Глава 7. Лето в Лощине (Summer At The Hollow)

Возвращение домой (Homecoming) Министерство магии, Лондон, 30 мая Гарри с глухим стуком приземлился в зоне прибытия международных порталов в Министерстве магии. — Имя? — тут же спросила дородная ведьма. — Гарри Поттер, — ответил он, всё ещё немного покачиваясь после перемещения. Ведьма бросила на него любопытный взгляд, после чего сверилась со своим планшетом и кивнула. — Ты рано. Мы не ждали тебя раньше полудня. — Это проблема? — Нет, — ответила ведьма, — но нам придётся взять с тебя три сикля в качестве пошлины за досрочное оформление. — Что ж, мой отец должен был заплатить. Есть ли здесь место, откуда я могу сделать летучий каминный звонок? — Конечно, позади тебя и налево, — ответила она. — Когда закончишь, пройди через двойные двери и оплати на стойке. Кивнув, Гарри быстро последовал указаниям женщины и нашёл камин. Он вскользь удивился, почему люди не уходят через каминную сеть вместо того, чтобы платить перед уходом, пока не понял, что на них, вероятно, были наложены специальные чары, позволяющие использовать их только для звонков. — Дом Поттеров, — произнес он, засунув голову в ближайший пустой камин. — Привет? Мам? Пап? Есть кто дома? Прошло несколько мгновений, прежде чем Гарри увидел, как в камине появилась голова его матери. — Гарри? Ты уже вернулся? Мы не ждали тебя ещё целый час. — Я знаю, я уехал немного раньше. Можете вы с папой приехать и забрать меня? Лили улыбнулась. — Конечно, будем через несколько минут. Где именно ты находишься? — Международное прибытие порталов. — Хорошо, скоро увидимся. Люблю тебя. — И я тебя, мам. Гарри поднялся и отряхнул мантию от сажи. Посидев несколько минут на стоявшей неподалеку скамейке, он увидел, как двойные двери открылись и вошли его родители. — Гарри! — воскликнула Лили, крепко и воодушевленно обнимая сына. — Как прошла дорога домой? Гарри поморщился. — Чертовски ужасно, я ненавижу международные порталы. — Выбирай выражения, Гарри, — мягко пожурила его Лили. — Неужели всё было так плохо? — Да. Меня крутило как волчок больше пяти минут. Хорошо, что я ничего не ел перед выездом, иначе я бы оставил свой обед где-нибудь над Центральной Европой. — Ну, хорошо, что ты дома, — сказал Джеймс, выглядя немного облегчённым. Гарри тоскливо улыбнулся. — Жду не дождусь, когда мы действительно окажемся дома. — Что ж, давай отдадим Министерству их дурацкий налог и поспешим обратно, — предложил Джеймс. После совсем недолгого ожидания в очереди Джеймс заплатил три галлеона налога за получение портала из Дурмстранга, и трое Поттеров быстро переместились через камин домой. Как только Гарри выбрался из каминной решетки, он отодвинул свой сундук в сторону и рухнул на диван. — Как хорошо быть дома, — счастливо произнес он. — Ну, я вижу, ты уже устроился с комфортом, — рассмеялась Лили. — Расскажи нам всё о своем первом семестре в Дурмстранге. — Это было здорово! — с энтузиазмом ответил Гарри. — Мой преподаватель Заклинаний практически заверил меня, что я получу «В» (Выше ожидаемого) за свой годовой проект. — Я до сих пор не могу привыкнуть к этой системе оценивания, — качая головой, заметил Джеймс. — А мне она нравится, — честно сказал Гарри. — Ты говоришь так сейчас, но посмотрим, что ты запоешь, когда придут твои оценки, — поддразнил Джеймс. — Думаю, я справился неплохо, — нерешительно произнес Гарри. — Я немного застрял на создании заклинаний, но знаю, что сдал всё остальное. Лили удивленно посмотрела на сына. Он никогда раньше не упоминал о каких-либо трудностях в учебе. — А что было такого сложного в создании заклинаний? — Ну, это просто очень запутанно, и мне пришлось много нагонять, — объяснил Гарри. — Сначала нужно понять, какого эффекта ты хочешь добиться от заклинания. Затем нужно решить, какой тип магии лучше всего этот эффект сгенерирует — будь то чары, сглаз или трансфигурация. После этого нужно попытаться создать движение палочки и инкантацию (словесную формулу). Я и понятия не имел, насколько важно движение палочки для заклинаний, пока не пошел на этот класс. Вы знали, что взмах по часовой стрелке лучше подходит для трансфигурации, а взмах против часовой стрелки чаще используется в продвинутых чарах? — Нет, — признался Джеймс, — я никогда этого не осознавал. — Значит, тебе было трудно догонять? — спросила Лили. — Очень, — серьезно ответил Гарри. — Вся информация о влиянии различных движений палочки изучалась во время первого семестра. Когда я туда приехал, все уже знали основы. Лили слегка нахмурилась. — Разве преподаватель не помог тебе догнать остальных? — Нет, — с легкой горечью сказал Гарри. — Профессор Черный проводит все свое время, помогая старшекурсникам, и он сказал, что у него нет времени заново учить основам первокурсника. — Тоже мне учитель, — сердито бросила Лили. Гарри согласно кивнул головой, прежде чем добавить: — На уроках он хороший учитель, но у него просто нет времени или терпения помогать отстающим младшекурсникам. — И всё же, — неодобрительно произнесла Лили, — профессор должен находить время, чтобы помочь нуждающемуся в помощи студенту, особенно тому, кто только что перевелся. — Согласен, — поддержал Джеймс. — Ну, я думаю, что сдал, так что это не такая уж большая проблема, — робко сказал Гарри. — А что ты сделал для своего проекта? — с любопытством спросила Лили. — Ничего особенного. Вы ведь знаете, как заклинание *Люмос* дает белый свет? — спросил Гарри. Когда родители кивнули, он добавил: — Ну, мое заклинание позволяет выбирать цвет света. — Что ж, это звучит весьма интересно, хотелось бы мне на это взглянуть, — сказала Лили. Гарри поднял палочку и пробормотал: — Люмос Рохас. — Комната тут же залилась довольно ярким красным светом. — Гарри Джеймс Поттер! Ты что, пытаешься добиться исключения? — потребовала ответа Лили. — Вовсе нет, — ответил Гарри с широкой улыбкой. — Министерство не узнает, что это я сотворил заклинание. Лили опустилась на стул, а Джеймс хмыкнул. — И кто же рассказал тебе, как они отслеживают несовершеннолетнюю магию? — спросил он. — Друг в школе, — бодро ответил Гарри. — В этом было много смысла, когда я обдумал всё. Я практиковал все виды магии палочкой после того, как получил её, но так и не получил ни одного письма из Министерства. — Когда Нейтан об этом узнает, он проведет все лето, разыгрывая весь дом, — пробормотала Лили. Гарри слегка нахмурился. Его брат определенно был способен на такое, а меньше всего ему хотелось беспокоиться о розыгрышах Нейтана во время учебы. Возможно, ему просто стоит пока не упоминать об этом брату. Если Нейтан увидит, как он колдует, можно просто сказать, что в Дурмстранге нет таких ограничений, как в Хогвартсе. — Что вы думаете о заклинании? — Оно очень милое. А другие цвета ты можешь делать? — спросила Лили. — Синий и фиолетовый, — ответил Гарри. — Ну, это действительно впечатляет, — прокомментировала Лили. — Сколько времени ушло на его создание? — спросил Джеймс. — Три месяца, — ответил Гарри, покачав головой. — Как я уже сказал, очень трудно сделать так, чтобы всё работало правильно. Если ошибиться, последствия могут быть очень плохими. — Твой учитель Заклинаний был впечатлен Чарами Расширения Пространства? — спросила Лили. — Я честно не могу поверить, что ты смог сотворить такое на первом курсе, — сказал Джеймс, звуча очень гордо. Гарри слегка покраснел. — Ну, он сказал, что если бы моим проектом были просто Чары Расширения Пространства, я бы претендовал на высший балл. Но я сделал кое-что еще. — О? — спросила Лили. — И что же ты еще сделал? — В итоге я создал полупостоянный сосуд для зачарования, — робко признался Гарри. — Что?! — воскликнула Лили. — Как? Гарри слегка поморщился и потер затылок, где случайно сжег прядь волос, работая над одним из своих сосудов. — Много практики. — Гарри, объяснись, — потребовала Лили. — Ты слишком молод, чтобы развлекаться с такой магией. Ты мог серьезно пострадать! — Ну, — нервно начал Гарри, — Чары Расширения Пространства мне дались довольно легко, но мне нужен был способ остановить простое Фините, которое сжало бы комнату обратно до нормального состояния. Я попробовал зачарование, — Лили ахнула, побледнела и была вынуждена сесть на диван, — но это закончилось довольно впечатляющим провалом. Поэтому мне пришлось привязать Чары Расширения к полупостоянному сосуду-приемнику. Я купил несколько готовых сосудов на случай, если не смогу сделать свой собственный, но мне хотелось проверить, получится ли у меня. Это заняло целую вечность, но за день до сдачи проекта мне удалось сделать самый базовый. Лили схватила сына за руки и заставила посмотреть ей в глаза. — Гарри, пожалуйста, скажи мне, что твой профессор контролировал этот твой проект. — Конечно, контролировал, — солгал Гарри. — Слава Мерлину, — сказала Лили, немного расслабляясь. — И все же, поверить не могу, что ты смог его сделать. Тебе ведь даже двенадцати нет! — Гарри, я... это невероятно, — в изумлении произнес Джеймс. — Ты определенно унаследовал способности своей матери к чарам. — Он далеко превзошел мои способности, Джеймс. Я не смогла бы сделать это в его возрасте, — ответила Лили. — Я научилась делать такие вещи только ближе к концу четвертого курса, и то с помощью профессора Флитвика. — Профессор Косарев тоже был под впечатлением. Он провел несколько часов, показывая мне, как улучшить созданный мной сосуд. Думаю, у меня получится сделать еще один, который продержится месяц или два. Я собираюсь попробовать сделать его и расширить свою комнату, — взволнованно поделился Гарри. Лили строго посмотрела на сына. — Гарри, пожалуйста, покажи мне любой сосуд, который ты сделаешь, прежде чем решишь изменить свою комнату. — Видя, что сын собирается протестовать, Лили добавила: — Я не сомневаюсь в твоей способности создавать их, Гарри, но мне не хочется, чтобы твоя комната внезапно сжалась вокруг тебя, пока ты спишь. — Хорошо, — согласился Гарри, понимая правоту матери. — Так, Гарри, расскажи нам о своих друзьях, — попросил Джеймс. Яркая улыбка, появившаяся на лице Гарри, заставила Лили и Джеймса понять, что отправка Гарри в Дурмстранг, вероятно, была лучшим решением, которое они могли принять для своего сына. — Ну, Виктор стал моим первым другом. Он на несколько лет старше меня, но он очень классный и совершенно потрясающе играет в квиддич. Я хотел пригласить его в гости на лето, но он попал в молодежную национальную сборную своей страны. — Ого, — сказал Джеймс, — должно быть, он хорош. Какую страну он представляет? — Болгарию. Он хочет играть профессионально, и я думаю, у него получится. Он тренируется каждый день, пап, буквально. На улице была метель, а он бегал по квиддичному полю согревающими чарами на себе. Лили покачала головой, гадая, зачем кому-то так сильно истязать себя ради квиддича. — Пожалуйста, не рассказывай об этом своему брату. — А я упоминал, что он бросил два класса после первого года обучения, чтобы больше тренироваться? — дерзко спросил Гарри. — Гарри Джеймс Поттер, я запрещаю тебе рассказывать брату эту информацию, — серьезно произнесла Лили. — У Нейтана и так в голове засело, что когда-нибудь он будет играть за Англию. Ему ни к чему знать, на какие жертвы идет твой друг ради квиддича. — Я не скажу Нейтану, мам, — пообещал Гарри. Его мать была права; Нейтан действительно попытался бы бросить какой-нибудь предмет, чтобы больше играть в квиддич, а судя по выражению лица отца, тот, вероятно, и сам подумывал о подобном, когда учился в Хогвартсе. — Так кто твои другие друзья, помимо Виктора? — спросила Лили, явно пытаясь увести разговор в сторону от помешанного на квиддиче друга Гарри. — Ну, есть еще Калипсо. Именно она помогла мне с проектом по Темным Искусствам, — сказал Гарри, пытаясь сообразить, что именно о своей подруге будет безопасно упомянуть. — Она тоже старше? — слегка обеспокоенно спросила Лили. Ей не хотелось, чтобы ее сын взрослел быстрее, чем нужно, а наличие более взрослых друзей могло подвергнуть его вещам, к которым он, возможно, не готов. — Нет, она первокурсница, как и я, — ответил Гарри, — но она очень умная и потрясающая дуэлянтка. Мне пока ни разу не удалось ее победить. — Правда? — удивилась Лили. — Даже со всеми твоими знаниями по Чарам и Трансфигурации? Я думала, ты будешь лучшим дуэлянтом в своем классе. Гарри собирался ответить, что он и был лучшим дуэлянтом в своем классе, пока не понял, что не хочет, чтобы родители спрашивали, на каком именно уроке Темных Искусств была Калипсо. — Она умная, — вместо этого сказал он. — В конце года она сдала тест, чтобы пропустить второй курс по Чарам и Трансфигурации. — Ах да, — вспомнила Лили, — помню, ты когда-то писал мне об этом. — Ну, она определенно звучит как милая юная леди, — заметил Джеймс. — С кем еще ты общаешься? — Ну, кроме Виктора и Калипсо, наверное, Кира, но она не то чтобы прямо подруга. — Гарри подавил желание фыркнуть от такого преуменьшения. — Она девушка Виктора, и иногда приходит за компанию. Она нормальная, но мне не очень нравится. Виктор говорит, что она очень хороша в создании заклинаний. Когда у меня были проблемы с этим предметом, он велел мне поговорить с ней, но я не стал. Хотел посмотреть, смогу ли я справиться сам. — Гарри солгал, не желая говорить, что Кира заявила ему, будто у нее есть дела поважнее, вроде поездки на остров Дрир и засовывания головы в пасть Квадапода, чем помогать ему, когда он задал ей вопрос во время завтрака. — Ну, я рада, что у тебя появились хорошие друзья, Гарри, — счастливо подытожила Лили. — Мне тоже. Хотя у меня есть один вопрос, — серьезно произнес Джеймс. Гарри понадеялся, что тот не собирается расспрашивать о Калипсо, но, к его облегчению, отец просто спросил: — Где находится Дурмстранг? Рассмеявшись, Гарри ответил: — В Сибири, пап. Нейтан понял это еще сто лет назад. --- Полуночный хаос (Midnight Mayhem) Гостиная, Годрикова Лощина, 5 июня Вот и всё. Оставалось всего два заклинания, и его сосуд был бы готов. Гарри тщательно начал следующее сложное движение палочки, время от времени постукивая ею по перу, отчего от пульсирующего объекта разлетались магические искры. Количество магии, исходящей от пера, было ощутимым, и Гарри чувствовал странное утешение от того, что его окружает так много собственной магии. После идеального взмаха по часовой стрелке Гарри наставил палочку на перо и произнес: — Ли— — ЛИЛИ, ДЖЕЙМС! ВЫ ЗДЕСЬ? — Нет, — практически закричал Гарри, так как его концентрация была нарушена громким шотландским выговором профессора Макгонагалл, раздавшимся из камина. Фрaнтически Гарри попытался спасти то, что было сделано, и начал пытаться отменить последнее заклинание. Именно поэтому создание сосуда было таким сложным. Если ты ошибался хотя бы на один шаг, начиналась каскадная реакция, которая отменяла каждое наложенное на объект заклинание, если только ты не мог как-то отменить последнее сотворенное. Гарри наблюдал, как заклинание за заклинанием покидали перо, сопровождаемые яркими вспышками магии. В конце концов реакции начали разворачиваться так быстро, что перо казалось постоянно светящимся. Мгновение спустя оно вспыхнуло пламенем, так как разрушающаяся магическая реакция оказалась слишком сильной для объекта. Стона от досады, Гарри поднялся и подошел к камину. — Здравствуйте, профессор, — сказал он довольно холодно. Честно говоря, кто станет звонить в половину первого ночи? Единственная причина, по которой он сам еще не спал, заключалась в том, что он хотел закончить свой проект. — Мистер Поттер? — удивленно спросила Макгонагалл, прежде чем вернуть самообладание. — Гарри, мне нужно, чтобы ты немедленно позвал родителей. В Хогвартсе произошла ситуация с твоим братом. — С Нейтаном все в порядке? — спросил Гарри, и его злость от того, что его прервали, мгновенно испарилась. — Он в больничном крыле, и мадам Помфри делает все возможное в данный момент. Пожалуйста, Гарри, мне нужно поговорить с твоими родителями, — произнесла Макгонагалл смертельно серьезным тоном, не терпящим возражений. Гарри быстро встал и побежал к спальне родителей. Побарабанив в дверь около минуты, его отец вышел, выглядя далеко не довольным. — Гарри, во имя Мерлина, что случилось? Уже за полночь! — Папа, профессор Макгонагалл в камине, она говорит, что что-то случилось с Нейтаном в Хогвартсе, — взволнованно произнес Гарри. Лицо Джеймса побледнело. Он закрыл дверь, и Гарри услышал приглушенные голоса, доносившиеся из спальни родителей. Вскоре мать и отец открыли дверь, оба выглядели решительно встревоженными. — Минерва в камине? — спросила Лили, уже направляясь вниз по лестнице. — Да, — ответил Гарри. Лили вбежала в гостиную, бросив лишь мимолетный взгляд на выжженное пятно на их столе из красного дерева, после чего опустилась на колени и засунула голову в камин. Через несколько минут она вытащила голову обратно и сказала: — Гарри, иди спать. Твоему отцу и мне нужно отправиться в Хогвартс. — Что! — воскликнул Гарри. — Я хочу убедиться, что с Нейтаном все в порядке. — Нет! — отрезала Лили. — Ложись в постель, и я проигнорирую то, чем ты занимался здесь сегодня вечером, — сказала она, указывая на скверно выглядящий черный след от ожога на столе. — Но как же Нейт— — Гарри, иди спать. Мы расскажем тебе обо всем завтра, — серьезно произнес Джеймс. — Но— — Сейчас же! — потребовали Лили и Джеймс. — Ладно, — несчастно выговорил Гарри. Он дошел до середины лестницы, когда услышал звук дважды активировавшегося летучего пороха, сигнализировавший о том, что его родители ушли в Хогвартс. Это обещала быть долгая ночь, и он никак не смог бы уснуть, гадая, что случилось с его братом. Вздохнув, Гарри вошел в свою комнату и достал еще одно перо. Если он не собирался спать, то мог бы с тем же успехом попытаться сделать сосуд снова, по крайней мере, это могло бы ненадолго отвлечь его мысли от брата. --- Поиск виноватых (Placing Blame) Больничное крыло Хогвартса, 8 июня Три дня! Гарри потребовалось три дня, чтобы получить разрешение на посещение Нейтана в больничном крыле Хогвартса. Три дня его родители пытались не говорить ему, что случилось с Нейтаном. Слова родителей «Твой брат будет в порядке» и «Не волнуйся» нисколько не мешали ему беспокоиться. Тот факт, что они не говорили ему, что именно произошло, заставлял Гарри переживать еще больше. Причина, по которой Гарри до сих пор не видел Нейтана, заключалась в том, что Дамблдору, судя по всему, требовалось получить разрешение Попечительского совета, чтобы позволить студенту Дурмстранга посетить Хогвартс. По словам его матери, у Дурмстранга была дурная репутация в плане кражи секретов других магических академий в конце 1500-х годов путем отправки младших студентов «навещать» своих родственников в других учебных заведениях. Из-за менее чем звездной репутации Дурмстранга, Хогвартс и многие другие школы в ответ сделали так, что студентам Дурмстранга стало очень трудно проникать на их территорию. Шагнув из камина в традиционной кроваво-красной мантии Дурмстранга, Гарри появился в больничном крыле Хогвартса. — Сюда, мистер Поттер, — сразу же сказала мадам Помфри. Гарри кивнул головой в знак признательности за отсутствие лишней болтовни. Было ясно, что кто-то понимал, что он просто хочет увидеть своего брата. Мадам Помфри повела Гарри к дальней стороне лазарета, где одна кровать была отгорожена ширмами. Повсюду вокруг кровати лежали шоколадки, цветы, открытки с пожеланиями выздоровления и... пара сидений для унитаза? Качая головой, Гарри проигнорировал странный подарок и позволил мадам Помфри провести его за занавеску к брату. Гарри был потрясен тем, каким бледным выглядел его брат, неподвижно лежащий на кровати. После нескольких минут созерцания своего неподвижного брата Гарри смахнул несколько набежавших слез и спросил: — Что случилось? — Твой брат пострадал от рваных ран из-за чересчур ревностного заклинания Инкарцеро, а также имеет несколько болезненных ушибов, порезов и ожогов, — объяснила мадам Помфри. — Почему ему нужно находиться в больнице три дня из-за ожогов и порезов? — потребовал ответа Гарри. — Разве нельзя вырастить кости за пару часов? Мерлин, это не должно занимать больше нескольких дней, чтобы вырастить кожу и внутренний орган, если у вас под рукой есть правильные зелья. Что еще с ним случилось? И почему он без сознания? Слегка вздрогнув от знаний мальчика о медицинской практике, мадам Помфри выглядела заметно смущенной. — Твой брат был поражен темным проклятием. К счастью, директор прибыл вовремя, чтобы вмешаться, но твои родители, директор и я согласились, что лучше дать твоему брату зелье длительного сна, чтобы он не испытывал боли, когда проснется. Гарри бросил на колдомедику озадаченный взгляд. — Почему вы не могли просто дать ему болеутоляющее зелье? Отвернувшись от мальчика, мадам Помфри сказала: — Боюсь, мне не разрешено больше обсуждать состояние мистера Поттера. — Тогда скажите мне, что произошло! — сердито настаивал Гарри. — Что послужило причиной этого? — Я не вправе говорить, мистер Поттер, — ответила мадам Помфри, звуча отчасти извиняюще. Видя, как нарастает гнев на лице Гарри, мадам Помфри добавила: — Хотя твои родители и Директор не хотят, чтобы кто-то из персонала заставлял тебя волноваться, я скажу, что мистер Уизли и мисс Грейнджер могли бы дать тебе представление о том, что случилось с твоим братом. Я так понимаю, они оба были с ним в ту ночь. Уже почти полдень, так что можно смело предположить, что они сейчас в Большом зале обедают. Гарри кивнул матроне и повернулся, чтобы уйти. Однако, прежде чем он дошел до занавески, мадам Помфри произнесла: — Мистер Поттер, вы ведь не от меня это услышали, понимаете? Помедлив, Гарри повернулся лицом к мадам Помфри. — Слышал что, мэм? Извините, если я не уловил, что вы сказали, но я довольно голоден. Думаю, я пойду быстро перекушу. Добравшись от больничного крыла до Большого зала в рекордные сроки, Гарри вошел в Большой зал и нацелился на гриффиндорский стол, высматривая Рона и Гермиону. Он нашел их на дальнем конце стола, сидевшими близко к преподавательскому столу. Когда Гарри пошел к друзьям своего брата, он привлек внимание обитателей Хогвартса. Когда он проходил мимо слизеринского стола, он заметил, как у нескольких студентов округлились глаза, и определенно услышал, как они зашептались о Дурмстранге. Проходя мимо преподавательского стола, он увидел, что профессор Флитвик смотрит на него с удрученным выражением лица, в то время как профессор Снейп, казалось, внимательно за ним наблюдает. Гарри был просто рад, что его родители, профессор Макгонагалл и директор были на собрании, посвященном здоровью Нейтана. Если бы они увидели, как он направляется к Рону и Гермионе, они бы вытащили его из зала так быстро, как только возможно. — Уизли, Грейнджер, объяснитесь немедленно! — рявкнул Гарри, отчего большая часть разговоров в Большом зале тут же утихла. Голова Гермионы дернулась вверх при звуке его сердитого голоса, и она выглядела невероятно удивленной, увидев его стоящим перед ней. Рон же, напротив, просто повернулся и с отвращением посмотрел на его мантию Дурмстранга. Зная, что у него осталось не так много времени до того, как появится директор или его родители, Гарри подошел прямо в личное пространство Рона и прошипел: — Что случилось с моим братом? — Палочка Гарри извергла сердитые желтые и фиолетовые искры, и Рон внезапно почувствовал себя решительно неуютно. — Это был Квиррелл, — начала бессвязно бормотать Гермиона. — Он пытался украсть Философский камень. Рон, Нейтан и я пошли, чтобы остановить его. Рон пострадал от гигантских шахмат Макгонагалл, и оставалось только одно зелье, чтобы либо Нейтан, либо я могли пройти через заколдованный огонь. Нейтан велел мне вернуться, чтобы помочь Рону, я... я... Гарри почувствовал, как покачнулся назад, и посмотрел на Гермиону со смесью шока и неверия. Взглянув на преподавательский стол, Гарри подтвердил, что Квиррелл действительно отсутствовал, но это не имело смысла. Почему Квиррелл, самый близкий человек к другу, который у него был в Хогвартсе, пытался убить его брата? В этой истории должно было быть что-то еще. Стараясь изо всех сил игнорировать то, что ему рассказывали о Квиррелле, пока он не сможет поговорить с кем-то другим, Гарри повернулся к Грейнджер и сказал: — Я думал, я говорил тебе оставить камень в покое! Это была обязанность профессора Дамблдора защищать камень, а не группы первокурсников. — Дамблдора не было! Мы должны были что-то сделать! — громко заявил Рон. — Никто не стал нас слушать, когда мы сказали им, что камень в опасности! — Это твоя вина, не так ли! — огрызнулся Гарри, на мгновение потеряв контроль и приставив свою палочку к шее Рона, отчего другие Уизли за гриффиндорским столом вскочили и направили на него свои палочки. Не обращая на это внимания, Гарри прорычал: — У моего брата и Грейнджер больше здравого смысла, чем делать глупости такого масштаба! Ты же, с другой стороны, не имеешь ни одной разумной кости в своем теле! — Задай ему, Поттер! — крикнул Драко Малфой со слизеринского стола. Пока слизеринский стол покатывался со смеху, профессор Флитвик поднялся со своего места. — Мистер Поттер, немедленно отпустите мистера Уизли! Неохотно Гарри подчинился, и Рон быстро перебежал на другую сторону стола, чтобы встать рядом с Гермиизой. — Так вот твои новые друзья? Кучка вонючих слизеринцев? Готов поспорить, ты отлично вписываешься в их компанию, раз уж учишь Темные Искусства в Дурмстранге! — обвинил его Рон. Понизив голос, Гарри прошептал так, чтобы его могли услышать только Рон и Гермиона: — Я изучаю Темные Искусства, Уизли. Так что тебе лучше следить за своим языком в моем присутствии. Мерлин свидетель, ты не сможешь меня остановить, если я решу тебя проклясть. Гарри не мог не получить удовольствия, наблюдая, как Рон побледнел от ужаса. Его удовольствие, однако, длилось лишь мгновение, когда он увидел, что Флитвик и Снейп покинули преподавательский стол и стояли всего в паре футов от него. Судя по выражению лица Флитвика, бывший декан его факультета слышал каждое слово, которое он только что сказал Рону. — Он только что угрожал мне! — панически крикнул Рон профессорам. Прежде чем Флитвик успел что-то сказать, профессор Снейп обратился напрямую к Рону. — Мистер Поттер больше не учится здесь, Уизли. Что бы вы хотели, чтобы мы сделали? Сняли двадцать баллов с Дурмстранга? — Пока большинство слизеринцев посмеивались, Снейп медленно подошел и встал рядом с Гарри. — Пожалуй, будет лучше, если я выведу вас из Большого зала, мистер Поттер. Похоже, вы мешаете обеду. Бросив последний полный ненависти взгляд на Рона, Гарри позволил профессору Снейпу выпроводить его из Большого зала. Проходя мимо когтевранского стола, Гарри не мог не заметить выражение шока на лицах всех своих бывших однокурсников. Они явно не знали, что о нем думать, и Гарри хотелось закричать им, что они и в самый первый раз не потрудились узнать его получше. — Интересное выступление, мистер Поттер, — сказал профессор Снейп, как только они миновали двери Большого зала. — Я прав в том, что это вина Уизли, — защищаясь, произнес Гарри. — Нейтан не делал глупостей до того, как встретил Рона. — Возможно, — уступил Снейп, — но задумывались ли вы когда-нибудь, что ваш брат, возможно, всегда был таким болваном, и только ваше присутствие удерживало его от подобных идиотских поступков? — Нет, — признался Гарри. Снейп ухмыльнулся. — Я думаю, вы обнаружите, что у вашего брата гораздо больше общего с мистером Уизли, чем вам хотелось бы думать. — Нейтан ничуть не похож на Рона Уизли, — сердито возразил Гарри. — Он умный— — Ленивый, помешанный на квиддиче и нарушитель спокойствия, — закончил за него Снейп. — Мой брат стоит сотни Ронов, — твердо заявил Гарри. — В этом я нисколько не сомневаюсь. Однако это связано исключительно с тем, что Уизли настолько плох, а не с тем, что ваш брат хоть в какой-то мере приличен, — без колебаний ответил Снейп. Не желая спорить с утверждением Снейпа, Гарри не мог не спросить: — Это правда? То, что Квиррелл напал на Нейтана? — Да, — ответил Снейп. — Ваш брат глупо ввязался в конфронтацию с Квирреллом, пока тот пытался украсть Философский камень. — Но зачем Квирреллу пытаться украсть камень? — спросил Гарри. Это была та часть, которую он не понимал. Квиррелл помогал защищать камень, зачем ему его красть? Снейпу потребовалось мгновение, чтобы обдумать свои слова, прежде чем он сказал: — Всего золота, которое вы только можете пожелать, и вечной жизни достаточно, чтобы искусить любого человека. Тот факт, что Квиррелл знал о других защитах, охраняющих камень, возможно, сделал этот соблазн слишком сильным, чтобы упустить его. Ваш брат просто встал у него на пути, и ему очень повезло, что Дамблдор вернулся, когда вернулся. — Какое это было заклинание? — спросил Гарри. — Мадам Помфри сказала, что Нейтан пострадал от темного проклятия. Что это было? — У меня была возможность взглянуть на твою цепочку заклинаний, мистер Поттер, и должен признать, я довольно заинтригован некоторыми из выбранных тобой заклинаний, — ответил Снейп. Слегка нахмурившись из-за бесстыдной смены темы Снейпом, Гарри несколько горько спросил: — Почему, сэр? — Ты начал цепочку так, как я и ожидал, выбрав простые сглазы и базовые стихийные заклинания, которые хорошо сочетались друг с другом, — сказал Снейп. — Но? — подтолкнул Гарри. — Но затем ты начал чередовать режущие и взрывные заклинания с возрастающим уровнем сложности, чтобы закрыть цепочку. — И что? — спросил Гарри. — Режущие заклинания обычно заканчиваются рубящим движением, а взрывные заклинания, как правило, начинаются с кругового взмаха или поворота. Импульс рубящего удара делает переход к любому движению очень легким, и оно идеально перетекает. — Я когда-то знал человека, у которого была цепочка заклинаний, очень похожая на твою, мистер Поттер, — медленно произнес Снейп. — Она была, очевидно, гораздо более впечатляющей и наполненной заклинаниями дуэльного калибра, но она также заканчивалась серией режущих и взрывных заклинаний. — Не думаю, что это такая уж редкость, — указал Гарри, не понимая мысли своего бывшего профессора. — Заклинания легко сочетаются друг с другом. — Нет, это совсем не редкость, мистер Поттер, но что необычно, так это то, что вы продолжали увеличивать сложность своих проклятий по мере приближения цепочки к завершению. Большинство людей предпочитают иметь сбалансированную цепочку, чтобы не перенапрягаться в какой-то момент. Увеличивая сложность своих заклинаний, вы оставляете себе меньший запас для ошибки, что многие сочли бы слишком рискованным во время дуэли. На самом деле, я мог бы пересчитать по пальцам одной руки количество людей, способных поддерживать такую тактику, когда она применяется на самом высоком уровне дуэлей, — сказал Снейп, когда они подошли к больничному крылу. — Что вы пытаетесь сказать, сэр? — спросил Гарри, сгорая от любопытства, к чему клонит его бывший профессор. — Ровным счетом ничего, — ответил Снейп, пристально глядя на Гарри. — Я просто нахожу довольно странным, что вы выбрали именно такой метод. Когда Снейп повернулся, чтобы уйти, Гарри пронзила ужасная мысль. Калипсо помогла ему составить эту цепочку. Неужели Снейп как-то узнал, что у него была помощь в ее создании? — Ваш друг? — нервно спросил Гарри. — Тот, кто использовал похожую на мою цепочку. Кто он, сэр? Снейп замер. — Я никогда не говорил, что это был «он», мистер Поттер, и не думаю, что упоминал, будто мы были друзьями. — О, — вырвалось у Гарри, не знавшего, как расценивать последнее замечание декана Слизерина. Его мать говорила, что профессор Снейп любит выражаться намеками, но если он пытался сказать Гарри что-то конкретное, то это было просто донельзя загадочно. Пожав плечами, Гарри вошел в больничное крыло и тут же увидел своих родителей и профессора Макгонагалл, ожидавших его. Ни один из них не выглядел довольным. — Мистер Поттер! Объясните, почему вы взяли на себя смелость угрожать мистеру Уизли в Большом зале? — потребовала Макгонагалл на долю секунды раньше, чем это успела сделать его мать. Качая головой, Гарри проклял тот день, когда он и его брат встретили Рона Уизли. --- Мы лжем, потому что любим (We Lie Because We Love) Больничное крыло Хогвартса, 8 июня — С возвращением, мистер Поттер. С приглушенным стоном Нейтан медленно открыл глаза и увидел директора, сидящего на краю его кровати с яркой улыбкой на лице. Повсюду вокруг него были разложены конфеты, открытки и цветы. Он резко вспомнил, что находится в больничном крыле. Медленно воспоминания о том, что произошло, вернулись к нему, и он тут же сел. — Сэр, камень! Это был профессор Квиррелл и... и Вы-Знаете-Кто, сэр! — панически воскликнул Нейтан. — Успокойся, мой мальчик, пожалуйста, иначе Поппи меня выставит, — успокаивающе произнес Дамблдор. — Не бойся, Квирреллу не удалось забрать у тебя камень. Я прибыл вовремя, чтобы помешать ему сделать это. Хотя, когда я увидел, в каком состоянии ты находишься, я испугался худшего. — Вы были почти слишком поздно, сэр, я не смог бы сдерживать Квиррелла намного дольше, — ответил Нейтан, так как воспоминание о лице Волдеморта на затылке Квиррелла закралось в его разум. — О, мой дорогой мальчик, нет. Я беспокоился не за камень, а за тебя. Когда я прибыл... — Дамблдор осекся, и на его лице появилось измученное выражение. — Что ж, я боялся худшего. Несколько слезинок скатились по лицу Нейтана, и он опустил голову. — Я не мог позволить ему забрать камень, сэр. Не тогда, когда он пытался вернуться к жизни. Дамблдор положил руку на плечо Нейтана, заставив мальчика поднять глаза. — Настоящий гриффиндорец до мозга костей, Нейтан. — Вы остановили его, сэр? Вы-Знаете-Кто теперь ушел? — с надеждой спросил Нейтан. — Называй его Волдемортом, Нейтан, — твердо сказал Дамблдор. — Страх перед именем просто увеличивает страх перед самим человеком. И, к сожалению, нет. Когда я прибыл, я прогнал Квиррелла, и Волдеморт сбежал. Оставшись перед выбором: преследовать призрака, которому я могу и не суметь причинить вред, или оказать тебе медицинскую помощь, я принял единственное решение, с которым мог бы жить, — я поспешил с тобой в больничное крыло. Так что да, пока Волдеморт все еще жив, хотя я колеблюсь называть его так, он меньше, чем тень, неспособен воздействовать на физический план существования без обладания другим существом. — Сможет ли он вернуться, сэр? — нерешительно спросил Нейтан. — Разве он не может просто попробовать еще раз? Дамблдор снял очки и выглядел глубоко встревоженным. — Способы есть, Нейтан, да, но в этот раз ты помешал ему добиться успеха, и если мы продолжим мешать ему, Волдеморт, возможно, никогда не сможет вернуться. Стараясь не думать о возвращении Волдеморта к власти, Нейтан спросил: — Что случилось с камнем, сэр? — После разговора с его законным владельцем было решено, что камень необходимо уничтожить, чтобы не дать Волдеморту когда-либо снова попытаться обрести власть, — торжественно произнес Дамблдор. — Но разве это не значит, что ваш друг, мистер Фламель, умрет? — ошарашенно спросил Нейтан. — Ты знаешь о Николасе? — удивленно спросил Дамблдор. — Что ж, вы действительно подошли к этому делу основательно, не так ли? Да, Нейтан, Николас и его жена умрут, но хотя это может показаться непостижимым для кого-то столь молодого, как ты, для Николаса и Перенеллы это просто как лечь спать после очень долгого дня. А теперь хватит разговоров на такие мрачные темы. Я должен предупредить твоих родителей, что ты очнулся. Я уверен, твоему брату будет очень приятно услышать о твоем выздоровлении. — Гарри знает о том, что случилось? — спросил Нейтан, со страхом ожидая ответа. — Да. Я так понимаю, он был не слишком рад узнать, что с тобой произошло. Твой брат был здесь вчера, и у него произошла довольно громкая стычка с мистером Уизли в Большом зале. Похоже, он придерживался мнения, что ты пошел за камнем как-то по вине мистера Уизли. Там случилась небольшая конфронтация, и боюсь, мне пришлось временно запретить Гарри посещать Хогвартс. В конце концов, я не могу позволить студенту из другой магической школы угрожать проклясть одного из моих студентов. Глаза Нейтана округлились. — Гарри угрожал проклясть Рона? — Не суди своего брата слишком строго, Нейтан. Он был, по понятным причинам, расстроен в то время, и признаюсь, я сам сыграл небольшую роль в разжигании его гнева. Я глупо пытался унять страхи твоего брата, сказав Поппи сообщить ему лишь о поверхностном характере твоих травм. Меньше всего мне хотелось говорить Гарри, что ты был серьезно ранен человеком, одержимым лордом Волдемортом. К сожалению, в спешке защитить Гарри от правды, я упустил из виду кое-что очень важное. — Что, сэр? — с любопытством спросил Нейтан. — То, что твой брат — невероятно умный молодой человек, — ответил Дамблдор. — Гарри быстро отчитал Поппи за то, что она не рассказала ему всей правды, и когда она показала, что не может сообщить ему больше информации, он обошел замок в поисках мистера Уизли и мисс Грейнджер. История о том, что произошло между тобой и профессором Квирреллом, уже разошлась среди студентов, хотя истинная природа того, кто стоял за этим деянием, неизвестна. Как можно судить по количеству открыток с пожеланиями выздоровления, Гарри было несложно сообразить, что произошло. Не волнуйся об этом, Нейтан. Я уверен, что именно забота о твоем состоянии подтолкнула твоего брата к таким действиям. Гарри очень заботится о тебе. — Он говорил мне не ходить за камнем, — признался Нейтан. — И все же, если бы ты этого не сделал, был шанс, что Квиррелл разгадал бы тайну Зеркала Еиналеж, и Волдеморт вернулся бы к власти, — серьезно произнес Дамблдор. — Значит, я поступил правильно? — с надеждой спросил Нейтан. — В жизни, Нейтан, очень редко бывают моменты, когда есть однозначно правильное или неправильное, — задумчиво сказал Дамблдор. — Все, что мы действительно можем контролировать, — это то, добры мы или злы. Твои действия в отношении камня были твердо на стороне добра, и поэтому я верю, что ты поступил правильно, мой мальчик. Твой брат может не понимать, почему ты подверг себя такому риску, но когда-нибудь он поймет, что часто труднее делать то, что правильно, чем то, что легко. Нейтан кивнул головой, довольный тем, что Дамблдор верил, будто он поступил правильно. — Спасибо, сэр. — Пожалуйста, мой мальчик, — мягко сказал Дамблдор, прежде чем грустно посмотреть на мальчика перед собой. — Я собирался дождаться, пока придут твои родители, Нейтан, но полагаю, будет лучше, если я просто сделаю это сейчас. — Сэр? — За пределами нескольких доверенных лиц, тебя, твоих родителей и меня, мы — единственные люди, которые знают, что Волдеморт все еще жив, и после разговора с твоими родителями мы считаем, что в интересах твоего брата не знать о роли Волдеморта в этом испытании. — Что? — в шоке спросил Нейтан. — Почему? Дамблдор отвернулся от Нейтана и уставился в ближайшее окно. Сначала Нейтан подумал, что Дамблдор не собирается ему отвечать, но через мгновение Дамблдор тихо сказал: — В моей жизни было несколько раз, когда меня совершенно одурачивали, Нейтан, но Волдеморту удалось сделать это в этом году. Тот факт, что он смог овладеть одним из моих учителей на большую часть года... — Это была не ваша вина, сэр, — непреклонно сказал Нейтан. — Все думали, что он мертв, и мы его остановили! Он не получил камень. — Да, Нейтан, мы действительно остановили его от достижения его цели, но Квиррелл сделал гораздо больше, чем просто замышлял захватить камень. — Дамблдор выглядел особенно уязвленным, когда повернулся обратно к Нейтану. — Среди моих многочисленных глупых поступков в этом году я считаю то, что не связался с твоим братом, одним из самых тяжелых. Хотя я чувствовал, что мой долг как директора — держаться на расстоянии от тебя и Гарри в этом году, мне следовало распознать проблемы, которые возникали у твоего брата. Если бы я знал или, возможно, видел уровень магии, которым он обладал, возможно, это удержало бы Гарри от обращения к Квирреллу за помощью. Нейтан в шоке уставился на Дамблдора. — Сэр, — нерешительно произнес он, — что вы имеете в виду под «он обратился к Квирреллу за помощью»? — После того как я победил Квиррелла, я попросил профессоров Снейпа и Макгонагалл обыскать его комнаты на предмет всего, что могло бы раскрыть нам информацию о Волдеморте. Внутри журнала Северус обнаружил несколько записей, касающихся личного репетиторства, которое тот давал Гарри осенью. Похоже, после того как многочисленные профессора отказались давать твоему брату продвинутые уроки, Квиррелл наткнулся на Гарри, практикующегося в одиночку в неиспользуемом классе. Хотя мы не уверены в его мотивах, Квиррелл начал периодически обучать Гарри различным областям магии. С выражением ужаса на лице Нейтан спросил: — Вы имеете в виду, что Гарри обучал В-Волдеморт? — Мы не знаем, Нейтан. — Дамблдор устало потер висок. — Возможно, Волдеморт завладел Квирреллом только после рождественских каникул за неудачу с захватом камня осенью; однако я сомневаюсь, что мы когда-нибудь будем уверены. — Из-за этого Гарри захотел перевестись? — внезапно с надеждой спросил Нейтан. — Квиррелл наложил на него заклятие? Может ли он вернуться в Хогвартс? — Нет, — твердо сказал Дамблдор, отчего обнадеживающее выражение лица Нейтана поникло. — Я бы почувствовал любые явные магические влияния на твоего брата, когда мы обсуждали ситуацию на Рождество, и твоя мать уже сообщила мне, что не смогла обнаружить никакой остаточной пассивной магии, которая могла бы быть использована на нем. Более того, по словам твоих родителей, Гарри был без ума от счастья из-за своего опыта в Дурмстранге. Он завязал несколько дружеских отношений и выражал только радость по поводу школы. С растерянным видом Нейтан сказал: — Я все еще не понимаю, почему мы не должны говорить Гарри правду. — Нейтан, — вздохнул Дамблдор, — правда — прекрасная, но опасная вещь. Твой брат и так справляется с тем фактом, что один из немногих людей, к которым он был близок в Хогвартсе, чуть не убил тебя. Твои родители и я согласны, что Гарри не нужно знать, что им, скорее всего, манипулировал лорд Волдеморт. Это послужило бы лишь усилению чувства вины, которое он уже испытывает. Поэтому я прошу тебя еще раз, Нейтан, пожалуйста, не говори брату о Волдеморте. — Я все еще считаю, что Гарри заслуживает знать, сэр, — торжественно произнес Нейтан, — но я не скажу ему. — Спасибо, Нейтан. Теперь мне лучше предупредить твоих родителей, что ты проснулся. --- Возвращение домой, часть вторая (Homecoming Part Two) Кингс-Кросс, Лондон, 20 июня — Почему Хогвартс заставляет своих студентов оставаться в школе целую неделю после окончания экзаменов? — спросил Гарри. — Это время, чтобы снять напряжение и попрощаться с друзьями, — объяснил Джеймс. — Но они теряют целую неделю летних каникул, — указал Гарри. — Ну, они также не отпускают студентов, пока не закончат проверку экзаменационных работ для 1-го, 2-го, 3-го, 4-го и 6-го курсов, — добавила Лили. Гарри с недоверием посмотрел на мать. — То есть они заставляют студентов оставаться лишнюю неделю только потому, что хотят рассказать им, как они справились, до начала летних каникул? — Ну, мне, например, это нравится, — сказал мистер Грейнджер. — Я знаю, что Гермиона мерила бы шагами пол в ожидании результатов экзаменов. Так она может немного расслабиться. — Полагаю, ожидание действительно потрепало бы нервы, — признал Гарри. — У тебя все еще нет твоих оценок? Разве вы не закончили почти месяц назад, Гарри? — спросила миссис Грейнджер. — Да, но в Дурмстранге больше студентов, чем в Хогвартсе, и профессорам часто бывает трудно решить, кто должен считаться лучшим в каждом классе, — объяснил Гарри. — Твоя мать рассказала нам, чем система оценивания в твоей школе отличается от Хогвартса. Какую ты предпочитаешь? — спросил мистер Грейнджер. — Дурмстранг, определенно, — уверенно ответил Гарри. — Профессора не беспокоятся о том, чтобы удерживать отстающего студента на плаву. Если они не справляются, они не переводятся на следующий курс и не тормозят остальную часть класса. — Это довольно жестоко по отношению к студентам, которые не так одарены, — неодобрительно заметила миссис Грейнджер. — Тогда им не стоит идти в Дурмстранг, — ответил Гарри с безразличным видом. — Все заранее знают, какова там система, и их родители сами решили их туда записать. Они могли бы легко отправить своих детей в Шармбатон или в одну из менее известных магических академий. — Полагаю, когда студенты и родители с самого начала знают, на что идут, с этим трудно спорить, — сказал мистер Грейнджер, в то время как Хогвартс-экспресс подошел к платформе. — О небо, мы ведь не опоздали, правда? — спросила миссис Уизли, подбегая вместе с мистером Уизли и Джинни. — Нет, Молли, поезд прибыл буквально минуту назад, — успокоила ее Лили. — О, слава Мерлину. Артур опять возился в своем сарае для инструментов, и я не заметила времени, — покачала головой Молли в раздосадованных чувствах. Мистер Уизли тут же подошел к Дэну Грейнджеру. — Дэн, как хорошо снова тебя видеть! Скажи мне, каково назначение резиновой уточки? Пока мистер Уизли начал расспрашивать Грейнджеров о своей последней магловской мании, Гарри увидел, как двери экспресса открылись и несколько студентов начали выходить. Повернувшись к отцу, Гарри спросил: — Видишь его? — Нет, но это не сюрприз, — усмехнулся Джеймс. — Зная твоего брата, он, вероятно, сойдет с поезда последним. Первым из Уизли прибыл Перси. Староста окинул Гарри пренебрежительным взглядом, когда увидел его, и Гарри закатил глаза на этого излишне серьезного мальчика. Близнецы, Фред и Джордж, прибыли следующими. Они оба незаметно попытались сглазить шнурки Гарри, чтобы они связались вместе, но Гарри, заметив это, легко отразил заклинание. Он сделал себе пометку проклясть близнецов в какой-то момент в будущем за попытку унизить его на публике. Наконец, Нейтан, Гермиона и Рон сошли с экспресса вместе с Невиллом Долгопупсом, который, казалось, с трудом сдерживал свою жабу. Гарри увидел, как Невилл отделился от них и направился к внушительной женщине в большой шляпе с чучелом грифа, в то время как Рон, Гермиона и Нейтан направились к ним. Гарри было забавно видеть, как Рон злобно уставился на него, когда мальчик его заметил. Гарри хотелось лишь поиздеваться над рыжим, но родители строго запретили ему спорить с Роном, если он хочет поприветствовать брата на платформе. Не то чтобы Гарри стал затевать драку в окружении всех братьев Рона, возможно, он сейчас и в Дурмстранге, но он все еще был Когтевранцем, и у него определенно было больше ума, чем делать глупости такого рода. — Поттер, — процедил Рон ледяным тоном. Гарри просто проигнорировал холодное приветствие. Рон Уизли вряд ли стоил того, чтобы ему отвечать. Вместо этого он с улыбкой поприветствовал брата: — Ну, ты выглядишь лучше, чем в прошлый раз, когда я тебя видел. Нейтан неловко перевел взгляд с Рона на брата. — Ну, да, знаешь, больничное крыло и все такое. Гарри видел, как напряжен его брат. Очевидно, Рон добрался до Нейтана и наговорил ему кучу преувеличенных историй о том, как Гарри угрожал убить его Темной Магией или подобной чушью. Ему придется прояснить ситуацию с братом, когда они вернутся домой. Он не позволит Рону Уизли вбить клин между ним и его братом. — Так как там Сибирь? — спросил Нейтан, и на его лице впервые появилась улыбка. Гарри ухмыльнулся. — Холодно, смертельно холодно. — О, да быть не может, чтобы ты учился в Сибири, — раздраженно вмешалась Гермиона. — Откуда ты знаешь? — бросил вызов Гарри. — Потому что это невозможно, — поспорила она в ответ. — А ты бы сказала, что магия возможна два года назад? — с любопытством спросил Гарри. Гермиона выглядела готовой взорваться фактами, доказывающими ее правоту, когда отец похлопал ее по плечу и сказал: — Он дразнит тебя, дорогая. Поверь мне, оставь это. А теперь попрощайся с друзьями, нам действительно пора идти. Гарри бесстрастно наблюдал, как Гермиона обняла и Рона, и Нейтана, прежде чем настойчиво заставить их пообещать писать ей. В конце концов миссис Грейнджер удалось увести девочку, предварительно сказав Лили, что они уже договорились встретиться летом. Когда Грейнджеры ушли, Гарри тут же спросил: — Мы готовы идти? — Думаю, да, — ответила Лили. — Нейтан, попрощайся с Роном. Нам пора. Вскоре Гарри увидел, как его брат отошел от Рона и направился к остальным членам семьи. Когда он подошел, Джеймс предложил им всем портал. Вместе Поттеры ухватились за небольшой кусочек ненужного пергамента. Мгновение спустя они исчезли. --- Необходимое откровение (A Necessary Revelation) Гостиная, Годрикова Лощина, 13 июля Спустя почти три недели Гарри решил сдаться. Не было никакой причины, кроме чистой жадности, по которой, как думал Гарри, Квиррелл мог попытаться украсть Философский камень. Гарри мог даже понять, почему Квиррелл поддался искушению. Мысль о вечной жизни и всех деньгах, которые только можно пожелать, была невероятно заманчивой даже для одиннадцатилетнего ребенка. Нет, если Квиррелл просто собирался украсть Философский камень, Гарри мог бы и понял бы это. Но Гарри никогда не поймет, почему Квиррелл хотел убить Нейтана. Единственный возможный вывод, к которому пришел Гарри, заключался в том, что Квиррелл был застигнут врасплох Нейтаном и предположил, что это был профессор, который собирался его поймать. Зачем еще ему посылать темное проклятие в его брата, когда заклинание стирания памяти сработало бы так же хорошо, чтобы скрыть его побег? Гарри всегда будет ценить все, что его бывший профессор сделал для него, но он никогда не сможет простить этого человека за попытку убить его брата. Поскольку сейчас для Гарри было почти невозможно думать о Квиррелле без целой дюжины противоречивых эмоций, он сделал единственное, что мог, — поклялся не думать об этом человеке. Что касается Гарри, то во время его первого семестра в Хогвартсе не произошло ничего важного. Его образование началось в Дурмстранге, Хогвартс был не важен. Как раз когда Гарри подумал о Дурмстранге, великолепный большой рогатый филин приземлился за окном Гарри, демонстрируя письмо с гербом Дурмстранга. Гарри быстро открыл окно, и филин влетел внутрь. Как только письмо было снято, филин развернулся и улетел обратно на улицу. Гарри заколебался, прежде чем сделать глубокий вдох и открыть письмо.

> Уважаемый мистер Поттер,

> Поздравляем, ваши академические оценки за первый курс были оценены, и вам будет разрешено продолжить обучение в Институте магии Дурмстранг.

> Пожалуйста, обратите внимание, что занятия начинаются 26 августа. Это письмо будет функционировать как портал, который доставит вас в Дурмстранг; однако он будет активен только в период с 20 по 25 августа. Если эти даты окажутся для вас проблематичными, пожалуйста, свяжитесь с нами не позднее 31 июля. Активационное слово — «Минск».

> Искренне ваш,

> Деметрий Юберцойг

> Помощник Верховного Мага

Гарри быстро перевернул страницу письма и взглянул на свои оценки. С радостным возгласом Гарри выбежал из комнаты и спустился по лестнице. Заметив мать, читающую журнал по зельям на диване, Гарри взволнованно крикнул: — Мам, мои оценки из Дурмстранга пришли! Лили подняла глаза и отложила журнал в сторону. — О, хорошо. Дай мне посмотреть, как ты справился, Гарри. Гарри тут же протянул ей свой табель.

> Чары: M

> Темные Искусства: J

> Травология: J

> История магии: J

> Зелья: J

> Создание заклинаний: J

> Трансфигурация: J

> Мистер Поттер, вы сдали все свои предметы, и вам разрешено посещать занятия по Чарам и Трансфигурации четвертого курса, Темным Искусствам, Травологии, Истории магии и Зельям третьего курса, а также Созданию заклинаний второго курса.

— Гарри, почему здесь написано, что ты пойдешь на занятия по Темным Искусствам третьего курса? — осторожно спросила Лили. — О, ну, это потому, что я пойду, — признался Гарри. — Я сдал тест экстерном за второй курс Темных Искусств. Лили посмотрела на сына, в ее глазах читалось явное беспокойство. — Я думаю, тебе нужно позвать отца, Гарри. Он на улице играет в квиддич с Нейтаном и твоим дядей Сириусом. — Мам, в этом нет ничего особенного, правда, — попытался успокоить мать Гарри. — Гарри, иди позови отца. Нам нужно это обсудить, — серьезно произнесла Лили. Вздохнув, Гарри вышел из гостиной и направился на улицу, где были установлены три небольших квиддичных кольца. Он увидел своего дядю Сириуса, играющего на позиции вратаря, в то время как его отец и Нейтан бросали по кольцам квоффл. — Папа, мама послала меня за тобой! — крикнул Гарри отцу, который быстро полетел вниз и спрыгнул со своей метлы. — Она сказала, в чем дело? — спросил Джеймс. — Да, — смущенно ответил Гарри. Джеймс слегка ухмыльнулся. — Ну, ты расскажешь мне, прежде чем мы войдем внутрь? — Это насчет моих оценок из Дурмстранга, — сказал Гарри, стараясь выражаться как можно более расплывчато. Ему потребовалось некоторое время, чтобы убедить Нейтана в том, что Рон преувеличил угрозу, которую он высказал в Большом зале, и Гарри действительно не хотелось, чтобы Нейтан услышал, что он на самом деле перепрыгнул через курс в Темных Искусствах. Войдя в дом, Гарри провел отца в гостиную, где их ждала мать. — В чем дело, Лили? — с любопытством спросил Джеймс. — Гарри сказал, что это как-то связано с его оценками? — Прочитай это, — сказала Лили, протягивая ему табель Гарри. Джеймс быстро пробежал глазами документ и улыбнулся. — Поздравляю, Гарри, это потрясающий табель. Первый в своем классе по Чарам третьего курса! — Джеймс, я обеспокоена не оценками Гарри. Прочитай, на какие курсы он имеет право пойти в следующем году, — сказала Лили, указывая на нижнюю часть страницы. Сделав так, как велела жена, Джеймс дошел до второй строчки, после чего спросил: — Третий курс Темных Искусств? Почему ты не пойдешь на второй курс? — Я сдал тест экстерном, — ответил Гарри. Джеймс поначалу выглядел озадаченным мыслью о том, что его сын хочет перепрыгнуть через курс в Темных Искусствах, прежде чем мрачный и слегка нервный взгляд отразился на его лице. Он повернулся, чтобы посмотреть на Лили, которая слегка кивнула головой, показывая, что опасается того же, что и ее муж. Когда Лили и Джеймсу впервые рассказали, что Гарри получал личные, частные уроки от человека, возможно, одержимого лордом Волдемортом, они тут же запаниковали. Потребовалась серия мощных успокаивающих чар от Дамблдора, чтобы заставить двух обеспокоенных родителей успокоиться, и, к счастью, с помощью Дамблдора, Лили и Джеймса они смогли убедиться, что Квиррелл не наложил на Гарри никаких долговременных или пассивных заклятий. Тем не менее, проявление Гарри внезапного интереса к темной магии было тем, что заставило забить тревогу и Лили, и Джеймса. Несмотря на заверения Дамблдора в том, что Гарри не проявлял никаких признаков ментального манипулирования со стороны Волдеморта или Квиррелла, мысль о том, что темный лорд внедрил тонкую команду в разум их сына с помощью магии разума, ужасала их. Нерешительно Джеймс повернулся к сыну и спросил: — Гарри, будь честен, почему ты захотел пропустить год в Темных Искусствах? — А как бы вы себя чувствовали, если бы какой-то случайный первокурсник внезапно появился в середине года и стал одним из лучших студентов на третьем курсе Чар и Трансфигурации? — спросил Гарри. — Я бы, наверное, немного приревновал, — медленно произнес Джеймс. — Ты хочешь сказать, что кто-то из старших ребят плохо к тебе относился? — Несколько человек зажали меня в угол после урока Трансфигурации один раз, — признался Гарри, — но появился Виктор, и они оставили меня в покое. — Что значит «зажали тебя в угол»? — потребовала ответа Лили, внезапно занервничав из-за безопасности своего сына в Дурмстранге. Неловко переминаясь с ноги на ногу, Гарри сказал: — Они были расстроены тем, что профессор Розенбург, казалось, благоволил мне. Если бы Виктор не появился тогда, они, вероятно, прокляли бы меня. Джеймс нахмурился. — Почему ты не упомянул об этом раньше? — А что бы вы с мамой сделали, если бы я рассказал вам, пап? Вы едва отпустили меня в Дурмстранг. Если бы я написал пару недель спустя после начала учебного года, что какие-то старшекурсники угрожают мне, вы бы вернули меня в Хогвартс, — аргументировал Гарри. — Гарри, мы хотим знать, что с тобой происходит. Ты мог серьезно пострадать. Эти мальчики снова угрожали тебе? — со страхом спросила Лили. — Кто угрожал тебе? — спросил Нейтан, входя в гостиную вместе с Сириусом с обеспокоенным видом. — Просто несколько старшекурсников в Дурмстранге, — нерешительно ответил Гарри. — Что! Почему? — тут же спросил Нейтан. — Они не думали, что первокурсник должен заставлять кучку второкурсников и третьекурсников плохо выглядеть на уроках, — честно сказал Гарри. — Значит, они тебя прокляли! — сердито произнес Сириус. — Надеюсь, ты им отплатил. — Они меня не прокляли. Мой друг появился и остановил их до того, как они успели, — объяснил Гарри. — И все же, я знал, что мне повезло и что Виктор не всегда будет рядом, чтобы помочь мне. Если бы старшие ребята в классе действительно захотели меня проклясть, они бы в конце концов смогли это сделать. — Так вот почему ты начал учить больше проклятий? Чтобы защитить себя? — спросил Джеймс, которому не нравилось то, что его сына вынудили сделать. Гарри кивнул. — Калипсо попросила меня помочь ей сдать экстерном экзамен за второй курс по Чарам и Трансфигурации, а я попросил ее помочь мне пропустить второй курс по Темным Искусствам. Я не хотел, чтобы меня зажала в угол кучка старшекурсников и я не смог защитить себя. — Значит... тебе пришлось выучить много темных заклинаний, чтобы пропустить целый год, — нерешительно произнес Нейтан. — Мерлин! Дурмстранг далеко не так плох, как все говорят! — разразился тирадой Гарри. — Мой класс Темных Искусств на первом курсе был очень похож на Хогвартс, за исключением того, что некоторые студенты были выбраны для дуэлей в конце каждого урока. Это не значит, что профессора пытаются превратить нас всех в кучку миниатюрных Пожирателей Смерти или будущих Темных Лордов. — Гарри, как правило, у устоявшихся репутаций вроде Дурмстранга есть веская причина, — указала Лили. — Твои первые несколько лет могут не включать в себя много Тёмных Искусств, но как насчет продвижения вперед? Класс называется «Темные Искусства», Гарри, а не «Защита от Темных Искусств». Даже ты должен признать, что в конце концов они, скорее всего, начнут учить тебя какой-то сомнительной магии. Твой отец и я питаем отвращение к Темным Искусствам, и мне не нравится мысль о том, что ты подталкиваешь себя к их изучению. — То есть мне нужно было просто позволить себя проклясть? — саркастически спросил Гарри. — Гарри, не вкладывай слова в мой рот, — строго сказала Лили. — Ты мог бы просто читать наперед и выучить несколько заклинаний для самообороны. Тебе не обязательно было сдавать экзамен экстерном за второй курс. — Но это бы мне не помогло, — поспорил Гарри. — Почему нет? — спросил Сириус. — Мне нужно было дать старшим ребятам понять, что я не тот, кого они могут просто так помыкать или вздумать проклясть по прихоти, — упрямо заявил Гарри. Лили посмотрела скептически. — Гарри, я не думаю, что пятикурсника будет сильно волновать, на втором ты курсе или на третьем. Они все равно будут знать гораздо больше магии, чем ты. — Ну, ты права, мам, — признал Гарри, — но единственные старшие ребята, о которых мне нужно было беспокоиться, — это второй, третий и четвертый курсы. Было несколько пятикурсников, которым я не нравился, но большинство студентов пятого, шестого и седьмого курсов даже не утруждают себя тем, чтобы замечать младшекурсников. Калипсо говорит, что они обычно слишком заняты работой над долгосрочными проектами или обеспокоены другими более взрослыми студентами, чтобы возиться с первым, вторым или третьим курсом. Так что, видите ли, пропуск года в Темных Искусствах на самом деле помогает мне послать сообщение второму, третьему и четвертому курсам, что я не тот, с кем им стоит связываться. — Гарри, ты хочешь сказать, что пропустил год только для того, чтобы запугать других студентов в Дурмстранге? — неодобрительно спросил Джеймс. — Ну, как только они услышали, что я планирую сделать, меня больше никто не беспокоил, — защищая свои действия, сказал Гарри. — Неужели ты действительно чувствовал, что это необходимо, Гарри? — спросила Лили. — Неужели ты так сильно беспокоился о том, что ребята в твоем классе попытаются причинить тебе вред? Гарри знал, что должен дать хороший ответ, но не мог же он сказать: «О да, мам, пап, неужели я забыл упомянуть день, который я провел в больничном крыле, восстанавливаясь после Костеломающего проклятия?» Вместо этого он сказал: — Я не так уж сильно беспокоился о них, но это все равно было тем, о чем я думал, а мне не хотелось вообще беспокоиться о том, что старшие ребята проклянут меня. Я просто хотел повеселиться со своими друзьями и учиться магии, мам. — Что ж, я думаю, ты поступил правильно, — высказался Сириус. — Что? — удивленно переспросили Джеймс и Лили. — Да ладно тебе, Джеймс. Представь, что ты — Гарри, и ты учишься в классе, полном завистливых болванов, которые завидуют твоему таланту. Если бы Гарри просто выучил заклинания, чтобы защищаться в одиночку, они бы попытались проклясть его снова, и Гарри застал бы их врасплох какими-то продвинутыми заклинаниями. Это бы просто разозлило их еще больше, и в следующий раз, когда они напали бы на него, они были бы готовы. Сделав известным факт, что он пропускает год в Темных Искусствах, Гарри дал понять всем, что нападать на него — это риск. Так что вместо того, чтобы все старшие ребята удивлялись и злились, что их победил первокурсник, Гарри заставил их всех остерегаться нападать на него в первую очередь. Если подумать, Гарри сделал то, что было необходимо, чтобы избежать драки, — объяснил Сириус. Джеймс и Лили посмотрели друг на друга, на их лицах отразилось искреннее удивление. — Сириус, это было глубокомысленно... ты хорошо себя чувствуешь? — поддразнил Джеймс. — Полагаю, если выразиться так, Сириус, с этим трудно спорить, — признала Лили. — Мне просто не нравится видеть, как ты продвигаешься слишком далеко в Темных Искусствах, Гарри. — Я понимаю. Я больше не собираюсь пытаться вырваться вперед в этом классе, — честно пообещал Гарри. Лили и Джеймс обменялись взглядами, прежде чем кивнуть головами в знак согласия, оба отчаянно надеясь, что их сын был честен с ними. --- Гордые родители и неожиданный подарок (Proud Parents and The Unexpected Gift) Гостиная, Годрикова Лощина, 31 июля — Значит, если у тебя нет хорошего финального проекта, ты можешь завалить предмет, и они даже не дают тебе возможности пересдать его? — потрясенно спросила Гермиона. — Иногда тебе дают возможность пересдать предмет, но это очень редко, — ответил Гарри. Это был день рождения его и Нейтана, и пока Поттеры, Римус и Сириус провели закрытую вечеринку только для семьи ранее в тот же день, Грейнджеры и Уизли были приглашены на ужин в тот вечер. Нейтан сейчас показывал небольшое квиддичное поле за домом Рону, а Гермиона провела последние двадцать минут, допрашивая Гарри о различиях между Хогвартсом и Дурмстрангом. — А почему ты не берешь Астрономию? — спросила Гермиона. — Это факультатив, который ты можешь выбрать в начале своего третьего курса, — сказал Гарри, — но Создание заклинаний считается гораздо более важным предметом в Дурмстранге. Я лично согласен. Хотя Астрономия полезна для Зелий и Травологии, Создание заклинаний включает в себя аспекты Чар, Защиты и Трансфигурации. — Учиться создавать собственные заклинания действительно звучит захватывающе, — задумчиво произнесла Гермиона. — Как думаешь, я могла бы одолжить твою книгу? Ты ведь получишь новую на следующий год, верно? — Извини, я собираюсь оставить ее себе, Гермиона. Мой друг сказал мне, что книга для следующего курса предполагает, что ты помнишь многое из книги первого курса, так что она не повторяет кучу вещей. Я поздно пошел на этот предмет, так что мне все еще нужно практиковаться в запоминании множества реакций и эффектов, которые различные движения палочки оказывают на заклинания. Может быть, в следующем году я смогу одолжить ее тебе. Гермиона выглядела раздосадованной, но быстро взяла себя в руки и сказала: — Твоя мама рассказала моей, что тебе удалось создать какой-то действительно впечатляющий объект для твоего класса Чар. Что это было? — Я мог бы рассказать тебе, что это такое, или показать, что оно делает, — ответил Гарри, и на его лице появилась улыбка. — Покажи мне, — тут же потребовала Гермиона. — Давай позовем твоих родителей. Думаю, моя мама говорила, что твои родители тоже хотели посмотреть на это, — прокомментировал Гарри, направляясь вместе с Гермионой туда, где разговаривали взрослые. — Мама, — быстро обратилась Гермиона, — Гарри собирается показать мне проект, который он сделал, чтобы заработать первое место по Чарам в Дурмстранге. Он сказал, что вы, возможно, тоже захотите посмотреть на это? — О, да, — ответила миссис Грейнджер. — Твоя мать очень радовалась, когда рассказывала мне о твоем проекте, Гарри, но признаюсь, я не совсем поняла концепции, о которых она говорила. — Что именно ты собираешься им показать, Гарри? — с любопытством спросила миссис Уизли. Гарри ухмыльнулся. — Я не хочу портить сюрприз для Гермионы. Удивительно, но Гарри был не против поговорить с Гермионой. Она была умной и, в отличие от Рона, не обвиняла его в том, что он темный волшебник, только из-за учебы в Дурмстранге. Она задала несколько вопросов о разнице между его уроками Темных Искусств и хогвартской Защитой от Темных Искусств, но после этого просто замяла тему и переключилась на другие вопросы о его новой школе. — О, давай я позову твою маму, Гарри. Я знаю, что она захочет похвастаться тем, какой у нее блестящий сын. Нам с Дэном нравится рассказывать всем, как Гермиона закончила первый год в Хогвартсе на первом месте, — сказала миссис Грейнджер, заставив Гермиону покраснеть. — Ваши родители действительно рассказывают своим друзьям о Хогвартсе? — в тревоге спросил Гарри. — Что? О нет, не волнуйся, они на самом деле не говорят «Хогвартс». — Гермиона слегка рассмеялась при мысли о том, что ее родители рассказывают друзьям о своей дочери-ведьме. — Мама и папа говорят всем, что я учусь в эксклюзивной закрытой школе для одаренных детей в Шотландии, и поскольку некоторые из студентов — дети дипломатов, они не могут подробно обсуждать это место. Судя по всему, это все, что маглы должны говорить, когда кто-то спрашивает о Хогвартсе. — Гарри, я слышала, ты собираешься показать Грейнджерам свою комнату, — с улыбкой сказала подошедшая Лили. — Твою комнату? — с любопытством переспросила Гермиона. — Просто подожди, пока увидишь ее, — вставил Джеймс, присоединяясь к группе и вставая рядом с женой. — Я поверить не мог, что он смог это сделать. — Что он сделал, Джеймс? — спросил Артур. — Почему бы нам не позволить Гарри показать всем, — с гордостью предложила Лили. Стараясь изо всех сил скрыть румянец, Гарри повел всех наверх и остановился у своей комнаты. Открыв дверь, Гарри вошел внутрь, и за ним быстро последовала Гермиона, которая выглядела несколько удивленной. — Она намного больше комнаты Нейтана, — заметила она, звуча слегка неодобрительно из-за воспринимаемого фаворитизма по отношению к Гарри. Лили гордо улыбнулась. — Раньше так не было. Комнаты Гарри и Нейтана когда-то были абсолютно одинакового размера. — Что ты имеешь в виду? — спросил мистер Грейнджер. — Гарри использовал Чары Расширения Пространства на всех стенах, чтобы сделать свою комнату больше, — объяснил Джеймс. Глаза Молли округлились от удивления. — Тебе удалось наложить Чары Расширения Пространства на первом курсе? — В следующем семестре в Дурмстранге я перехожу на четвертый курс Чар, — слегка самодовольно произнес Гарри. — Четвертый курс? Но тебе ведь только двенадцать! — в шоке воскликнула Молли. — Лили, Джеймс, как такое возможно? Он должен быть на втором курсе, как его брат, Рон и Гермиона. — Одна из причин, по которой Гарри захотел пойти в Дурмстранг, Молли, заключается в том, что они позволяют студентам продвигаться по уровням обучения, если они справляются с материалом. Гарри сдал тест перед началом обучения в Дурмстранге, и в прошлом году они определили его на третий курс Чар и Трансфигурации, — объяснила Лили, посылая гордую улыбку сыну. — Ты действительно переходишь на четвертый курс по Чарам и Трансфигурации? — в изумлении спросила Гермиона. — Почему Нейтан не рассказал мне об этом! Бьюсь об заклад, ты знаешь кучу продвинутого материала. Как ты сотворил Чары Расширения Пространства? Это сложно? Есть ли хорошая книга, которая это объясняет? — Да, я действительно перехожу на четвертый курс по Чарам и Трансфигурации. Я не знаю, почему Нейтан не упомянул об этом. И да, я знаю много продвинутых Чар. Нет, Чары Расширения Пространства не сложные. И да, я знаю очень хорошую книгу, которая это описывает, но она написана на немецком, — ответил Гарри, отвечая на каждый из вопросов Гермионы. — На немецком? В Дурмстранге нет книг на английском? — спросила Гермиона. — Нет, все занятия ведутся на немецком, и от студентов требуется говорить на немецком в любое время, — объяснил Гарри. — Так ты говоришь по-немецки? — спросила Гермиона. — Трудно было учить? — *Ja* (Да), — дерзко ответил Гарри. — Гарри, покажи Грейнджерам и Уизли, что принесло тебе первое место по Чарам, — попросил Джеймс. Гермиона выглядела растерянной. — Это были не Чары Расширения Пространства? — Нет, профессор сказал, что я был бы одним из лучших студентов и определенно претендовал бы на первое место, если бы это было все, что я сделал. Но я сделал кое-что еще, что гарантировало мне первое место, — ответил Гарри, подходя к небольшому коричневому комоду, стоявшему рядом с его кроватью. Открыв верхний ящик, Гарри аккуратно достал перо. — Это, — с гордостью сказал Гарри, — то, что принесло мне первое место по Чарам. — Перо? — спросил мистер Грейнджер. — Это полупостоянный сосуд-приемник для зачарования, — сияя, глядя на сына, сказала Лили. — Он сам его сделал. — Невозможно, — немедленно высказалась миссис Уизли. — Уверяю тебя, Молли, — авторитетно произнес Джеймс, — Гарри сделал его. — Что оно делает? — спросила Гермиона, очень внимательно разглядывая перо. — Как ты думаешь, что произойдет, если зачаровать комнату на расширение, а затем кто-то придет и наложит Фините на стены, Гермиона? — спросила Лили. — Они вернутся в нормальное состояние, — ответила Гермиона. — Именно. Есть два способа остановить заклинание вроде Фините от принудительного сжатия комнаты обратно к нормальному размеру, — прочитала лекцию Лили. — Можно зачаровать комнату и сделать ее расширенной навсегда, либо привязать заклинание к объекту, и тогда отменяющее заклинание должно быть направлено на сам объект, чтобы вернуть стены к нормальному размеру. — Фините, — произнес Джеймс, направив палочку на стену. Когда комната не начала немедленно сжиматься, Гермиона наконец поняла, каково назначение пера. — То есть это перо — то, что не дает комнате сжаться вокруг нас? И ты сам это сделал? — Тебе ведь только исполнилось двенадцать, Гарри, — в изумлении произнес Артур. — Как, во имя Мерлина, тебе удалось это сделать? — Это очень сложно? — спросил мистер Грейнджер. — Мне пришлось делать такой предмет для практической части моего экзамена С.О.В. по Чарам, — прямо сказал Артур, заставив Гермиону ахнуть. — Ты сотворил заклинание уровня С.О.В. на первом курсе! — в изумлении воскликнула Гермиона. Гарри мог только пожать плечами и ухмыльнуться, пока Уизли и Гермиона пребывали в благоговейном трепете перед его способностями. — Это было нелегко, — признался Гарри, — и я много раз лажал. Мои друзья могли бы составить внушительный список различных способов, которыми мне удавалось все испортить. — Можешь показать мне, как сделать такой? Ну, я знаю, что ты не можешь показать из-за ограничения для несовершеннолетних, но наверняка у тебя есть книга по этому поводу? Или она тоже написана на немецком? — спрашивала Гермиона, становясь все более удрученной по мере того, как задавала новые вопросы. Прежде чем Гарри успел ответить на какой-либо из вопросов Гермионы, в комнату вошел Нейтан. — Гермиона, тебе действительно не стоит быть в комнате Гарри... эм, Гарри, почему все в твоей комнате? — спросил Нейтан, глядя на всех стоявших вокруг взрослых. — Нейтан Поттер, почему ты не сказал мне, что твой брат уже прошел третий курс по Чарам и Трансфигурации? — потребовала ответа Гермиона. — Это как-то не всплывало в разговоре, — ответил Нейтан, внезапно осознав, в какие неприятности он, вероятно, попал с Гермионой. — Оставь Нейтана в покое, Гермиона, в конце концов, сегодня его день рождения, — сказала миссис Грейнджер, пытаясь быстро успокоить дочь. — Я уверена, ты сможешь заставить его помучиться из-за того, что он не рассказал тебе, в другой раз. Гермиона послала Нейтану взгляд, который обещал кучу писем и вопросов, прежде чем спросить: — А где Рон? Почувствовав облегчение от того, что Гермиона согласилась отложить его выволочку, Нейтан ответил: — Внизу, ест еще один кусок торта. — Клянусь, все, о чем думает этот мальчик, — это еда и квиддич, — фыркнула Гермиона. Гарри собирался согласиться, когда в его открытое окно влетел полуночно-черный орлан, приземлился на стул и поднял лапу, показывая, что держит письмо и небольшой завернутый сверток. — Мистер Популярность, — поддразнила его Лили, когда в комнату влетел еще один филин, этот нес чуть более крупный сверток. — Что ж, похоже на то, — заметил Джеймс. — Немного молод, чтобы иметь так много поклонников, не так ли, Гарри? Игнорируя попытку отца смутить его, Гарри быстро подошел к двум птицам и снял то, что, как он предположил, было подарками на день рождения. Открыв письмо от первого филина, Гарри сразу узнал острый, аккуратный почерк Калипсо.

> Гарри,

> С днем рождения! Надеюсь, это был замечательный день для тебя.

> Просто чтобы ты знал, большую часть августа я проведу в Англии. Отец отправил меня навестить кузена, и моя тетя должна учить меня вести себя как подобает правильной ведьме. Сомневаюсь, что мы сможем увидеться до возвращения в Дурмстранг, но, по крайней мере, наша переписка теперь не будет занимать так много времени.

> В качестве подарка на день рождения я отправляю тебе полную копию заклинаний, которые мой отец заставлял меня практиковать прошлым летом и этим летом. Надеюсь, это поможет тебе подготовиться к урокам Темных Искусств. Записная книжка написана на английском, так что если ты не хочешь вести еще один разговор на тему «темные искусства — это не зло» со своими родителями, я бы держала эту книгу подальше от них.

> Надеюсь скоро получить от тебя ответ и, еще раз, с днем рождения,

> Калипсо

Гарри отложил письмо, взял небольшой сверток и развернул его. Конечно же, внутри оказалась небольшая записная книжка в кожаном переплете. — Что там у тебя? — спросил Нейтан, заглядывая через плечо брата. — Просто книга от моей подруги, — небрежно прокомментировал Гарри. — Что за книга? — с интересом спросила Гермиона. — Из тех, что написаны на немецком, — солгал Гарри. — Наверняка существуют чары для перевода книги на английский, — заявила Гермиона. — Существуют, Гермиона, но они просто не так надежны, — с сочувствием сказала Лили. — И тебе действительно не захочется, чтобы инкантация или движение палочки были переведены неправильно. Результаты могут быть очень плохими для заклинателя, если перевод сделан неверно. Я уверена, что кто-то мог бы создать лучшие переводческие чары, но на них мало спроса, так как языковые чары делают изучение языка очень легким для волшебников. — Я думала, ты говорил, что учить немецкий было трудно, — обвинила Гермиона Гарри, который пытался освободить второго филина от его посылки. — Гермиона, языковые чары требуют, чтобы ты был почти полностью погружен в языковую среду, чтобы они работали правильно, — объяснила Лили. — Если бы не то, что директор Дамблдор поговорил с Гарри на Рождество, ему пришлось бы поехать в Дурмстранг, не зная ни единого слова. — Значит, я могу выучить немецкий только в том случае, если найду кого-то, кто уже говорит по-немецки? — разочарованно спросила Гермиона. — Ты всегда можешь выучить его трудным путем, без языковых чар, — с улыбкой заметила Лили. — Так от кого же этот подарок? — спросил Нейтан, поднимая вторую посылку. — Не знаю, — признался Гарри. Он уже получил сову от Виктора ранее в тот же день, и он серьезно сомневался, что Кира станет присылать ему подарок на день рождения. Так что он честно не знал, от кого эта посылка. — Ну, открой открытку и узнаешь, — предложил Нейтан.

> Мистер Поттер,

> Хотя я рад, что в этом наступающем году вы пойдете на занятия по Трансфигурации четвертого курса, должен признать, что я слегка разочарован тем, что вы не получили высший балл за Трансфигурацию третьего курса.

> Услышав от профессора Косарева о том, чего вы добились в Чарах, я, очевидно, с нетерпением ждал возможности увидеть что-то столь же впечатляющее от вас в Трансфигурации. Поэтому я был разочарован, не увидев, как вы раздвигаете границы того, что я считал возможным для мальчика вашего возраста в моей области.

> Гарри, мне нет нужды говорить тебе, что у тебя талант к Трансфигурации. Я никогда не видел студента твоего возраста, который так легко схватывал бы теорию и практическое применение Трансфигурации, как это делаешь ты, и я хочу увидеть, как ты раздвигаешь границы возможного для ребенка твоего возраста в Трансфигурации.

> Если вы когда-нибудь пожелаете обсудить любой аспект Трансфигурации со мной, я постараюсь сделать себя доступным для вас в этом году. А пока, пожалуйста, примите этот подарок на день рождения как знак того, чего я желаю вам достичь за время вашего пребывания в Дурмстранге.

> Профессор Розенбург

Сбитый с толку, Гарри развернул подарок своего профессора и посмотрел на книгу, которую ему подарили. На ней не было названия, но на обложке был изображен рыжеволосый волшебник, который медленно превращался в лису, а затем снова превращался обратно. Заинтригованный, Гарри открыл книгу. Когда он читал список глав, Гарри не мог сдержать гигантскую улыбку, появившуюся на его лице. Если профессор Розенбург хотел вдохновить его, Гарри должен был согласиться, что книга, объясняющая продвинутую человеческую трансфигурацию и трансформацию Анимагов, безусловно, была отличным способом сделать это! — Что сделало тебя таким счастливым? — спросил Джеймс. — Мой профессор прислал мне книгу по продвинутой Трансфигурации, — сказал Гарри, уже взволнованный перспективой стать Анимагом, как его отец. Он знал, что мать предупреждала его не пытаться делать это самостоятельно, но у него была книга, объясняющая, как это сделать, и профессор, который был готов ему помочь. Может быть, он попросит Калипсо, не хочет ли она тоже попробовать, таким образом, он технически не будет пытаться провести трансформацию в одиночку. — Он говорит, что был разочарован тем, что я не стал студентом номер один по Трансфигурации, и что он сделает себя доступным для меня, если я захочу о чем-то поговорить. — Что ж, это мило с его стороны, — прокомментировал Джеймс, глядя на книгу, которую прислали Гарри. Он открыл обложку, но увидев, что вся она написана на немецком, быстро закрыл её, поверив сыну на слово, что это просто книга по Трансфигурации. --- Незваный гость (The Uninvited Visitor) Комната Нейтана, Годрикова Лощина, 15 августа — Знаешь, Гермиона засыпает меня просьбами расспросить тебя о создании заклинаний, — мимоходом заметил Нейтан. — Никаких сюрпризов, — рассмеялся Гарри. — Она все еще злится на тебя за то, что ты не рассказал ей о том, как мне удалось перепрыгнуть через курсы в Чарах и Трансфигурации? — Нет, думаю, она просто полна решимости догнать тебя. Она продолжает присылать письма с вопросами о том, что именно ты сделал, чтобы так далеко продвинуться, — сказал Нейтан, слегка ухмыляясь. Гарри заметил ухмылку брата и спросил: — Что тут смешного? — Думаю, Гермиона наконец поняла, что она не была бы студенткой номер один на нашем курсе, если бы ты остался в Хогвартсе, — ответил Нейтан. — Я был удивлен, что она оказалась на первом месте, если честно, — признался Гарри. — Обычно это место достается чистокровным или полукровкам, которых уже обучали магии дома. — Это неправда, — поспорил Нейтан. — Мама была лучшей на своем курсе на протяжении всего обучения в Хогвартсе. — Мама не была обычной маглорожденной, — напомнил Гарри брату. — Она и профессор Снейп практиковали заклинания и зелья задолго до того, как получили свои письма из Хогвартса. — Не напоминай мне, — сказал Нейтан с отвращением на лице. — Я не знаю, как мама может терпеть работу с этим сальным— *ХЛОПОК.* Гарри и Нейтан тут же повернули головы в сторону и увидели совершенно незнакомого домового эльфа, нервно переминающегося с ноги на ногу. — Эм, привет, — нерешительно произнес Гарри. — Ты кто? — Вы великий Нейтан Поттер? — спросил эльф с округлившимися глазами. — Я Нейтан. Это мой брат Гарри, — сказал Нейтан, закатывая глаза от того, что его назвали *великим* Нейтаном Поттером. — Кто ты, и зачем тебя прислал дядя Сириус? — Нейтан Поттер спрашивает, кто я? — в благоговении произнес домовой эльф. — Вы такой же добрый и вежливый, как и думал Добби, сэр. — Очевидно, — сказал Гарри, слегка раздраженный заискиванием эльфа. — Нам нужно узнать твое имя, чтобы спросить тебя о чем-то. Думаю, мы могли бы просто звать тебя «эльф», но это как-то избыточно. Теперь, Добби, почему дядя Сириус прислал тебя? — Добби не знает Сириуса, брат великого Нейтана Поттера. Добби пришел предупредить великого Нейтана Поттера, — сказал Добби, нервно озираясь по сторонам. — Подожди, — настойчиво перебил Нейтан, — если дядя Сириус не раскрывал тебе секрет, как ты сюда попал? Ты трансгрессировал — это должно было быть невозможно! — Добби крепко подумал, и он хлопнул к Нейтану Поттеру, точно так же, как Добби хлопает повсюду, — сказал Добби, выглядя растерянным. — То есть наводящие чары и барьеры на тебя вообще не повлияли? — встревоженно спросил Гарри. Добби просто покачал головой, отчего его большие, похожие на летучую мышь уши захлопали вокруг головы. — Чего ты хочешь? — потребовал ответа Гарри, доставая палочку и направляя ее на эльфа. Ему нужно было как можно скорее рассказать родителям об этой маленькой бреши во Фиделиусе (заклятии Доверия). Выглядя очень неуютно из-за направленной на него палочки, Добби быстро сказал: — Добби здесь, чтобы предупредить Нейтана Поттера. Вы не должны возвращаться в Хогвартс. В этом году там происходят плохие вещи. — Что? Не возвращаться в Хогвартс? Абсолютно исключено! — воскликнул Нейтан. — Но вы должны, плохие вещи происходят там. Нейтан Поттер должен быть в безопасности! — воскликнул Добби. — Что за плохие вещи? — спросил Гарри, слегка опуская палочку. — Добби не может сказать, — несчастно выговорил эльф. — Добби уже придется очень сильно наказать себя, когда он вернется домой за то, что предупредил Нейтана Поттера. — Значит, твоя семья не знает, что ты здесь? — надавил Гарри. Выглядя абсолютно испуганным при мысли о том, что его семья узнает, что он делает, Добби пискнул: — Нет. — Это как-то связано с Волдемортом? — спросил Нейтан, заставив Добби ахнуть. — Ты действительно произнес имя Вы-Знаете-Кого, — заметил Гарри, слегка удивившись. — Директор сказал, что я должен, — твердо ответил Нейтан. — О-ладно, — нерешительно произнес Гарри. — Так, Добби, это как-то связано с Волдемортом? — снова спросил Нейтан. Выглядя абсолютно испуганным при упоминании имени Темного Лорда, Добби потребовалось мгновение, чтобы подумать, прежде чем он отрицательно покачал головой. — Ты можешь сказать хоть что-то о том, что может произойти? — спросил Гарри. В очередной раз Добби покачал головой, и Нейтану, похоже, этого было достаточно. — Тогда я возвращаюсь в Хогвартс. За исключением Гарри, все мои друзья учатся в Хогвартсе. — Добби не может позволить Нейтану Поттеру быть в опасности! — фрaнтически воскликнул Добби. — Я и раньше бывал в опасности, — терпеливо сказал Нейтан. — Нейтан Поттер храбрый и добрый, но он не должен возвращаться. Добби постановил, что этого не случится! — заявил Добби, подняв руки, и кровать Нейтана тут же взмыла в воздух. Гарри собирался послать в эльфа заклинание, когда Добби исчез с очередным *ХЛОПКОМ*, и кровать рухнула на пол с громким *ГРОХОТОМ*. — Эм... и как это должно было остановить меня от поездки в Хогвартс? — спросил Нейтан, совершенно сбитый с толку. — Не знаю, — признался Гарри, выглядя столь же растерянным из-за действий эльфа. — Хотя нам лучше пойти рассказать маме и папе. --- Как остановить домового эльфа (How To Stop A House-Elf) Школа чародейства и волшебства Хогвартс, 15 августа Гарри потребовалось меньше минуты, чтобы убедить родителей в том, что Нейтан не пытается их разыграть и что в заклятии Доверия действительно произошла брешь. Его родители тут же отреагировали, переместившись по камину к профессору Дамблдору, который быстро прислал своего фамильяра, феникса по имени Фоукс, чтобы безопасно переправить всю семью в Хогвартс. Гарри и Нейтан затем рассказали всем об их столкновении с беглым домовым эльфом по имени Добби. — Этот эльф сказал что-нибудь еще? — спросил Дамблдор. — Нет, сэр, — ответил Нейтан. — Я не понимаю. Как домовой эльф обошел заклятие Доверия? — спросила Лили. — У всех защитных чар есть слабости, Лили, ты это знаешь. Совы, а теперь и домовые эльфы, похоже, обладают иммунитетом к защитной магии, которая мешает другим магическим существам находить дом, защищенный Фиделиусом, — задумчиво произнес Дамблдор. — Я знаю, мы согласились, что защита от сов была бы контрпродуктивной несколько лет назад, но наверняка должен быть способ остановить домового эльфа, — сказала Лили. — К сожалению, об эльфийской магии известно очень мало, но известно то, что они могут игнорировать практически все существующие типы защитных барьеров, — задумчиво произнес Дамблдор. — Эльфы в Хогвартсе, например, не имеют никаких проблем с использованием своего метода аппарации вокруг древней защиты замка. Джеймс недоверчиво посмотрел на Дамблдора. — То есть вы хотите сказать, что это просто то, с чем нам придется жить? — Нет, — ответил Дамблдор. — Хотя не похоже, что этот эльф желает кому-то из вас физического вреда, это все же нарушение безопасности, которое мы не можем допустить. Я поговорил с хогвартскими эльфами, и они согласились, чтобы один из их числа остался в Годриковой Лощине, дабы гарантировать, что этот незваный эльф не попытается вернуться. — Это облегчение, — выдохнула Лили. — Да, что ж, я должен упомянуть, что у эльфов есть некоторые условия, на которые вам нужно согласиться, — ответил Дамблдор, и его губы тронула легкая улыбка. — Условия? — спросил Джеймс. — Я не думал, что эльфы умеют договариваться. — Джеймс, тебе никогда не приходилось улаживать спор между домовыми эльфами, — устало произнес Дамблдор. — Они невероятно конкурентоспособны, когда дело касается того, что они считают своим долгом. Однажды мне потребовалось два года, чтобы окончательно урегулировать спор между эльфами, занимающимися уборкой, и эльфами кухни. Я пытался организовать трехсторонние переговоры с эльфами, следящими за территорией, выступающими в качестве посредников, только для того, чтобы обнаружить, что и кухонные, и уборочные эльфы сильно недолюбливают смотрителей из-за странной череды событий, произошедших во время пребывания на посту моего предшественника. Видите ли, кухонный эльф совершил ошибку, случайно— — Условия, Альбус? — нетерпеливо прервала его Лили. — Что? Ах да, конечно. Поскольку эльф, который будет оставаться в вашем доме, не сможет выполнять никакую работу в Хогвартсе, эльфы требуют, чтобы тому, кого отправят в Годрикову Лощину, было разрешено убирать все комнаты, поддерживать в порядке часть территории и готовить как минимум два раза в неделю, — объяснил Дамблдор. — Подождите секунду, — недоверчиво произнес Гарри, — они хотят выполнять наши обязанности по дому? — Эльфы просто супер! — взволнованно добавил Нейтан. --- Комната Гарри, Годрикова Лощина, 20 августа

> Гарри,

> Я уезжаю в Дурмстранг в течение часа. Прошу прощения за то, что не отвечала на твои письма, но есть веская причина, почему я не писала в ответ. Мой дядя взял на себя смелость заблокировать доставку моей почты, не сказав мне. Мой отец был не в восторге, обнаружив стопку неоткрытых писем для меня в нашем доме, когда вернулся из отпуска.

> Большинство уроков этикета, которым меня учили, были пустой тратой времени, особенно учитывая, что их преподавали совместно с моим кузеном. Этот высокомерный осел в конце концов так сильно надоел мне, что я просто принялась проклинать его после каждого урока. Было довольно забавно видеть, как он пытается защищаться. Он выучил свое место после первой недели, и клянусь, теперь он едва может смотреть мне в глаза, не вздрагивая.

> Я поверить не могу, что в Хогвартсе нет дуэльного аспекта на уроках Защиты. Как тебе удалось продержаться против меня в дуэли пять секунд в начале семестра, не говоря уже о пяти минутах? И не смей говорить мне, что ты научился этому на уроках Темных Искусств в Дурмстранге. Еще до того, как все узнали тебя как звездного студента Розенбурга и Косарева, вся школа слышала, что ты победил практически весь свой класс Темных Искусств в самый первый день. Так что колись, Поттер. Если ты не учился дуэлям в Хогвартсе, кто тебя научил?

> О, и последнее. Я услышала сегодня одну новость, которая, я знаю, сделает тебя очень счастливым, но я не собираюсь говорить тебе, пока ты не вернешься в Дурмстранг. Так что поторапливайся.

> До скорой встречи,

> Калипсо

Отложив письмо, Гарри задумался, стоит ли рассказывать Калипсо о Квиррелле. Хотя Калипсо, казалось, всегда находила способ узнавать вещи самостоятельно, Гарри не хотел говорить о человеке, который пытался убить его брата, и он знал, что Калипсо захочет узнать, что произошло. Перечитав нижнюю часть письма, Гарри взглянул на календарь на стене. Сегодня было 20 августа, и его портал будет работать только до 25-го числа. — До скорой встречи, действительно, — с улыбкой произнес он.