Глава 3

Обеденный зал Монад гудел, как встревоженный улей. Лилит надеялась, что за пару часов в библиотеке она успела привести мысли в порядок, а лицо — в нормальный, не пугающе-пунцовый цвет. Она вошла, стараясь сохранять достоинство великого алхимика, но стоило ей переступить порог, как шум стих на мгновение, а затем вспыхнул с новой силой.  Карло уже был там. И, конечно, он не мог просто сидеть и есть.  Он стоял посреди зала, опираясь одной рукой на спинку стула, на котором сидел Ромео — его лучший друг и, пожалуй, единственный человек, способный выносить его гиперактивность дольше пяти минут. Карло что-то увлеченно вещал, активно жестикулируя, и его голос разносился до самых дальних столов.  — ...я тебе говорю, Ромео, это была чистая алхимия! — Карло заметил Лилит в дверях, и его глаза вспыхнули триумфальным огнем. — А вот и наша главная героиня! Лилит, я как раз рассказывал о твоем невероятном успехе на экзамене... и о том, как блестяще ты «закрепила» материал в саду!  Лилит замерла. Ромео обернулся, в его взгляде читалось сочувствие, смешанное с плохо скрываемым смешком.  — Карло, сядь, ты позоришь девушку на весь интернат, — попытался осадить друга Ромео, но Карло было не остановить.  Он буквально подлетел к Лилит, на глазах у сотен учеников приобнял её за плечи и бесцеремонно повел к своему столу.  — Посмотрите на этот румянец! — провозгласил Карло, обращаясь к притихшим ученикам. — Ромео, ты видел такие оттенки красного? Это же редчайший пигмент! И всё благодаря моим педагогическим талантам. Лилит наконец поняла, что практика гораздо важнее сухой теории.  — Карло, прекрати немедленно! — прошипела Лилит, пытаясь сбросить его руку, но он лишь крепче прижал её к себе, демонстрируя всем свою «добычу».  — Почему же? Страна должна знать своих героев! — он усадил её на стул рядом с Ромео, а сам запрыгнул на стол прямо перед ними, не заботясь о правилах приличия. — Знаешь, Ромео, она бегает быстрее, чем любой марионеточный дозорный. Но я всё равно её поймал. И знаешь, что произошло у фонтана?  — Карло, если ты скажешь хоть слово... — Лилит схватила ложку так, будто собиралась использовать её как метательный нож.  — О, она угрожает мне насилием! Какая страсть! — Карло рассмеялся, подавшись вперед и заглядывая ей в лицо с невыносимой наглостью. — Ромео, ты бы видел её глаза в тот момент. В них было написано: «Карло, ты лучший, поцелуй меня еще раз». И я, как истинный джентльмен, не смог отказать.  Ромео прикрыл лицо ладонью, а по залу пронеслось дружное «О-о-о!». Лилит была готова провалиться сквозь землю, но Карло был в своей стихии. Его гиперактивность била через край: он то вскакивал, то снова садился, то пытался подложить ей в тарелку лучшие куски своего обеда, постоянно комментируя каждое её движение.  — Ешь, мышка, тебе нужны силы, — он подмигнул ей, понизив голос, но так, чтобы Ромео всё равно слышал. — Нам еще сегодня нужно обсудить вторую часть твоего обучения. Ту, где я учу тебя не краснеть при каждом моем приближении. Хотя... нет, не надо. Твой смущенный вид  — мой любимый трофей. — Ты самый невыносимый человек, которого я когда-либо встречала, — выдохнула Лилит, уткнувшись в свою тарелку.  — Именно! — Карло победно щелкнул пальцами перед её носом. — Именно поэтому ты от меня и не можешь оторваться. Признай, Ромео, я — её личное золото, которое она наконец-то открыла.  Ромео лишь покачал головой, глядя на пунцовую Лилит.  — Похоже, ты нашел того, кто будет терпеть тебя вечно, Карло. Удачи тебе, Лилит. Тебе она понадобится больше, чем на экзамене.  Карло, не дослушав ответ Ромео, внезапно подпрыгнул на месте, словно в него попал электрический разряд.  — Десерт! — провозгласил он, хлопнув ладонью по столу. — В кухонном блоке сегодня давали лимонный тарт с кремом, а ты, мышка, пришла слишком поздно и всё пропустила. Сиди здесь, не двигайся, я добуду его, даже если мне придется сразиться с главным поваром!  Он сорвался с места с такой скоростью, что чуть не сбил с ног проходящего мимо первокурсника. Лилит проводила его взглядом, чувствуя, как вместе с его уходом из воздуха исчезает напряжение, которое всегда сопровождало гиперактивного сына Джеппетто. Она с облегчением выдохнула и наконец-то расслабила плечи.  Ромео, сидевший напротив, мягко рассмеялся.  — Ну и как тебе это? — спросил он, подперев голову рукой. — Жизнь рядом с ураганом не слишком утомляет?  — Если бы ты знал, Ромео, — Лилит невольно улыбнулась, и этот смех был первым по-настоящему спокойным за весь день. — Он заставляет меня чувствовать себя так, будто я сама — какая-то нестабильная алхимическая смесь. Но, честно говоря... без него в этом интернате было бы невыносимо скучно.  — О, я тебя понимаю, — Ромео понимающе кивнул. — Мы дружим с детства, и я до сих пор не привык к тому, что он может одновременно говорить о высоком искусстве и планировать кражу ключей у коменданта. Но знаешь, что я заметил? С тобой он стал... другим. Наглым, конечно, в десять раз больше, но в его глазах появилось что-то осмысленное.  Они разговорились. Ромео оказался прекрасным собеседником — спокойным, ироничным и очень проницательным. Они начали обсуждать недавнюю постановку в театре Крата и старые легенды о Монаде. Лилит весело жестикулировала, рассказывая о том, как Карло однажды пытался «помочь» ей в лаборатории и случайно перекрасил лабораторную мышь в ярко-пурпурный цвет. Ромео хохотал, его смех был искренним и теплым, и Лилит поймала себя на мысли, что ей очень не хватало такого простого, дружеского общения.  В этот момент она случайно коснулась руки Ромео, подчеркивая очередную шутку, и они оба весело переглянулись.  — Что здесь происходит?! — раздался громкий, вызывающий голос.  Карло стоял в паре метров, сжимая в руках тарелку с двумя кусками тарта. Его лицо, еще минуту назад сиявшее триумфом, теперь выражало крайнюю степень подозрительности. Он мгновенно считал атмосферу: Лилит смеялась, Лилит была расслаблена, и она смеялась с Ромео.  Он подошел к столу и буквально втиснулся между ними, бесцеремонно отодвигая стул Ромео своим бедром.  — Я отсутствовал три минуты, а вы тут уже строите заговоры? — Карло поставил тарелку перед Лилит, но взгляд его был прикован к другу. — Ромео, я принес десерт для своей мышки. Твоя порция, кажется, была в другом конце зала, нет?  — Карло, не будь идиотом, мы просто разговаривали, — Лилит попыталась сдержать улыбку, видя, как он смешно раздувает ноздри от ревности.  — «Просто разговаривали»? Слишком весело для обычного разговора! — Карло собственнически закинул руку на спинку стула Лилит и притянул её к себе, демонстрируя Ромео, кто здесь главный. — Ты смеялась над его шутками так, будто он — лучший комик Крата. Лилит, у него скучное чувство юмора! Мои шутки гораздо... острее!  — Твои шутки гораздо утомительнее, — подмигнул другу Ромео, вставая из-за стола. Он явно наслаждался этой сценой. — Ладно, Карло, не кипятись. Я оставляю тебя с твоим трофеем. Только не забудь покормить её, а то она снова начнет читать учебники.  Когда Ромео ушел, Карло еще несколько секунд сверлил его спину взглядом, а затем повернулся к Лилит. Его дерзость никуда не делась, но в глазах мелькнула тень неуверенности.  — О чем вы говорили? — буркнул он, отламывая кусочек тарта и поднося к её рту. — Только не ври, что об алхимии. У тебя глаза блестели совсем не так, как над книгами.  Лилит смерила Карло долгим, насмешливым взглядом, намеренно не спеша принимать угощение из его рук. Видеть этого дерзкого, всегда уверенного в себе парня в состоянии замешательства было для неё высшим наслаждением. Она медленно откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.  — О чем мы говорили? — протянула она, лукаво прищурившись. — Знаешь, Карло, Ромео — на редкость глубокий собеседник. У него такие... манеры. Он не врывается в разговоры, не прыгает по столам и, что самое важное, умеет слушать, не перебивая каждые пять секунд своими выходками. С ним так спокойно.  Карло замер, и его лицо начало стремительно менять оттенки от недоумения до глухого раздражения. Его пальцы, сжимавшие вилку с кусочком тарта, заметно дрогнули. Он воспринимал всё через эмоции, и сейчас его буквально захлестнула волна уязвленного самолюбия.  — Спокойно? — переспросил он, и в его голосе прорезались опасные, резкие нотки. — Тебе со мной не «спокойно», Лилит? Конечно, ведь я не читаю тебе стихи и не обсуждаю закаты с томным вздохом! Я просто бегаю за тобой по всему интернату, рискую головой на крышах и краду для тебя лучшие десерты!  Он вскочил со стула, его гиперактивность превратилась в нервное напряжение. Он начал мерить шагами узкое пространство между столами, то и дело оборачиваясь к ней и всплескивая руками.  — Если тебе так нравится этот «спокойный» Ромео, почему бы тебе не пойти и не попросить его донести твои учебники? Уверен, он сделает это крайне вежливо и ни разу не пошутит! А я... я вообще зря здесь распинаюсь!  Карло выглядел по-настоящему злым. Он раздраженно отставил тарелку в сторону, и его глаза потемнели от обиды. Он уже собирался круто развернуться и уйти, чтобы эффектно хлопнуть дверью столовой, демонстрируя свой протест всему миру.  Но Лилит не дала ему сделать и шага.  Она вскочила следом, быстро сократив расстояние между ними, и, прежде чем он успел выдать новую порцию возмущений, схватила его за воротник рубашки. Карло застыл, ошеломленный её напором. Лилит приподнялась на цыпочки и быстро, почти невесомо, чмокнула его в щеку, прямо рядом с уголком губ.  — Ты такой дурак, Карло, — прошептала она ему в самое ухо, чувствуя, как он мгновенно обмяк под её руками. — Ты невыносимый, шумный и ужасно ревнивый. Но Ромео никогда не заставит меня бегать по саду так, чтобы у меня перехватывало дыхание.  Она отстранилась, глядя, как на его лице гнев сменяется абсолютным, детским оцепенением. Его «дерзкий» моторчик будто заглох. Карло стоял неподвижно, прикоснувшись пальцами к тому месту на щеке, где еще чувствовалось тепло её губ. Весь его боевой пыл испарился, оставив лишь растерянную ухмылку.  — Значит... — он откашлялся, пытаясь вернуть себе привычный наглый тон, хотя голос всё еще подводил его. — Значит, я всё-таки лучше?  — Значит, ешь свой тарт сам, если не перестанешь капризничать, — засмеялась Лилит, возвращаясь к столу.  Карло секунду смотрел ей в спину, а затем, издав победный клич, который заставил вздрогнуть половину столовой, в три прыжка нагнал её, собственнически приобнял за талию и зашептал:  — Ты только что совершила ошибку, мышка. Теперь я не просто буду ходить за тобой хвостиком. Я буду ходить за тобой и требовать «компенсацию» за каждое твое слово о Ромео. И на щеке я не остановлюсь!     Вечерний сад Монад замер в ожидании ночи, и лишь «Лунные лилии» продолжали свое призрачное сияние, подрагивая на глади пруда. Карло сидел на широком мраморном бортике фонтана, но его поза не имела ничего общего с отдыхом. Его тело, как всегда переполненное избыточной энергией, было напряжено, словно взведенная пружина. Он зажал Лилит между своих рук, упираясь ладонями в холодный камень по обе стороны от её бедер, и подался вперед так сильно, что их разделяли считанные сантиметры. Его взгляд, обычно мечущийся и азартный, теперь сфокусировался на губах девушки с пугающей, почти хищной настойчивостью.  — Ты думала, тот быстрый чмок в столовой закроет твой долг, мышка? — прошептал он, и его голос, обычно звонкий и дерзкий, сейчас вибрировал низким, опасным бархатом. — О нет, это была лишь крошечная авансовая выплата. А проценты у меня, знаешь ли, грабительские. Я ждал этого вечера так долго, что мои нервы натянуты покруче струн в отцовских марионетках.  Лилит чувствовала, как жар от его тела окутывает её, вступая в спор с прохладой вечернего сада. Она видела, как расширены его зрачки, и как нетерпеливо вздрагивают его пальцы на мраморе. Ей безумно хотелось поддаться этому напору, но алхимическая гордость и природное желание подразнить своего «хвостика» заставляли её держаться до последнего. Она медленно подняла руку и, вместо того чтобы обнять его, уперлась ладонью ему в грудь, удерживая на расстоянии.  — Ты слишком много на себя берешь, Карло, — протянула она, лукаво сощурившись и намеренно замедляя темп речи. — С каких это пор поцелуи стали валютой? С точки зрения алхимии, ты — крайне нестабильный элемент. Если я дам тебе то, что ты требуешь, ты окончательно потеряешь связь с реальностью и начнешь прыгать по крышам интерната, выкрикивая мое имя. Я не могу так рисковать репутацией своей семьи.  Карло издал короткий, дерзкий смешок, который больше походил на рычание. Он перехватил её ладонь, прижимая её к своей рубашке так сильно, что Лилит почувствовала бешеное, сумасшедшее биение его сердца. Оно колотилось в том же ритме, в котором жил сам Карло — быстро, громко, на пределе возможностей.  — Моя реальность сейчас — это ты, сад и запах этих чертовых лилий, — отрезал он, и его губы едва не коснулись её губ при каждом слове. — И мне плевать на алхимию. Ты весь день дразнила меня: то Ромео, то своими учебниками, то этим мимолетным жестом в столовой. Ты думала, я буду вечно ходить за тобой и вилять хвостом? Сегодня я требую настоящую плату. Нагло. Дерзко. И прямо сейчас.  Он на мгновение отстранился, чтобы увидеть её реакцию, и его глаза сверкнули торжеством, когда он заметил, как у неё перехватило дыхание. Карло не умел ждать, его натура требовала немедленного отклика на чувства, которые разрывали его изнутри. Он снова сократил дистанцию, обдавая её губы горячим дыханием. — Ну же, Лилит, — прошептал он, едва касаясь кончиком носа её щеки. — Скажи мне, что ты этого не хочешь. Скажи, что я тебя бешу настолько, что ты готова уйти прямо сейчас. Но ты ведь не уходишь. Ты сидишь здесь и смотришь на меня так, будто я — твой самый запретный и желанный эксперимент. Хватит теории. Пора переходить к практике, которой ты так боялась на экзамене. Он не стал дожидаться её ответа. Одной рукой он собственнически обхватил её за затылок, запуская пальцы в волосы и окончательно сбивая несчастную лилию, а другой притянул её за талию к себе так плотно, что между ними не осталось места даже для воздуха. В его поцелуе, когда он наконец накрыл её губы своими, было всё: его неуемная активность, его ревность, его наглость и та искренняя, болезненная одержимость, которую он испытывал к ней с самой первой встречи. Лилит почувствовала, как её сопротивление окончательно рухнуло, превращаясь в расплавленное золото чистого, неразбавленного восторга, пока Карло, не в силах остановиться, забирал у неё всё то внимание, которого он так жадно требовал весь этот безумный день.     Карло никогда не знал меры — ни в словах, ни в движениях, ни в чувствах. Его поцелуй из требовательного быстро превратился в обжигающе жадный, а руки, ведомые его вечной гиперактивностью, стали слишком смелыми. Он собственнически сжимал её талию, а затем его ладонь дерзко скользнула выше, поглаживая спину и заставляя Лилит почувствовать, что контроль над ситуацией окончательно ускользает из её рук. Его наглость перешла все границы, и Лилит, ощутив, как по телу пробежала волна паники вперемешку с азартом, решила, что с неё хватит.  — Карло, притормози! — выдохнула она в его губы, пытаясь отстраниться и упираясь ладонями в его плечи.  Но Карло лишь издал тихий, победный смешок. Он почувствовал её сопротивление и, как истинный провокатор, решил обернуть его в игру. Он не разжал объятий, напротив — он подался еще сильнее вперед, буквально вжимая её в край фонтана и дразняще прикусывая её нижнюю губу.  — Что такое, мышка? Алхимия закончилась и началась настоящая жизнь? — прошептал он, его глаза искрились дерзостью и неприкрытым вызовом. — Не пытайся убежать, у тебя всё равно не получится. Я ведь обещал, что буду твоим хвостиком, а хвостики не отпускают просто так.  Он снова наклонился для поцелуя, уверенный в своей победе и в том, что Лилит никуда не денется с этого узкого мраморного бортика. Он всем весом навалился на неё, ожидая, что она снова сдастся под его напором. Но Лилит, чей мозг алхимика сработал быстрее, чем его инстинкты, резко нырнула в сторону, выскальзывая из-под его рук.  Карло, который уже вошел в кураж и вложил всю свою энергию в этот бросок вперед, не встретил никакого сопротивления. Закон физики сработал беспощадно: инерция потащила его дальше. Он взмахнул руками, пытаясь ухватиться за воздух, его глаза на мгновение расширились от комичного ужаса, и с оглушительным всплеском сын великого Джеппетто рухнул спиной прямо в центр фонтана.  Вода фонтана Монад была ледяной. Огромный столб брызг окатил всё вокруг, включая подол платья Лилит. Наступила секундная тишина, нарушаемая только журчанием струй. А затем из воды показалась голова Карло. Его идеальная прическа превратилась в мокрые сосульки, наглый взгляд сменился полнейшим недоумением, а на плече повисла одна из тех самых несчастных лилий.  Лилит замерла, прикрыв рот ладонью, но сдержаться было невозможно. Глядя на этого «грозного соблазнителя», который теперь выглядел как промокший уличный кот, она расхохоталась. Это был искренний, громкий и заливистый смех, который эхом отразился от стен интерната. Все её страхи, всё напряжение экзамена и ночи на крыше вышли вместе с этим смехом.  — Это… это был твой… самый блестящий маневр, Карло! — выдавила она сквозь слезы, указывая пальцем на цветок на его плече. — Чистая практика! Никакой теории!  Карло сердито фыркнул, вытирая воду с лица, но, глядя на её сияющее и счастливое лицо, не смог долго злиться. Его губы против воли растянулись в привычной ухмылке, хотя сейчас она выглядела скорее самоиронично.  — Смейся, смейся, — проворчал он, выплевывая струю воды. — Зато теперь ты точно не сможешь сказать, что я скучный. Но учти, мышка: раз я уже мокрый, мне терять нечего. Иди сюда, я научу тебя плавать в официальной мантии!  Он резко плеснул в неё водой, и сад снова наполнился шумом их возни, окончательно превращая этот вечер в начало их безумной и совершенно не официальной истории.