Глава 13. Снежный пузырь

Три с лишним часа пути по высокогорью, а Санба даже не запыхался. Зато вся наша компания уже вовсю пыхтела и отдувалась. Перед выходом я специально сменил снаряжение: помня прошлый опыт на Чанбайшане, я надел мягкие кожаные сапоги с гибкой подошвой и шипами — чтобы и снег не набивался, и ноги не мёрзли. Цветочек, заметив это, усмехнулся: — Младший господин У, полон опыта. — Я по снежным горам лазал, когда ты в «Синьюэ» чаи гонял, — парировал я. Дальше шли молча. У подножия нашли несколько больших камней и уселись передохнуть. Несколько здоровяков, сопровождавших нас, оказались людьми из семьи Се. А Чужак за всю дорогу почти рта не раскрыл. Похоже, с Се Юйхуа его связывало нечто большее, но к другим он не тянулся. А как его зовут — мне было лень выяснять. Я сидел на камне, переводя дух, и разглядывал дорогу впереди. Там начинался низкорослый лес. Деревья здесь были невелики: тонкие — в палец, а те, что покрупнее, — не толще руки. У подножия горы воздух был теплее, поэтому на кустах виднелась кое-где зелень. Санба сказал, что дальше, за снежной линией, начнут попадаться крупные деревья — все сухие, причудливой формы. Санба бойко говорил по-китайски. Я спросил, где выучился. Ответил — у учительницы-ханьки, которая приезжала на восточные плато обучать местных детей. Спросил про болезнь матери. Он сказал: лама считает, что это порча, неизлечимо. Но в уездной больнице сказали — нужна операция, за деньги. Вот он и старается. Из разговора я понял, что Санбе нет и двадцати. Отдохнув, мы снова закинули рюкзаки — килограмм по пятнадцать на каждого. Снаружи — обычная туристическая экипировка, но внутри — полный набор: оружие, взрывчатка. Санба повёл дальше. Мы пробирались среди камней. Цель — снежный овраг на склоне. Обогнув его, можно кратчайшим путём перевалить через хребет. Степь сменилась каменистыми россыпями. Через час с лишним показался снег. Камни под ногами побелели. Лес поредел, зелени не осталось. Ещё два часа — снег всё глубже, кругом только мёртвые деревья да белизна. Сухие ветви хрустели под ногами. Мы были выше трёх с половиной тысяч метров. Тяжёлый груз и долгий переход давали о себе знать: лица посуровели, дыхание стало рваным. Сначала ещё смотрели под ноги, потом просто шли по следу впереди — сил поднять голову уже не было. Вскоре Санба, шедший впереди, остановился: — Здесь можно передохнуть. Только тогда я понял: мы наконец добрались до снежного оврага. Посередине оврага тянулся тонкий ручеёк — журчал по мелкому ложу, будто бил из-под земли: то скрываясь под снегом, то открываясь солнечному свету. Овраг был широким. Дальше, по ту сторону, начинался подъём — ещё более крутой. Но нам не туда. Нужно было обогнуть овраг и выйти к противоположному склону. Сюсю была в белой куртке, чёрных кожаных штанах и высоких сапогах, которые выгодно подчёркивали её стройные ноги. Отдохнув минут двадцать, перекусив сухим пайком, мы снова двинулись. Рассчитывали обойти гору до темноты и заночевать у подножия. Санба предупредил: — Не смотрите, что сверху снег плотный. Под ним вода могла промыть пустоты. Нечаянно шагнёшь в водяную пещеру — и всё. А некоторые такие пещеры глубокие, могут человека целиком проглотить. Так что идите точно за мной. Собьётесь — беда. Я знал, чем грозят такие ловушки. Мелкая — вылезешь, только ноги промочишь. А глубокая — если провалишься, снег обрушится сверху, заживо похоронит. А если внутри ещё и вода — считай, конец. Сколько ни умей плавать — в ледяной воде тело быстро деревенеет, и пойдёшь ко дну. По телевизору о таком часто рассказывают. Профессиональные альпинисты надевают широкие накладки на обувь — чтобы площадь опоры увеличить. Но и они против глубокой полости бессильны. Я осторожно ступал за Санбой. Вся группа двигалась с предельной осторожностью. Теперь опасность подстерегала на каждом шагу. Никто не расслаблялся. Слышен был только ветер — он завывал в голых ветвях. Кое-где среди деревьев виднелись дикие ягоды — последняя еда для травоядных перед зимой. Мы шли по оврагу уже больше двух часов. Впереди простирались заснеженные холмы. По времени мы брели с грузом больше пяти часов на высоте более трёх тысяч метров. Солнце, скрытое утром дымкой, теперь слепило вовсю. Санба сказал: — Эту гору мы зовём Нима — «Солнце». Вершина узкая, а склоны много света принимают. Летом, в полдень, когда солнце особенно яркое, издалека гора похожа на солнце, опустившееся в степь, — она сияет золотом. Очень красиво. По лицу Санбы было видно, как он любит это место. Я понимал его трепет. Только вот красота — она лишь издали. А внутри, кроме белой пустоты, ничего не увидишь. Из-за формы оврага ветер здесь был особенно сильным. Хотя солнце палило, холод не отступал — наоборот, становился всё острее. Северный ветер свистел в ущелье. Сначала мы щурились, потом и вовсе не могли разомкнуть глаз — в лицо летела колючая снежная крупа. Что-то было не так. Ветер казался странным. Я уже хотел спросить Санбу, но сзади раздался крик. Я резко обернулся. Позади зиял провал. Мы шли цепочкой, соблюдая дистанцию, но промежуток за моей спиной оказался велик. А теперь там, в снегу, открылась дыра — и края её медленно оседали, расширяясь. — Чёрт, на снежный пузырь напоролись! — выдохнул я. А «пузырь» рос на глазах. Я отшатнулся, наткнувшись на Санбу. Тот в панике забормотал: — Что делать-то? Дырища какая! Он был слишком молод — от него ждать помощи не приходилось. Я быстро пересчитал идущих сзади. Одного не хватало. Чужака. За Чужаком шёл Цветочек. Я махнул ему: — Верёвку! Но Санба тут же перебил: — Нельзя! К краю близко не подойти — обвал! Верёвкой его из провала вытаскивать — только хуже сделаешь, весь снег сверху обрушится! Нас всех затянет! «Этот Чужак... Весь путь держался особняком, сложив руки, с видом отрешённым — ну вылитый Молчун, если бы не его странная полуулыбка. Я думал: если человек так дерзок и беспечен, он должен обладать настоящим мастерством. Кому угодно провалиться — только не ему. А выходит — внешность обманчива». Думать об этом было некогда. Я чертыхнулся и крикнул через провал: — Ты же лазать мастер! Может, прыгнешь, откопаешь его? Цветочек отрезал: — Заткнись! Где тут, по-твоему, лезть? Чёрт с ним! Давай верёвку! Один из его людей тотчас метнул конец в провал. Расстояние было метров пять. Второй конец держал Се Юйхуа. Края дыры продолжали беззвучно осыпаться. Я даже не знал, жив ли ещё Чужак. Верёвка лежала неподвижно. Я уже хотел крикнуть, чтобы не тянули, но вдруг рядом с первой дырой открылась вторая. И из неё показалась голова. Голова была вся в снегу, лица не разобрать. Но уникальные очки W-образной формы — их не спутаешь ни с чем. Затем из снега вынырнули руки, упёрлись в край — и всё тело вылетело наружу.