Часть 6. Новость

Номер, который Штольман разделил с Василием Петровичем, был меньше предыдущего, но в нем была ванна и две отдельные кровати, что их вполне устраивало на время короткого пребывания. Василий Петрович почти сразу ушёл, выразив желание прогуляться. Штольману это было на руку: в том состоянии, в каком он находился, в компании не было необходимости. Помимо прочего, нужно было срочно решать неожиданно возникшие трудности. Раньше все было понятно. Как только найдет Анну, они обвенчаются и покинут негостеприимную страну..Теперь ситуация намного усложнилась. Для возвращения домой нужны документы. По слухам Анна и Генри не венчаны, подтверждением чего может служить отсутствие у них обручальных колец. И труднообъяснимое поведение Генри. Да, он голословно предъявил свои права, но не запер Анну в доме, отпустил, затем появился в гостинице; а эти поцелуи в гостинице- временное расставание? Обладая законными правами мужа, он не позволил бы ей убежать с бывшим любовником. Даже не вникая в законодательство Англии о браке и разводе, по отношению к неверным женам и измене в консервативной викторианской стране трудно было ожидать либерального подхода. Это убирало юридические сложности, с которыми Штольман мог бы столкнуться . Но тогда возникал мучивший Штольмана вопрос: если Генри и Анна не связаны узами брака, почему во время встречи Анна заняла его сторону.? И молча стояла в объятиях Генри, выслушивая его оскорбительную исповедь . Чем Генри так привязал ее к себе? ..."Ей это понравилось..." Яков почувствовал, как накатила новая волна тяжелой, разъедающей душу ревности, и невольно сжал кулаки. Эти картины, как и слова Генри, медленно убивали Штольмана. Ему потребовалось несколько минут, чтобы справиться со слабостью и взять себя в руки. Необходимо сосредоточиться на главном. В первую очередь следовало обратиться в Российское представительство в Лондоне за помощью в получении необходимых документов для легального пересечения границы. Через него можно попытаться запросить для Анны разрешение на выезд из страны вместе с письменным разрешением от Виктора Ивановича. Но сколько времени на всё уйдет! Существовал другой вариант, однако в сложившейся ситуации он казался маловероятным. Головная боль, утихшая было утром после двух чашек кофе, напомнила о себе. Штольман спустился в ресторан и заказал еще одну, но вспомнив, что время давно перевалило за полдень, а последний раз они со Смирновым обедали сутки назад, добавил жареную рыбу с картофелем фри. Покончив с едой и расплатившись, задумался. Куда теперь? Бесцельно бродить по городу? Состояние полной неопределенности и бездействия угнетало. Чем Анна сейчас занимается?- совсем некстати промелькнула мысль. Одновременно пришло понимание: самое трудное в их отношениях только начинается. Штольман поднялся и направился в номер. Проходя мимо ее двери, остановился на несколько секунд. За дверью послышался голос малыша, и Штольман, испытывая неловкость, словно застигнутый при совершении неблаговидного поступка, поспешил в свой номер. Он застал Василия Петровича в кресле со свежим номером местной газеты в руках, а на столе источал запах свежей типографской краски утренний выпуск "The Times". Штольман поймал себя на том, что за последние пару дней ничто, происходящее в мире, его не интересовало. Хорошо, что Смирнов рядом- просветит о заслуживающих внимание событиях. И в данный момент он был благодарен другу. - Можно?-обратился к Василию Петровичу, указывая на газету и занимая соседнее кресло. -Пожалуйста,-не отрываясь от чтения кивнул Смирнов. Несколько минут прошли в полной тишине, прерываемой лишь шелестом переворачиваемых страниц. Штольман мельком просматривал заголовки статей, но скоро заметил , что мысли были далеки от событий, интересующих английскую публику. Он отложил газету и подошел к окну. Смирнов поднял голову. - Яков Платонович, можно поинтересоваться о наших дальнейших планах? Анна Викторовна спросила меня, надолго ли останемся в Лондоне? - Когда это Вы успели поговорить с Анной Викторовной? Штольман подобрался, сообщение явно привлекло его внимание. - Вчера. Вас не было, а у меня немного сердце прихватило, вот я и обратился к Анне Викторовне за советом. Василий Петрович поспешил перевести разговор в нужное русло, чтобы избежать дополнительных вопросов по поводу своего здоровья: Штольмана точно не проведешь. - Как вывозить будем Анну Викторовну с ребенком? Документов у них нет. - Думаю.-отрезал Штольман.- Может, у Вас план имеется? - Анна Викторовна Ваша невеста. Смирнов предвидел резкую реакцию Штольмана, но это не помешало ему высказать своё мнение. - Много воды утекло с тех пор,- угрюмо пробормотал Штольман. Сказать, что слезы Анны Викторовны, несвойственная Штольману пассивность, напряженное молчание между ними беспокоили Василия Петровича, значило, ничего не сказать. Эти два упрямца или глупца, это уж кто как их назовет, разрушали не только свою жизнь. Пора было вмешаться и обратить внимание одного из них на простую деталь, которую тот упорно не замечал. -Яков Платонович,- издалека начал он,-я понимаю, что это не мое дело, но как друг, а если Вы меня таковым не считаете, то поправьте, пожалуйста, не могу не обратить Ваше внимание на одну деталь, которая ускользает от Вас. Понимаю, Ваша голова и мыслительные способности перегружены накопившимися непредвиденными проблемами, но осмелюсь предположить, что простую арифметическую задачку Вы еще в состоянии решить. Смирнов, действительно, оторвал Якова от размышлений, как перевезти Анну с ребенком через границу в зависимости от выбранного маршрута, поэтому он не мог скрыть раздражения от витиеватой речи обычно лаконичного Смирнова. -Василий Петрович, можете сразу перейти к делу? Смирнов невозмутимо продолжил: -Вы помните наш с Анной Викторовной короткий разговор по дороге в Стоунбридж? В тот момент Штольман ничего не слышал и не замечал, в энный раз прокручивая в голове слова Генри. Очевидно, Анна сказала что-то важное, раз Василий Петрович решил напомнить о них. Он выжидательно уставился на друга. - Когда я предложил Анне Викторовне игрушечного мишку, чтобы успокоить ребенка, я поинтересовался , может ли он его заинтересовать. Анна Викторовна ответила утвердительно и уточнила, что он уже большой, ему полтора месяца. Конечно, Яков не обратил внимания на тот короткий разговор, хотя факт появления игрушки в руках Смирнова припоминал. Только теперь снизошло озарение. Василий Петрович с удовлетворением отметил, что , наконец, до Штольмана дошло, и продолжил: -Похищение произошло в конце февраля. Дорога в Англию заняла какое-то время, можно проверить, если посчитаете нужным. Коляску с убитыми Крутиным и Нежинской когда обнаружили? В апреле? А когда Анна Викторовна попала в дом фермера, можете у неё сами поинтересоваться. Вот и потрудитесь сложить все составляющие данной арифметической задачки,чтобы найти ответ на интересующий Вас вопрос. Василий Петрович снова уткнулся в газету. Блестящий мозг Штольмана уже выдал решение, и Яков сжал голову руками. Идиот, какой же он идиот! Ярославль, их ночь, проведенная вместе после пятилетней разлуки. Его разум, действительно, помутился. У него есть сын, от которого он едва не отказался, отвернувшись от Анны. Он резко отдвинул кресло, и направился к двери. -Яков Платонович, если собрались прогуляться, не забудьте надеть пальто,- донеслось вслед. У номера Анны остановился: сердце колотилось, мысли смешались. Он не знал, что скажет, что будет делать; его толкала потребность немедленно увидеть сына и Анну. За дверью было тихо. Штольман осторожно постучал, опасаясь потревожить сон ребёнка, но ответа не последовало. Постучал еще и еще раз, уже громче, настойчивее. Ответа не было, дверь была заперта. Из соседнего номера выглянул Василий Петрович. -Что случилось? Не отвечая, Штольман бросился вниз. - Вы не видели молодую женшину с ребенком из двенадцатого номера? Она не выходила? - Она вышла несколько минут назад, ключ оставила. -Одна? - С маленьким ребенком.- повторил дежурный. Штольман старался не поддаваться панике. Если бы Генри планировал увезти Анну, он мог бы это сделать в Стоунбридже, незачем было ехать для этого в Гилфорд. На улице было немноголюдно,и оглядевшись по сторонам, с облегчением заметил удаляющуюся знакомую фигурку метрах в ста от себя. Он догнал Анну и положил руку ей на плечо. Она вздрогнула и повернулась к нему. - Яков Платонович, Вы меня испугали. Но в голосе прозвучало облегчение, не страх. - Простите, я не хотел. Ваше внезапное исчезновение меня тоже напугало. Что-то случилось? - Нет. Просто Джейкоб раскапризничался, и мы вышли погулять. - Возможно, он болен. Надо найти врача,- неожиданно обеспокоился Штольман , разглядывая младенческое лицо. Анна тихонько рассмеялась. -Нет,не нужно врача. Смена обстановки немного действует на него. Все будет хорошо. Анна не понимала, что вызвало такую перемену и внимание в отношении Якова к малышу. Но он был рядом, беспокоился и заботился о ней с сыном, исчезло холодное отчуждение, ранее возникшее между ними, и это согревало душу. Они замолчали, но продолжали идти рядом. Анна украдкой взглянула на Якова: он был погружен в свои мысли, брови сдвинуты, губы сжаты. Все, что произошло между ними за неполные двое суток, было таким неправильным, незаслуженным и несправедливым! Они должны были быть счастливы, в очередной раз найдя друг друга, преодолев разделявшее их расстояние и преграды, а не стоять на краю пропасти, сжигая за собой мосты. - Анна, нам надо поговорить.