Часть 7. Договор

У Анны все оборвалось внутри при мысли, что сейчас Яков начнет задавать вопросы о Генри. Она не то, чтобы говорить об этом не могла,само воспоминание и напоминание о сцене во дворе миссис Робинсон вызывало отторжение и ощущение непристойности своего участия в ней. Предательская краска заливала шею и щеки, и Анна была благодарна Штольману, что он не смотрел на неё. Она промолчала, но не остановилась, не повернула назад, только крепче прижала малыша к груди, находя в нем единственную опору. Яков не успел обдумать,с чего начать, поэтому сразу перешел к главному. - Завтра мы будем в Лондоне, а на следующий день я поеду в Российское посольство. Нам может потребоваться их помощь в получении необходимых документов, поэтому на какое-то время задержимся в Лондоне. Яков взглянул на Анну. Она молча слушала и не смотрела на него. - Вы зарегистрировали рождение ребенка? - Нет ещё.- наконец, подняла глаза Анна. Она понимала, что за этим вопросом последует. -Это нужно сделать здесь до отъезда. Получить свидетельство о рождении через местного регистратора маловероятно в данной ситуации, так как необходимо будет вернуться туда, где он родился, и при двух свидетелей , присутствовавших при рождении, подтвердить факт, место, дату рождения и информацию о родителях. В России этого документа недостаточно. Единственный приемлемый документ- выписка из церковной метрической книги. Штольман понимал, что разговор не мог быть простым и легким для обоих. Пылающее лицо Анны являлось тому подтверждением. С ненавистью подумал о Генри, вспоминая, как он во всеуслышание издевательским тоном заявлял о своем праве и претензиях на Анну и его сына. С этим надо было заканчивать. - Я не могу допустить, чтобы мой сын носил клеймо незаконнорожденного. Даже если появлюсь на крещении, официально заявлю о своем отцовстве и возьму на себя обязанности по его содержанию, пометка на полях метрической книги будет означать, что я признал себя отцом "побочно", и мой сын не сможет носить мою фамилию, будет лишен всех привилегий, которые имеют рожденные в браке дети.. Яков замолчал. Анне показалось, что она ослышалась. Он сказал: " Мой сын"? Яков понял, что ребенок его? Признал? Несмотря на невыносимую ситуацию, в которой они оказались, огромная тяжесть свалилась с души. Как бы дальше ни сложилась их судьба, куда бы ни развели их дороги, Штольман никогда не оставит малыша, не откажется от него. У Джейкоба будет родной отец. Одновременно другая мысль омрачила преждевременную радость- Яков ничего не сказал про будущее их отношений. Отсутствие реакции Анны на его слова Штольман расценил как еще одно подтверждение, что у неё могли быть совсем другие намерения и планы относительно будущего. После похищения прошел почти год; как она жила все это время, что с ней случилось, через что пришлось пройти-он мог только гадать. Судя по всему, Анна долго прожила на ферме в семье Робинсонов. То, что сказал Генри, очевидно, было правдой. Анна лишилась памяти, воспоминаний, и Генри мог этим воспользоваться, чтобы привязать ее к себе. Но Штольман не мог сомневаться в искренней радости, проявленной Анной в момент встречи, и её слов: "Мы тебя ждали, и ты, наконец, нас нашел." Также, как и в обоснованности подтверждения Генри своих прав и притязаний. - Анна Викторовна, сейчас мы говорим о судьбе ребёнка. Нашего ребёнка. Я не смогу от него отказаться.-голос его прозвучал гораздо мягче. - Яков Платонович, что же Вы, предлагаете ради благородной цели вступить с Вами в брак? В Вашем благородстве, особенно по отношению к женщинам, попавшим в беду и их детям, я никогда не сомневалась. Анна пожалела, что не сдержалась, не смогла скрыть обиду, горечь от абсурдности всего случившегося с ними. А что она могла ожидать от Якова? Предложения руки и сердца? Ведь он поверил Генри и сделал собственные выводы. Яков о формальном браке прямо не сказал, она сама выскочила с предположением. У Штольмана посуровело лицо. -Вступить в формальный брак с хорошо знакомым и по Вашим словам благородным человеком ради будущего ребёнка, думаю лучше, чем бежать под венец с первым встречным. Я не принуждаю Вас к полноценному браку, и не буду связывать супружескими обязательствами. Но наш сын должен расти в семье с родителями. Наступила короткая пауза, после чего лишенным эмоций голосом Штольман закончил свое предложение. -Конечно, если только у Вас нет иных матримониальных планов. Штольман почувствовал , как между ними возникла невидимая стена. Анна закрылась, и физически отстранилась от него. - Пора возвращаться в гостиницу, уже поздно. Она повернулась, и они молча направились назад. В гостинице Штольман проводил Анну до дверей номера, ключом открыл дверь, пропустил вперед, сам не стал заходить. - Анна, мы еще поговорим. Нам придется вместе решать эти вопросы. И тихо закрыл за собой дверь.

***

Ну вот, всё и определилось. Яков принял решение: разум победил чувства. Эмоциональные качели за последние сутки окончательно вымотали Анну. Ей надо отдохнуть, спокойно взглянуть на ситуацию, подумать. Это раньше она была свободна, смела и независима. Раньше могла гордо повернуться и уйти, не думая, как это коснется самых близких людей. Яков опять прав: они должны думать о благополучии ребенка; малыш не должен страдать из-за ошибок родителей. Но смогут ли они с Яковом жить рядом, оставаясь чужими, забыть все, что их связывало? Её чувства не изменились. А глаза Якова, когда она его узнала, его счастливая, осветившая лицо знакомая улыбка, его долгие поиски-разве это не подтверждение искренности его чувств? Единственная ночь в Затонской гостинице когда- то соединила их и связывала тесными узами на протяжении многих лет. Одна единственная ночь в доме Робинсонов два дня назад разрушила эту связь. Мужчины не прощают измены. "Чем сильнее любовь, тем труднее справиться с ревностью, простить и забыть", -голос Генри ворвался в размышления Анны. Они считают это предательством. Предательства не прощают. Яков сказал о неполноценном браке без обязательств, что не исключает появления в его жизни очередной нежинской. Анна открыла в себе неожиданное: оказывается, она тоже способна испытывать жгучую ревность. Во что тогда превратится их совместное будущее?! И кто обещал, что Яков будет всегда рядом? Мужья часто уезжают по делам, или под иным надуманным предлогам, только бы не оставаться рядом с нелюбимым человеком. Или вообще живут раздельно. Смогут ли они выдержать подобное испытание? И во что выродится любовь? И как себя будет чувствовать малыш в таком окружении? Малыш проснулся и прервал поток мрачных мыслей, напомнив, что в данный момент существуют безотлагательные обязательства, которые никто, кроме неё не сможет выполнить. Анна опустила сына на кровать, распеленала и полностью погрузилась в драгоценные минуты их общения, составляющего незаменимую часть счастливого материнства. Они разговаривали на одном языке и отлично понимали друг друга. Малыш следил за каждым движением Анны, улыбался на ее улыбку, агукал в ответ на её агукание, а когда Анна несколько раз повторила только что пришедшую на ум детскую рифмовку: - Гуси-гуси, га- га, га, - есть хотите? Да-да-да! - Ну, летите, как хотите, - Только крылья берегите!- он быстро включился в новую игру, улыбаясь беззубым ртом и повторяя за ней движения руками, изображая гусиные крылья. После нежного массажа спинки, рук и ног малыша, Анна оставила его на кровати и, не отходя далеко, занялась разбором своих скудных пожитков. Ситуация была критическая: кроме единственного платья и пары нижнего белья у нее ничего не было. Необходимо срочно узнать, где находится универсальный магазин, чтобы пополнить запас нижнего белья и купить одно платье на смену. Денег ей Яков оставил достаточно. Анна отгоняла мысль о венчании. Уже были две неудачные попытки, почему третья должна стать успешной, особенно учитывая сложившиеся обстоятельства? В дверь постучали. Анна вздрогнула, страшась очередной неожиданности. Но это принесли ужин, Штольман позаботился. После ужина, купания малыша, кормления, когда сын уснул, Анна закончила свои дела, и уже лежа в постели, перебирая в памяти события прошедшего дня, поняла, что от предложения Якова не откажется. И не только ради сына. Последняя мысль перед погружением в сон была: " Они с Яковом обвенчаются".

***

Василий Петрович не задумывался, с каких пор и почему стали его так затрагивать события, происходившие в жизни Штольмана. Что заставило старого холостяка, оставившего беспокойную службу и проживающего в комфорте упорядоченной жизни, не только исполнить просьбу бывшего начальника оказать помощь бывшему коллеге, но и по собственному желанию присоединиться к безнадежным попыткам найти "иголку в стоге сена", на густонаселенной территории Туманного Альбиона, при подробном анализе можно было бы объяснить сходством характеров, общими нравственными ценностями, состраданием к трагедии, всю глубину которой он осознал, лучше узнав Штольмана. Или два одиночества, являющиеся родственными душами, нашли поддержку в дружбе. В данный момент Василий Петрович нетерпеливо ожидал возвращения Якова Платоновича, который узнав, что является отцом, сорвался, как Василий Петрович, предполагал, поговорить с Анной Викторовной, но что- то случилось: ее с сыном в номере не оказалось. Неужели этот фермер не оставил попыток увезти Анну Викторовну? Прошло уже минут сорок, и Смирнов раздумывал, не сорваться ли тоже и бежать неизвестно куда в поисках труднопредсказуемого друга и его не более предсказуемой невесты. Наконец, в коридоре раздались шаги, дверь в соседний номер открылась и закрылась, раздался голос Штольмана, а затем и он сам появился. Одного взгляда на Якова Платоновича было достаточно, чтобы понять- Анна Викторовна вернулась, и между ними, действительно, что-то произошло. Яков Платонович выглядел сосредоточенным, как и раньше, когда перед ним стояла понятная задача, требующая немедленных действий, цели определены, ум переключился на ее выполнение. - Яков Платонович, Вы поужинали? Что-то я проголодался.