«Глава 28. Улика у ручья, подозрения Джея и первородное внушение под покровом ночи»

После напряжённого завтрака, на котором Ллойд едва не свёл Нию с ума своим пристальным взглядом, Джей решил прогуляться к ручью, чтобы набрать свежей воды и немного проветрить голову. Странное поведение невесты не давало ему покоя. Спустившись к пологиму берегу, синий ниндзя наклонился с бурдюком, как вдруг его взгляд зацепился за кое-что необычное. Чуть в стороне, в густых зарослях кустов, трава была сильно, хаотично примята, словно здесь происходила жестокая борьба. Сделав шаг ближе, Джей похолодел: на сырой земле блестела знакомая оторванная пуговица от куртки Нии. Но самым жутким было другое — чуткие рецепторы Мастера Молнии уловили витающий в воздухе, въевшийся в листья резкий, чуждый для этого леса аромат ментола и тёмной магии. В душе Джея мгновенно зародились первые, по-настоящему страшные подозрения. Картинка в его голове начала складываться в единый пазл: опухшая губа Нии, её паника, этот запах… Вскипев от ярости, Джей сжал пуговицу в кулаке и решительным шагом направился обратно в лагерь. Он твёрдо вознамерился в лоб потребовать объяснений от Ллойда. И пока синий ниндзя, едва сдерживая искры молний на пальцах, шёл к палатке лидера, из глубокой тени вековых деревьев за каждым его шагом внимательно и хищно наблюдал Клаус Майклсон, готовый в любую секунду перехватить мальчишку. Забытые подозрения Весь оставшийся день в лагере висело грозовое, удушающее молчание. Джей то и дело пытался пристально допрашивать Нию, цепляясь к каждой мелкой детали её утренней лжи про «кошмар во сне», отчего девушка была готова провалиться сквозь землю. Видя, что ситуация выходит из-под контроля, а синий ниндзя копает слишком глубоко и вот-вот разрушит шаткий мир в команде, Ллойд решил действовать радикально. Чтобы обезопасить команду от внутреннего раскола и скрыть следы своего утреннего безумия, он дождался глухой ночи. Когда лагерь погрузился в сон, Ллойд бесшумно, словно соткавшись из самого воздуха, поймал Джея у входа в его палатку. Не дав парню издать ни звука и высказать накопившиеся обвинения, черноволосый трибрид железной хваткой перехватил его за плечи и заставил посмотреть себе прямо в глаза. В темноте изумрудный взор Ллойда расширился, зрачки начали гипнотически пульсировать, активируя древнюю, непреклонную магию первородного вампирского внушения. Внутренний голос Пустого в этот момент довольно затих, созерцая силу хозяина. — Слушай меня очень внимательно, Джей, — леденящим, вкрадчивым шёпотом произнёс Ллойд, полностью подчиняя волю Мастера Молнии. — Ния просто сильно прикусила губу во сне, потому что ей приснился кошмар. У ручья ничего не произошло, и ты не находил там никаких пуговиц. Твоя невеста в полной безопасности, и у тебя нет к ней никаких вопросов. Ты абсолютно спокоен, доверяешь мне и сейчас пойдёшь спать, напрочь забыв о любых своих глупых подозрениях. Взгляд Джея мгновенно остекленел, а искра ярости в его глазах потухла, сменяясь тупым, покорным спокойствием. Он медленно, заторможенно кивнул: — Да… Ния просто прикусила губу… Всё в порядке. Я иду спать. Развернувшись, послушный чужой воле Джей зашёл в палатку и мгновенно уснул. Ллойд медленно опустил руки, его лицо снова превратилось в холодную маску. Он успешно стёр парню память и защитил свою тайну, но цена этой безопасности становилась всё более тёмной.

***

«Внушённая беззаботность, вкус Мастера Воды и тёмная жажда трибрида»

Утро началось для Нии с удушающего, панического ожидания. Она едва заставила себя выйти из палатки, мысленно готовясь к новой волне подозрений, тяжёлых расспросов и упрёков от Джея. Однако, к её полнейшему изумлению, синий ниндзя вёл себя абсолютно беззаботно. Он весело подбежал к ней, крепко обнял, звонко поцеловал в щеку и даже умудрился беззлобно пошутить про её «ночной кошмар», из-за которого она так сильно искусала себе губы. Ния застыла, не веря собственным ушам. Медленно повернув голову, она бросила испуганный, проницательный взгляд сквозь пелену кострового дыма на спокойно сидящего Ллойда. В эту секунду до неё дошла страшная истина: трибрид ночью применил к её жениху первородный вампирский гипноз. Он безжалостно стёр парню память, подчинил его разум своей воле и переписал реальность. От этой мысли по спине Мастера Воды пробежал ледяной пот — Ллойд становился пугающе могущественным. Разговор королей Пока ниндзя завтракали, Ллойд отошёл в сторону, чтобы в одиночестве почистить своё оружие. К нему неторопливой, вальяжной походкой подошёл Клаус. Первородный гибрид с искренним одобрением оглядел сына. — Отличная работа с гипнозом, сын, — негромко, чтобы не услышали остальные, произнёс Клаус. — Чисто, быстро, без лишней пролитой крови. Ты действительно учишься мыслить и действовать как настоящий, безжалостный король. — Я сделал это исключительно ради выживания лагеря, — сухо и отстранённо ответил Ллойд, не прерывая своего занятия. Однако на самом дне его сознания Пустой не упустил возможности вставить свои пять копеек. Демон бездны ехидно напомнил: «Не расслабляйся, малый. Сила твоего гипноза сильна, но человеческий разум — штука капризная. Со временем, под влиянием сильных эмоций, это внушение может ослабнуть, и тогда твой синий дружок всё вспомнит». Клаус тем временем заговорщически прищурился, сделал глоток бурбона и с хищной улыбкой задал вопрос, который действительно его интересовал: — Ну а кровь как? Понравилась? Вкус запретного плода Ллойд на секунду замер. Его пальцы до побеления суставов крепче сжали рукоять клинка. На мгновение он невольно задумался, полностью проваливаясь в собственные воспоминания. В его голове яркой, обжигающей вспышкой пронеслось всё то утреннее безумие у ручья: её прерывистые стоны, податливые бёдра, двигающиеся навстречу, её хаотичное дыхание и тот самый сладостный момент, когда он глубоко вонзил клыки в её податливую кожу. На самом деле внутри себя он прекрасно, до мельчайших деталей помнил этот вкус. Кровь Нии, до предела наполненная бушующей, чистой энергией Мастера Воды, была невероятно сладкой, горячей и безумно, до дрожи понравилась его внутреннему хищнику. Это был лучший нектар, который он когда-либо пробовал. Но показать отцу свою слабость, выдать то, как сильно эта девчонка на самом деле зацепила его природу, Ллойд не мог. С трудом сглотнув вязкую слюну, он мгновенно вернул лицу ледяное, безразличное выражение и равнодушно бросил: — Не очень. Слишком солёная. Клаус понимающе хмыкнул, явно раскусив ложь сына, но допытываться не стал. — Ну-ну, — протянул он и пошёл в сторону брата. Элайджа, к огромному раздражению Клауса, снова стоял посреди лагеря в своём безупречном, дорогом и идеально отглаженном костюме-тройке. Никлаус недовольно закатил глаза — брат без человечности, в спортивках и с психопатической улыбкой, нравился ему куда больше, чем этот вечный образцовый джентльмен. Оставшись один, Ллойд невидящим взором уставился на лезвие меча. Слова Клауса разбудили в нём то, что он так отчаянно пытался усыпить. Внутри девятнадцатилетнего трибрида с новой, сокрушительной силой вспыхнул дикий голод. Он безумно, до судорог захотел крови. Настоящей, горячей крови прямо из бьющейся вены, из раскалённого страстью тела. Ему хотелось снова почувствовать, как его острые клыки уходят глубоко под кожу, и пережить это невероятное, пьянящее удовольствие, где первобытная жажда вампира намертво сплеталась с возбуждением и диким интимом.