарашенного гибрида, Стефан крепче прижал к себе Мику и повёл её в палатку. Крыша у него, может, и поехала, но он точно знал: он самый счастливый безумец в этой вселенной.

***

«Отречение Зелёного ниндзя, тяжёлая артиллерия деда и рыжая фурия»

Гармадон долго наблюдал за сыном, взвешивая всё в уме, и наконец решился на серьёзный, глубокий мужской разговор о будущем. Он молча подошёл к пеньку и присел рядом. — Сын, — мягко начал Гармадон, заглядывая Ллойду в глаза. — Что ты планируешь делать дальше? Насчёт будущего? Ллойд посмотрел на отца, а затем медленно перевёл тяжёлый взгляд на поляну, где в лучах полуденного солнца беззаботно резвилась его команда ниндзя, играя в мяч. Они смеялись, совершенно не заботясь о том, подставит ли солнце их кожу под смертоносные ожоги. — Ну, если честно… всё это время я думал про своё лидерство, — тихо заговорил Ллойд, и в его голосе проскользнула взрослая, горькая мудрость. — Отец, ты ведь понимаешь, что я теперь просто не пригоден для роли Зелёного ниндзя. Мне меньше всего хочется ошиваться в городе на глазах у всех, чтобы случайно не сорваться и не испортить репутацию нашей семьи. Эту тайну лучше хранить в строжайшем секрете от живых. Даже от Рея и Май… И уж тем более от Скайлор, Евфразии и Вании. Им незачем знать, кем я стал. Гармадон внимательно слушал сына, и с каждым словом его сердце сжималось от сочувствия. Он понимал, что Ллойд абсолютно прав. — Ты хочешь, чтобы мы сохранили тайну твоей второй сущности и скрыли твоё пребывание с Майклсонами? — прямо спросил Гармадон. Ллойд тяжело выдохнул и понурил голову: — Как бы обидно и больно это ни звучало… но да. Я ухожу из роли лидера ниндзя навсегда. По всем понятным причинам. На своё место я поставлю Зейна — он самый лучший, логичный и надёжный кандидат на эту роль. Парень виновато, немного вымученно улыбнулся и пожал плечами: — А вот я и моя новая семейка вампиров… Не знаю. Будем искать, где кантоваться, где-нибудь подальше от цивилизации. Тяжёлая артиллерия Первого Мастера — Внук, не нужно нигде кантоваться, — неожиданно раздался спокойный, величественный голос позади них. Из-за деревьев медленно вышел Первый Мастер Кружитцу. Старик подошёл ближе, и его древние глаза светились непоколебимой уверенностью. — Монастырь Кружитцу — это твой дом. Всегда им был и будет. Насчёт твоего решения передать лидерство Зейну — я приму его, раз ты считаешь это правильным. Но с твоим уходом из семьи — нет. Твоя новая семья Майклсонов теперь значит и наша семья тоже. Мы не бросаем своих. Тем более… — старик хитро прищурился, — маленькая Хоуп будет очень сильно скучать по Эларе, твоей бабушке. Ты же не хочешь разбивать ребёнку сердце? Ллойд картинно закатил глаза, шутливо повернул голову к Гармадону и прошептал: — Глянь на него, отец… Старый лис! Тяжёлую артиллерию подключил, знает ведь, на что давить. Первый Мастер Кружитцу лишь добродушно хмыкнул: — Ну, это у нас семейное. Старик неторопливо заложил руки за спину и продолжил свою полуденную прогулку по лагерю как ни в чём не бывало. Внутри разума Ллойда мгновенно раздался весёлый, одобрительный смешок Пустого: — Да-а-а… Фиг поймёшь, чего вообще ждать от этого дедка. А он мне начинает нравиться, умеет вести переговоры! Рыжая фурия Стефана Пока в лагере решались судьбы престолов и лидерства, в лесной глуши, подальше от чужих глаз, Стефан Сальваторе продолжал терпеливо обучать свою новообращённую жену вампирской жизни. Он пытался научить Мику контролировать скорость и передвигаться обычной, человеческой медленной ходьбой. Но у Мики решительно ничего не получалось. Энергия внутри неё бурлила, она то и дело срывалась на молниеносный шаг, превращаясь в размытое пятно. Стефану постоянно приходилось использовать свои древние рефлексы, чтобы буквально ловить на лету свою голубоглазую, рыжую фурию. В очередной раз, когда Мика рванула вперёд и едва не врезалась в вековую сосну, Стефан ловко перехватил её за талию, резко притягивая к своему торопливо вздымающемуся преданному сердцу. Рыжие волосы разметались по его плечам, а яркие голубые глаза девушки вспыхнули азартом. Стефан не стал ничего говорить. Он мягко запустил ладонь ей на затылок, перебирая шелковистые пряди, и уверенно накрыл её губы своими. Это был поцелуй, полный нежности, но одновременно абсолютно страстный, глубокий и горячий — безмолвное обещание того, что в этом новом, пугающем мире вечности они всегда будут стоять плечом к плечу.

***

«Новый лидер Ниндзяго, живое сердце и бессмертная любовь»

Вечернее пламя костра весело трещало, бросая длинные тени на лица собравшихся ниндзя. Ллойд стоял перед своей командой — перед теми, с кем прошёл огонь, воду и медные трубы. Настало время сделать то, что он задумывал уже давно. — Ребята, я собрал вас, чтобы объявить о важном решении, — твёрдо, но с грустью в голосе начал Ллойд. — Я официально ухожу с поста Зелёного ниндзя и лидера команды. Навсегда. Моё место займёт Зейн. Он — лучший, самый надёжный и логичный кандидат для этого. На поляне мгновенно поднялась буря эмоций. — Что?! Чувак, ты шутишь?! — Кай в шоке вскочил с бревна, отказываясь верить своим ушам. — Ты наш лидер! Какое отречение?! — О нет, о нет, мы все обречены! Ллойд, у тебя просто временный кризис, давай мы всё обсудим! — тут же ударился в панику Джей, хватаясь за голову. И только Зейн оставался абсолютно спокойным. Белый ниндзя, зная истинную, пугающую причину ухода друга благодаря своим ночным записям симбиоза Ллойда и Демона, сделал шаг вперёд. Его линзы мягко блеснули. Он торжественно принял этот пост, положив руку на сердце, и посмотрел Ллойду прямо в глаза, без слов обещая хранить его страшную тайну ценой собственной жизни. Тайны живого сердца А пока у костра горели бурные фанатские страсти ниндзя, в глубине леса, скрытые густыми кронами деревьев, Стефан и Мика были полностью поглощены друг другом. Стефан молниеносно, но невероятно мягко прижал свою рыжую фурию к стволу вековой сосны, покрывая её шею горячими, влажными и требовательными поцелуями. Мика, плавясь от накатившего удовольствия и запуская пальцы в его волосы, всё же нашла в себе силы озвучить вопросы, которые мучили её с самого момента пробуждения: — Стефан… постой, — сквозь чарующее дыхание прошептала она. — Почему… почему я совершенно не чувствую этот дикий вампирский голод? Почему меня не сжигает солнце, как Ллойда? И… куда делся мой рак крови? Почему я здорова? Стефан на секунду отстранился, его глаза светились безграничной нежностью. Продолжая бережно обнимать её тело, он прошептал ей прямо в губы: — Потому что наша любовь оказалась сильнее, чем эта проклятая болезнь, Мика… Ты умерла не по-настоящему. Это была глубокая клиническая смерть, во время которой моя кровь перестроила твой организм. Твоё сердце… оно живое, Мика. Слышишь? Оно бьётся. Девушка прижала ладонь к своей груди и потрясённо замерла: под рёбрами действительно ритмично и чётко стучал живой пульс. — Ты осталась человеком по большей части, — тихо объяснил Стефан, улыбаясь. — Но при этом ты обрела бессмертие и силу вампира благодаря моей крови. Болезнь ушла навсегда. Мика восторженно вдохнула, желая сказать что-то ещё, спросить, как такое возможно, но Стефан не дал ей договорить. Он медленно, сводя с ума, поднялся поцелуями от её шеи к подбородку, а затем нежно, но абсолютно страстно заглушил все её вопросы своими губами. Этот поцелуй давал понять без лишних слов: теперь совершенно неважно, что было в прошлом и какие законы природы они нарушили. Важно лишь одно — отныне они муж и жена, их узы скреплены вечностью, и больше ничто в этой мультивселенной не сможет их разлучить.

***

«Ллойд Гармадон должен умереть, фальшивый гроб и бессилие Древних»

Стефан и Мика медленно возвращались в лагерь, не разжимая рук. На их лицах читалось абсолютное умиротворение, но стоило им выйти на поляну под яркие лучи полуденного солнца, как тишина лагеря была взорвана. Клаус Майклсон, сидевший у костра, резко вскочил. Его вековые вампирские чувства буквально сошли с ума: он отчётливо слышал, как в груди спокойно идущей по солнцу Мики ритмично и громко бьётся живое человеческое сердце. Первородный гибрид застыл в полнейшем замешательстве, его лицо вытянулось от шока. — Сальваторе, как, чёрт возьми, ты это сделал?! — воскликнул Клаус, переводя дикий взгляд со Стефана на его рыжую жену. — Я тысячу лет создавал гибридов через проклятия, жертвоприношения, оборотней и смерть! А ты… ты просто взял и обратил человека, оставив ему бьющееся сердце?! Это ломает всю логику природы! Стефан лишь загадочно промолчал, сильнее сжав пальцы Мики, давая понять, что некоторые тайны Майклсонам знать не положено. Однако Клаус не успел продолжить свой допрос, потому что с бревна поднялся Ллойд. Живой покойник То, что собирался озвучить трибрид, заставило лагерь мгновенно забыть о медицинских чудесах. Слова Ллойда повергли Элайджу, Клауса и Стефана в глубочайший ступор, а Мастер Ву, собиравшийся сделать глоток, от неожиданности полностью выронил из рук фарфоровую чашку с горячим чаем. Она с глухим треском раскололась о камни. — Отец, — Ллойд посмотрел на Гармадона, а затем на Первого Мастера. — Когда наш отпуск в этом походе закончится и команда вернётся в Ниндзяго-Сити… вы должны официально объявить, что Ллойд Гармадон погиб. И сыграть мои похороны. В лагере наступила оглушительная, гробовая тишина. Ниндзя замерли, боясь пошевелиться, а Гармадон побледнел. — Так будет лучше для всех, — сухо добавил Ллойд, пряча руки в карманы. — Я вампир. Я больше не старею. Рано или поздно это заметят. Слухи не нужны ни мне, ни вам. Я просто буду постоянно скрываться в Монастыре Кружитцу, подальше от лишних глаз. Для внешнего мира меня больше нет. Первый Мастер Кружитцу сделал шаг вперёд, его голос дрогнул от боли: — Внук… подожди. Мы найдём другой выход. Мы что-нибудь придумаем… — КАКОЙ, дедушка?! Какой?! — Ллойд резко вскинул голову, и в его изумрудных глазах на секунду блеснула демоническая чернота. — Правильно — никакого. Ты хочешь, чтобы весь город вас возненавидел и объявил на нас охоту из-за того, кем я стал? Я делаю это ради вас. И ради них! Ллойд резко развернулся и указал рукой на застывших Майклсонов — на Клауса, Элайджу, Стефана, Мику и маленькую Хоуп. — Если все в мире узнают, что я вампир, об этом тут же прознает Майкл! — тяжело дыша, продолжил Ллойд. — И он не просто захочет прийти и убить меня как «ошибку природы». Он захочет уничтожить само звено этой ошибки, которое он и так искренне ненавидит. Нравится вам это или нет, но Клаус — мой второй биологический отец, который меня обратил. А Майкл не любит оставлять пятна в своей родословной. Он их убирает, стирает с лица земли. Вместе со всеми, кто окажется рядом. Выбора нет Клаус от этих слов медленно опустил голову, не находя силы возразить. Элайджа тяжело вздохнул, признавая горькую правоту племянника, а за ним помрачнел и Стефан. Они слишком хорошо знали своего безжалостного отца. — Я всё решил, — отрезал Ллойд, и его тон не терпел возражений. — Гроб будет настоящим. Там буду лежать либо я живой, а потом сам выберусь… Либо, если не хотите рисковать, заколотите его гвоздями, бросив туда обгоревшие кости. Выбирайте сами, как обставить эту ложь. Но Зелёный ниндзя мёртв. Стефан и Мика потрясённо переглянулись, поражённые тем, какую колоссальную жертву готов принести этот девятнадцатилетний парень ради безопасности двух своих семей. Он заживо хоронил себя в четырёх стенах Монастыря, отказываясь от солнца, друзей и славы. А внутри его головы, нарушая давящее молчание, тихо и с искренним уважением присвистнул Пустой: — Да, парень… Ну ты и загнул, конечно. Похоронить себя на глазах у всего мира — это мощно. Но знаешь что? Я на твоей стороне. Мы устроим им такое шоу, что этот Майкл подавится своими шпионами.

***

«Старая подруга, новые проблемы и побег в палатку»

В лагере продолжали бушевать страсти, вызванные заявлением Ллойда о собственных похоронах. Кай, сгорая от ярости и горя, взорвался слезами. Он со всей силы ударил кулаком по стволу дерева, крича, что не позволит заколотить гроб своего лучшего друга, даже если это всего лишь инсценировка. Джею от одной мысли о похоронах стало плохо, он побледнел и осел на траву, хватаясь за сердце. Ситуация накалялась, и Зейну, как новому лидеру, пришлось применить всю свою ледяную логику и авторитет, чтобы успокоить команду. Он по пунктам разложил, почему план Ллойда — единственный способ спасти его от Майкла и сохранить мир, заставляя друзей принять эту жестокую необходимость. Ураган по имени Лекси Вдруг воздух всколыхнуло от невероятной скорости. Яркий силуэт пронёсся через поляну так быстро, что Стефан, стоявший на пути, не успел даже среагировать. Его сбило с ног, он кувыркнулся трижды и рухнул на землю. Ещё не подняв головы, Стефан узнал этот дерзкий, молниеносный маневр, и его мёртвое сердце пропустило удар от дикого, невозможного предчувствия. Стефан молниеносно перевернулся на спину, и в ту же секунду из тени деревьев на него сверху прыгнул силуэт — такой знакомый, родной и невыносимо дерзкий. Девушка зашипела, прижимая его к траве. Под её глазами проступила сетка чёрных вен, а склеры стали угольно-чёрными, выделяя кроваво-красные зрачки вампира на пике голода. — Лекси… — прошептал Стефан, не веря своим глазам. Его голос дрожал от шока и облегчения. — Но… как? Я видел… Я видел, как Деймон убил тебя. Я видел твой пепел! Лекси мгновенно убрала клыки, её демонический облик растаял, уступая место широкой, озорной улыбке, которую Стефан помнил веками. Она поднялась с него, поправила одежду и протянула другу руку: — Ну привет, вечный страдалец! Скажи спасибо Бонни Беннет. У этой ведьмочки длинные руки, даже на Том Свете достанет. «Лапочка» и Древние Лекси перевела взгляд на стоявшего неподалёку Ллойда, который при виде неё начал медленно пятиться, надеясь стать невидимым. — О нет… — проговорил Ллойд с тихим ужасом. — Опять ты. Только не это. Даже Пустой внутри Ллойда, почуяв энергетику этой женщины, трижды мысленно перекрестился и затаился на самом дне подсознания, молясь, чтобы она не обратила на него внимания. Стефан, всё ещё пребывая в ступоре, поднялся с земли: — Погоди… Ллойд, откуда ты знаешь мою подругу? А ты Лекси его? И вообще… что происходит? — Да так, было дельце, — легкомысленно махнула рукой Лекси. — Слегка мозги этой вашей лапочке-трибриду вправила, когда он зазвездился. А вот Деймон… Оу-у-у, Деймон никогда не захочет меня видеть. Особенно за то, что он эту лапочку, — она снова кивнула на Ллойда, — хотел сделать подобием себя: хладнокровным убийцей без чувств. Я быстро объяснила Деймону, кто здесь старше. Стефан, не забывай, мне вообще-то 355 лет, — она нравоучительно подняла палец. — Моё обращение было в каком году… я забыла, точно, в 1680-м! А родилась в 1659-м. Так что, голубчик, не груби старшим! Лекси резко перевела взгляд на Клауса Майклсона, который стоял чуть поодаль, сложив руки на груди и наблюдая за сценой с кривой усмешкой. — Не дай бог, кого я вижу! Неужели сам Никлаус Майклсон со своей невыносимой, эгоистичной персоной? И Элайджа здесь, — она кивнула старшему брату, который вежливо поклонился в ответ. — Очень рада тебя видеть, Элайджа. Но больше всего я рада видеть Хоуп! — Лекси подмигнула маленькой ведьме. — И вон того лапочку, — она снова указала на Ллойда. — Помнишь мои подзатыльники, Ллойд? У меня они очень эффективно получаются для прочистки чакр. Лекси лукаво посмотрела на Стефана и прошептала: — Стефан, а не хочешь меня познакомить? Стефан мгновенно спохватился, краснея: — Точно! Прости. Лекси, это моя жена, Мика. Мика, это моя самая лучшая, самая старая и самая сумасшедшая подруга — Лекси Брэнсон. Лекси внимательно, оценивающим взглядом обвела жену своего друга. Её глаза скользнули по ярко-рыжие длинным волосам Мики и остановились на её чистых, голубых глазах. Лекси искренне улыбнулась и протянула Мике руку: — Приятно познакомиться! Наконец-то… Наконец-то моя мечта сбылась, и у моего друга появилась порядочная, красивая и, судя по всему, вменяемая жена, а не очередная катастрофа. Гроб отменяется В следующую секунду Лекси, словно молния, оказалась возле Ллойда и с размаху отвесила ему звонкий подзатыльник. — Ай! За что?! — вскрикнул Ллойд, потирая голову. — «Гроб»? «Похороны»? — Лекси уставилась на него, уперев руки в бока. — Лапочка, ты серьёзно? Я пропустила шикарную вечеринку у Бонни не для того, чтобы закапывать тебя живьём в землю, как трусливого крота. А ну-ка подвинься на пеньке, — она бесцеремонно толкнула трибрида бедром. — Сейчас я, Лекси Брэнсон, расскажу тебе, как на самом деле нужно скрываться от Майкла Майклсона, не превращаясь в покойника! У меня есть парочка методов, которые работают безотказно. Ллойд, услышав это, начал панически пятиться, испуганно косясь на её «методы». — Да нет… Спасибо. Лучше гроб. Гроб надёжнее, — проговорил Ллойд и, используя вампирскую скорость, молниеносно исчез в своей палатке, заштоив за собой полог. Лекси недоумённо захлопала ресницами, глядя на пустой пенёк: — Ну вот, опять двадцать пять. Убежал. Стефан, ты меня бесишь, честно! Надеюсь, когда Майкл придёт, меня больше никто не заколет кинжалом, — она выразительно посмотрела на Клауса. — Друг называется, даже отмазать не может… Гармадон, наблюдавший за всем этим абсурдом с отвисшей челюстью, медленно повернулся к Мастеру Ву: — Кто эта безумная женщина? И почему мой сын — вампир, ниндзя, трибрид и обладатель Демона — убежал от неё, как от лесного пожара? Мастер Ву, сохраняя олимпийское спокойствие, медленно поднял с земли выроненную фарфоровую чашку, осмотрел трещину и философски вздохнул: — Кажется, брат, у этого «лапочки» появился учитель… который пострашнее, чем я и Клаус вместе взятые.

***

«Диета для трибрида и стальные руки Лекси»

На поляне всё ещё витало удивление от внезапного появления Лекси. Первый Мастер Кружитцу, внимательно вглядываясь в черты лица этой древней, но удивительно живой и весёлой вампирши, решил задать самый главный, волнующий его вопрос. — А вы… тоже убиваете людей, Лекси? — прямо и серьёзно спросил старик. Девушка повернулась к Первому Мастеру, тепло улыбнувшись: — Можно не так официально, давай на «ты». И нет, дедуля, я заказываю донорскую кровь. На крови животных я от силы могу просидеть недели три, не больше, потом дико падает тонус. Так что я уже много лет не пила кровь через прямой контакт — только очищенная донорская из пакетов. Первый Мастер остался под глубоким впечатлением. Он ожидал увидеть безжалостное существо, которое старше многих легенд Ниндзяго, но перед ним стояла сильная личность, сохранившая трезвый, ясный ум и по-настоящему доброе сердце. Стефан Сальваторе смотрел на свою подругу с безграничной благодарностью — Лекси всегда была его главным голосом разума в самые тёмные времена, и теперь она виртуозно делала то же самое для его новой, запутавшейся семьи. Внутри палатки Ллойд затаил дыхание, прижавшись ухом к брезенту и жадно ловя каждое слово. Услышав про цивилизованный вариант с донорской кровью, парень почувствовал, как с его души свалился огромный, стопудовый камень. План с фальшивым гробом, обгоревшими костями и заколоченными гвоздями начал таять на глазах. Оказывается, существовал выход, который не требовал его публичной «смерти» и изоляции от мира! А вот Пустой, устав от нравоучений и тяжелой руки Лекси, окончательно ушёл в самые глубокие чертоги подсознания трибрида, решив переждать бурю в тишине. Монастырское гостеприимство и болевой приём Удовлетворённый честным и мудрым ответом вампирши, Первый Мастер Кружитцу радушно развёл руками, предлагая ей место рядом с остальными: — Ну, раз уж такой поворот… В таком случае, Лекси, ты можешь жить вместе с нами в Монастыре Кружитцу. Места хватит всем. — Большое спасибо, дедуля! — весело воскликнула Лекси. Конечно же, Клаус Майклсон просто не мог промолчать и не вставить своё очередное едкое замечание. Первородный гибрид вальяжно хмыкнул, сощурив глаза: — Какая ты всё-таки «скучная вегетарианка», Лекси… Теряешь истинную природу хищника. Лекси лишь хищно улыбнулась. Не успел Клаус договорить, как она молниеносно оказалась рядом. Она не стала заламывать ему руку или выворачивать запястье — Лекси просто с ювелирной точностью и колоссальной силой зажала определённые точки на его руке, причиняя Первородному дикую, пронизывающую боль. — Говорит мне тот, кто является садистом хреновым, не так ли, Никлаус? — ласково, но с угрозой пропела Лекси, усиливая нажим. — Будешь свои пафосные речи толкать папаше Майклу, но точно не мне. Элайджа у вас, конечно, ангелок, раз терпит это и долго молчит… но я молчать не стану. Клаус болезненно поморщился, его высокомерие как ветром сдуло: — Ай! Понял я, понял… Отпусти, ненормальная! Лекси плавно разжала пальцы, и Клаус тут же отшагнул назад, с недовольством потирая ноющее запястье. Вампирша победно поправила причёску и добавила: — Будешь много язвить, гибрид, — я тебя быстро перевоспитаю. Точно так же, как в своё время сделала это со Стефаном, который теперь благодаря мне заядлый веган. Да, Стефан? Она выразительно посмотрела на младшего Сальваторе. Стефан нервно ухмыльнулся, сглотнул и на всякий случай с опаской попятился назад, подальше от траектории её рук: — Да… Я даже не представляю, что бы я делал, если бы судьба в твоём обличии вовремя не показала мне мою карму. Мика, наблюдавшая за тем, как грозный древний вампир Стефан и великий первородный гибрид Клаус робеют перед одной невысокой блондинкой, не выдержала. Она быстро прикрыла рот ладонью, чтобы громко не рассмеяться на весь лагерь.

***

«Уроки выживания от Лекси, разбитый стакан и застрявший нож»

Лекси не собиралась давать Ллойду расслабляться. Без лишних церемоний она молниеносно поймала парня за ухо, бесцеремонно вытащила его из палатки и усадила на многострадальный пенёк. Не успел Ллойд возмутиться, как вампирша резким, точным движением вонзил охотничий нож ему прямо в бедро. Трибрид лишь болезненно поморщился, стиснув зубы. Лекси тут же поставила прямо перед его носом стакан, до краёв наполненный густой донорской кровью. Запах сладкого искушения мгновенно ударил в ноздри, заставив Ллойда тяжело сглотнуть. — Вот твой первый урок, лапочка, — наставительно произнесла Лекси, оперевшись руками на колени. — Если ты вытащишь нож раньше, чем солнце сядет за горизонт — ты просто жалкий кровосос. Если ты выпьешь отсюда хоть одну каплю — ты кровосос. А теперь ответь мне на вопрос: кто ты такой на самом деле? Удачи, голубчик! Ллойд сидел, шокированный такой дерзостью, а вот Стефан Сальваторе лишь тяжело вздохнул, мгновенно узнав этот жестокий метод — когда-то Лекси точно так же ломала его собственный голод. Картина на поляне выглядела сюрреалистично: Ллойд сидит на пеньке с торчащим из ноги лезвием, перед ним дразняще алеет стакан крови, а на заднем плане Гармадон и Ву изо всех сил сжимают кулаки, сдерживая себя, чтобы не броситься парню на помощь. В это же время Лекси как ни в чём не бывало потягивает горячий чай, демонстративно поглядывая на наручные часы. Провокация и бунт Клаус, не выдержав мучений сына, решил «помочь» ему справиться, чем только окончательно разозлил Лекси. Вампирша резко шагнула вперёд, намеренно макнула палец в стоящую перед Ллойдом донорскую кровь и быстрым движением мазнула парню по губам. Это была запрещённая черта. От прямого контакта с кровью Ллойд потерял контроль: под его глазами мгновенно проступили жуткие чёрные вены, зрачки затопила тьма, а из десен высунулись хищные клыки. Изменился даже его голос, став потусторонним и рокочущим — Пустой внутри него яростно рявкнул: — Что ты делаешь, сумасшедшая?! Ллойд рефлекторно потянулся рукой к карману, чтобы вколоть себе успокоительное, но Лекси резко перехватила его запястье: — Ну уж нет! Если ты слизнешь с губ хоть каплю — ты проиграл тест. И тогда тебя уже не перевоспитать, лапочка. Увы. Но Ллойд не был Стефаном. В его жилах текла упрямая кровь Пустого и Клауса. Парень яростно вытер кровь с губы тыльной стороной ладони, напрочь игнорируя соблазн. Затем он с рыком выдернул нож из собственного бедра, с размаху швырнул его в ближайшее дерево, а вторым ударом наотмашь вдребезги разбил стакан с донорской кровью, разбрызгивая её по траве. — Я ТЕБЕ НЕ ПОДОПЫТНАЯ КРЫСА! — во всю глотку крикнул Ллойд, тяжело дыша. Развернувшись на пятках, он стремительно пошагал обратно в свою палатку. Лекси лишь проводила его взглядом и хмыкнула: — Дурак ты, лапочка… Сам даже не понял, что только что прошёл тест. А вот Стефан в своё время не выдержал и сорвался. Да, Стефан? Стефан Сальваторе лишь виновато опустил голову. В этот момент он, возможно, впервые в жизни ощутил укол зависти к той колоссальной, сверхчеловеческой силе воли, которой обладал этот девятнадцатилетний трибрид. Клаус же в тени разрывался между дикой гордостью за стойкость сына и искренним страхом перед методами Лекси. Драматичный нож Тем временем Кай попытался вытащить нож, который Ллойд в сердцах засадил в вековую сосну. Огненный ниндзя уже упёрся двумя руками в ствол, кряхтел, упирался ногами, но лезвие даже не пошевелилось. — Ого, а у лапочки-то зубки поострее, чем у тебя, Стефан! — весело заметила Лекси, наблюдая за потугами шатена. — Хорошо швырнул, почти в самое яблочко! Клаус, глядя на покрасневшего от напряжения Кая, ехидно прыснул: — Не подорвись, парень, а то пупок развяжется! А Ллойд… Весь в отца! — он уважительно кивнул в сторону Гармадона. — Ну и в меня одновременно. Как бы Кай ни старался, нож вошёл в дерево на добрую половину лезвия и не сдвинулся ни на сантиметр. Вдруг воздух за спиной Кая дрогнул. Ллойд молниеносно, используя вампирский рывок, оказался рядом. Кай от неожиданности не удержал равновесие и с криком повалился на пятую точку. — КАЙ, ПЕРЕСТАНЬ ПЫХТЕТЬ! ЗАДОЛБАЛ! — раздражённо рявкнул Ллойд. Одним лёгким, небрежным движением пальцев он выдернул нож из древесины, перевернул его в руке и протянул Каю — вежливо, лезвием к себе, а рукояткой к другу. После чего трибрид снова скрылся в палатке, чтобы наконец-то лечь спать. Кай так и остался сидеть на земле с ножом в руках, ошарашенно хлопая глазами. Клаус в тени дерева тихонько, одними кончиками пальцев поаплодировал сыну, восхищённо шепча: — Мой мальчик… Боже, какой драматичный. Истинный Майклсон. Кай, чьё эго было жестоко задето, обиженно надулся, не заметив в грубости друга скрытой заботы. — Я… я бы и сам его вытянул! — пробурчал огненный ниндзя себе под нос. И в ту же секунду в голове Кая чётко и мягко раздался усталый, мысленный голос Ллойда: «Глупый… Я же тебя прикрываю. Я прикрываю тебя от их насмешек, чтобы этот гибрид над тобой не издевался». Кай замер, посмотрел на палатку Ллойда, и вся его обида мгновенно улетучилась, уступая место тёплой дружеской благодарности.

***

«Взаимный контроль и пикантный вопрос для Древнего духа»

Утро в лагере началось под чутким руководством Лекси. Оценив потенциал новообращённых, она решила не терять времени даром и объединила Ллойда и Мику в одну тренировочную группу. Задача перед ними стояла непростая: Мика, которая удивительным образом сохранила живое, бьющееся сердце благодаря чистой любви и крови своего мужа Стефана, и Ллойд, виртуозно управляющий древним Демоном в своей голове, должны были перенять друг у друга опыт и научить друг друга внутреннему балансу. Ллойд учил Мику сдерживать резкие вампирские порывы через концентрацию Кружитцу, а Мика делилась тем, как ей удаётся сохранять человеческое тепло и покой, несмотря на текущую в венах тьму. Чуть поодаль, облокотившись на поваленное дерево, за спаррингом внимательно наблюдали Клаус и Стефан. Век за веком они спорили о методах воспитания, и этот день не стал исключением. — Ставлю три щелбана, Сальваторе, что мой трибрид вымотает твою рыжую фурию за пару минут, — с азартной усмешкой протянул Клаус. — Принимаю спор, Никлаус, — спокойно отозвался Стефан. — Но не забывай, что у Мики живое сердце, её мотивация тоньше и сильнее, чем упрямство твоего избалованного мальчишки. Они внимательно следили за каждым выпадом, готовые в любой момент отвесить друг другу обещанные щелбаны. Пикантный разговор в тишине Когда изнурительная тренировка подошла к концу, лагерь постепенно опустел. Все разошлись по своим делам: уставшая, но довольная Мика вместе со Стефаном скрылись в своей палатке, Клаус, весело насвистывая, ушёл куда-то в чащу в поисках очередных развлечений, а Ллойд остался сидеть в тени деревьев, лениво перебирая пальцами траву. В лагере воцарилась приятная полуденная тишина, и Ллойду вдруг стало безумно любопытно. Он прикрыл глаза и обратился к своему тёмному сожителю: «Слушай, Пустой… А ты вообще когда-нибудь в своей жизни расслаблялся? Ну… в плане, с девушкой?» В глубине подсознания воцарилась гробовая, шокированная пауза. Древний дух, повидавший рождение и гибель цивилизаций, явно не ожидал такого захода от своего девятнадцатилетнего сосуда. Пустой озадаченно задумался, подбирая слова, и наконец глухо пробормотал: — Интересный же ты вопрос задал Древнему духу, малый… А ты сам-то как думаешь? Я три тысячи лет просидел в грёбаной изоляции. Ллойд мысленно хмыкнул, и на его лице появилась хитрая, задорная улыбка. «Ну, значит, я угадал. Что ж, тогда сегодня ночью ты наконец-то получишь свой шанс и узнаешь, что такое настоящая близость. Будем лишать тебя девственности, приятель. Пора бы тебе узнать и приятные стороны этого мира». Пустой внутри Ллойда удивлённо замер, судорожно пытаясь переварить услышанное, пока трибрид весело потянулся, предвкушая предстоящую ночь.

***

«Экзистенциальный кризис Древнего духа и уроки доверия»

Весь остаток дня Пустой внутри Ллойда был на удивление тихим. Эта тишина не была привычной зловещей засадой перед бурей — Демона била какая-то глухая, напряжённая и совершенно несвойственная ему растерянность. Трехтысячелетний дух привык контролировать первобытную силу, изливать ярость, питаться чужими страхами и вести жестокие драки — как тогда, когда он с абсолютной лёгкостью пошёл и начистил надменную морду Клаусу Майклсону. Пустой в совершенстве знал, как разрушать миры и ломать кости. Но он абсолютно ничего не знал о созидании, нежности и человеческой близости. Для его древнего разума это было как сложнейшая высшая математика или абсолютно чужой, мёртвый язык. Он буквально застыл в самых дальних чертогах подсознания трибрида вовсе не потому, что ему «не хотелось». Его мощный, вековой процессор просто намертво завис от полного незнания «матчасти»! В этот момент великое и грозное божество чувствовало себя испуганным, растерянным ребёнком, запертым в теле девятнадцатилетнего парня. Когда ночная прохлада окончательно опустилась на лесной лагерь, а костёр превратился в едва тлеющие угольки, Ллойд устроился в своей палатке. Понимая, в каком шоке находится его тёмный сожитель, Ллойд мягко закрыл глаза и мысленно обратился к нему: «Эй… Расслабься, приятель. Чего ты затих?» В голове раздался глубокий, но непривычно тихий, рокочущий голос Пустого, в котором сквозило глухое непонимание: — Зачем… Зачем ты хочешь устроить мне этот вечер, малый? Я совсем этого не понимаю. Это… не моя территория. Ллойд мягко улыбнулся в темноте палатки, чувствуя, как барьеры между ними окончательно рушатся, уступая место настоящему, искреннему единению: «Всё нормально. Ты мой сожитель, ты защищаешь меня в самых жутких заварушках. И я просто хочу показать тебе лучшую, светлую сторону этой земной жизни. Избавить тебя от этих трёх тысяч лет одиночества. Я и сам, если честно, не такой уж опытный… Так что успокойся. Я тебя подстрахую, мы справимся вместе. Эта ночь твоя, а не моя. Доверься мне». Пустой внутри него на мгновение затих, переваривая эти слова, и Ллойд почувствовал, как вековое напряжение Демона медленно, капля за каплей, начинает таять.