«Глава 21. Ночь в отеле, тренировка флирта и первое свидание Демона»

Отель сверкал огнями, но внутри номера царила странная суета. Ллойд сидел перед зеркалом, наблюдая, как его собственные руки наводят последние штрихи в облике. Его волосы, обычно золотистые, сейчас были угольно-чёрными — это был полный контроль Древнего духа. Чтобы скрыть пугающую демоническую черноту глаз, Пустой послушно позволил Ллойду вставить карие линзы, превращая «монстра» в обычного, хоть и чертовски привлекательного парня. Внутри головы трибрида творился настоящий хаос. Древний дух, способный одним щелчком пальцев уничтожить целую армию, сейчас паниковал хуже подростка перед первым школьным балом. — Слушай, а если я скажу что-то не то? — нервно транслировал Пустой, поправляя воротник рубашки, который он сам же и выбрал. — А если она поймет, что я не человек? Я же… я же древнее этих гор! Ллойд, сидящий на задворках собственного сознания, лишь мысленно ухмылялся, выступая в роли сурового любовного тренера: «Расслабься, Пустой. Просто не пытайся её запугать, не упоминай про конец света и, ради всего святого, не пытайся залезть ей в голову. Просто улыбайся. И сделай комплимент её платью. Скажи, что цвет подчеркивает её глаза. Это всегда работает». — Комплимент… её глазам… — пробубнил Древний дух, репетируя выражение лица перед зеркалом. — Надеюсь, мне не придется её убивать, если она не оценит мой выбор слов. «Никаких убийств, Пустой! Это свидание, а не охота!» — одернул его Ллойд, чувствуя, как дух наконец делает глубокий вдох. Вечер человеческих удовольствий Выход в мир людей оказался для Пустого настоящим откровением. Он, привыкший к вечности в пустоте и тьме, вдруг оказался в вихре запахов дорогих духов, приглушенной джазовой музыки и звона бокалов. Ллойд позволил ему полностью управлять телом, лишь изредка подталкивая в нужном направлении. Пустой вел себя удивительно галантно. В какой-то момент он, вспомнив наставление Ллойда, подошел к девушке, которая приглянулась ему еще в холле отеля. Его движения были плавными, почти хищными, но мягкими. — Ваш наряд… — Пустой слегка замялся, но Ллойд подтолкнул его: «Давай, ну же!» — …он идеально подчеркивает глубину ваших глаз. Вы выглядите как лунный свет в этом зале. Девушка залилась краской и засмеялась. Пустой на секунду замер, пораженный этим звуком — искренним человеческим смехом, который он не слышал тысячелетиями. Впервые за всю свою долгую, кровавую историю Древний дух не хотел ничего разрушать. Он хотел просто сидеть, пить коктейль, который казался ему совершенно безвкусным, и слушать, как она рассказывает о своем дне. Ллойд, наблюдая за этим из своего «укрытия» в подсознании, чувствовал странную гордость. Он устроил своему внутреннему демону настоящий незабываемый вечер человеческих удовольствий. И, глядя на то, как Пустой осторожно касается руки спутницы, Ллойд понял: даже самые темные сущности нуждаются в простом тепле.

***

«Слияние разумов и хрустальный ритм»

В полумраке гостиничного номера, залитом серебряными лучами луны, атмосфера была накалена до предела. Пустой, полностью управляя телом Ллойда, замер над девушкой. Но вместо привычной демонической уверенности внутри их общего подсознания бушевала настоящая буря. Вековое сознание Демона, столкнувшись с близостью, к которой его никто не готовил, начало паниковать. — Малый, какого чёрта?! — в панике транслировал Пустой в чертоги разума, и его мысленный голос буквально дрожал. — Почему у тебя так бешено колотится сердце? Что мне делать с этими руками?! Я лучше пойду еще раз Клаусу врежу, это намного понятнее! Ллойд, сидевший глубоко на задворках собственного сознания, мягко и успокаивающе улыбнулся. Роль «любовного тренера» переросла в нечто куда более ответственное — сейчас он должен был спасти своего тёмного друга от ментального взрыва. «Расслабься, Пустой, — мысленно проговорил Ллойд, чувствуя, как сильно натянуты нервы Демона. — Ты слишком напряжён сейчас. Давай, я тебя подтолкну». Ллойд на мгновение перехватил контроль над телом. Его движения были плавными и уверенными — он мягко выровнял темп бёдер, сливаясь с Пустым в едином, хрустальном порыве. Когда физическое движение стабилизировалось и вошло в правильное русло, Ллойд послушно и мягко снова ушел на второй план, возвращая бразды правления Демону. Но лавина уже сошла. Пустой, который за свои три тысячи лет никогда не имел человеческих нервных окончаний, не чувствовал тепла чужой кожи, дурманящего аромата женских волос и прерывистого, горячего чужого дыхания, оказался абсолютно беззащитен перед миром человеческих рецепторов. Его вековой разум на секунду просто ослепнет от дикой перегрузки! Чувства ворвались в его сознание с такой сокрушительной силой, что Демону показалось, будто он срывается со скалы и падает в какое-то ослепительное, обжигающее солнце. Это было слишком остро. Слишком ошеломляюще для того, кто привык лишь к холоду пустоты. Сознание Пустого начало затапливать, он терялся в этом океане удовольствия и адреналина. Его движения телом Ллойда стали рваными, резкими, почти испуганными — древний инстинкт требовал либо бежать, либо крушить. Но Ллойд не позволил ему сорваться. Он крепко, метафорически держал Пустого за руку внутри их общего разума, делясь своим спокойствием и выступая живым щитом от ментального срыва. «Всё хорошо, дыши… — нежно и уверенно подсказывал Ллойд, пока его собственная душа вибрировала от чужих эмоций. — Не торопись, лови ритм…» Ллойд мягко, изнутри, направлял его бёдра, сглаживая каждый резкий толчок, подсказывал темп и буквально учил Древнего Демона любви. Это больше не было подчинением или сделкой — это был чистый, гармоничный симбиоз, где человек оберегал покой монстра, открывая ему ментальные границы истинного тепла.

***

«Сенсорный взрыв, крик о помощи и хрустальная тишина»

Движения Пустого становились всё более хаотичными. Демон откровенно путался в траекториях, теряя контроль над непривычными человеческими мышцами, и Ллойд, чувствуя его замешательство, принял волевое решение подключиться сам. Трибрид ментально рванулся вперёд, разделив эти ощущения вместе с ним. И в этот момент в их общем теле произошел настоящий атомный взрыв. Пустой только-только начал едва-едва привыкать к первым каплям человеческих чувств, как вдруг Ллойд лавиной добавил в этот коктейль свою собственную мощную энергетику, свои искрящиеся эмоции и чистую, первородную страсть трибрида. Для Древнего духа это стало не просто удовольствием — это была сокрушительная, запредельная сверхмощная лавина. Его сознание никогда за три тысячи лет не испытывало подобного колоссального пика. Тело Ллойда начала бить крупная, неудержимая дрожь. В какой-то момент Пустой с ужасом осознал, что грань стёрлась: ему перестало быть приятно. Ему стало больно. Всё вокруг било по рецепторам слишком сильно, слишком остро, выжигая ментальные предохранители. У Демона — абсолютно непонятно и пугающе для него самого — комом сжалось горло, внутри всё болезненно натянулось, и это запредельное блаженство превратилось в самую настоящую, изощрённую пытку. Вековой «процессор» духа буквально плавился и горел. Не выдержав этой ментальной казни, могущественный монстр сломался. В чертогах разума раздался его тихий, задыхающийся, едва слышный шёпот, полный абсолютной капитуляции перед человеческой нежностью: — Ллойд… я больше не могу… останови это… Это были слова полной сдачи. И Ллойд среагировал мгновенно. Как потрясающий, зрелый и благородный друг, он не стал эгоистично продолжать ради себя и собственного финиша. Он вовремя убрал это удушающее «давление», замер и мысленно обнял дрожащего Демона в глубине подсознания, бережно прошептав: — Тише… Ты в безопасности. Я контролирую ситуацию и никогда не причиню тебе вреда. — Чего спим? — внезапно раздался в полумраке отеля резкий, недоуменный девичий голос. Девушка удивленно приподнялась на локтях, тяжело дыша и не понимая, почему парень посреди самого пика вдруг замер как вкопанный, глядя в пустоту потемневшими глазами. Но Ллойд её не слышал. В этот момент он всем своим существом ощущал, как глубоко в подсознании крупной, панической дрожью бьется трехтысячелетний Демон, ослепленный лавиной невыносимого экстаза. Осознание, что этот сенсорный взрыв может просто дотла выжечь разум его тёмного друга, заставило трибрида действовать на чистых инстинктах. Глаза Ллойда опасно, по-вампирски блеснули во тьме, и он моментально, яростно рявкнул на весь номер: — Пошла вон! Девушка от такого леденящего, звериного тона испуганно сжалась, в панике подобрала с пола вещи и пулей выскочила наружу, захлопнув дверь и оставив парней в благословенной, звенящей тишине. Ллойд тяжело, прерывисто выдохнул, упал спиной на подушки, прикрыл глаза и бережно, едва слышно прошептал внутрь себя, окутывая испуганный дух ментальным теплом: — Ну как ты там, приятель?.. Живой? В глубине сознания воцарилась долгая, измученная, оглушительная пауза. Великий Древний дух, потерявший всякую опору под ногами от пережитого шока, ответил непривычно глухо, слабо и ворчливо: — Плюс… минус… И окончательно замолчал, уйдя в глубокую перезагрузку, не в силах вымолвить больше ни единого слова. Ллойд облегченно расслабил каменные плечи и мысленно укрыл Демона своей энергетикой, защищая его покой: — Отдыхай. Больше не будет никакого давления, всё закончилось. Просто дыши через меня… Через пару минут тебе станет легче.

***

«Горькое раскаяние и живительное тепло»

Ночной город за окном отеля уже давно погрузился в тишину, когда Ллойд бесшумно вернулся в номер. В его руках был заветный пакет с донорской кровью — холодный, мирный источник силы, который он выбрал специально, чтобы не тревожить измученного Демона лишним адреналином живой охоты. Трибрид подошёл к столу и дрожащими пальцами начал наливать тёмно-красную жидкость в стеклянный стакан. Звук льющейся крови эхом отдавался в звенящей пустоте комнаты, но в груди Ллойда набатом била тяжёлая, удушающая вина. Он не мог простить себе то, как беззащитно и панически бился его тёмный друг всего пару часов назад. Прикрыв глаза, Ллойд опёрся руками о край стола и бережно, с неизбывной тоской прошептал внутрь собственного подсознания: — Прости, приятель, что сделал тебе больно… Я не должен был вмешиваться. Я должен был просто сидеть на задворках и мягко, аккуратно направлять движения твоего тела. Ты ведь полностью справлялся сам! Тебе было безумно приятно, ты открывал для себя этот новый мир человеческих чувств, рецепторов и медленно, но верно шёл к своему первому в жизни пику. Всё шло просто идеально!.. А я всё испортил своей поспешностью. Ллойд тяжело вздохнул, готовый принять любую волну ворчания или ментального гнева от Древнего духа. Но вместо этого в глубине его чертогов разума раздался непривычно мягкий, тихий и уставший шёпот Пустого. Демон ответил без единой капли своей привычной ярости: — Всё нормально… Я не держу на тебя зла. И тем более… если бы не ты, малый, я бы никогда в жизни так и не узнал, что это такое. От этих слов у трибрида перехватило дыхание. Осознание того, что Пустой, несмотря на пережитую пытку блаженством, искренне благодарен ему за этот опыт, обожгло сердце Ллойда новой волной нежности и… всё той же неизбывной вины. Он понимал, что Демон просто пытается его утешить. Больше не говоря ни слова, Ллойд поднёс стакан к губам и сделал первый глубокий глоток. Густая, прохладная донорская кровь привычно обожгла рецепторы, но Ллойд пил её не ради себя. Он мысленно направлял каждый глоток, каждую каплю этой живительной силы глубоко в подсознание, бережно кормя и согревая своего тёмного друга. По их общей кровеносной системе лавиной разлилось мирное, чистое тепло, затягивая энергетические трещины и убаюкивая уставший разум Демона, возвращая им обоим долгожданный покой.

***

«Хрустальное послевкусие и ночная тишина лесов»

Прошло долгих три часа. В номере отеля воцарился абсолютный, благословенный покой. Окна всё так же были залиты мягким лунным светом, а Ллойд всё это время лежал совершенно неподвижно, боясь сделать даже лишний вдох, чтобы не потревожить чуткий сон своего тёмного напарника. Трибрид прислушивался к каждому шороху в глубинах своего подсознания, бдительно охраняя ментальную тишину. Убедившись, что буря окончательно утихла, Ллойд бережно, едва слышно прошептал внутрь себя: — Как ты себя чувствуешь, приятель?.. Пустой, который в это время сладко спал, согретый донорской кровью и заботой своего трибрида, ответил не сразу. Его сознание уютно свернулось в чертогах разума, и Демон сквозь сон едва различимо, непривычно мягко пробормотал: — Приятно… Услышав этот сонный, довольный шёпот, Ллойд впервые за всю ночь облегчённо и счастливо улыбнулся. Тяжёлый камень вины наконец-то свалился с его плеч. Он понял, что его тёмного друга полностью попустило: ментальный перегрев прошёл, и вместо дикой, острой боли Пустой наконец-то ощутил то самое настоящее, глубокое удовольствие и блаженную истому, которую должен чувствовать каждый после близости. Его первый опыт всё-таки завершился победой. Ллойд аккуратно, стараясь не шуметь, поднялся с кровати и быстро оделся. Оставаться в душных четырёх стенах больше не хотелось — душа требовала простора, чтобы переварить всё случившееся за эту безумную ночь. Выйдя из отеля, трибрид решил не возвращаться в лагерь прямой дорогой, а прогуляться через ночной лес. Прохладный лесной воздух мгновенно овеял лицо, смывая остатки напряжения. Ллойд неторопливо шёл среди безмолвных вековых деревьев, слушая стрёкот ночных цикад и шорох листвы под ногами. Вокруг царила умиротворяющая магия природы, а внутри него мирно спал сытый и довольный Демон, открывший для себя совершенно новую грань этой жизни.

***

«Тени прошлого, панический шторм и рука помощи»

Прошёл час. Ллойд, уставший после безумных событий этой ночи, крепко спал, прислонившись спиной к стволу векового дерева на краю лесного обрыва. Но этот сон не принёс ему долгожданного покоя. Измученный разум трибрида подкинул ему то, чего он боялся больше всего на свете — его самые жуткие кошмары. Во сне Ллойд стоял посреди бесконечного, леденящего душу багрового океана. Он был по колено в липкой, тёмной крови. Вокруг него с тихим, зловещим шипением вились и извивались тысячи ядовитых змей, скользя по водной глади. Вдруг грудь обожгло дикой вспышкой боли — его старый суицидальный шрам на левой руке налился багрянцем, открылся и начал кровоточить. Ллойд с ужасом уставился вниз, наблюдая, как прямо из этой раны, разрывая кожу, одна за другой наружу выползают мерзкие змеи. Но самое пугающее было впереди. Кровавая гладь вокруг него закипела, вздымаясь огромными волнами, и из этой пучины с оглушительным, яростным рёвом выполз Великий Пожиратель. Колоссальная змеиная пасть, усеянная рядами острых зубов, на мгновение заслонила собой всё небо и моментально, в один замах, проглотила Ллойда, погружая его в абсолютную, удушающую тьму. — А-а-ах! — Ллойд мгновенно распахнул глаза, резко выныривая из кошмара. Он попытался в панике вскочить на ноги, но мир вокруг него сошёл с ума. Всё пространство перед глазами закружилось в бешеном, смазанном вихре. Земля уходила из-под ног. Сокрушительная паническая атака накрыла трибрида с головой, его тело сковал первородный ужас, а всё существо начала бить крупная, неконтролируемая дрожь. Он хватал ртом воздух, но лёгкие словно забило пеплом. В глубине подсознания взволнованно и громко зазвучал голос его тёмного сожителя: — Мелкий! Ты меня слышишь?! Дыши, малый, дыши! Это просто сон был, Ллойд! Но Ллойд ничего не слышал. Голос Пустого доносился до него словно через толщу воды — глухо и неразборчиво. В ушах трибрида стоял лишь собственный оглушительный, свистящий пульс, а своё прерывистое дыхание он воспринимал как в замедленной съёмке. Сознание стремительно угасало, погружаясь в белый шум. Делая очередной судорожный шаг назад вслепую, Ллойд потерял равновесие. Его нога соскользнула с влажного края земли — он стоял на самом краю обрыва, и ещё секунда — и он полетел бы камнем вниз на острые валуны. Понимая, что парень сейчас разобьётся, Пустой среагировал на чистых инстинктах хищника. Демон совершил резкий, яростный рывок вперёд и моментально перехватил контроль над телом трибрида. Глаза Ллойда в ту же секунду вспыхнули пугающей, первородной чернотой Древнего духа. Пустой резко перенёс центр тяжести вперёд, взмахнул руками и мощным, чётким движением упал грудью на безопасную траву, далеко от края пропасти, тяжело и глубоко задышав. Спасительный контроль Демона сработал идеально — он удержал их общую жизнь на самом краю гибели.

***

«Ментальный якорь и спасительное тепло»

Трава под пальцами казалась ледяной, но это была реальность — твёрдая, настоящая земля, а не багровый океан из кошмара. Пустой медленно вернул Ллойду контроль над физическими рецепторами, но остался сидеть на самом переднем плане их общего сознания, готовый в любую секунду подстраховать. Ллойд, всё ещё содрогаясь от крупной дрожи, попытался сфокусировать взгляд на ночных деревьях. Воздуха отчаянно не хватало, грудь высоко вздымалась. Судорожно сглотнув, трибрид тяжело, прерывисто прошептал пересохшими губами: — Я… Я… — Тише! — мгновенно перебил его Пустой, и его мысленный голос прозвучал непривычно громко, твёрдо и властно, не терпя никаких возражений. — Просто дыши, мелкий, слышишь? И глаза… самое главное, глаза не закрывай! Смотри на деревья, смотри на траву. Не возвращайся туда. Слушаясь этого властного, но такого спасительного голоса, Ллойд на чистых инстинктах самосохранения отполз подальше от коварного края обрыва. Он буквально вжался спиной в спасительный ствол векового дуба, подтягивая колени к груди. Паника всё ещё отравляла кровь адреналином, мир слегка покачивался, и Ллойду казалось, что если Демон сейчас отпустит его разум, он снова рухнет в ту удушающую тьму со змеями. Задыхаясь от нахлынувших слёз, Ллойд зажмурился на долю секунды, но тут же вспомнил приказ и распахнул глаза, мысленно умоляя: — Держи меня… не отпускай… Я… я должен что-то сказать… Пустой внутри него отозвался моментально. Ллойд физически почувствовал, как по его истерзанным нервным окончаниям разлилась плотная, тяжёлая и тёплая демоническая аура, словно невидимые, сильные руки крепко обняли его изнутри подсознания, привязывая к реальности. — Держу, — глухо и уверенно проговорил Пустой, делясь своей вековой непоколебимой силой. — Меньше текста, малый. Просто дыши. Потом расскажешь, всё потом. Ллойд судорожно выдохнул и закрыл рот, полностью доверяясь тёмному духу. Он сосредоточился на мерном, глубоком ритме, который Пустой ментально транслировал в его голову. Шаг за шагом, вдох за вдохом, паника отступала перед лицом этой колоссальной, оберегающей силы Демона, который крепко держал своего трибрида и ни за что на свете не собирался отпускать.

***

«Сорванные маски и великое утешение Демона»

Дрожь в теле Ллойда постепенно утихала, но ментальные оковы, державшие его душу столько лет, наконец-то треснули. Трибрид тяжело сглотнул, чувствуя, как по щекам катятся горячие, обжигающие слёзы. — Я знаю всё… — едва слышно прошептал он в тишину ночного леса. Пустой внутри его сознания на мгновение замер. Вековая тьма сожителя испуганно вздрогнула от тона, которым это было сказано. — Знаешь что, мелкий? — осторожно спросил Демон. Ллойд судорожно вдохнул прохладный воздух, и плотина, сдерживающая его боль с самого детства, прорвалась: — Мир начал рушиться не из-за Оверлорда… а из-за моего рождения. Из-за меня нарушилось равновесие всего мироздания. Меня не должно было существовать ни в одном из миров, и все Майклсоны вместе с Первым Мастером прекрасно это знали! — Мелкий… — попытался вставить Пустой, но Ллойд, ослеплённый накопившейся болью, мгновенно перебил его, срываясь на глухой крик: — Не перебивай! Я знаю, кто мои настоящие биологические родители. И это не Мисако с Гармадоном, а Клаус и Хейли! И пока меня не уберут, баланс никогда, слышишь, никогда не восстановится! Я узнал это совершенно случайно, ещё в детстве, когда подслушал разговор Первого Мастера, Ву и Гармадона. Я всё знаю про эту чёртову сделку. Знаю, что я в Монастыре всего лишь подкидыш… но я молчал. Все эти годы я молча продолжал подыгрывать им, делая вид, что ничего не знаю, и просто ждал… ждал, когда они сами наберутся смелости и раскроют мне правду! Слёзы застилали глаза, но Ллойд продолжал выплёвывать слова, которые годами выжигали его изнутри: — Я знаю, что Клаус попросил Первого Мастера сотворить для меня эту лживую иллюзию наследства Они и Дракона, чтобы спрятать мою истинную суть. А вот Монти… Монти, оказывается, вообще не мой брат-близнец. Он ведь единственный биологический сын Гармадона и Мисако. Только теперь, спустя столько лет, я наконец-то понял, почему меня с такой лёгкостью отдали в школу Даркли… Меня просто выкинули, как бракованную вещь! Ллойд замолчал, судорожно хватая ртом воздух, готовый к тому, что мир окончательно рухнет под тяжестью этой правды. Но в глубине подсознания воцарилась твёрдая, как сталь, и непоколебимая тишина. Сила Пустого окутала его разум плотным щитом. — Мелкий, послушай меня сюда, — мысленный голос Демона провучал так оглушительно и уверенно, что паника Ллойда замерла. — Мне абсолютно плевать на твой «баланс мироздания». Для меня ты теперь — это всё. И я скорее весь этот чертов мир уничтожу до основания, чем позволю тебе исчезнуть. Слышишь меня? Этот мир и до твоего рождения был далеко не идеальным. Ллойд замер. Он судорожно вытер рукавом куртки слёзы и непонимающе, растерянно прошептал: — Почему… почему ты так говоришь? — Потому что я это знаю, — отрезал Пустой, и в его голосе послышалась вековая мудрость. — Вспомни Михаила и Люцифера. Та ещё парочка, верно? Они ведь правда существуют. Из-за падения Люцифера всё и началось: сотворение Ада, появление всех монстров и тварей… А ты? Ты просто невинный ребёнок, которого трусливо обвинили во всех грехах вселенной, чтобы прикрыть свои задницы! Ты думаешь, я по законам баланса должен существовать? Конечно нет! Ни я, ни мой младший брат Ногуцунэ не вписываемся ни в какие рамки. Так что выкинь это дерьмо из своей головы. Если ты появился на свет — значит, так и должно быть. Если миру это не нравится — мир подвинется. А теперь… просто дыши через меня.

***

«Дерзкий вызов вселенной и старые друзья»

Прошло ещё три часа. Ночной лес постепенно наполнялся предрассветной прохладой, но на этот раз тишина была мирной. Ллойд полностью успокоился: удушающая паническая атака окончательно отступила, безумная дрожь исчезла, а дыхание стало ровным и глубоким. В чертогах разума послышался тихий, заботливый шёпот Демона: — Ллойд, ты как? Трибрид слабо улыбнулся, чувствуя, как внутри него снова циркулирует привычная, тёплая энергия. Он прислонился головой к коре дерева и искренне прошептал: — Попустило… Спасибо тебе. Без тебя я бы точно сошёл с ума этой ночью. Пустой, понимая, что с тяжёлыми разговорами пора завязывать, решил окончательно разрядить обстановку и вернуть парню его привычный боевой настрой. Демон хмыкнул и вальяжно проговорил: — Мелкий, знаешь… Хоть твоё человеческое тело и хрупкое, но дух у тебя чертовски сильный. И я говорю чистую правду. Любой другой левый паря на твоём месте уже давно бы рассудком тронулся от такого количества дерьма, а ты ничего, держишься. Ллойд весело закатил глаза и буркнул под нос: — Ой, ну не преувеличивай. — Ну-ну, сам подумай, — усмехнулся Пустой, а затем его голос приобрёл знакомые, азартные нотки. — Ладно, малый. Меньше драмы — больше дела. Давай-ка повеселимся! Плевать на этот лагерь и их вечные проблемы. Найдем Деймона и закончим эту сумасшедшую ночь настоящим весельем! Ллойд от такой неожиданности аж вздрогнул. Он выпрямился и удивлённо прошептал: — Ты сейчас серьёзно?! Пустой внутри его сознания мысленно пожал плечами: — Абсолютно. Тем более, птички напели, что Деймон больше не ошивается в шайке у Майкла. Вспомним старые добрые времена? Как ты всего месяц назад зажигал вместе с ним! Поверь мне, его компания не только тебе по душе, но и мне. Да и Сальваторе, надо признать, дико тащится от тусовок с тобой. Ллойд замер. Он повернул голову в сторону, где всего в нескольких километрах за деревьями находился лагерь с его «названной» семьёй, которая годами скрывала от него правду. Трибрид решительно сжал кулаки, в его глазах блеснул опасный, дерзкий огонёк Клауса Майклсона, и он твёрдо произнёс: — А давай! Пустой в его голове довольно, хищно оскалился: — Вот это мой пацан! Поставим на уши это проклятое мироздание!

***

«Два хаоса, неоновые огни и ночной переполох»

В полумраке популярного ночного клуба грохотали басы, а неоновые лучи резали темноту. Деймон Сальваторе, лениво потягивая бурбон у барной стойки, знатно прифигел, когда перед ним из ниоткуда соткалась знакомая фигура. Но удивление вампира мгновенно сменилось хищной, довольной усмешкой. Ему было чертовски приятно, что в этом безумном мире хоть кто-то его понимает и готов разделить с ним этот вечер. Благодаря магии Пустого, внешность трибрида слегка изменилась: его привычный блондинистый цвет сменился на смоляные, дерзкие чёрные волосы, но телом и разумом полностью управлял сам Ллойд. Парни ворвались в тусовку на полную катушку, заказывая выпивку, смеясь над глупыми правилами «взрослых» и ловя чистый кайф от свободы. Два хаоса официально объединились. А вот в лагере в эту же секунду атмосфера была далека от веселья. Стефан резко, сокрушительно распахнул глаза и сел на кровати, тяжело дыша от внезапного предчувствия. Спящая рядом Мика сонно заворочалась и тихо проговорила: — Стефан… что случилось? Вампир бережно поцеловал её в щеку и нежно прошептал: — Спи, любимая… Я ненадолго. Всё хорошо. Мика лишь лениво пожала плечами, завернулась в одеяло и снова погрузилась в глубокий сон. Стефан же молниеносно, бесшумной тенью выскочил из палатки в прохладную ночную темноту лагеря — и тут же нос к носу наткнулся на своего старого друга. Клаус Майклсон стоял посреди поляны, и вид у него был, мягко говоря, угрожающий. — Клаус… у меня чуйка плохая, — с ходу мрачно произнёс Стефан. Гибрид медленно повернул к нему голову, и в его глазах вспыхнуло опасное пламя: — Ты Ллойда видел? Стефан тяжело вздохнул, и по его лицу всё стало понятно без слов: — Ещё со вчерашнего дня не видел… Два первородных существа переглянулись. В лагере не нужно было лишних слов: одного понимания, что Деймон и Ллойд пропали одновременно, хватило, чтобы пазл катастрофы сложился в их головах. В ту же секунду, подняв столб пыли, Клаус и Стефан на бешеной вампирской скорости молниеносно исчезли из лагеря, отправляясь на поиски своих непутёвых родственников.

***

«Блестящий» отрыв и хмельной Демон»

В клубе тем временем царил самый настоящий, безумный хаос. Из огромных колонок на всю мощь неожиданно загрохотал старый хит «А я всё летала», разрывая неоновое пространство. Деймон Сальваторе, уже прилично пьяный и абсолютно счастливый, выдавал такие дикие и уверенные танцевальные па посреди толпы, что завсегдатаи заведения испуганно расступались, освобождая вампиру сцену. Деймону было плевать на всё — он ловил свою волну. А вот в тёмном, уединённом углу заведения, подальше от мерцающих софитов, обстановка была куда более хищной. Слегка опьяневший Ллойд, прижав к стене внушённую им молодую девушку, жадно пил её кровь. Жертва стояла неподвижно, со стеклянным взглядом, пока трибрид с чёрными волосами делал глубокие, влажные глотки горячей, невыносимо сладкой жидкости прямо из её беззащитной шеи. Наслаждение тугой волной растекалось по телу, дурманя и без того захмелевшую голову парня. В чертогах разума в этот момент происходило нечто невиданное. Вековая, мрачная тьма Пустого как-то странно покачнулась и расплылась в довольной, ленивой улыбке. Демон, подхватив хмель через общие рецепторы Ллойда, тоже слегка опьянел прямо в сознании. — Вот это… ик… я понимаю, жизнь! — вальяжно и немного заторможенно проговорил Пустой, ментально потягиваясь в подсознании. — Малый, а эта девчонка… чертовски вкусная. Пей ещё, баланс мироздания одобряет! Ллойд, не отрываясь от шеи, лишь мысленно хмыкнул, чувствуя, как алкоголь и свежая кровь окончательно выбивают из его головы все дневные страхи. Им было запредельно хорошо, и пускай весь мир катится к чёрту под песни из нулевых!

***

«Подражание Клаусу, татуировки и полный разгром»

Ллойд нехотя отстранился от шеи девушки, аккуратно слизнув каплю крови с губ. Жертву он убивать не стал — в конце концов, они пришли развлекаться, а не оставлять горы трупов. Трибрид заглянул ей в затуманенные глаза и властно приказал: — Иди домой. Если спросят — ты меня не знаешь и никогда не видела. Девушка послушно развернулась и побрела к выходу, а Ллойд быстро умылся в раковине, стирая следы своего ночного «перекуса», и вернулся к Деймону, который на танцполе уже окончательно разгулялся. Заметив подошедшего трибрида с чёрными волосами, Сальваторе хищно прищурился, ухватил его за плечо и хмельно прокричал сквозь басы: — Слышь, зелёный! А давай тебе татуху набьём? Будет круто, отметим твой бунт! Ллойд дерзко ухмыльнулся и, даже не моргнув, выдал в ответ: — Я соглашусь, Деймон… Но только при одном условии: если ты сам себе прямо на лбу набьёшь татуировку «Я Деймон Проститутка». Деймон от такой наглости аж поперхнулся бурбоном. Он примирительно вскинул руки, кривя губы в забавной гримасе: — Оу, не-не-не, я передумал! Проехали. В этот момент краем глаза Ллойд заметил в толпе у барной стойки до боли знакомую, высокомерную рожу — это был один из его старых «знакомых» по школе Даркли, который знатно портил ему жизнь в детстве. В ту же секунду в жилах Ллойда закипела горячая кровь Клауса Майклсона. Он чертовски унаследовал от отца этот убийственный, артистичный и пугающий характер. Ллойд вальяжной походкой направился прямо к парню. Музыка словно сама по себе стала тише, а посетители вокруг начали оборачиваться. — Раньше мне было так обидно, что мне запретили твой специальный маленький клуб… — Ллойд ядовито захлопал ресницами, театрально передразнивая старые обиды. Он экспрессивно всплеснул руками, а затем изящно пожал пальцами, привлекая внимание. Чувак из Даркли замер, бледнея на глазах, ведь по глазам и энергетике наконец-то понял, КТО перед ним стоит. Ллойд сделал шаг ближе, его голос зазвучал бархатно, но сокрушительно: — Но теперь я осознаю… что мне просто не хватает гибкости, чтобы стать вашим членом. Видишь ли, я никогда не мог засунуть собственную голову достаточно далеко в мою задницу, в отличие от тебя! Ллойд картинно помахал ладонью перед своим лицом, изящно крутя запястьем вокруг оси, а затем отвесил издевательский, глубокий поклон. Клуб на секунду затих, а затем взорвался громким хохотом и свистом сотен голосов. Опушенный прилюдно парень из Даркли готов был сквозь землю провалиться. Ллойд с гордо поднятой головой прошёл мимо него, бросив Деймону через плечо: — Давай, идём. Эта партия и так мертва. Ха-ха-ха! Трибрид развернулся и пошёл дальше тусить вглубь вип-зоны. Деймон, едва сдерживая дикий хохот, поспешил за ним, восхищённо качая сферой: — Вот это моя школа, малый! Уел так уел! В чертогах разума Пустой просто задыхался от смеха. Хмельной Демон катался по подсознанию, вытирая слезы, и сквозь хохот кричал Ллойду: — Наш пацан! Слышь, мелкий, Клаус бы сейчас прослезился от гордости! Ну ты выдал, ну гений! Давай ещё кого-нибудь разнесем!

***

«План «Беличья диета» и великий побег»

Вспышки неонового света выхватывали из толпы две безумные фигуры: Ллойд и Деймон уже вовсю тусили, окончательно потеряв тормоза. Но празднику не суждено было длиться вечно. Сквозь стеклянные витражи клуба Ллойд краем глаза заметил, как на парковку вихрем ворвались Клаус и Стефан. Стефан, едва заглянув внутрь сквозь панорамное окно и увидев эту картину, замер на месте. В его глазах отразился неподдельный ужас. Вампир мысленно схватился за голову: «Боже… Один Деймон — это была ходячая катастрофа, но Деймон вместе с Ллойдом — это уже официальный конец света!» В глазах Стефана и Клауса всё это выглядело так, будто Деймон реально «зазомбировал» несчастного подростка, напоил его и сбил с истинного пути. Они ведь даже близко не догадывались, что Ллойд сам чертовски устал от их вечных тайн, сделок и лжи, и ушёл в этот отрыв абсолютно осознанно, чтобы просто заглушить боль! Два хаоса на одну несчастную вселенную — это было слишком мощно. За одну эту ночь парни явно собирались посбивать со Стефана всю его святость, пока Клаус от глухой родительской злости уже начинал трещать суставами, готовый крушить мебель и ломать стены во всём округе. Ллойд хищно ухмыльнулся, заметив панику «папочек», и быстро притянул Деймона за плечо, горячо зашептав прямо в ухо: — Слышь, Деймон… Я в ту сторону рвану, а ты в другую. Но слушай, у меня есть гениальная идейка, как прикольнуться над Стефаном! Ты придёшь к нам в лагерь и с самым серьёзным лицом будешь строить из себя святого. Скажешь, что ты раскаялся и перешёл на беличью диету! Деймон на секунду завис, представив эту картину, а затем сокрушительно, громко рассмеялся на весь клуб, оценив масштаб троллинга: — О-о-о, мелкий, это гениально! Он же с ума сойдёт! — Всё, разбегаемся! — скомандовал Ллойд. В ту же секунду трибрид и вампир рванули в абсолютно разные стороны. Ллойд задействовал скорость и скрылся через чёрный ход кухни, а Деймон сиганул в окно второго этажа. Скорость была такой бешеной, что влетевшие в клуб Клаус и Стефан мгновенно потеряли их из поля зрения. Они замерли посреди кричащей толпы, растерянно озираясь по сторонам, и понятия не имели, куда именно рванули эти два неуправляемых стихийных бедствия.

***

«Точка кипения и разбитое доверие»

Клаус всё-таки настиг своего сына в глубине ночного леса, но он не успел произнести ни единого слова. Ллойд развернулся молниеносно. Прежде чем Первородный успел среагировать, стальная, непреклонная хватка трибрида мёртвой петлёй сомкнулась на горле отца, и Ллойд с сокрушительной силой припечатал Клауса спиной к толстому стволу дерева. В чертогах разума Древний дух в панике закричал: — Мелкий, ты с ума… «Замолчи!» — мысленно, со страшным ментальным рыком оборвал его Ллойд, полностью перехватывая контроль. Ллойд посмотрел прямо в замершие глаза отца, тяжело дыша от ярости, и ядовито прошипел: — Ну как? Эго своё удовлетворил?! Клаус, несмотря на зажатое горло, попытался сохранить привычное хладнокровие, хотя внутри у него всё перевернулось от такой силы сына: — На что ты намекаешь, мальчик мой?.. Я тебя не понимаю. В эту же секунду из темноты чащи молниеносно выскочил Элайджа, готовый броситься на помощь брату. Но Ллойд, даже не оборачиваясь, потусторонним, пугающим, сдвоенным голосом рявкнул на весь лес: — СТОЯТЬ! Не смей двигаться, а то пожалеешь! Это не твоё дело! Элайджа замер как вкопанный, поражённый этой первобытной силой. Ллойд медленно перевёл свой чёрный, демонический взгляд обратно на отца. Кожа вокруг его глаз потемнела, и по лицу рваными зигзагами прошлись багрово-красные демонические вены, выдавая в нём истинное чудовище. — Приятно было делать из меня полного идиота?! — Ллойд сорвался на крик, и его голос дрожал от невыносимой боли. — Что ты скрываешь от меня?! ЧТО ВЫ ВСЕ СКРЫВАЕТЕ ОТ МЕНЯ?! Клаус едва заметно вздрогнул. В этот момент великий гибрид с ужасом осознал, что сын начал обо всём догадываться. Но гордость и страх заставили его снова солгать: — Ничего… От этой глухой, трусливой лжи Ллойд окончательно потерял контроль. Со всей своей титанической дури он наотмашь ударил отца в челюсть. Удар был такой силы, что Клауса отбросило назад, и он своим телом с треском повалил вековое дерево, стоявшее за его спиной. Взор Клауса тут же изменился. Когда он коснулся пальцами своей разбитой губы и увидел на подушечках пальцев алую кровь, внутри него проснулся зверь. Его зрачки яростно вспыхнули золотисто-жёлтым волчьим огнём. Ллойд брезгливо встряхнул ушибленной рукой и со свистом выдохнул, разворачиваясь, чтобы уйти. Но Клаус не собирался этого прощать. Смазавшись в пространстве, гибрид молниеносно оказался прямо перед лицом сына и яростно, оглушительно прошипел: — Не отворачивайся ОТ МЕНЯ! В ответ Ллойд резко, хищно оскалился, выпуская длинные вампирские клыки и издавая такой яростный, утробный рык, что даже благородный Элайджа в стороне невольно вздрогнул от этой жуткой энергетики. — ХОЧЕШЬ УДАРЯТЬ — ТАК БЕЙ! — безумно закричал Ллойд прямо в лицо отцу. Клаус на чистых инстинктах занёс массивный кулак для сокрушительного удара, но… остановил его в каком-то жалком миллиметре от носа сына. Тяжёлое дыхание гибрида опаляло лицо парня, но Ллойд даже бровью не повёл. В его глазах не было ни капли страха — только бездонное, леденящее презрение. Трибрид смерил Клауса холодным взглядом и тихо, как приговор, обронил: — Слабак. И в то же мгновение молниеносно исчез в ночной темноте, оставив после себя лишь свист ветра. Элайджа, оставшись посреди разрушенной поляны рядом с тяжело дышащим, закипающим Клаусом, медленно прикрыл глаза рукой. Он чертовски, до глубины души устал от всего этого семейного кошмара…

***

«Чёрное пламя ярости и дрожь земли»

Ллойд безумно метался по ночному лесу, задыхаясь от удушающей, разрывающей грудную клетку обиды и злости. Вся его жизнь оказалась соткана из лжи тех, кому он верил. Сердце колотилось как сумасшедшее, и в какой-то момент трибрид просто не выдержал этого ментального давления. Он закинул голову назад и оглушительно, истошно закричал на всю чащу: — НЕНАВИЖУ!!! В ту же секунду его правый кулак запульсировал. Но это была не привычная, чистая изумрудная энергия Энергии… Вокруг пальцев с треском и шипением вспыхнуло зловещее, первобытное чёрное демоническое пламя. Ллойд, не помня себя от ярости, со всей своей титанической, пробудившейся силой наотмашь ударил полыхающим кулаком прямо в землю. Мир на мгновение замер, а затем содрогнулся. Под ногами раздался жуткий, утробный гул. Почву подбросило вверх, и во все стороны от трибрида разлетелась колоссальная взрывная волна. Землетрясение было настолько мощным, что сокрушительная ментальная судорога прошлась по всей планете. В ту же секунду по всему миру с диким треском начали взрываться трансформаторы, и планета погрузилась в абсолютную, кромешную тьму — электроэнергию вырубило полностью. Даже в лагере Коул, почувствовав дрожь земли, мгновенно попытался призвать свою магию Мастера Земли, чтобы удержать пласты и остановить катастрофу. Но парень с ужасом осознал, что эта чужеродная, чёрная мощь ему не подчиняется — он не мог сделать ровным счётом ничего. Ллойда сильно покачнулось от собственной отдачи. Его колени подогнулись, и он едва удержался, чтобы не рухнуть. В глубине сознания Пустой, чьи глаза округлились от такого зрелища, ошарашенно и притихло проговорил: — Мелкий… Ну ты даёшь. Силён, ничего не скажешь… А теперь успокойся, дыши. Хватит на сегодня разрушений. Ллойд, тяжело и хрипло дыша, заворожённо смотрел на свой кулак, с которого медленно сползали чёрные искры. Тьма постепенно отступала. Его глаза медленно вернули свой привычный, чистый изумрудный цвет, багровые вены на лице бесследно исчезли, а магия Пустого развеялась, возвращая парню его родные блондинистые волосы. А в нескольких километрах от него, посреди поваленных деревьев, великий Клаус Майклсон и благородный Элайджа, сбитые с ног этой сокрушительной волной, растерянно пытались подняться, не в силах удержать равновесие на ходящей ходуном земле. Они с ужасом смотрели в небо. Над миром, словно оплакивая разбитое сердце юного трибрида, сгустились иссиня-чёрные тучи, и началась яростная, оглушительная гроза, заливая потоками ледяной воды истерзанный лес.

***

«Укрощение стихии и ночная прогулка»

Однако, вопреки ожиданиям, землетрясение и не думало прекращаться. Оглушительный гул нарастал, земля продолжала ходить ходуном под ногами, а трещины в почве становились всё шире, грозя поглотить вековой лес. Ллойд, тяжело дыша посреди этого безумия, внезапно осознал, что совершил огромную формальную ошибку — первый удар запустил необратимую цепную реакцию разрушения мироздания. Времени на раздумья не было. Трибрид резко вскинул руки, сосредотачиваясь на остатках своей ярости. Его ладони снова бешено запульсировали, мгновенно окутываясь зловещим, густым чёрным демоническим пламенем Пустого. Стиснув зубы, Ллойд со всей силы снова ударил кулаком прямо в эпицентр расколотой земли. От этого удара в пространстве пронеслась новая, мощная противодействующая волна. Она с глухим грохотом врезалась в хаос и, к огромному счастью, это сработало! Чёрная магия Демона сработала как идеальный гаситель: земля мгновенно перестала дрожать, расколы затянулись, а разрушение планеты прекратилось так же внезапно, как и началось. Осталась лишь бушующая в небе гроза. В чертогах разума Пустой шумно, с облегчением выдохнул и притиснутым голосом проговорил: — Ух… Ну и ну, малый. Это было чертовски рискованно. Ещё бы секунда — и собирали бы мы эту планетку по кусочкам. Ллойд лишь устало закатил изумрудные глаза, чувствуя дикое ментальное истощение, и тихо буркнул в ответ: — Зато сработало… Парень поправил куртку, развернулся и медленно поплёлся в глубь леса, решив просто спокойно прогуляться под проливным дождём до самого рассвета, чтобы окончательно прийти в себя. А завтра… завтра он вернётся в лагерь. И пускай Клаус и Стефан думают, что с этим делать.

***

«Семья, провокации и два… неважно кто»

Ллойд медленно шёл под проливным дождём, слушая, как капли стучат по капюшону куртки. В лесу наконец-то воцарилась относительная тишина, если не считать раскатов грома где-то далеко на горизонте. Вдруг тишину в чертогах разума нарушил тихий, немного язвительный смешок Пустого. Демон решил нарушить молчание и в своей привычной манере подколоть трибрида за то, что тот проявил к нему такую неожиданную пощаду во время второго удара: — Слышь, мелкий… А ты чего это сбавил обороты в конце? Неужто пощадил мои демонические силы? Решил не выжимать меня досуха, как батарейку? Ллойд остановился посреди тропинки, тяжело выдохнул и мысленно, с лёгкой усмешкой, проговорил: — Ты глупый? Пустой от такой резкости даже вздрогнул в подсознании. Его вековая спесь куда-то испарилась, и он растерянно прошептал: — В смысле?.. — Неа, — отрезал Ллойд, упрямо скрестив руки на груди. — Ты сначала сам ответишь мне, почему ты вообще использовал это дурацкое слово — «пощадил»? В чертогах разума повисла тяжёлая, затяжная пауза. Демон вздохнул, и его голос вдруг потерял всю свою насмешливость, зазвучав непривычно глухо, открыто и горько: — Знаешь… Я живу три тысячи лет. Три. Тысячи. Лет, Ллойд. И за это колоссальное время я видел от живых существ — будь то люди, маги или вампиры — только две вещи. Либо меня панически боялись и всеми силами пытались уничтожить или запереть в самую глубокую клетку… Либо меня жадно пытались использовать как бездушное оружие, как мощный, грязный «инструмент» для достижения своих целей. Никто… слышишь, никто и никогда за эти три тысячелетия не видел во мне кого-то, с кем можно просто считаться. Как с живым. Ллойд внимательно дослушал этот крик души Древнего духа, а затем тихо, с прищуром спросил: — И ты до сих пор думаешь, что я твой враг? Думаешь, что ты мой пленный в этом теле? Пустой даже замахал руками в подсознании, начиная паниковать от того, что его неправильно поняли: — Я… я вовсе не это имел в виду! — А мне кажется, именно это, — продолжал гнуть свою линию трибрид, пряча хитрую улыбку. — Нет! — рявкнул Демон. — Да, — спокойно настаивал Ллойд. — МЕЛКИЙ, НЕТ! — окончательно сорвался на эмоции Пустой, теряя весь свой самоконтроль. — Я не твой пленный! Я твой друг! Я твоя семья, чёрт тебя дери! Демон мгновенно замолчал, словно наткнувшись на невидимую стену. До его векового процессора наконец-то дошло, что Ллойд его нагло, технично и очень профессионально спровоцировал на это признание. Ллойд тепло, безумно искренне улыбнулся и тихо прошептал: — Ну вот… Можешь же, когда хочешь, сказать то, что чувствуешь на самом деле. Пустой обиженно фыркнул, складывая руки на груди и отворачиваясь в самую тёмную глубину сознания: — Вот крыса… Ллойд приоткрыл рот и искренне, громко рассмеялся на весь лес, чувствуя, как с души окончательно спадает весь груз обид на Клауса. Рядом с ним был тот, кто его никогда не предаст. — У крысы учусь! — весело ответил парень, шагая дальше по грязи. — Мы теперь с тобой как Биба и Боба, два… — Ллойд резко запнулся, прикусив язык. Пустой тут же оживился, уловив заминку, и ехидно прищурился: — Ага! Ты запнулся! Ну-ка, продолжай, два кого? Два дебила? — Неважно! — буркнул покрасневший Ллойд, натягивая капюшон пониже на глаза. — Нет уж, продолжай, я требую завершения метафоры! — не унимался хмельной Демон. — Неа, не буду. И вообще — отстань от меня! — фыркнул Ллойд и поплёлся дальше по ночной тропе, а в его голове раздавался довольный, заливистый хохот его тёмной, но такой родной «семьи».

***

«Тайны Арабароса и огонь во тьме»

Ллойд стоял на самом краю огромной, темнеющей пропасти, которая вела вглубь погребённого под землёй древнего города Арабарос. Оттуда, из глубины вековых руин, веяло замогильным холодом, сыростью и чем-то очень зловещим. Пустой в чертогах разума недовольно поёжился, чувствуя эту странную энергетику, и тихо проговорил: — Ладненько… Слышь, мелкий, может, свалим отсюда подобру-поздорову, а? Что-то мне это место совсем не нравится. Ллойд даже ухом не повёл. Вместо ответа он просто шагнул вперёд и молниеносно спрыгнул прямо вниз, в пугающую черноту ямы. Свист ветра в ушах прекратился, когда трибрид мягко и бесшумно приземлился на каменные плиты разрушенного города. Пустой в подсознании лишь тяжело вздохнул и буркнул: — Понял, не тупой… Но честно, малый, что-то мне совсем не по себе. Мои демонические инстинкты так и орут об опасности. Ллойд ничего не ответил, сосредоточившись. Он вытянул вперёд правую руку, и в ту же секунду его ладонь с треском ярко запылала горячим, багрово-красным пламенем — чистой стихией Огня, прямо как у Кая. Огненные блики мгновенно выхватили из вековой тьмы массивные каменные колонны, покрытые странными трещинами и древними рисунками. Держа факел из собственной магии наготове, Ллойд уверенно пошёл вглубь зловещей пещеры. Шаг за шагом он углублялся в руины Арабароса. Парень был настроен решительно: он пришёл сюда, чтобы окончательно разобраться, какого хрена ему в последнее время с навязчивой регулярностью снилась эта проклятая, гигантская змея. Тайны прошлого требовали ответов…

***

«Эхо Пожирателя и проклятый алтарь»

Ллойд осторожно продвигался вперёд, высоко держа горящую ладонь. Огонь Кая неохотно разгонял вековую, тяжёлую тьму. Трибрид всматривался в каменные завалы, как вдруг под его сапогом раздался зловещий, сухой треск. Парню не хватило доли секунды, чтобы среагировать — гнилые, покрытые плесенью доски древнего пола с грохотом провалились под его весом. Ллойд полетел вниз, увлекая за собой ворох пыли и каменной крошки, и с глухим ударом приземлился на колени. Огонь на ладони на мгновение погас, но трибрид тут же зажёг его снова, закашлявшись от поднявшейся вековой пыли. Оглядевшись, он понял, что оказался в огромном, абсолютно тайном подземном алтаре, скрытом под дном основной ямы. Об этом месте явно никто и никогда не знал. Вокруг высились массивные змеиные идолы, а на стенах темнели колоссальные, пугающие фрески. На одной из них Ллойд с изумлением узнал своего деда — Первого Мастера Кружитцу. Но рядом с ним было выбито древнее, пугающее пророчество, символы которого зловеще мерцали в темноте, повествуя о рождении «Чернопламенного Трибрида», несущего погибель или спасение всему живому. Прямо в центре алтаря, на полуразрушенном каменном пьедестале, покоился странный древний амулет Клыка, отливающий мертвенно-зелёным светом. Стоило Ллойду сделать лишь один неуверенный шаг по направлению к пьедесталу, как воздух в алтаре резко похолодел. Огонь на руке парня испуганно затрещал. Из амулета густым облаком повалил призрачный фиолетовый туман, и прямо перед трибридом материализовалась та самая гигантская змея из его кошмаров — огромный, полупрозрачный дух Анакондрай с горящими рубиновыми глазами. Призрак медленно склонился над замершим парнем и замогильно, леденящим душу шепотом прошипел: — Ты-ы-ы пришёл, дитя баланса… Твой отец думал, что уничтожил Великого Пожирателя… Но ты принёс его силу обратно… в своём собственном с-с-сердце… Ллойда будто током ударило. Слова призрака эхом отозвались в его голове, связывая воедино его недавнюю вспышку чёрного пламени и вечные кошмары. Дрожа от нахлынувшего ужаса и ярости, трибрид стиснул кулаки и отчаянно прошептал, срываясь на крик: — Что… Что это значит?! ГОВОРИ! КАК Я СВЯЗАН С ЭТОЙ ТВАРЬЮ?! Но дух Анакондрай больше не произнёс ни слова. Он лишь глухо, зловеще улыбнулся, растворяясь в воздухе и погружая алтарь в мёртвое, давящее молчание. Вопросы Ллойда так и остались без ответа во тьме…

***

«Пешка в чужой игре и горькая правда»

Дух Анакондрай продолжал безмолвно парить над пьедесталом, а в воздухе алтаря тяжёлым смогом зависла страшная правда: Великий Пожиратель не был просто змеёй. Это было древнее, вечное воплощение чистой Тьмы и Разрушения. Когда Гармадон уничтожил его физическое тело, эта колоссальная тёмная энергия не могла испариться. Она искала новый, самый сильный и восприимчивый сосуд на планете. И она выбрала сердце Ллойда. Ллойд, тяжело дыша, упрямо вскинул подбородок. В его изумрудных глазах вспыхнул опасный огонь. Стиснув зубы, он твёрдо проговорил: — Никогда… Слышишь? Никогда я не впущу его в себя! Дух Анакондрай зловеще сощурил рубиновые глаза и замогильно прошипел: — Тогда… ты умрёшь, дитя. Ллойд лишь горько, презрительно хмыкнул. Ему ли, трибриду, прошедшему через ад, бояться смерти? — Гореть мне в аду, — бросил он, резко развернулся на каблуках и сделал пару шагов к выходу. Но на полпути парень резко остановился. В его голове вихрем пронеслись факты, и Ллойд, резко обернувшись назад, яростно закричал на весь алтарь: — ТЫ ЧТО, ЗА ДУРАКА МЕНЯ ДЕРЖИШЬ?! Какое «умру»?! Какое дитя баланса?! Я не наследник Первого Мастера Кружитцу! Я не биологический сын Гармадона! Его настоящий, родной сын — это МОНТГОМЕРИ! Ко мне-то какие претензии?! Призрак Анакондрай на секунду замер, а затем его змеиный оскал стал ещё шире. Глухой, леденящий душу смех разнёсся по пещере: — Верно… Ты не умрёшь. Это была лишь проверка, чернопламенный… — дух подплыл ближе, и его шёпот стал ядовитым. — На самом деле, тебя, дитя прокляли… Прокляли ещё до рождения, чтобы уберечь истинного наследника баланса. Чтобы защитить Монтгомери. Гармадон был отравлен ядом Пожирателя, и когда он умер, этот концентрированный яд должен был сжечь его родную кровь. Но они перенаправили удар на тебя. Весь этот змеиный яд сейчас в тебе… Ты у Первого Мастера Кружитцу лишь пешка в большой игре, мальчик. Живой щит для его настоящего внука. Именно поэтому тебе снится эта змея… Ты держишь её в себе. Ллойд от такого ментального удара пошатнулся, словно его ударили обухом по голове. Ноги стали ватными, и он едва не рухнул на каменный пол, хватаясь рукой за стену. Весь его мир, вся его боль, все страдания… это была просто защита для Монтгомери?! Его просто использовали как сливной бачок для яда Пожирателя?! В чертогах разума воцарилась гробовая тишина. Даже вековой, циничный Пустой, чьи глаза округлились до предела, ошарашенно и растерянно проговорил: — Ну и ну… Вот это поворот. Мелкий, я в шоке… Нас с тобой крупно надули.

***

«Возврат долгов и долгожданная свобода»

Ллойд тяжело дышал, глядя на тускло мерцающий древний амулет Клыка, лежащий на пьедестале. Внутри трибрида закипала ярость — холодная, расчётливая и чистая. Разве он просил этой доли? Разве он заслужил быть громоотводом для чужого проклятия? Нет. И играть по правилам покойного Первого Мастера он больше не собирался. «Зачем уничтожать эту силу наружу, если можно вернуть её туда, откуда она пришла?» — пронеслась в голове бешеная мысль. Раз его так подло использовали как сливной бачок для змеиной скверны, значит, пришло время вернуть этот «подарочек» обратно его создателям. — Мелкий, ты чего удумал?.. — встревоженно отозвался Пустой, чувствуя, как решимость Ллойда взлетает до небес. — Держи меня. Крепко держи, — мысленно отрезал Ллойд. Трибрид сделал резкий шаг вперёд и намертво сжал пальцы вокруг холодного металла амулета Клыка. В ту же секунду подземный алтарь содрогнулся. Пустой среагировал мгновенно: Демон выставил вокруг себя мощнейший, непробиваемый кокон из своей трёхтысячелетней магии хаоса. Он забаррикадировался в самом ядре сознания, вообще не касаясь ядовитой змеиной скверны, но при этом изо всех сил удерживал душу Ллойда в стабильном состоянии, не позволяя ей расколоться на куски. — Давай, малый! Тяни эту дрянь из сердца! Я держу тебя! — прорычал Демон. Ллойд закричал. Дикая, разрывающая грудную клетку боль прошила всё его существо. По венам трибрида вместо крови будто потёк жидкий огонь вперемешку с кислотой. Парень упал на колени перед пьедесталом, но пальцы от амулета не разжал. Напрягая всю свою колоссальную волю, он начал буквально силой вытягивать концентрированный яд Великого Пожирателя из своего сердца, перекачивая его прямо в артефакт. Каменные стены Арабароса ходили ходуном. Древний амулет Клыка в ладони Ллойда запульсировал и начал бешено, ядовито-зелёным светом озарять пещеру, с жадностью впитывая возвращающуюся скверну. Из груди Ллойда вырывались клочья тёмного, змеиного тумана, уходящие в металл. Живой щит возвращал проклятие обратно. Ллойд держался из последних сил, зубы крошились от дикого напряжения, а перед глазами всё плыло. И когда последняя капля многолетнего проклятия покинула его измученное сердце… ТРЕСК! Древний амулет Клыка не выдержал такого бешеного напора родной же скверны. Раздался оглушительный хлопок, и артефакт с треском разлетелся на тысячи мелких, неопасных осколков, навсегда уничтожая проклятие Великого Пожирателя. Зелёный свет погас. Наступила тишина. Ллойд обессиленно рухнул на холодную землю алтаря, тяжело и прерывисто дыша. На его губах, искусанных в кровь, появилась слабая, но победная улыбка. Впервые за всю жизнь в его груди не было этого давящего, чужеродного шипения. Никакого яда. Никаких змей в кошмарах. Он был чист. Он был абсолютно свободен.

***

«Настоящее взросление и путь к себе»

В тускнеющем алтаре Арабароса пахло озоном, палёной магией и пеплом. Ллойд всё ещё лежал на каменных плитах, пытаясь осознать, что ядовитое шипение в его груди затихло навсегда. Призрачный туман Анакондрай снова едва заметно колыхнулся над осколками амулета, и угасающий голос духа прошелестел: — Мудрое решение, Ллойд Майклсон… Но я забыл упомянуть: ты ведь реально мог сейчас умереть, если бы твоя воля дрогнула хоть на миг. Ллойд резко приподнялся на локтях, злобно зыркнув на растворяющийся силуэт: — ЧЕГО?! Ты издеваешься надо мной?! — Ничуточки, — в голосе призрака послышалось подобие уважения. — Но есть и плюс… Избавившись от проклятия, ты одновременно уничтожил в себе и остаточное действие чая роста. Оковы спали. Твоя душа наконец-то выросла и полностью сравнялась с твоим девятнадцатилетним телом… Ты больше не ребёнок в чужой броне, трибрид. Теперь ты целен. С этими словами дух Анакондрай окончательно растаял в воздухе, оставив после себя лишь гробовую тишину. Ллойд замер, прислушиваясь к внутренним ощущениям. И дух был прав! Парень больше не чувствовал того странного, давящего диссонанса между своим юным разумом и взрослым телом. Мысли стали кристально чистыми, а сила внутри бурлила ровно и мощно, больше не угрожая разорвать его на части. В чертогах разума испуганно выдохнул Пустой, который, кажется, за эти минуты поседел бы, будь у него волосы: — Так, мелкий… Вот теперь мы ТОЧНО валим отсюда! И побыстрее, пока эта пещера ещё какой-нибудь сюрприз нам не выкинула! Ллойд устало закатил глаза, но спорить не стал — он и сам больше не желал оставаться в этом жутком подземелье ни единой секунды. Юноша поднялся на ноги, отряхнул куртку и уверенно направился к выходу из разрушенного города. Выбравшись на ночной воздух, Ллойд остановился под мирно капающим дождём. Вдалеке виднелись огни лагеря Майклсонов и ниндзя, но парень резко отвернулся в противоположную сторону. Раз проклятие уничтожено и он наконец-то свободен, возвращаться туда и прямо сейчас разгребать семейные скандалы, выслушивать нотации Клауса или оправдываться перед Стефаном ему хотелось меньше всего на свете. Ллойд принял твёрдое решение: на сегодня с него хватит. Он заслужил отдых. Нужно поберечь себя и свои силы. Развернувшись спиной к лагерю, парень скрылся в густой ночной чаще леса, унося с собой свою новую, абсолютную свободу.

***

«Шоколадное перемирие»

Ллойд неторопливо шёл по тихим, освещённым редкими фонарями улочкам небольшого городка, куда забрёл после своего побега из Арабароса. Ночной воздух после дождя был свежим, а обстановка вокруг — на удивление спокойной и умиротворяющей. Больше никто не пытался уничтожить планету, никто не шипел проклятиями, и семейные драмы Майклсонов остались где-то далеко позади. Парень чувствовал лёгкую вину перед своим тёмным спутником. Всё-таки за сегодняшнюю ночь он знатно потрепал Пустому нервы, заставив трёх тысячелетнего Демона пережить несколько инфарктов подряд. Надо было как-то извиняться. Ллойд заглянул в круглосуточный магазинчик, зажав в кулаке пару помятых купюр, и подошёл к стеллажу со сладостями. В чертогах разума наступила подозрительная тишина. Выйдя обратно на улицу, трибрид аккуратно зашуршал фольгой, разворачивая плитку любимого шоколада Пустого. Ллойд отломил кусочек и начал медленно, с удовольствием его есть. Ведь тело-то у них теперь одно на двоих, нервная система общая, а значит — все вкусовые рецепторы они делят поровну. И Пустой ощущает эту сладость так же ярко, как и сам Ллойд. К удивлению трибрида, Демон не ворчал. Никаких едких комментариев, никакого «мелкий, ты сумасшедший» или «валим отсюда». В подсознании воцарился абсолютный, блаженный покой. Пустой мысленно развалился, зажмурившись от удовольствия, и просто молча наслаждался вкусом шоколада, тающего на языке. Кажется, ради такой гастрономической взятки древнее зло было готово временно объявить перемирие и простить Ллойду все его безумные выходки в змеиной яме. Пустого официально подкупили шоколадкой, и он доволен как кот! Ллойд тихонько усмехнулся, отправляя в рот следующий кусочек, и поплёлся дальше по ночной дороге. На душе у него наконец-то было тепло и по-настоящему спокойно. Они со всем справились. Вместе.

***

«Семь стихий на кончике пальца»

Ллойд продолжал неспешно идти по тихой ночной дороге, наслаждаясь вкусом шоколада и долгожданной тишиной в груди. Пустой в чертогах разума долго, очень долго молчал, словно переваривая всё, что произошло в алтаре, но под конец всё-таки не выдержал. Его голос прозвучал непривычно тихо и растерянно: — Ллойд… Слушай, а как ты… Ну, то есть… откуда у тебя тогда в пещере взялся огонь Кая? Как ты это сделал? Ллойд мгновенно, но мягко перебил его, мысленно улыбнувшись: — Тсс… Ничего не говори. Просто смотри на мой палец и прочувствуй все ощущения через наши рецепторы. А потом скажешь, что ты почувствовал. Юноша остановился посреди безлюдной дороги и выставил перед собой указательный палец правой руки. В чертогах разума Пустой затаил дыхание, послушно сфокусировав всё своё внимание на пальце носителя. Сначала над самой кожей Ллойда послушно закружился маленький, едва заметный вихрь из прозрачной стихии Ветра. Следом за ним, подчиняясь воле повзрослевшего трибрида, к воздушному потоку мягко подключилась стихия Земли — крошечные песчинки и золотистая пыль плавно вплелись в танец. Но Ллойд на этом не остановился. Оковы проклятия спали, и его магия теперь слушалась его безупречно. Один за другим к миниатюрному урагану начали подключаться остальные элементы: хрустальные капли Воды, с треском заискрившаяся синяя Молния, морозные искры белого Льда и то самое багровое, горячее пламя Огня. А заключительным, самым ярким аккордом в этот безумный танец ворвалась его собственная, чистая изумрудная Энергия. В этом крошечном, сияющем вихре на кончике пальца Ллойда сейчас бились и переливались сразу семь мощнейших стихий! Это было неописуемо красивое, гипнотизирующее зрелище. Заклинание не обжигало и не ранило — оно пульсировало абсолютной гармонией. Пустой в глубине подсознания замер, широко распахнув глаза. Вся его демоническая спесь, цинизм и вековая усталость в одно мгновение испарились. С каким-то чистым, искренним, детским любопытством и благоговением он наблюдал за этим маленьким чудом на их общем пальце, чувствуя, как магия приятно согревает их душу. Древний Демон заворожённо подался вперёд и едва слышно, восхищённо прошептал: «Это… самое красивое, что я видел за три тысячи лет…»?

***

«Сила в спокойствии. Что было, то было»

Ллойд мягко сжал ладонь в кулак, и сияющий вихрь из семи стихий послушно растаял, оставив после себя лишь едва заметные искорки, растворившиеся в ночном воздухе. Парень глубоко, с облегчением выдохнул, чувствуя, как внутри него наконец-то воцарился абсолютный, идеальный баланс. Больше не нужно было никому ничего доказывать. Юноша засунул руки в карманы куртки и тихо, с лёгкой усталостью проговорил: — Ладно… Пошли уже, наверное, домой. В чертогах разума Пустой всё ещё находился под глубоким впечатлением от увиденной радуги стихий. Он ненадолго замялся, а потом спросил непривычно серьёзным, заботливым голосом: — И… что ты будешь делать, малый? Ну, теперь, когда ты знаешь всю правду про этого Монтгомери, про деда и про то, как тебя использовали? Ллойд лишь спокойно пожал плечами, даже не замедлив шаг. В его изумрудных глазах больше не было прежней детской обиды или слепой ярости — только бесконечная мудрость взрослого человека. — Ничего, — тихо ответил Ллойд, глядя на звёздное небо над головой. — Буду жить дальше. Я просто устал, Пустой. И очередной скандал в лагере уже ничего не изменит. Что было, то было. Прошлое всё равно не переписать, сколько ни злись. Главное — кто я есть сейчас. И что мы свободны. Пустой в подсознании молча улыбнулся, мысленно соглашаясь с каждым словом своего трибрида. Этот парень за одну ночь стал сильнее и мудрее многих древних существ, которых Демон встречал за свои три тысячи лет. Они шли вперёд по ночной дороге — двое верных друзей, ставших настоящей семьёй, готовые встретить любое будущее. Главное, что теперь они были заодно.