Часть 5. Первые решения

В соседнем номере была Анна, женщина, которая в девятнадцать лет с первой встречи проникла в его сердце и постепенно заполнила жизнь и мысли- родная, близкая, любимая. Она была рядом, лишь тонкая гостиничная стена разделяла их, но какай далекой и недосягаемой стала... . Штольмана раздирали противоречивые желания, как в коляске, где он намеренно создал между ними спасительное пространство, пересев на противоположное сидение,чтобы не допустить нечаянного соприкосновения. В голове, как на заезжанной грамофонной пластинке , крутились доводившие до умопомрачения фразы: "Всю ночь... Ей это нравится..." Но вопреки всему увиденному и услышанному, его словно магнитом тянуло в соседнюю комнату, где была она. Штольман не выдержал. Ему просто необходимо было видеть Анну. И тут же попытался найти разумное объяснение своему неразумному поведению: ему необходимо быть уверенным после краткого знакомства с Генри Робинсоном, что Анне ничего не угрожает. Он продолжал нести за неё ответственность. Он пообещал. Когда Анна не ответила на стук, последовала привычная реакция на возможную опасность: рывком открыл незапертую дверь и на несколько секунд замер на пороге. Сердце пропустило удар, а затем пустилось в бешеный галоп. Широкая спина Генри закрывало лицо Анны, но то, что происходило на его глазах, не вызывало сомнений. Трогательное примирение перед возвращением в новый, ставший родным дом. Мгновенное потрясение сменилось яростью, руки сжались в кулаки, он было сделал шаг вперед...но остановился. Повторялось то, что было всего несколько часов назад. Штольман шел по незнакомым улицам, не замечая прохожих, не имея цели. После бури эмоций странное безразличие, опустошенность и страшная усталость навалились на него. Быстро смеркалось, в окнах чужих домов стали зажигаться огни, прохожие заспешили к теплу и свету родного очага,а Штольман все дальше уходил от гостиницы. Холод давно проник под тонкий пиджак и растекся по всему телу. Такой же холод поселился в душе. Когда он проходил мимо аккуратного одноэтажного здания с огромной вывеской над дверями, из них вышел человек среднего возраста, и негромко напевая незнакомую бравурную мелодию, направился в сторону Штольмана. Он пребывал в благодушном настроении, и проходя мимо, приветливо помахал рукой. Яркая вывеска над входом, гласившая "Тне Red Lion",привлекла внимание Штольмана, и он вошел. Это был паб, с узким коридором, полукруглой барной стойкой, на полках за спиной хозяина были размещены банки и бутылки с разными сортами пива и несколько бутылок с джином. Напротив находились два зала. Штольман остановился у стойки, заказал джин и прошел в первый зал. Кроме него там находились еще четверо посетителей, и Штольман направился к дальнему столу в углу. Трактирщик окинул взглядом приличного, судя по всему , случайно забредшего сюда посетителя. Проблем от него не ожидалось, похоже, пришел заливать горе. Поэтому он самолично налил господину неразбавленный джин, который из-за цены не пользовался особым спросом у большинства местных завсегдатаев, и охотно выполнял желание клиента неоднократно повторить. Штольман глотал крепкий напиток, растекавшийся теплом по телу, туманивший голову, отдалявший его от действительности, в которую не спешил вернуться. Было совсем темно, когда трактирщик заявил, что паб закрывается; кроме Штольмана в нем не осталось посетителей. Пошатываясь, он вышел на улицу, не имея представления, в какую сторону направиться. Постоял, пытаясь вспомнить , откуда пришел, но в голове все путалось. Поэтому махнул рукой и пошел, куда глаза глядят. Холодный, насыщенный влагой воздух освежил его, голова слегка прояснилась, походка укрепилась, и Яков вспомнил: его ждут. На его счастье попалась редкая в столь поздний час пролетка, и минут через двадцать доставила к знакомой гостинице. Штольман вытащил из кармана оставшиеся деньги и, не считая, протянул кучеру. Сумма показалась тому более, чем достаточной и оставила крайне довольным неожиданным везением..

***

Беспокойный день сменила беспокойная ночь. Василий Петрович обычно не страдал бессоницей, но на этот раз беспокойство не отпускало, напрочь отбив желание погрузиться в объятия Морфея. Было уже за полночь, а Штольман так и не появился. В то, что Яков Платонович с горя под колеса бросился или совершил что- нибудь подобное, он не верил. Оставался единственный, давно известный популярный способ убежать от реальности. Сейчас Смирнова интересовали два вопроса: до которого часа работают местные пивные и сколько их поблизости? За время совместного путешествия Василий Петрович не заметил за Штольманом пристрастия к крепким напиткам, но последние события могли послужить оправданием для применения крайних мер. Поэтому лежал, глядя в потолок и прислушиваясь к звукам, изредка доносившимся из гостиничного коридора. Наконец, послышались тяжелые шаги, которые замерли у двери его номера. Ночную тишину нарушил громкий стук. Василий Петрович поспешил открыть дверь, и в комнату ввалился взлохмаченный Штольман, от которого разило спиртным. Он что-то буркнул , прямиком направился в ванную, полилась вода,, а спустя несколько минут показался Штольман , неловко на ходу стянул с себя пиджак, швырнул в кресло и повалился на попавшуюся на пути кровать, что несколько минут назад занимал Василий Петрович. Василий Петрович постоял недолго в раздумьи, но по давно укоренившейся привычке к порядку поборол острое желание плюнуть на всё, завалиться на оставшуюся свободной постель и накрыть голову подушкой, чтобы не слышать пьяный храп соседа. - Я Вам в лакеи не нанимался,- проворчал он, стаскивая со Штольмана туфли. Утром он бесцеремонно растолкал Якова Платоновича, который мычал и отчаянно цеплялся за остатки сна. - Яков Платонович, если Вы сейчас же не подниметесь, нам придется еще сутки здесь провести. Штольман нехотя сел, не открывая глаз и сжимая голову руками.. Голова болела, мучила жажда. - Вы себя в порядок приведите, а я кофе закажу в номер. Графин с водой на столе,-подсказал Смирнов, понимая страдания друга. - Анна Викторовна с мальчиком уже давно на ногах и готовы к отъезду,- добавил как бы между прочим. Штольман замер. - Она все еще здесь? - А где ей быть? Ждет, когда мы соберемся. Если помните, Вы обещали домой ее отвезти. Как я понимаю, Анна Викторовна не собирается здесь оставаться. Новость окончательно пробудила Штольмана. - Успеем, - быстро поднимаясь, заявил он, подошел к столу и с жадностью выпил два стакана воды. От предложения Смирнова заказать ему завтрак отказался наотрез, и направляясь в ванную, согласился на две чашки черного кофе.

***

В экипаже Анна оказалась между Смирновым и Штольманом. Все выглядели не лучшим образом: бессоннная ночь и переживания наложили отпечаток. Единственным счастливым и довольным среди них был Малыш. Находясь в непосредственной близости от сына Анны, Штольман не мог не посмотреть украдкой на малыша, живое подтверждение того, что связывало Анну и Генри. На Анну не смотрел, не мог; они сидели рядом, напряженные и молчаливые, не глядя друг на друга, лица замкнуты. При встрече вежливо обменялись приветствиями, Штольман принял её узел с вещами, помог подняться в коляску. Василий Петрович несколько раз попытался прервать молчание, но темы быстро иссякли, не находя поддержки. В Гилфордской гостинице Яков снял два номера и, проводив Анну в один из них, перед уходом напомнил: -Анна Викторовна, если вам что-то потребуется, сразу обращайтась. Он положил на стол несколько купюр. -Спасибо, Яков Платонович.- с достоинством поблагодарила Анна. Она не собиралась отказываться. Лишний раз обращаться к Штольману она не хотела, а чтобы иметь хоть какую-то самостоятельность, необходимы деньги. Анна не обольщалась по поводу их новых отношений: Штольман будет вежлив, внимателен, будет заботиться о ней с малышом, пока не доставит домой родителям. А потом молча уйдет. Как и раньше случалось. Не расспрашивая, сделает собственные выводы. Она не будет оправдываться и пытаться что-то объяснить. Объяснить невозможно. И про Малыша ничего не расскажет. Прав оказался Генри. И совет Василия Петровича в сложившейся ситуации оказался бесценным.