Глава 6. Дурмстранг. Весна. Часть 3

Миф о совершенстве Класс создания заклинаний, 25 марта Скрежеща зубами от досады, Гарри попробовал сделать взмах палочкой по часовой стрелке вместо кручения против часовой. — Люмос. Ничего. — Люмос, — попробовал он снова. Всё ещё ничего. — ЛЮМОС! — Так значит, есть хоть что-то, в чём Гарри Поттер не силён? Пожалуй, сообщу об этом в газету. Гарри подавил желание запустить в Калипсо сглазом. Профессор Черный совершенно не терпел на своих уроках колдовства, не относящегося к теме занятия, да и Калипсо не стала бы молча терпеть порчу, особенно на виду у других первокурсников. — Что я делаю не так? Я же не менял основы заклинания, оно должно работать. Со вздохом Калипсо наклонилась, чтобы взглянуть на записи Гарри. Спустя мгновение она цокнула языком и посмотрела на него: — Ты сделал слишком много допущений. Независимо от того, как мало, по твоему мнению, ты изменил в заклинании, ты всё равно его изменил. Если ты собираешься продолжать этот проект, тебе придётся полностью перестроить всю механику с самого нуля. Тебе повезло, что это простое заклинание, иначе я бы сказала, что у тебя нет ни единого шанса внести нужные изменения вовремя. — Это должен был быть мой лёгкий выпускной проект, — простонал Гарри. — Маленькая доработка уже существующего заклинания, просто чтобы показать, что я усвоил концепцию. Калипсо улыбнулась. — О, если у тебя всё получится, ты определённо докажешь, что усвоил её. Ты, по сути, создашь новое заклинание, а не просто «доработаешь» старое. Так что, ты оставишь всё как есть или попробуешь придумать что-то новое? — Например? — горько спросил Гарри. — В этом хотя бы есть хоть какой-то понятный мне смысл. Можно мне снова взглянуть на твои записи? — Всё ещё пытаешься разгадать мой проект? Серьёзно, Поттер, там нет ничего такого сложного. Бормоча ругательства себе под нос, Гарри взял записи Калипсо и снова попытался понять, чего она добивается, а главное — может ли что-то из её наработок помочь его собственному, стремительно усложняющемуся выпускному проекту. Проведя добрую минуту за чтением её пергамента, Гарри оттолкнул его от себя с выражением отвращения на лице. Если и было что-то, что Гарри Поттер ненавидел всей душой, так это чувствовать себя невеждой в магии. Поэтому ему было очень трудно смириться с тем, что он до сих пор не может понять, каким должен быть выпускной проект Калипсо. Дело было не в том, что её проект обязательно был запредельно сложным, просто он был написан в правильном формате создания заклинаний. Вместо того чтобы просто объяснить, что именно делает заклинание, правильный формат требовал, чтобы механика описывалась в тошнотворных подробностях. Так что вместо простой фразы о том, что заклинание является проклятием, и описания движения палочки, Гарри приходилось ломать голову над тем, какой эффект возымеет вертикальный поворот вверх на шестьдесят градусов, за которым следует нисходящий косой взмах поперек тела... Согласно его учебнику, рубящие и косые движения предназначались преимущественно для проклятий, но он не понимал, какой эффект даст этот вертикальный поворот и почему требовались именно шестьдесят градусов. Поначалу он думал, что это просто случайное число, но затем прочитал главу о нумерологии и углах в книге. Как оказалось, при создании заклинания конкретный градус наклона мог кардинально повлиять на конечный результат. К сожалению, автор книги не удосужился конкретно объяснить эффект каждого градуса для каждой комбинации движений палочки — главным образом потому, что таких комбинаций и эффектов существовали буквально бесчисленные множества. — Я могла бы просто рассказать тебе, — небрежно предложила Калипсо. Гарри покачал головой: — Я сам разберусь... рано или поздно. Возникла короткая пауза, после чего Калипсо посмотрела на своего друга и тихо рассмеялась. Звук её смеха быстро привлёк внимание нескольких студентов неподалёку, которые до сих пор казались изумлёнными тем, что Гарри Поттер и Калипсо Розье дружат. С лёгкой усмешкой Калипсо вернулась к своей работе. Весь оставшийся урок на её лице блуждала слабая улыбка, пока она наблюдала за тем, как Гарри сосредоточенно и безуспешно изучает её записи. --- Комната Гарри, Дурмстранг, 6 апреля

> Дорогой Гарри,

> Я знаю, ты велел мне не лезть в это дело, но Снейп угрожает профессору Квирреллу! После моего последнего матча по Квиддичу (мы победили, кстати, папа был под большим впечатлением от того, как быстро я поймал Снитч), я видел, как фигура в плаще побежала в Запретный лес. Я проследил за ним с воздуха на метле и увидел, как Снейп и Квиррелл разговаривают. Снейп сказал что-то о том, что ему нужно знать, как пройти через квиррелловские «фокусы-покусы». Гермиона говорит, что это магловское выражение для обозначения магии, странно, что мама никогда не упоминала его раньше.

> Гермиона считает, что камень охраняет не только Пушок. Мы думаем, что все учителя наложили какое-то заклятие или защиту, чтобы уберечь его, и Снейп пытается выяснить, что это такое. Кажется, защиту Квиррелла — единственную — он ещё не знает!

> Ты ведь знаешь, какой Квиррелл, Гарри, он практически боится собственной тени! К тому времени, как ты получишь это письмо, камень уже может исчезнуть, если мы ничего не предпримем! У тебя есть идеи, какие защиты могут охранять камень? Или как мы могли бы задержать Снейпа? Я заставил Гермиону устроить мозговой штурм, но мы не можем позволить Снейпу заподозрить, что мы знаем, что он затеял.

> В Сибири уже теплеет? В Хогвартсе наконец-то становится хорошо.

> Нейтан

Гарри почувствовал острую необходимость в хорошем болеутоляющем зелье. Он-то думал, что его брат уже оставил эту странную идею о том, что Снейп хочет украсть Философский камень. Нужно было немедленно это прекратить.

> Нейтан,

> Снейп не пытается украсть Философский камень. Я знаю, что он относится к тебе не лучшим образом, но они с мамой — друзья! Не говоря уже о том, что профессор Дамблдор доверяет ему. Если этого тебе мало, то давай просто предположим ради спора, что ты прав, и Снейп действительно угрожает Квирреллу, чтобы найти способ украсть камень. Препятствовать ему — не твоя работа. Пожалуйста, оставь это профессору Дамблдору.

> Теперь, предположим, что ты прав насчёт услышанного, и Снейп действительно угрожал Квирреллу. Не волнуйся, Квиррелл намного сильнее, чем кажется на первый взгляд. Я не знаю, почему на уроках он ведет себя как развалина, но я иногда видел его в Хогвартсе, и он вел себя совершенно нормально. У него даже заикания не было. Так что, возможно, он просто по какой-то причине нервничает перед учениками.

> Конечно, в Сибири всё ещё холодно. Это тундра, Нейтан, здесь никогда не бывает тепло. Первый раз, когда я увижу незамёрзшую землю, случится только после того, как я отправлюсь порталом обратно в Англию на летние каникулы. К счастью для меня, остался всего два месяца. Жаль, что тебе приходится ждать до середины июня, чтобы выбраться.

> Пожалуйста, не делай глупостей.

> Твой брат,

> Гарри

Гарри поднялся и направился в совятню. Оставалось надеяться, что его брат получит это послание и забудет всю эту историю с Философским камнем. --- Чертовски интересные книги Библиотека Дурмстранга, 15 апреля Положив книгу на стол, Гарри сотворил заклинание Темпус и небрежно взглянул на время. Внезапно у него внутри всё похолодело. Не могло быть так поздно. Гарри повторил заклинание дважды, просто чтобы убедиться, что не ошибся, после чего застонал и ударился головой о стол. Калипсо его убьёт. Он должен был помочь ей с чарами для выпускного проекта больше часа назад. К этому моменту она, вероятно, уже отчаялась ждать, пару раз поколотила в дверь его комнаты и отправилась прочесывать школу, чтобы утащить его куда-нибудь в укромное место и там прикончить. Гарри сомневался, что Калипсо примет оправдание в духе: «Но я читал очень интересную книгу и забыл обо всём». Хотя она и сама была не прочь провести время в библиотеке, Калипсо твердо верила, что совершенствоваться в магии можно только через практику заклинаний. Как она выразилась в прошлый раз, вытаскивая его из библиотеки: «Энциклопедические знания о заклинаниях тебе не помогут, если ты не умеешь колдовать ни одно из них». — Интересно, что она со мной сделает, когда найдёт? — спросил себя Гарри, выходя из библиотеки. — Наверное, вежливо попросит показать, как правильно заколдовать нож для нарезки кубиками, исключительно ради того, чтобы применить это заклинание на мне. За последнее время они с Калипсо сильно сблизились, но это не отменяло того, что он всё ещё немного опасался Темной магии, которую знала эта девушка. В конце концов, довольно трудно быть другом человека, с которым ты в одну минуту шутишь, а в следующую — видишь, как она проклинает третьекурсника. Надеясь, что Калипсо уже успела остыть, Гарри развернулся и пошёл обратно в библиотеку. Лучше иметь свидетелей, когда Калипсо до него доберётся. Она не так глупа, чтобы нападать на него в библиотеке, по крайней мере, на глазах у Леди Доктор. Старая библиотекарша пристально следила за Гарри с тех пор, как на него напали в начале весеннего триместра. Как раз когда Гарри собирался сесть за стол у входа, он услышал, как кто-то сзади выкрикнул заклинание. Вспомнив, что произошло в январе, Гарри бросился со стула на пол, и в этот момент над его головой пролетело отвратительное фиолетовое заклинание с жёлтыми искрами. Гарри с ужасом наблюдал, как двери библиотеки с грохотом распахнулись, и ворвавшаяся Калипсо прорычала: — Так, Поттер, где ты... Заклинание ударило Калипсо прямо в грудь, заставив её закричать и упасть на колени. Буквально секунду спустя голова Калипсо дернулась назад, и изо рта хлынула кровь, заливая всё вокруг. В библиотеке поднялась паника: люди начали вскакивать со своих мест и переворачивать столы, чтобы не попасть под удар. В ярости Гарри повернулся туда, откуда прилетело заклинание. Сначала он ничего не увидел, но затем заметил легкое дрожание воздуха, стремительно удаляющееся от него по проходу исторической секции. Распознав работу плохо наложенных Дезиллюминационных чар, Гарри направил палочку на оптическое искажение и начал палить заклинаниями: — Остолбеней! Диффиндо! Остолбеней! Первое заклинание промахнулось и попало в книгу, осыпав всё вокруг обрывками бумаги. Режущее заклинание было остановлено щитом, который успел выставить нападавший, но третье заклинание Гарри пробило щит и частично задело цель. Дезиллюминационные чары спали, и Гарри увидел белокурого парня, который отлетел в сторону ближайшего книжного шкафа, но удержался на ногах. — Остолбеней! — раздался резкий голос. Красный луч Оглушающего заклинания прилетел из-за спины Гарри, поразив белокурого парня и с громким стуком обрушив его на пол. Гарри обернулся и увидел разъярённую Леди Доктор, решительно шагающую к ним. Её палочка была направлена на лежащего без сознания студента. Не удержавшись, Гарри запустил ещё одно Оглушающее заклинание в отключённого парня. — Вы его знаете? — сердито спросила Леди Доктор. Гарри смог лишь покачать головой. Парень выглядел лет на пять старше, и Гарри ни разу не видел его за всё время своего пребывания в Дурмстранге. Его точно не было ни на одном из уроков Гарри. Рыча от злости из-за того, что какой-то случайный студент попытался проклять его со спины, Гарри поднял палочку, чтобы послать ещё одно проклятие. Но прежде чем он успел закончить движение, Леди Доктор вырвала палочку у него из руки и наградила его многозначительным взглядом, который ясно говорил: «Даже не думай». Леди Доктор быстро и крепко связала парня верёвками и левитировала его прочь, вернув Гарри его палочку. Гарри незаметно пошел за ней, желая проверить, как там Калипсо, и убедиться, что нападавший получит самое суровое наказание. Когда Гарри вслед за Леди Доктор вышел в вестибюль библиотеки, собравшаяся толпа расступилась, давая им пройти. У входа уже стоял Верховный мастер вместе с профессором Розенбургом и Леди Шлюгой. Калипсо больше не рвало кровью, но никто ещё не успел убрать заклинанием Экскуро лужи крови у входа. От вида такого количества крови у Гарри неприятно сжался желудок. Оттолкнув в сторону какого-то четырёхкурсника, Гарри опустошил содержимое своего желудка под ближайший стол. Он почувствовал руку на своем плече и поднял глаза — рядом с ним с обеспокоенным видом стоял Виктор Крам. — Она в порядке? — спросил Гарри, кивая в сторону Калипсо. — Не знаю, — мрачно ответил Виктор. — Верховный мастер! — воскликнула Леди Доктор. — Вот эта мелкая дрянь, которая запустила проклятие. Гарри Поттер успел оглушить его до того, как тот сбежал. — Армандо, в подземелья его! — рявкнул Каркаров, брызжа слюной. — Я должен немедленно известить отца мисс Розье о случившемся. С резким кивком Армандо Косарев, профессор Чар, левитировал парня вон из библиотеки, в то время как профессор Розенбург левитировал Калипсо в сторону больничного крыла, а Леди Шлюга на ходу накладывала заклинания на её тело. Гарри подошел ближе и встретился взглядом с Леди Доктор: — Что с ним будет? — За это его накажут самым суровым образом, мистер Поттер, в этом я могу вас заверить, — прорычала Леди Доктор. — Очень сомневаюсь, что вы увидите его в ближайшее время после такого. Виктор положил руку на плечо Гарри. — Нам пора идти. — Да, мистер Поттер, — согласилась Леди Доктор. — Идите проведайте свою подругу. Понимая, когда его мягко выставляют, Виктор увёл Гарри из библиотеки. --- Принципы ухода за больными Возле больничного крыла, Дурмстранг, 20 апреля — Гарри, — запротестовал Виктор, — мне правда не нравится эта идея. — Калипсо в больничном крыле уже пять дней, Виктор, и ни один из профессоров не говорит мне, как она себя чувствует. Мне потребовался всего день, чтобы отрастить заново лопатку. Я просто хочу убедиться, что с ней всё в порядке. — Почему бы тебе просто не спросить профессора Розенбурга еще раз? Может, на этот раз он тебе что-то скажет. Гарри фыркнул и одарил Виктора взглядом, который явно говорил: «Ты шутишь?». Гарри пытался спрашивать учителей и даже Леди Доктор о состоянии Калипсо, но всё, что ему говорили, — это то, что ситуацией занимаются. Вчера Гарри ходил в больничное крыло под предлогом мигрени и узнал, что Калипсо выделили отдельную палату в самом конце коридора. Гарри не знал точно, что с ней, но хотел хотя бы своими глазами убедиться, что она поправится. — Но почему именно меня должны проклясть? — проныл Виктор. — Ой, да ладно тебе, Виктор, это всего лишь Болтушка-молчушка. Это даже не больно. Матроне потребуется совсем немного времени, чтобы всё исправить. — Мне всё равно это не нравится, — нехотя буркнул Виктор. — Виктор, — мягко сказал Гарри, — Калипсо — мой друг. — Когда-нибудь тебе придется рассказать мне, как это вышло, — сказал Виктор, искренне не понимая, как Гарри мог подружиться с жестокой девушкой, известной тем, что она безжалостно проклинала людей Темной магией. Кроме Гарри, казалось, вообще никого не волновало, что случилось с Калипсо. Напротив, куда больше всех занимала судьба её нападавшего, Реджинальда Берка. Берка никто не видел с тех пор, как профессор Косарев утащил его в подземелья, и ходили слухи, что приехавший отец Калипсо свёл парня с ума с помощью Круциатуса. — Хватит тянуть время, — сказал Гарри, доставая палочку. — Ладно, — проворчал Виктор, — но если у нас будут неприятности, я попрошу Киру надрать тебе задницу. — Я в ужасе, — саркастически ответил Гарри, направляя заклинание в Виктора. — Сработало? — ЯнезнаюсработалооноилинетПогодичтоэтоза— — Отлично, сработало, пошли, — сказал Гарри, хватая Виктора за руку и увлекая его за угол, прямиком в больничное крыло. — Леди Шлюга, тут несчастный случай! Крупная матрона больничного крыла оказалась возле них в считанные секунды. — Что случилось? — потребовала она ответа. — Мы с Виктором практиковали заклинания, он оступился и попал под проклятие Болтушки-молчушки. Я не знаю контр-заклинание, а в книге сказано, что если сделать его неправильно... — Да, мистер Поттер, вы поступили правильно, приведя его сюда. Клянусь кровавым молотом Тора, я ненавижу это время года! Вечно студенты балуются с магией, которая им не по зубам, и устраивают несчастные случаи, когда не справляются со своими выпускными проектами. Что ж, присаживайтесь, мистер Крам, вам придется посидеть здесь, пока я не найду нужное контр-заклинание. По крайней мере, физически вы не пострадали. Леди Шлюга оставила Виктора сидеть на кровати, а сама быстро зашагала к себе в кабинет, где хранила редкие книги по целительству. — Силенцио. Расслабься, Виктор. Это проклятие довольно редкое. Ей, наверное, потребуется около часа, чтобы найти нужное противозаклинание и разобраться, как его применить, — прошептал Гарри своему свирепо смотрящему другу, оставил его сидеть на кровати и направился к отдельной палате Калипсо. Коснувшись палочкой дверной ручки, Гарри попытался использовать Алохомора, но дверь даже не шелохнулась. Проклятье. Он искренне надеялся, что на двери не будет дополнительной защиты. Он уже собирался попробовать более продвинутые отпирающие чары, когда прямо у него за спиной раздался сердитый голос: — И что именно ты думаешь, ты делаешь, мальчик? Гарри резко обернулся и обнаружил, что смотрит на разгневанного мужчину с седыми волосами и темно-карими глазами. Мужчина не был одет в традиционную кроваво-красную мантию Дурмстранга; вместо этого на нём была чёрная мантия с наброшенным на плечи плащом. Его палочка была обнажена, а её кончик светился зловещим фиолетовым светом, указывая прямо в грудь Гарри. — Я задал тебе вопрос, — прорычал мужчина, прижимая кончик палочки к груди Гарри. — Почему ты пытаешься взломать комнату моей дочери? Глаза Гарри расширились от ужаса, когда он понял, кто именно поймал его при попытке проникнуть к Калипсо. Прищурившись, отец Калипсо убрал палочку от груди Гарри и сделал легкое мимолетное движение рукой. Это было внешне безобидное взмахивание палочкой, но Гарри почувствовал, как весь воздух мгновенно покинул его легкие, и он упал на пол, судорожно глотая ртом воздух. — Я спрошу ещё один раз, прежде чем я действительно разозлюсь, мистер Розье, — спокойно сказал мужчина. — Зачем ты пытался ворваться в комнату моей дочери? — Я хотел убедиться, что она в порядке, — прохрипел Гарри с пола. Мистер Розье замолчал и с любопытством посмотрел на мальчика, лежащего перед ним. — И с каких это пор здоровье моей дочери стало волновать тебя? Гарри медленно поднялся, слегка потирая грудь. — Калипсо — мой друг, сэр, и это отчасти моя вина, что она пострадала. Я просто хотел убедиться, что с ней всё будет хорошо. Мужчина, казалось, оценивающе изучал Гарри какое-то мгновение, прежде чем опустить палочку. — Так, значит, ты и есть то поттеровское отродье, которое пытался проклясть Берк. Стоя близко, ты действительно напоминаешь своего отца, хотя глаза, кажется, ты унаследовал от матери, — неодобрительно произнес мистер Розье. Не желая думать о том, в какой момент отец Калипсо мог оказаться достаточно близко к его матери, чтобы разглядеть точный цвет её глаз, Гарри нерешительно спросил: — С Калипсо всё будет в порядке? Мистер Розье просто долго и пристально смотрел на Гарри, отчего тому быстро стало не по себе. Гарри чувствовал, что его оценивают, и меньше всего на свете ему хотелось сейчас показаться трусом. — Проклятие, которое наложил Берк, должно было быть проклятием для выкалывания кишок, но этот дурак недостаточно практиковался. Естественно, он всё испортил. Ты ведь знаешь, что происходит, когда накладываешь заклинание, над которым у тебя нет контроля, Поттер? — требовательно спросил мистер Розье. Гарри нерешительно кивнул. — Они очень опасны. Еще в Хогвартсе я разнёс кучу мебели, практикуя Раздувающие чары. — В то время как в некоторых случаях дефектное заклинание просто не сработает, чаще всего — как с твоими неудачными раздувающими чарами или с недоделанным проклятием выкалывания кишок Берка — эффекты несовершенного заклинания разительно отличаются от правильно выполненного, — мистер Розье взмахнул палочкой, а затем прикоснулся к двери Калипсо. Гарри услышал щелчок замка, и мистер Розье толкнул дверь внутрь. Гарри не собирался идти следом, но мистер Розье придержал дверь открытой для него. — Что ж, ты ведь хотел увидеть её состояние, не так ли? Гарри кивнул и вошёл в комнату. Сначала там было очень темно, но по взмаху палочки мистера Розье зажглись несколько факелов. Гарри устремил взгляд на кровать перед собой. Калипсо лежала на ней, судя по всему, без сознания. Выглядела она нормально, но сердитое выражение лица мистера Розье подсказало Гарри, что это обманчивое впечатление. — Что произошло? — Вместо того чтобы заставить выплюнуть внутренности наружу, заклинание сработало как мощнейшее разрывающее проклятие. Оно уничтожило как тонкий, так и толстый кишечник, а также нанесло беспорядочные повреждения другим органам, — сказал мистер Розье с убийственным видом. — Она поправится, но восстановление и отращивание внутренних органов — это не то же самое, что срастить кость или восстановить мышцу. Это очень опасный процесс, требующий десятков зелий, некоторые из которых невероятно сложны в приготовлении, из-за чего их трудно достать. Она останется в больничном крыле еще как минимум несколько дней. Ну что, твоё любопытство удовлетворено? — Да, сэр, — ответил Гарри, глядя на неподвижную Калипсо. Было очень странно видеть эту девушку такой уязвимой. — Хорошо, — сказал мистер Розье. — А теперь не снизойдёшь ли до объяснения, какие у вас отношения с моей дочерью? Гарри нервно сглотнул. — Мы вместе учимся, сэр. Калипсо помогает мне с некоторыми заклинаниями и моим выпускным проектом, чтобы я мог пропустить курс Тёмных искусств за второй курс в следующем году. — Моя дочь едва ли отличается великодушием, мистер Поттер. С чего бы ей помогать тебе? — Ну, это не совсем игра в одни ворота. Я учусь на третьем курсе по Чарам и Трансфигурации и помогаю ей, чтобы в следующем году она могла сдать экстерном экзамен на третий курс по этим же предметам. — Понятно. Ты сказал, что ты друг моей дочери. Однако Калипсо никогда не упоминала, что у неё есть друзья, — язвительно заметил мистер Розье. Гарри слегка опустил глаза. — Ну, я не могу говорить за неё, но я считаю её другом, сэр. То заклинание предназначалось мне, и я просто хотел убедиться, что с ней всё в порядке. Когда Гарри уже собирался покинуть личную палату Калипсо, мистер Розье заговорил снова: — Тебя не смущает, Поттер, то, что мы с твоим отцом несколько раз встречались во время войны, и встречи эти были далеко не дружескими? Гарри замер. Отец мало рассказывал ему и его брату о войне, и Гарри потребовались все остатки самообладания, чтобы не развернуться и не уставиться на мистера Розье с открытым ртом. Гарри взял секундную паузу, чтобы успокоиться. Злиться или вставать в оборонительную позицию сейчас было плохой идеей. Только не сейчас. Медленно он перебрал в голове то, что знал. Розье были Пожирателями смерти. Его отец был очень близок с Дамблдором и состоял в Ордене Феникса — организации, о которой он однажды случайно услышал от дяди Сириуса, когда тот разговаривал с родителями, думая, что они с Нейтаном уже спят. Было вполне вероятно, что мистер Розье и его отец сражались друг против друга. От этой мысли к горлу Гарри подступила желчь. Ему вообще было трудно представить своего отца на войне, которая не состояла бы из одних лишь шалостей и розыгрышей. Медленно Гарри повернулся и увидел, что мистер Розье всё ещё ждёт какой-то реакции или комментария. Делая всё возможное, чтобы скрыть нервозность, Гарри тихо произнес: — Вы были по разные стороны. — Как... мягко сказано, Поттер, но, полагаю, правильно, — мрачно прокомментировал мистер Розье. — А что, если я скажу тебе, что не хочу, чтобы ты приближался к моей дочери? — Сомневаюсь, что это решать кому-то из нас, — сказал Гарри более смело, чем чувствовал себя на самом деле. — Если я скажу Калипсо, что больше не могу ей помогать, ну... она, скорее всего, накричит на меня, потом проклянет, а после заявит, что мы не закончили, пока она сама так не скажет. Гарри не был уверен до конца, но на секунду ему показалось, что на лице мистера Розье промелькнула едва заметная улыбка, прежде чем мужчина снова вернул себе пугающе стоическое выражение лица. — Да, моя дочь может быть весьма упорной в достижении того, чего хочет. Это у неё от матери, та была столь же непреклонной. После нескольких напряженных мгновений Гарри понял, что мистер Розье больше ничего не собирается ему говорить, поэтому незаметно покинул комнату. Он не знал, что и думать о мистере Розье. Мужчина, судя по всему, заботился о Калипсо, но Гарри было более чем не по себе в его присутствии. Приближаясь к выходу из больничного крыла, он заметил раздраженного Виктора, над которым хлопотала Леди Шлюга, и не смог сдержать улыбки при виде того, как болгарский когтевран (или дурмстранговец) отбивается от её палочки. — Всё лучше? — спросил он. — Нет!Этопроклятиенехочетсниматься,итеперьонадумаетчтоэтозайметбольшечем— Леди Шлюга быстро наложила на Виктора Силенцио, который теперь изо всех сил пытался испепелить Гарри убийственным взглядом. — Боюсь, мистеру Краму придется остаться здесь на ночь. Я применила контр-заклинание, но, похоже, оно подействует только через несколько часов. Его речь будет возвращаться в норму постепенно, а не сразу. Это было мерзкое проклятие, мистер Поттер. Возможно, вам стоит практиковаться в более безопасном месте, чтобы другие студенты не пострадали. — Обязательно, мэм. До встречи, Виктор, — сказал Гарри, невинно улыбаясь разгневанному другу. --- Растущее напряжение Главный зал, Дурмстранг, 26 апреля — Так это правда? — спросила Кира, немедленно присаживаясь напротив Виктора и Гарри. — Дирк и Хайнрих действительно припёрлись в этом вчера на урок Тёмных искусств? Виктор оторвался от разговора с Гарри, и его лицо мгновенно потемнело. — Да, — сердито бросил он. — На следующем уроке у меня дуэль с Дирком, и я заставлю его пожалеть о том, что он вообще родился на свет. Гарри был сильно удивлен внезапной ярости в голосе своего друга. За то время, что он знал Виктора, Гарри понял, что его друга мало что может по-настоящему вывести из себя. Хотя Гарри знал, что Виктор недолюбливает то, как к нему относятся многие сверстники, он обычно использовал это как мотивацию становиться лучше, а не как повод причинить кому-то вред. Так почему же Виктор так разозлился из-за того, во что кто-то был одет? — Что произошло? — спросил Гарри. К удивлению Гарри, ответила Кира: — Эти два придурка пришли в класс с вышитым на одежде знаком Гриндевальда. То, что их семьи были известными его сторонниками, делает всё только хуже. — Я не знал, что у Гриндевальда был знак, — признался Гарри. — Он похож на Чёрную метку, которую использовал Сами-Знаете-Кто? — Вы, британцы, с вашим дурацким страхом перед Сами-Знаете-Кем просто невыносимы, — неодобрительно бросила Кира. — Он был невероятно могущественным волшебником, но он мёртв. Разве нельзя называть его по имени? Я не хочу сидеть за столом и слушать, как ты вечно талдычишь про Того-Кто-Должен-Быть-Безымянным. Называй его Тёмным Лордом, если уж слишком напуган, чтобы произнести имя. — Ладно, — огрызнулся Гарри. — Знак Гриндевальда похож на знак Тёмного Лорда? — Нет, знак Гриндевальда состоит из трёх фигур. Вертикальная линия внутри круга, который заключён в треугольник, — угрюмо объяснил Виктор. — Кажется, я видел это раньше, — медленно произнес Гарри. — Разве этот знак не высечен на стенах в нескольких местах? Лицо Виктора помрачнело ещё сильнее. — Да. Гриндевальд учился здесь, и он высек эти знаки на камне до того, как его исключили на шестом курсе. А потом он умудрился заколдовать их так, что их невозможно удалить. — Ходят слухи, что эти знаки на самом деле прокляты, — добавила Кира. — Гриндевальд подчинил себе Дурмстранг во время своего восхождения к власти, и он легко мог встроить проклятие в стены школы. Так или иначе, всего три профессора за всю историю пытались удалить эти знаки, и все они покончили с собой меньше чем через неделю после того, как начали работу по их выведению. Одновременно испытывая отвращение и легкое восхищение столь впечатляющим проявлением магии со стороны Гриндевальда, Гарри спросил: — Значит, эти двое немцев вчера надели этот знак на урок Темных искусств? — Да. Мой дед был министром обороны Болгарии во время прихода Гриндевальда к власти, — объяснил Виктор. — Когда он отказался сдаться Гриндевальду, даже после того как моя страна была побеждена, Гриндевальд пытал и убил его в качестве наказания. Носить знак этого монстра — оскорбление для всего, за что сражался и погиб мой дед. Я не спущу им это с рук. Гарри с пониманием кивнул. Если бы люди в Хогвартсе вдруг решили вышить Чёрную метку на своей школьной форме просто потому, что посчитали это «крутым», большая часть студентов, включая его самого, требовала бы их крови. Гарри уже собирался предложить какое-нибудь особенно неприятное сглаз-заклинание, от которого человек бегал бы кругами, пока не упадет в обморок, как вдруг напротив него села Калипсо. — Ты вернулась! — воскликнул Гарри. С легкой улыбкой на лице Калипсо кивнула: — Меня выписали сегодня утром. — Правда? А почему тебя не было на Создании заклинаний? — спросил Гарри. Странное выражение промелькнуло на лице Калипсо, но прежде чем Гарри успел это прокомментировать, она сказала: — Отцу нужно было поговорить со мной о некоторых вещах, а Леди Шлюга должна была объяснить режим приема зелий, которые мне всё ещё нужно принимать. — Поттер, почему бы тебе и Розье не пойти куда-нибудь в другое место? — грубо прервала её Кира. — Теперь, когда она снова почтила нас своим присутствием, тебе не обязательно таскаться за Виктором как одинокий жмых. — Ну и что я пропустила? — спросила Калипсо, полностью проигнорировав Киру. Слегка удивленный тем, что и Виктор, и Кира сердито смотрят на Калипсо, Гарри сказал: — Ну, после того как тебя прокляли, Каркаров приказал утащить Берка в подземелья. С тех пор его никто не видел, хотя ходят... слухи. — Дай угадаю, — Калипсо закатила глаза. — Все верят, что мой отец запытал этого подонка до безумия, или что я вообще не была серьезно ранена и провела последние несколько недель, практикуя заклинания Темных искусств на бедном невинном Берке под руководством отца. — Гм, да. Среди прочего, — смущенно ответил Гарри. — Идиоты, — процедила Калипсо. — Мой отец сказал мне, что Берка отстранили от занятий, и его семья решила забрать его из Дурмстранга. Так что, к сожалению, я не смогу проклясть его в ближайшее время. Что-нибудь еще интересное произошло? Гарри пожал плечами. — Два человека пришли на урок Тёмных искусств к Виктору со знаком Гриндевальда. — А я-то считала Берка самым тупым человеком в этой школе, — пробормотала Калипсо. — Надеюсь, кто-нибудь проклянет их за это. — Семьи Дирка и Хайнриха поддерживали Гриндевальда. Прямо как твоя, Розье, — прорычал Виктор. Внезапно Гарри понял, почему Виктору так не нравилась идея его дружбы с Калипсо. Похоже, Волдеморт был не единственным Тёмным Лордом, которого семья Розье поддерживала в прошлом веке. — Мой дед поддерживал Гриндевальда, Крам, и его убили больше пятидесяти лет назад. Моему отцу было пятнадцать, когда Гриндевальда остановили, и мне плевать на «Высшее благо». Если у тебя проблемы со мной, давай, выскажи их, — с вызовом бросила Калипсо. Виктор выглядел удивленным. — Ты не поддерживаешь убеждения Гриндевальда? — В какой-то степени поддерживаю, — призналась Калипсо. — Я считаю, что маглы бесполезны, но я не думаю, что всех маглорождённых нужно убивать на месте. Тем не менее, у маглорождённых нет и половины тех талантов, какими обладают чистокровные и полукровки. — Извини? Ты ведь шутишь, да? — сердито спросил Гарри. Его мать была маглорождённой, и она была одним из самых талантливых людей, которых он знал! Калипсо была на мгновение удивлена вспышкой Гарри, прежде чем на её лице появилась улыбка. — Расслабься, Гарри, я не имею в виду, что они менее магические. Просто у маглорождённых не развиваются редкие таланты, вроде анимагии или метаморфомагии. Эти способности, как правило, проявляются только у чистокровных и полукровок. Ты должен это знать, Гарри. Поттеры хорошо известны своими талантами к анимагии. Гнев Гарри быстро сменился замешательством. Было ли это правдой? Он никогда не задумывался о том, почему его мама не была анимагом, как его папа или дядя Сириус. Он просто предполагал, что она никогда не утруждала себя обучением, потому что, казалось, любила Зельеварение и Чары больше, чем Трансфигурацию. Неужели это потому, что она не могла стать анимагом? — То есть ты утверждаешь, что у маглорождённых нет врождённых особых магических талантов? — Всегда есть несколько исключений, — уступила Калипсо, — но в большинстве случаев — да. Маглорождённые, как правило, не имеют никаких особых талантов, кроме базовой способности творить магию. Конечно, хоть это и редкость, но есть и чистокровные семьи, в которых никогда не развивалось ни одной редкой способности. — Калипсо перевела взгляд на Киру и ухмыльнулась, глядя на старшую девушку. — Ты ведь много знаешь об этом, не так ли, Мегара? К удивлению Гарри, Кира была практически в бешенстве от ярости. — Заткнись, сучка. Клянусь Аидом, можно подумать, что близость к смерти сделает тебя скромнее. — Всё ещё горюешь из-за того, что стала посмешищем для чистокровного общества, как я погляжу, — бросила Калипсо, прежде чем отвернуться от Киры. — Это ответило на твой вопрос, Крам? Виктор не выглядел довольным, но Гарри видел, что он уже не так злится на Калипсо, как раньше. — Значит, ты всё ещё думаешь, что ты лучше маглорождённых, но ты не испытываешь к ним неприязни и не призываешь к их смерти? — уточнил он. — Я не знаю, испытываю ли я неприязнь к маглорождённым или нет, я никогда их не встречала, — небрежно заметила Калипсо, — но да, я знаю, что я лучше них. Я твердо намерена стать могущественной ведьмой, а моя семейная линия производила провидцев, метаморфов, ани... — Почему бы тебе просто не пойти и не спариться с троллем, Розье? — выплюнула Кира. — Таким образом, ты сможешь подмешать немного их магически устойчивой кожи в свою о-о-очень замечательную родословную. — Семья Розье развила достаточно собственных талантов без необходимости опускаться до скрещивания с магическими существами, — темная усмешка появилась на лице Калипсо. — Но для кого-то, чья родословная столь же жалка, как твоя, Мегара, возможно, это был бы вариант, который стоит рассмотреть. Может быть, тогда твою семью не будут постоянно отвергать в Афинской Академии Магии. Видя, что Кира уже готова вытащить палочку, Гарри прошептал Виктору: — Хочешь убраться отсюда? Взглянув на двух препирающихся ведьм, которые, казалось, совершенно забыли об их присутствии за столом, Виктор кивнул: — Да. Хочешь полетать? Спустя мгновение Гарри согласился. Хотя летать ему особо не хотелось, это вовсе не означало, что он не умеет, да и Калипсо явно не обрадуется, когда поймет, что он решил уйти, пока она спорила с Кирой. Самым последним местом, где она догадается его искать, будет поле для Квиддича. --- Комната Гарри, Дурмстранг, 11 мая

> Гарри,

> Отвечая на твой вопрос: нет, я не могу стать анимагом. У меня нет этой способности. Твой отец пытался помочь мне найти моё животное ближе к концу войны, думая, что это будет хорошим способом сбежать от Пожирателей смерти в случае, если меня загонят в угол и я не смогу трансгрессировать. Я так и не смогла развить этот талант, хотя в этом нет ничего удивительного. Становление анимагом — исключительно редкий дар среди волшебников и ведьм. Думаю, меньше 10 процентов всех магов обладают этой способностью. Тот факт, что твой отец и Сириус оба смогли стать анимагами, является небольшой статистической невероятностью.

> Откуда такой внезапный интерес к анимагии? Ты ведь не думаешь о том, чтобы стать им, правда? Пожалуйста, скажи мне, что нет. Это очень опасный процесс, Гарри. Твой отец не хотел рассказывать тебе и твоему брату, потому что боялся напугать вас, но у твоего дяди Сириуса случился очень нехороший несчастный случай во время практики трансформации на четвертом курсе. Он был слишком самонадеян и пытался форсировать превращение до того, как был готов. Если бы твоего отца не оказалось рядом, чтобы вернуть ему человеческий облик, Сириус мог бы погибнуть.

> Как продвигаются ваши проекты? Идея выпускного проекта очень интересна, и твой дядя Римус и я согласны, что если бы в Хогвартсе было что-то подобное, мы бы жутко боялись, что наши проекты недостаточно хороши. Надеюсь, ты со всем справляешься. Твой отец и я считаем, что цепочка заклинаний была бы очень впечатляющим проектом для твоего класса защиты. Я даже не знала о них до своего четвертого курса, но профессор Снейп, судя по всему, был знаком с ними в твоем возрасте. Когда я сказала ему, что ты пытаешься создать такую цепочку, он спросил, может ли он взглянуть на копию, когда ты закончишь.

> Что касается твоего проекта по Чарам, я думаю, что чары пространственного расширения — очень хорошая идея. Уверена, что при достаточной практике ты сможешь успешно их наложить. Хотя я не учила это заклинание до начала четвертого курса, я помню, что его было не очень трудно освоить.

> Твой отец и дядя Сириус передают привет, а дядя Римус интересуется, не мог бы ты рассказать ему что-нибудь еще о библиотеке Дурмстранга. Ему очень любопытно, как студенты узнают, каких опасных или проклятых книг стоит избегать. Признаться, мне это тоже немного интересно. Я помню, как мадам Пинс рассказывала мне об одной особенно гадкой книге, которая была у Хогвартса в Запретной секции: от неё у человека начинали кровоточить глаза, чем дольше он читал, причем книга была заколдована так, чтобы удерживать внимание читателя. Пожалуйста, скажи мне, что ты осторожен.

> С огромной любовью,

> Мама

Положив письмо на стол, Гарри был слегка удивлен тем, что Калипсо оказалась права, и его мать действительно не могла стать анимагом. Он и не осознавал, насколько редки анимаги в волшебном мире. Гарри просто предполагал, что его дядя Римус не стал им только потому, что был оборотнем. Но меньше десяти процентов имели эту способность? Это действительно немного. Если подумать о том, сколько труда требуется, чтобы стать анимагом, Гарри внезапно понял, почему далеко не все профессора в Хогвартсе превращались в кошек, как профессор Макгонагалл. Читая мамино предупреждение о том, что не стоит пробовать трансформацию, Гарри слегка усмехнулся. Он прямо-таки видел, как мама кричит на отца за то, что тот подбрасывает ему подобные идеи, и за то, что он вообще рассказывает ему и Нейтану все эти истории о том, как они пробирались в Запретный лес с Сириусом и Римусом, когда учились в Хогвартсе. История о том, что чуть не случилось с Сириусом, шокировала его. Гарри знал, что трансформация — это сложно, но решиться на это в одиночку? Гарри был очень рад, что его отец оказался рядом. Дядя Сириус иногда перегибал палку со своими розыгрышами, но Гарри не мог представить себе взросление без него. Дядя Сириус всегда умел развеселить его и Нейтана, когда они были младше, и не иметь его рядом было бы ужасно. Достав цепочку заклинаний, которую он усовершенствовал накануне вечером с помощью Калипсо, Гарри наложил на неё дублирующие чары. Он отправит её матери, чтобы та передала её профессору Снейпу. Цепочки заклинаний представляли собой серию заклятий, где последнее движение палочки первого заклинания плавно перетекало в первое движение палочки следующего. Результатом был почти бесконечный поток заклинаний, который немедленно заставлял оппонента обороняться. Это не означало, что цепочка была непобедимой тактикой. Всё, что нужно было сделать противнику, чтобы остановить её, — это сбить заклинателя в какой-то одной точке, и вся цепочка будет разрушена. Когда Калипсо объясняла это Гарри, она продемонстрировала, как цепочки используются в дуэлях. Гарри был очень впечатлен, а тот факт, что цепочки заклинаний не изучались до начала третьего курса Темных искусств, означал, что проект будет достаточно продвинутым, чтобы позволить ему пропустить второй курс. Гарри был приятно удивлен тем, что его мама посчитала, будто он легко справится с чарами расширения пространства. Его проект по Чарам оказывался куда более трудным, чем он думал, пусть даже сами чары были не такими уж сложными в исполнении. Проблема заключалась в том, чтобы удерживать комнату в расширенном состоянии бесконечно долго. Простое Фините привело бы к тому, что комната сжалась бы до нормальных размеров, а Гарри знал, что профессор Косарев обязательно проверит, устойчивы ли чары к простейшему отменяющему заклинанию. К сожалению, постоянные чары или непрерывные заклинания были далеко за пределами возможностей Гарри. Он попытался попрактиковаться в наложении непрерывных чар для расширения комнаты просто ради того, чтобы проверить, способен ли он на это. Он выбрал для практики неприметный чулан для швабр на первом этаже, и результаты оказались впечатляющими... в самом худшем смысле. Стены чулана, которые Гарри пытался заколдовать, каким-то образом обросли зубами, и чулан начал сжиматься, пытаясь пережевать всё, что находилось внутри! Гарри сбежал оттуда, как только осознал свою ошибку, а Виктор на следующий день вскользь упомянул, что смотритель Дурмстранга теперь вовсю сыплет проклятиями в адрес студента, который пытался его убить. После фиаско с чуланом для швабр Гарри забросил свои попытки наложения постоянных чар на стены. Он не хотел снова всё испортить и нажить неприятностей. Смотритель Дурмстранга заставлял мистера Филча из Хогвартса выглядеть безобидным пушистиком. Он также не был уверен до конца, но подозревал, что Калипсо, возможно, догадалась, кто именно несёт ответственность за случившееся со смотрителем. Она посмотрела прямо на него и начала смеяться после того, как Виктор рассказал эту историю. Весь оставшийся день на её лице блуждала понимающая ухмылка всякий время, когда она смотрела на него. Поскольку он не мог заколдовать стены, у Гарри оставался только один вариант. Существовал способ привязать заклинание к объекту так, чтобы Фините Инкантатем нужно было направлять непосредственно на сам объект, чтобы отменить действие чар. Этот метод использовался волшебниками, которые, как и Гарри, считали постоянные чары слишком сложными и легко поддающимися порче. Они также использовались, когда нужно было, чтобы чары действовали только в течение определенного времени. Хотя такое закрепление чар можно было снять, сделать это было трудно. Проблема заключалась в том, что подготовить объект для удержания чар было задачей не из легких. Чаще всего люди просто покупали заранее подготовленные предметы и не беспокоились о самом процессе привязки. У Гарри искушение поступить именно так было огромным. В конце концов, создание артефакта-вместилища, способного удерживать чары, было куда более сложной задачей, чем само заклинание расширения пространства, которое Гарри собирался использовать для своего проекта. Однако после прочтения книги об их создании в библиотеке Гарри почувствовал, что это вызов, с которым он может справиться. Хотя этот материал не был настолько сложным, чтобы входить в экзамен Т.Р.И.З.М., этот метод часто использовался в качестве бонусного вопроса на экзамене С.О.В. по Чарам. Гарри с радостью принял вызов, но на всякий случай заказал несколько готовых контейнеров — на тот случай, если у него ничего не выйдет. Работа над созданием артефакта-вместилища — вот на что Гарри теперь тратил большую часть своего свободного времени. Это был очень запутанный процесс. Требовалось наложить на предмет полдюжины заклинаний, и если хотя бы одно из них не срабатывало или накладывалось неправильно, ничего не получалось. Виктор находил весь этот процесс захватывающим и задавал кучу вопросов о том, как это делается. Гарри честно пытался объяснить, но, похоже, этот процесс лежал немного за пределами понимания его болгарского друга в области Чар. Гарри нервно усмехнулся на последней части маминого письма. Как именно студенты узнавали, что нельзя трогать определенные книги по Темным искусствам? Как оказалось, список таких книг выдавался каждому студенту в начале года, и в него включались названия всех проклятых книг в библиотеке. Из-за административной оплошности Гарри этот список так и не получил, а количество времени, которое он проводил в библиотеке или за разговорами с Леди Доктор, заставило всех думать, будто он получил свою копию. Несколько недель назад Калипсо мимоходом заметила Виктору, что в следующем году этот список должен пополниться несколькими книгами, и Гарри спросил, о чём именно они говорят. Они объяснили ситуацию и показали ему копию списка, которую Гарри немедленно скопировал себе. Виктор и Калипсо тогда знатно повеселились, дружно обозвав его круглым идиотом за то, что он просматривал секцию Темных искусств, даже не зная, какие книги могут причинить ему серьезный вред. Когда Гарри указал на то, что Калипсо сама остановила его от прочтения книги *«Сонеты чародея»*, Калипсо язвительно ответила, что просто предположила, будто он не обращает внимания на название или забыл, что книга в списке. Само собой разумеется, и Виктор, и Калипсо покинули комнату чуть позже, предварительно убедившись, что Гарри твердо усвоил: он исключительно везучий, но очень глупый англичанин. --- Хорошо иметь друзей Комната Гарри, Дурмстранг, 20 мая — Не могу поверить, что это сработало! — воскликнул Гарри, прижимая Калипсо к себе в объятиях. — Я знаю. Это был потрясающий кусок магии, Гарри. Тебе стоит рассказать профессору Косареву, — предложила она. — Согласен, — серьезно подтвердил Виктор. Гарри улыбнулся, оглядывая свою расширенную комнату. Только вчера ему удалось нанести последние штрихи на предмет, который он будет использовать для привязки своих Чар пространственного расширения, и сегодня был его тест, чтобы проверить, сможет ли он использовать его для своего выпускного проекта. — Пойдем, — сказал Виктор, — нам нужно пойти и рассказать профессору Косареву. — Прямо сейчас? — удивленно спросил Гарри. Он планировал подождать, пока наступит его очередь показывать выпускной проект. — Определенно сейчас, — согласилась Калипсо. — Если ты затянешь до конца недели, он будет по уши занят проверкой других выпускных проектов. — Я пойду и приведу его сюда. Мне все равно нужно поговорить с ним о переносе презентации моего выпускного проекта на день раньше. Мне нужно быть в Болгарии, чтобы начать тренировки с молодежной национальной сборной к 26-му числу, и мне нужно уехать до пятницы. Верховный мастер уже дал мне разрешение пропустить прощальный пир. — Крам зябко замер у двери, а затем добавил: — Я также позову Киру. Она будет впечатлена этим. — Скорее уж будет завидовать, потому что сама не способна сотворить магию такого уровня, — пробормотала Калипсо. Гарри с любопытством посмотрел на Калипсо. — А что вообще происходит между вами двумя? — Она мне не нравится, — лаконично отрезала Калипсо. — Просто потому, что у её семьи нет никаких магических талантов? — неодобрительно спросил Гарри. — Пожалуйста, — снисходительно бросила Калипсо. — Если бы дело было только в этом, я бы просто игнорировала её как пустое место, коим она и является. Но ведь это она всё начала. На нашем первом уроке Тёмных искусств она намекнула, что раз мой отец дружит с Верховным мастером, я использовала блат, чтобы попасть в этот класс. После того как я опозорила её на нашей первой дуэли, она возненавидела меня окончательно. Но поверь мне, это чувство взаимно. Гарри покачал головой. — Это действительно глупо. Если бы ты использовала блат, ты, скорее всего, вылетела бы из класса. С чего она вообще это взяла? — Потому что она завистливая маленькая гарпия с комплексом неполноценности. И всё же, редкость людей, сдающих экстерн на третий курс, заставила некоторых моих одноклассников поверить ей. — Не может это быть такой уж редкостью. Я попал на третий курс и по Трансфигурации, и по Чарам, — напомнил ей Гарри. — Как так получается, что ты знаешь так много о некоторых аспектах Дурмстранга, но ничего о других? — спросила Калипсо. — Гарри, лишь считанные единицы когда-либо сдавали экстерном экзамены на два третьих курса сразу, и ещё никому не удавалось сдать на три. — Серьезно? — Не удивляйся так, — сказала Калипсо. — Есть причина, по которой большинство наших сверстников недолюбливают тебя, но при этом боятся причинить тебе вред. — Люди дважды пытались проклясть меня в спину, Калипсо, — указал Гарри. — Я почти уверен, что это считается попыткой причинить мне вред. Калипсо закатила глаза. — На тебя напали сколько, два? Три раза? Ты хоть знаешь, сколько раз большинство детей нашего года были сглажены или прокляты старшекурсниками? До того, как я показала, насколько я жестока в дуэлях, я не могла дойти до класса без того, чтобы в меня не запустили каким-нибудь сглазом. Спроси Виктора о его первом триместре здесь и о том, как часто старшекурсники проклинали его. Это почти как обряд посвящения для старших студентов — издеваться над младшими. Но тебе, Гарри, повезло. Когда мы вернулись в школу в январе, Каркаров начал раздавать суровые наказания любому, кто использует атакующую магию в коридорах. Это одно заставило людей опасаться открыто нападать на тебя. — Я этого не знал, — признался Гарри. — Я помню, что правило изменили, но... — Никто не хочет быть студентом, на котором Каркаров решит устроить показательную порку. Не говоря уже о том, что ты быстро показал, на что способен в Трансфигурации и Чарах. Люди могли завидовать, но мало кто из них был настолько туп, чтобы переходить черту. Тот факт, что ты дал понять, что сдаешь экстерн на третий курс Тёмных искусств, и, самое главное, то, что ты дружишь со мной, убедил людей в основном оставить тебя в покое. — Видя, что Гарри всё ещё не понимает её мысли, Калипсо решила высказаться прямо: — Поттер, люди тебя боятся! — Что? Да ладно. — Гарри был совершенно ошарашен. — Ты знаешь, кто является синонимом сдачи экстерна на несколько третьих курсов сразу? — спросила Калипсо. — Нет. — Геллерт Гриндевальд. Он сдал экстерн на третий курс Тёмных искусств и Трансфигурации. Были и другие, но Гриндевальд — это тот, кого помнят абсолютно все. Нужно ли говорить что-то ещё? — Уф, нет, это... вау, — ответил Гарри. — Так люди действительно боятся... меня? — Конечно. Ты же мой друг, а любой, кто дружит со мной, должно быть, злой, — саркастически произнесла Калипсо. — С тех пор как люди поняли, что мы общаемся и что я помогаю тебе готовиться к прыжку на третий курс Тёмных искусств, поползли слухи, что я затуманила твой разум и убедила тебя стать следующим Тёмным Лордом. — Ты серьезно? — спросил Гарри в ужасе. — Почему я слышу об этом впервые? — А ты стал бы говорить о том, насколько зол подрастающий Тёмный Лорд, прямо перед ним? — спросила Калипсо. — Но откуда ты узнала? Калипсо лишь усмехнулась: — У меня свои каналы. — Но почему Виктор мне не рассказал? — потребовал ответа Гарри. — Виктор? — Калипсо рассмеялась. — Он сам является объектом оскорблений и слухов о том, какой он тупой, с самого первого курса. Он не обращает внимания на такие вещи. Да и нам не стоит, вообще-то. Пусть идиоты шепчутся. Если это удерживает их от того, чтобы донимать нас, мне лично плевать, что они там говорят. Хотя Гарри было не по себе от того, что сверстники считают его будущим Тёмным Лордом, мысль о том, что статус «злого Тёмного Лорда на обучении» заставит других детей не лезть к нему, в общем-то, его устраивала. — Ладно. Я считаю это глупостью, но пускай. — Вот именно, — сказала Калипсо с сияющей улыбкой. — Пусть говорят что хотят. Не то чтобы их мнение действительно имело значение, по крайней мере, так говорит мой отец. Не особо радуясь тому, что он соглашается с мистером Розье, Гарри решил сменить тему: — Так значит, мы друзья, да? Твой папа сказал, что ты ни разу не упоминала друга, с которым учишься. Улыбка на лице Калипсо ничуть не увяла. — Он ошибся. Когда Гарри улыбнулся Калипсо в ответ, дверь открылась, и в комнату вошел профессор Косарев, а за ним Виктор и Кира. — Поттер, — сказал Косарев, оценивающе оглядывая явно расширенную комнату Гарри, — Крам сказал, что у вас есть что мне показать, и что я буду впечатлен. — Гм, да, сэр. Для своего выпускного проекта я хотел продемонстрировать Чары пространственного расширения, — объяснил Гарри. — Очевидно, вам удалось добиться успеха. Сильно сомневаюсь, что мисс Розье, мистер Крам или мисс Мегара смогли бы наложить подобные чары, — небрежно заметил Косарев, ничуть не заботясь о том, что только что оскорбил способности сразу нескольких своих студентов. — Фините, — произнес он, направив палочку на ближайшую стену. Камень на мгновение вспыхнул красным, но это не отменило действие чар. — Впечатляет, Поттер. Неужели вам удалось заколдовать саму комнату? — Нет, сэр. Я пытался заколдовать её стены, но у меня не получилось, — признался Гарри, не решаясь встретиться взглядом с профессором. — Поскольку ваша комната, судя по всему, не претерпела никаких драматических магических изменений, я могу предположить, что именно вы несете ответственность за кусающийся чулан Юрия? — Косарев усмехнулся. Гарри вспыхнул, но подтверждать, что это был он, не стал. Крам и Кира обменялись идентичными удивленными взглядами, в то время как Калипсо просто понимающе ухмыльнулась. — Итак, где же оно? — спросил Косарев. — Если комната не заколдована, остается только один вариант. Гарри достал маленькое перо, которое он использовал в качестве артефакта-вместилища, и показал его профессору Косареву. Профессор провел над ним палочкой несколько раз, бормоча различные заклинания. Перо коротко засветилось, и Гарри увидел, что Косарев выглядит слегка раздосадованным, прежде чем отменить заклинание. — Надеюсь, вы не слишком много заплатили за это, мистер Поттер. Сомневаюсь, что оно продержится дольше нескольких дней, максимум недели. Калипсо усмехнулась. — Учитывая, что он сделал его сам, не думаю, что он переплатил, сэр. Косарев посмотрел на Калипсо, а затем повернулся обратно к Гарри. — Это правда, мистер Поттер? Вы сами сделали это? — Да, сэр, — с гордостью сказал Гарри. — Впечатляет. Сколько времени у вас на это ушло? — спросил Косарев, принимаясь изучать перо с куда большим интересом. — Долго, сэр. Я сбился со счета, сколько предметов уничтожил. Вот почему я в конце концов начал использовать перья — их дешево заменять. — Это ваше первое успешное перо? — спросил Косарев. — Да, сэр, я закончил его только вчера. Я купил несколько готовых на всякий случай, если бы не смог завершить своё. — Мудрое решение. Я бы не поверил, что кто-то в вашем возрасте способен создать подобный объект. Сильно сомневаюсь, что увижу что-то более впечатляющее от вашего класса, мистер Поттер. Чары пространственного расширения позволили бы вам перейти в класс с оценкой «Превосходно», но сомневаюсь, что кто-то сможет превзойти это. Зайдите ко мне в кабинет позже и принесите это перо с собой. Я покажу вам несколько способов сделать так, чтобы чары на нем держались дольше. Мы снимем чары, которые сейчас наложены на него, так что убедитесь, что ваша комната вернулась к своим первоначальным размерам, прежде чем принесете его. По-настоящему впечатляющий проект, мистер Поттер, — сказал Косарев, одарив студента редкой улыбкой и покидая комнату. — Я же говорил, что он будет впечатлен, — сказал Крам, гордясь достижением своего друга. Кира выглядела немного раздраженной. — Как ты это сделал? — Практика, — просто ответил Гарри. — Виктор может рассказать тебе, сколько раз у меня ничего не получалось. — Он поджёг себя... дважды, — тут же сдал его Виктор. Гарри почувствовал, как его щеки заливает румянец смущения. — Это было просто образное выражение, Виктор. — Тот кубок, который он использовал, стал кислотным и расплавился, — добавила Калипсо. — А помнишь тот кусок пергамента, который взорвался? — спросил Виктор. Калипсо рассмеялась. — Как я могла забыть! Из-за того пореза бумагой он не затыкался и вечно ныл, пока ты не отвел его к Леди Шлюге, чтобы она вылечила ему руку. А как насчет того ключа, который просто исчез после того, как он наложил на него последние чары? Мы так и не смогли его найти, и ни одно заклинание, казалось, не могло вернуть его обратно, куда бы он ни делся. — Ладно, — пробормотал Гарри, — вам действительно не обязательно пересказывать все мои неудачи. Виктор и Калипсо просто проигнорировали его, продолжая весело обсуждать многочисленные случаи, когда он лажал, пытаясь создать свой артефакт. Покачивая головой, Гарри не мог сдержать улыбки, слушая, как его друзья в шутку вспоминают некоторые из самых постыдных ошибок, совершенных им за последние несколько месяцев. Было приятно иметь друзей. --- Драконы и дуралеи Главный зал, Дурмстранг, 24 мая — Выглядишь ужасно, — прокомментировала Калипсо, когда Гарри рухнул на сиденье рядом с ней. — Я только что сдал свой проект по Тёмным искусствам. — И? — с любопытством спросила Калипсо. — Всё шло нормально, пока Граузам не потребовал, чтобы я продемонстрировал свою цепочку заклинаний в реальной дуэли. Он вытащил какого-то случайного пятикурсника из зала и сказал ему, что тот получит бонусные баллы к экзамену, если победит меня, — проворчал Гарри. — По крайней мере, ты всё ещё в сознании, и, судя по всему, тебе не так плохо, чтобы бежать к Леди Шлюге, — сказала Калипсо, осматривая его. — Очевидно, пятикурсник оказался не таким уж хорошим дуэлянтом. — Думаю, я застал его врасплох своей цепочкой заклинаний, — честно признался Гарри. — Мне удалось дойти до середины цепочки, прежде чем он просто призвал Акцио стол из-за моей спины. Я его не видел, и он врезался мне прямо в спину. Он оглушил меня, и на этом всё закончилось. — Уверена, профессор Граузам был разочарован тем, что тебя не прокляли сильнее, — прокомментировала Калипсо, когда бурая хогвартская сова приземлилась рядом с Гарри и протянула лапку, показывая, что принесла письмо. Гарри вздохнул. Он давно не получал вестей от брата. С тех пор как он велел Нейтану оставить Философский камень в покое, брат написал ему всего один раз — чтобы похвастаться, что ему удалось повторить квиддичный финт Виктора, и что во время тренировки он направил Бладжер прямо в Оливера Вуда. Капитан гриффиндорской сборной был так впечатлен этим маневром, что даже не понял, что у него сломан нос, пока одна из Охотниц команды не указала на это.

> Гарри,

> Во-первых, позволь мне сказать, что то, что произошло, случилось не по моей вине. Видишь ли, у Хагрида было драконье яйцо, и он планировал вырастить его в своей деревянной хижине. Рон написал своему старшему брату, который работает в драконьем заповеднике в Румынии, и нам с Гермионой пришлось тайком выносить дракона из Хогвартса. Нам удалось его вытащить, но профессор Макгонагалл поймала нас, когда мы спускались с Астрономической башни.

> Рон был укушен драконом и лежал в больничном крыле, когда Драко Малфой (из всех людей!) одолжил его книгу по Зельеварению. У Рона в книге лежала записка от Чарли, и там было написано, когда и где мы собираемся передать дракона. Мы смогли вытащить дракона из Северной башни, но Драко пошел к Макгонагалл и умудрился подставить нас всех.

> Мама была в ярости из-за случившегося, потому что профессор Снейп рассказал ей, чем, по словам Малфоя, мы занимались. Она и миссис Грейнджер, судя по всему, стали подругами, и мы с Гермионой оба получили письма — к счастью, не Вопилки, — в которых говорилось, как глупо было пытаться избавиться от дракона. Гермиона была в полном ужасе от того, что её мама обо всём узнала. Ты знал, что профессора не обязаны посылать уведомления родителям маглорождённых, когда их дети получают отработки? Судя по всему, отправка сов в магловские кварталы — это риск для Статута о секретности Хогвартса. Они отправляют уведомления только в том случае, если маглорождённый студент серьезно ранен.

> Теперь мы с Гермионой, Невилл Лонгботтом (который, судя по всему, пытался предупредить нас о том, что задумал Малфой), Малфой и я получили отработку за нахождение вне спален в ночное время. Не говоря уже о том, что профессор Макгонагалл сняла по 40 очков С КАЖДОГО из нас. Большая часть Гриффиндора относится к нам так, словно мы больны чумой, потому что из-за этого мы скатились с первого места на самое последнее в гонке за Кубок школы.

> Кстати, Гермиона говорит, что Дурмстранг никак не может находиться в Сибири, потому что сова ни за что не смогла бы доставить туда почту. Совам нужно охотиться ради пропитания во время длительных перелетов, а в Сибири не хватило бы еды, чтобы сова выжила во время такого путешествия. Смешно, Гарри. Посмотрим, насколько сильно тебе будут нравиться розыгрыши летом.

> Нейтан

— Типично, — пробормотал Гарри, откладывая письмо. — Что там? — спросила Калипсо. Гарри просто протянул ей письмо и позволил прочитать. — То есть твой брат действительно взял на себя смелость избавляться от дракона ради этого вашего Хагрида? Это же просто напрашиваться на неприятности. Если бы их поймали, их могли арестовать за незаконную транспортировку дракона. — Калипсо сделала паузу и перечитала последние несколько строк письма. — И он серьезно верил, что Дурмстранг находится в Сибири? Гарри вздохнул. — Просто скажи это. Калипсо вернула Гарри его письмо. — Твой брат — идиот. — Я знаю. Поверь мне, я знаю, — устало покачал головой Гарри. --- Зловещее прощание Дурмстранг, 30 мая С упакованным сундуком, комнатой, вернувшейся к своим нормальным размерам, и в своих лучших мантиях, Гарри размышлял о своем первом триместре в Дурмстранге, шагая к главной лестнице. Хотя здесь определенно были свои темные и тяжелые моменты, Гарри не мог не думать, что они того стоили. Впервые в жизни у него появились друзья помимо собственного брата. Виктор и Калипсо были очень разными людьми, но Гарри не мог представить этот триместр без них. Гарри на секунду задумался, не то же ли самое чувствовал Нейтан в Хогвартсе с Роном и Гермионой. Гарри заметил Калипсо, ждущую у лестницы, и не смог сдержать улыбки при виде подруги. — Всё собрал? — спросила она. — Да, — ответил Гарри, указывая на свой сундук, который левитировал позади него. — Не могу поверить, что этот год подошёл к концу. — Немного странно осознавать, что мы не увидимся до августа, — призналась Калипсо, и Гарри показалось, что он уловил легкую нотку разочарования в её голосе. — Верно, но ты представляешь, как бы я пытался объяснить родителям твой визит летом? Или как бы я доказывал им, что ехать к тебе домой — это безопасно? — спросил Гарри. Калипсо горько рассмеялась. — Нет. Хотя это было бы забавно, сомневаюсь, что твои родители оценили бы тот факт, что ты дружишь с темным и злым членом семьи Розье. Они могли бы заставить тебя вернуться в Хогвартс. Видя, что Калипсо действительно расстроена сложившейся ситуацией, Гарри поспешил успокоить подругу: — Не волнуйся, я буду часто писать. Я хочу знать абсолютно всё, что ты собираешься учить за лето. Я почти победил тебя в нашей последней дуэли, и я не могу позволить тебе уйти слишком далеко вперед. — Ты? Почти победил меня? Мечтай больше, Поттер. Я просто поддавалась тебе, — высокомерно ответила Калипсо. — Тогда тебе лучше быть готовой к следующему году, — серьезно сказал Гарри. — Я не собираюсь просто сидеть и протирать штаны всё лето. — А как же запрет на колдовство несовершеннолетних, Гарри? — насмешливо спросила Калипсо. — Ты ведь не можешь практиковать заклинания летом, ты несовершеннолетний. Тебя могут исключить. — Ой, отстань, — буркнул Гарри, шутливо толкнув Калипсо плечом. После того как Верховный мастер предупредил всех студентов не практиковать магию летом, Гарри заметил, что не знает, что ему делать эти три месяца, если он не сможет колдовать. Калипсо тогда немедленно рассмеялась над ним и принялась безжалостно дразнить за то, что он не знает вещей, которые в Дурмстранге известны абсолютно всем. Как оказалось, Верховный мастер был обязан объявить о запрете, потому что таков был указ МКВ (Международной конфедерации магов) для всех школ, но Каркаров искренне не ожидал, что кто-то действительно будет его соблюдать. — Что ж, думаю, пора, — сказал Гарри, пересекая границу дурмстрангских барьеров. — Думаю да, хорошего лета, — сказала Калипсо. — Тебе тоже. Увидимся в августе, — бросил Гарри, прежде чем схватиться за свой сундук и активировать Портал. Мгновение спустя он исчез. Сбросив дезиллюминационную мантию, Ромулус Розье появился позади своей дочери. — Очень интересный молодой человек. Ты уверена в нём? Повернувшись к отцу, Калипсо пожала плечами: — Нет, пока нет. Он пробыл здесь всего один триместр, и я ещё многого о нём не знаю. Он сболтнул кое-что о себе, чего, как мне кажется, сам еще не осознает, но о семье Поттеров я всё ещё знаю слишком мало. — Что ж, похоже, у тебя есть задание на лето, — серьезно произнес Ромулус. — Найти информацию о Поттерах может быть непросто. Дамблдор очень тщательно их оберегает. — Это займет какое-то время, — согласилась Калипсо. — Его оценки определенно впечатляют, а Розенбург и Косарев без умолку твердят о его потенциале, — сказал Ромулус скорее самому себе, чем Калипсо. — Думаю, в следующем году я вынесу о нём свое суждение. А пока ты можешь продолжать дружбу с этим мальчиком. — Отец? — Калипсо округлила глаза. Ромулус рассмеялся при виде испуганного выражения лица своей дочери. — Не волнуйся. Я не причиню ему вреда, но думаю, что мне пора проявить более живой интерес к твоему образованию, Калипсо. Игорь в последнее время жалуется на отвратительное поведение Граузама. — Ты... собираешься преподавать? — спросила Калипсо, пребывая в полном шоке. — Я определенно считаю себя квалифицированным специалистом, и Игорь не откажет мне в этой должности, если я попрошу о ней. Это даст мне возможность увидеть, на что именно способен этот мальчик Поттеров. Калипсо кивнула головой, понимая, что решение уже принято. Следующий год обещал быть очень интересным.