Часть 3. Осколки

Возле коляски нетерпеливо слонялся Василий Петрович в полном неведении чего ожидать. Он догадывался о происходящем в душе у Штольмана после грубого откровения хозяина фермы. Василий Петрович видел лицо Якова Платоновича и полный отчаяния взгляд Анны Викторовны. Его другу крупно не повезло. Потерять невесту в день венчания, чтобы после нескольких месяцев упорных поисков найти любовницей местного фермера с ребенком на руках. Незавидная судьба на отдаленной ферме в чужой стране ожидала также молодую,образованную, красивую госпожу Миронову, привыкшую к иной жизни и окружению. Он успел осмотреться в ожидании Штольмана и ясно представил картину. Аккуратный одноэтажный дом с верандой, небольшой сад, просторный двор с хозяйственными постройками, огороженный изгородью, луг, вдали другие фермерские хозяйства. Кроме Генри, молодого паренька и пожилой женщины, очевидно, матери хозяина дома, Смирнову за это время никто на глаза не попался. Лишь одинокая фигура Штольмана замерла у веранды; тишину ничто не нарушало, а сам Яков Платонович по всем признакам явно не спешил покинуть место встречи с Анной Викторовной. О чем был короткий разговор между ним и госпожой Мироновой, Василий Петрович не знал, но в душе затаилась слабая надежда ,что не все еще потеряно. Когда увидел появившуюся из дома бывшую невесту Штольмана с ребенком на руках, а самого Штольмана с большим узлом, направляющихся к коляске, почувствовал облегчение. Финальный акт неожиданно оказался не столь драматичным. По крайней мере, основная цель достигнута: Анна найдена и не собиралась оставаться в доме Цербера. А дальше пусть Штольман с Анной Викторовной сами разбираются. Подойдя к ожидавшей их коляске, Анна Викторовна вежливо поздоровалась, Штольман коротко представил своего друга, бросил узел на сидение и помог Анне подняться в коляску. Затем сел напротив, оставив Смирнову выбор места. Ну уж коли сам Штольман не устроился рядом с Анной Викторовной, освободив все сидение под её нужды, Смирнов последовал его примеру. Из дома никто не вышел их провожать. Смирнов не любил дорожных разговоров, во время которых обычно звучали банальности, мужчины обсуждали политику или делились личной информацией. Кто есть кто, с какой целью и куда направлялись временные спутники, обычно Смирнова не интересовало. В данном случае вопросов было много, но никто из пассажиров рта не раскрывал и на спутников не смотрел. Полчаса проехали в неловком молчании, пока звуки из небольшого свертка на руках Анны Викторовны не нарушили тишину. Сначала раздалось покряхтывание, но скоро оно оформилось в детский плач. До этого неподвижно сидевшая Анна Викторовна встрепенулась, склонилась над крошечным личиком и что-то нашептывая, стала укачивать. На короткое время опять воцарилась тишина. До города оставалось минут десять езды, когда ребенок снова подал голос. - Малыш проголодался,-немного виновато объяснила Анна, не глядя на молчаливых мужчин. Она ругала себя, что в сумятице чувств и в спешке побега не покормила малыша, а вот теперь... - Остановитесь!-прозвучал голос Штольмана, и он обратился к Анне. - Мы выйдем, подождем. Анна не сразу поняла, о чем шла речь. Но поймав брошенный на Малыша взгляд, догадалась и отказалась от предложения, так как на подъезде к городу дорога заполнилась колясками, повозками, людьми. - Можно побыстрее?- обратилась она к кучеру.-Минут десять еще выдержит,-это объяснение предназначалось Штольману. Кучер подстегнул лошадь. Малыш выдержал пять минут. Смирнов вспомнил про игрушку в кармане. - Это поможет?,- поинтересовался он, протягивая Анне рыжего мишку.- Или ребёнок еще мал и не понимает? Лицо Анны Викторовны на мгновение осветилось улыбкой. - Малышу уже полтора месяца и он реагирует на игрушки. Благодарю Вас. Мишка ненадолго отвлек внимание ребенка, но в гостиницу они вошли под громкий плач Малыша.

***

Штольман снял два соседних номера на втором этаже. Открыв дверь одного из них, он пропустил Анну вперед, положил узел на кресло и после беглого осмотра номера направился к двери. - Я Вам закажу обед в номер. Что бы Вы хотели? - Мне все равно. Но чай с молоком обязателен. После ухода Штольмана она скинула жакет и шарф, освободила голодного Малыша от теплой одежды и, приложив к груди, облегченно вздохнула. Наступила тишина. Анна отгоняла мысли от всего того, что произошло за неполные сутки, чувствовала себя разбитой и опустошенной. Просто сидела и смотрела на сына, у корого не будет отца. А у нее теперь будет много времени, чтобы осознать непоправимость случившегося. Анна заканчивала кормление, когда в дверь постучали. Принесли обед. Внезапно Анна ощутила острый приступ голода и вспомнила, что в последний раз ела в семь утра перед отъездом в город. Анна отнесла уснувшего Малыша на широкую кровать в спальне, оставила дверь открытой и принялась за еду. Номер был просторным, с отдельной спальней и ванной, и Анна невольно подумала, что Яков не рассчитывал там один ночевать. "Нет, не буду об этом думать. Нет,- повторила несколько раз. Она вынесла пустой поднос с посудой за дверь, вернулась к столу и некоторое время сидела, сложив руки на коленях; накатила усталось,и единственным желанием было свернуться калачиком рядом с малышом, закрыть глаза и ни о чем не думать, ничего не вспоминать, опять погрузиться в состояние небытия, из которого она раньше так мечтала вырваться. Сколько так просидела- Анна не знала, но постепенно приходило осознание, что от реальной жизни не убежать. Малыш--реальность, так же, как Яков, Генри и проблемы, связанные с возвращением домой. Заботы по уходу за Малышом лежали только на ней. Она не хотела обращаться к Якову, достаточно было уже того, что он взялся помочь ей вернуться. Предстояла длинная дорога, требующая пополнения запасов, которых было явно недостаточно, а своих денег у Анны не было. Поэтому сама постирала пару пеленок и развешала их на радиаторе в спальне. Жизнь на ферме у миссис Робинсон многому научила, и с бытовыми задачами Анна умела справляться. Где-то через час в дверь постучали. - Войдите. Анна нехотя поднялась с постели, на которую только что что прилегла рядом с Малышом, и направилась к двери.. -Ты что здесь делаешь? Как ты нас нашел? - Пришел убедиться, все ли у тебя хорошо, нужна ли моя помощь. Найти вас было очень просто-в городе всего две гостиницы. - Уходи, Генри. Я уже все сказала. Анну охватил страх. Если Яков увидит его здесь, это может обернуться непредсказуемыми последствиями. Но Генри её не слушал. Он прошелся по номеру, заглянул в ванную, не забыл про шкаф в спальне. Анна ходила за ним, не зная, как выпроводить. Раньше она никогда не видела его таким. Вспомнила первое впечатление- большой, сильный человек- не хотелось бы иметь его своим врагом. Генри резко остановился и повернулся к ней. -Энни, выходит, я оказался прав. Нет никаких следов присутствия здесь твоего "друга". И ты все еще надеешься, что он останется с тобой? - Он обещал помочь с возвращением домой. Больше мне ничего не надо. - Я понимаю, ты соскучилась по родителям. Мы не живем на краю света. Всегда можно съездить погостить у них, и здесь они всегда будут желанны. Я смогу стать хорошим мужем и отцом. Анна устала от бессмысленных, ненужных разговоров и направилась в гостиную. Но Генри был быстр и силен, и он не собирался отступать. В тот же миг она оказалась зажатой в его крепких объятиях. В дверь постучали, и Генри припал к ее губам, лишая возможности говорить. - Анна Викторовна,- дверь открылась, и вошел Штольман. Короткая пауза, молчание, дверь захлопнулась. Анна вырвалась из объятий и со всего размаха отвесила Генри увесистую пощечину. Он опешил, не ожидая подобной реакции от всегда спокойной и уравновешенной Энни. Воспользовавшись паузой, Анна подбежала к двери и широко распахнула её. -Уходи.- Прозвучало твердо и решительно. Она не думала о приличиях, что кто- то может увидеть очередную разыгравшуюся унизительную сцену. Анна устала чувствовать себя виноватой и обязанной. Она не убегала из дома в поисках приключений, ее похитили, лишили памяти; она выживала, как могла, спасая себя и ребенка. Генри воспользовался ситуацией. Он любил ее, но это не давало ему права превращаться в тирана и предъявлять на неё право собственности. Штольман... Сердце сжало при мысли о нём. Яков вправе возненавидеть её после всего ранее услышанного и только что увиденного . Как они смогут рядом находиться всю дорогу домой? Генри молча вышел из номера и, не оглядываясь, направился к лестнице. Анна тихо закрыла дверь- достаточно уже было шума и накала страстей для одного дня-подошла и устало опустилась на стоящее рядом кресло. Закрыла глаза, и перед ее мысленным взором предстал Штольман со счастливой улыбкой на лице. А затем вырвались из долгого плена воспоминания, сменяя картины их с Яковом первой встречи, первого спасения из рук сумасшедшего человека в черном, первого поцелуя в амбаре, где проходили кулачные бои, первого неловкого признания Якова в своих чувствах, первой ночи, когда он отбросил сомнения, признал, что они должны быть вместе, и подарил короткие часы, наполненные счастьем и любовью. Уткнувшись лицом в ладони, Анна оплакивала прошлое и потерю будущего с Яковом. Обессиленная от слез поднялась и прошла в ванную умыться и привести себя в порядок. Холодная вода помогла. Она взглянула на себя в зеркало: припухшие веки, покрасневшие от слез глаза, хлюпающий нос. Во что ты превратилась, Анна Викторовна- некогда врач, уважаемый человек, умная, образованная, уверенная в себе женщина? В дверь опять постучали. Да что же это такое! Анна никого не могла и не хотела видеть, но осторожный стук повторился. Еще раз шмыгнув носом и поправив волосы, Анна пошла встречать очередного визитера.