Ювелирный контракт.

‎

***

‎Вечер четверга в квартире Москвиных проходил в удушающей, натянутой тишине. На кухне мерно шумел чайник, но привычного уюта не ощущалось. Лиза сидела за столом, невидящим взглядом уставившись в чашку. По её напряжённым плечам и плотно сжатым губам было ясно, что внутри неё идёт бурная работа. ‎ ‎Ольга плавно вошла на кухню и мягко опустилась на стул напротив дочери. Внимательно всмотревшись в её лицо, проректор тихо начала диалог: ‎ ‎— Лиз, ты сама не своя. ‎ ‎Лиза медленно подняла глаза, в которых больше не было утренней растерянности — только твёрдая, упрямая решимость: ‎ ‎— Мам, я днём с Сашей говорила. ‎ ‎Ольга Сергеевна ни на секунду не изменилась в лице, удерживая безупречную маску строгости, но внутри неё всё мгновенно напряглось. Она ровно спросила: ‎ ‎— И что она сказала? ‎ ‎— Что ей её мама позвонила, выдала всю информацию Вадима Юрьевича как под копирку и сказала не лезть в это всё, — хлёстко, чеканя слова, выдала Лиза. ‎ ‎В этот момент в дверях кухни бесшумно появился Вадим Юрьевич. Он всё слышал. Его пронзительные голубые глаза стали холодными и собранными. Понимая, что круговой пакт неразглашения дал трещину, Казанцев резко вмешался в разговор: ‎ ‎— И что она решила? ‎ ‎Лиза резко повернулась к генеральному менеджеру, упрямо вскинув подбородок, и с вызовом отчеканила: ‎ ‎— А я на её стороне, мы решили вместе разобраться! ‎ ‎Не дав взрослым вставить ни единого слова, Лиза резко поднялась со стула, одним махом схватила свой спортивный рюкзак и стремительно направилась к выходу из квартиры. ‎ ‎Ольга Сергеевна ошарашенно подскочила с места, выбегая в прихожую. Вдогонку дочери она взволнованно крикнула: ‎ ‎— Ты куда?! ‎ ‎Лиза уже открыла замок входной двери. Она обернулась и, прямо посмотрев на мать и стоящего позади Казанцева, жестко бросила на прощание: ‎ ‎— У Сокол переночую. Дома атмосфера накалилась, враньё так и чувствуется. ‎ ‎Дверь с глухим, резким стуком захлопнулась эхом по всему коридору. Вадим и Ольга остались стоять в прихожей одни, оглушённые этим внезапным, сокрушительным демаршем. Две упрямые дочери Политеха официально объявили им войну, и теперь скрывать семейную тайну внутри этого дома стало задачей высшей категории сложности. ‎ ‎Лиза вылетела из подъезда, на ходу доставая мобильный телефон. Пальцы слегка подрагивали от адреналина. Быстро отыскав контакт Саши, она нажала на вызов и, едва в трубке раздался сонный голос голкипера, без лишних прелюдий выпалила: ‎ ‎— Саш, привет. Слушай, у меня дома атмосфера накалилась просто до предела. Враньё со всех сторон так и чувствуется, дышать нечем. Можно я у тебя переночую? ‎ ‎Получив короткое упрямое согласие подруги, Лиза мгновенно кликнула в приложении вызов такси. Жёлтый автомобиль с шашечками подъехал буквально через три минуты, и девушка, запрыгнув на заднее сиденье, унеслась в ночь, навстречу своей новой штаб-квартире расследований. ‎ ‎ ‎

***

В это же время, в квартире царило оглушительное, мрачное безмолвие. Вадим и Ольга лежали на кровати в полумраке спальни, неподвижно глядя в потолок и лихорадочно продумывая, что вообще можно сделать в этой патовой ситуации. Уход Лизы пробил брешь в их безупречной обороне. ‎ ‎Внезапно в пронзительных голубых глазах Казанцева вспыхнул знакомый, азартный огонёк. Его осенило. ‎ ‎— Ольга Сергеевна, — вкрадчиво произнёс он и, плавно повернувшись на бок, упёрся локтем в матрас, заглядывая ей в лицо. — Есть идея. ‎ ‎Ольга устало вздохнула, повернув к нему голову, но в её глазах прорезался слабый интерес: ‎ ‎— Ну, выкладывай, стратег. Какую ведомость ты там в уме пересчитал? ‎ ‎— Смотри, — Вадим хитро прищурился, понизив голос до вкрадчивого шёпота. — Наша главная задача — чтобы Саша ничего не узнала раньше времени. Так почему Лиза не может знать правды? Мы ведь убиваем сразу двух зайцев. Во-первых, Лизка мгновенно успокоится, когда поймёт, что никаких проблем на стороне нет и её семье ничего не грозит. А во-вторых, она будет знать абсолютно всё о Сашиных планах, и мы автоматически окажемся на шаг впереди этой девичьей коалиции. Наш собственный агент в тылу соперника, Оль. Ювелирный контракт. ‎ ‎Ольга от такой комбинации сначала ошарашенно округлила глаза, а затем тихо, приглушённо рассмеялась, оценив весь масштаб казанцевского коварства. Она лениво потянулась, закидывая руки ему за шею и притягивая ближе к себе: ‎ ‎— Казанцев, ну ты и интриган высшей категории. Завербовать Лизу в двойные агенты ради сохранения семейного паритета — это даже для министерства перебор. ‎ ‎— Зато эффективно, любимая, — Вадим вкрадчиво улыбнулся, его ладонь плавно скользнула по её талии под шёлком халата. — К тому же, зачёт по этой дисциплине нам всё равно сдавать вместе. Какое твоё проректорское решение? Утверждаем бюджет операции? ‎ ‎— Утверждаем, — томно прошептала Ольга, прижимаясь к его крепкой груди и окончательно сбрасывая с себя всю строгость. — Но только с условием повышенного контроля со стороны генерального менеджера. Прямо сейчас. ‎ ‎— Спешу приступить к выполнению служебных обязанностей, — бархатным голосом ухмыльнулся Вадим, накрывая её губы глубоким, требовательным поцелуем. ‎ ‎Ночная тревога и растерянность окончательно отступили, оборачиваясь чистой, сокрушительной победой их взаимного притяжения. Спальня проректоров погрузилась в бурную, страстную ночь, где опытный гроссмейстер и его прекрасный проректор ювелирно скрепили свой новый тактический союз, готовые перевернуть любую шахматную доску грядущей пятницы. ‎ ‎ ‎

***

В просторной квартире Саши горел лишь тусклый торшер в углу, отбрасывая длинные тени на обои. На кухонном столе дымились две кружки с крепким чаем. Лиза, всё ещё взвинченная после стремительного побега из дома, сидела на стуле, поджав под себя одну ногу, и нервно крутила в пальцах чайную ложку. ‎ ‎Саша стояла у кухонного гарнитура, оперевшись поясницей о край столешницы. На ней были свободные спортивные штаны и оверсайз-футболка, из-под широкого ворота которой по-прежнему нехорошо темнел багровый след от ушиба шайбой. Она внимательно, без лишних расспросов изучала гостью своим привычным, колючим и независимым взглядом. ‎ ‎— Ну и ну, Москвина, — тихо, но весомо нарушила тишину Сокол, качнув головой. — Приехать среди ночи с одним рюкзаком из-за того, что дома враньём пахнет — это, конечно, сильно. Я думала, у вас там образцово-показательное согласие. А тут такой резкий демарш. На твоих заговорщиков это вообще подействовало? ‎ ‎Лиза горько, иронично хмыкнула, сделав глоток горячего чая: ‎ ‎— Ещё как подействовало. У мамы лицо вытянулось, а Вадим Юрьевич свой гроссмейстерский тон включил, пытался меня обратно в рамки субординации загнать. Но меня реально допекло, Саш. Весь вечер сидели с такими лицами, будто у них в спальне штаб-квартира министерских тайн. Они нас обеих за полных дур держат. Думают, пакт неразглашения подписали, и мы успокоимся. ‎ ‎Саша прищурилась, и на её губах заиграла та самая — чисто казанцевская, хищная и жёсткая ухмылка. Она подошла к столу и села напротив Лизы, подавшись вперёд: ‎ ‎— Значит, у нас теперь одна общая ведомость на двоих. Твоя мама сегодня устроила мне на кухне образцово-показательный расстрел, моя мать по телефону устроила панику, а Казанцев делает вид, что он просто святой покровитель хоккейного клуба. Но их коммерческая легенда про суды в администрации развалилась в первую же секунду. Слишком гладко поют. ‎ ‎— Вот именно! — Лиза азартно стукнула ложкой по краю кружки, и в её глазах вспыхнул привычный, задорный огонёк. — Если они включили такую глухую оборону семейной дипломатии и даже меня из дома выжили, значит, там зарыто что-то колоссальное. И нам с тобой, Сокол, нужно составить свой собственный, секретный протокол расследования. ‎ ‎Саша недоверчиво, но очень твёрдо улыбнулась, протягивая руку над столом: ‎ ‎— Соглашение сторон, Москвина. С этого момента копаем вместе. ‎ ‎Лиза уверенно и крепко пожала её руку в ответ, скрепляя их ночной союз. ‎ ‎Девчонки увлечённо зашептались, набрасывая первые шаги своего тайного плана на грядущую пятницу. Они были абсолютно уверены, что полностью перехватили инициативу и теперь находятся на шаг впереди взрослых. Две упрямые дочери Политеха даже не подозревали, что в этот самый момент в спальне проректоров, опытный Вадим Юрьевич уже ювелирно просчитал этот ход наперёд и подготовил для Лизы встречную, немыслимую комбинацию, которая должна была полностью перевернуть всю их скрытую игру. ‎ ‎

***

‎Пятничное утро ворвалось в спальню проректоров мягким, тёплым светом. Ольга проснулась первой и, повернув голову, ласково улыбнулась. Вадим уже не пытался прятаться под одеяло, как в прошлый раз, а лежал, закинув руки за голову, и спокойно смотрел на неё своими пронзительными голубыми глазами. В его взгляде больше не было ночной растерянности — только безграничная нежность и абсолютная уверенность. ‎ ‎Несмотря на все навалившиеся проблемы, лавину слухов в команде, дерзкие наезды Саши и ночной демарш Лизы, они оба проснулись в прекрасном настроении. Просто потому, что в этой суматохе дней и сложных интриг они безумно любили друг друга, и это соглашение их сердец было сильнее любых внешних угроз. ‎ ‎Ольга плавно подвинулась ближе, укладывая ладонь ему на грудь, и тихо, с улыбкой произнесла: ‎ ‎— Доброе утро, гроссмейстер. Как твой титановый регламент после бурных ночных совещаний? Ноги всё ещё отваливаются? ‎ ‎Вадим бережно обнял её за талию, притягивая к себе, и бархатным голосом ухмыльнулся: ‎ ‎— Докладываю, Ольга Сергеевна: утренний аудит выявил стопроцентное восстановление ресурсов. Ради такого финала, я готов лично укатывать команду на льду хоть круглосуточно. Настроение боевое, к выполнению сегодняшнего плана полностью готов. ‎ ‎Ольга прижалась к его плечу, тихо и счастливо рассмеявшись: ‎ ‎— План у тебя, конечно, авантюрный. Ты действительно собираешься сегодня вызвать Лизу и открыть ей всю ведомость твоего отцовства? Думаешь, наш будущий двойной агент согласится на такие условия контракта? ‎ ‎— У неё просто не останется выбора, любимая, — Вадим нежно поцеловал её в макушку, и его взгляд стал серьёзным и сосредоточенным. — Лиза — девочка умная, она мгновенно поймет, что скрывать это от Саши сейчас — единственный способ защитить саму Сашу и команду перед грядущим дерби с «Корсарами». Лиза успокоится, когда узнает, что у нас с тобой всё чисто, и сама прикроет наш тыл. Главное — выстроить диалог на языке сильной семейной дипломатии. ‎ ‎Ольга Сергеевна вздохнула, заглядывая ему в глаза, и в её взгляде плясали тёплые, влюблённые искорки: ‎ ‎— Ладно, стратег. Твоя взяла. Я верю в твои дипломатические полномочия. Но сейчас отставить рабочие протоколы. У нас есть ещё двадцать минут до того, как ректорат потребует нашего личного присутствия. ‎ ‎— Полное соглашение сторон, — победно улыбнулся Вадим, накрывая её губы глубоким, согревающим утренним поцелуем. ‎ ‎Уютное домашнее счастье и безграничная любовь друг к другу дали им мощный, непробиваемый щит. Утренний паритет был успешно утверждён, и теперь, окончательно сбросив с себя остатки ночной тревоги, Вадим Юрьевич был полностью готов отправиться в университет, чтобы разыграть свою главную, самую рискованную и ювелирную шахматную партию этого сезона. ‎ ‎

***

‎Вадим Юрьевич сидел за своим рабочим столом, в кабинете проректора по молодёжной политике. На нём был безупречный строгий костюм, рубашка свежая, галстук завязан идеальным узлом. Вся утренняя расслабленность спальни осталась дома. Перед выстраиванием сложнейшей комбинации он должен был выглядеть максимально весомо. ‎ ‎Мужчина взял в руку смартфон, открыл чат с Лизой и быстро набрал короткий, подчёркнуто официальный текст: ‎ ‎«Елизавета, добрый день. Попрошу тебя в течение получаса прибыть в мой рабочий кабинет для проведения внеплановой сверки текущих вопросов. Встреча носит конфиденциальный характер». ‎ ‎Отправив сообщение, Казанцев откинулся на спинку кресла, выжидая реакцию. ‎ ‎Спустя ровно пятнадцать минут массивная дверь кабинета распахнулась. Лиза вошла внутрь уверенным, но настороженным шагом, бережно прижимая к себе университетский блокнот. На её лице заиграла та самая, привычная хитроватая ухмылка, в которой сквозил вызов после её ночного демарша. ‎ ‎— Вызывали, Вадим Юрьевич? — иронично приподняла брови девушка, присаживаясь в глубокое кожаное кресло напротив его стола и скрещивая руки на груди. — Какая повестка дня у проректора по молодёжной политике на это утро? Напомню, что соглашение сторон по поводу вашего общего вранья с мамой всё ещё в силе, и мы с Сашей от своих протоколов расследования отказываться не собираемся ‎ ‎Казанцев ни на секунду не изменился в лице. Он заблокировал телефон, положил его на стол, подался вперёд и заговорил своим самым весомым, бархатным голосом, полностью перехватывая инициативу на высшем дипломатическом уровне: ‎ ‎— Елизавета, я пригласил тебя сюда не для того, чтобы в очередной раз упражняться в семейном сарказме или загонять тебя в рамки должностной субординации. Твой ночной уход к Сокол — это сильный, бескомпромиссный шаг, который наглядно продемонстрировал твою позицию. И именно поэтому, я принял решение изменить диспозицию и открыть тебе полный доступ к закрытым ведомостям этой истории. ‎ ‎Лиза растерянно моргнула, её задорный настрой мгновенно сменился искренним удивлением. Она подалась вперёд: ‎ ‎— В каком смысле? Вы решили сдать назад? ‎ ‎— Я решил подписать с тобой новое, эксклюзивное соглашение, — весомо отчеканил Вадим, глядя ей прямо в глаза. — Твой прокурорский радар абсолютно прав: у нас с мамой действительно есть скрытый параграф общего прошлого, и мы устроили на кухне глухую оборону. Но цель этой защиты — вовсе не сокрытие каких-то дешёвых интриг или романов на стороне, как решила ваша девичья коалиция. Наш союз с Ольгой Сергеевной абсолютно чист, и никакого предательства в этой хоккейной структуре не существует. ‎ ‎— Тогда зачем этот круговой пакт неразглашения с Анной? Зачем мама устроила Сашке разнос? — Лиза пристально, насквозь буравила его взглядом, требуя чётких аргументов. ‎ ‎Вадим Юрьевич сделал короткую гроссмейстерскую паузу, и его глаза стали невероятно серьёзными. Он понизил голос до вкрадчивого полушёпота: ‎ ‎— Наша главная стратегическая задача — сделать так, чтобы Александра Сокол прямо сейчас, перед важнейшим губернаторским дерби с «Корсарами», не узнала правду. И эта оборона выстраивается исключительно ради безопасности самой Саши. Понимаешь, Лиз... в своё время у нас с Анной был короткий, сложный союз. После расставания я уехал, а она скрыла от меня сам факт своей беременности. Я узнал об этом параграфе её происхождения последним, только здесь, в Политехе, когда поднял ведомости федерации. Саша Сокол — моя родная дочь. ‎ ‎На кабинет обрушилась удушающая, мертвенная тишина. Лиза буквально оцепенела в кресле, её пальцы судорожно впились в обложку блокнота, а рот ошарашенно приоткрылся. Вся её былая уверенность и заготовленные дипломатические схемы рассыпались в пух и прах. ‎ ‎— Твоя... дочь? — едва слышно, осипшим голосом выдавила она. — Саша? ‎ ‎— Да, — ровно кивнул Казанцев. — И теперь, Елизавета, правила игры кардинально меняются. Сашка — упрямая, гордая и независимая. Если она прямо сейчас, под колоссальным прессингом Антипова и под прицелом губернатора, узнает, что её контракт закрыл родной отец, которого её мать называла невыносимым, её личный регламент просто взлетит на воздух. Она сорвётся, бросит команду, разрушит свою карьеру и навсегда закроет для нас дверь. Ей нельзя знать это сейчас. Время ещё не пришло. ‎ ‎Лиза тяжело, прерывисто задышала, лихорадочно переваривая этот грандиозный, ошеломительный объём информации. Логика Вадима Юрьевича была безупречной и сокрушительной. ‎ ‎— И что вы от меня хотите, Вадим Юрьевич? — уже гораздо тише, без прежнего вызова спросила она. ‎ ‎Казанцев пошёл на финальное подписание контракта: ‎ ‎— Мне нужен твой полный контроль в тылу соперника. Ты возвращаешься к Саше, продолжаешь делать вид, что вы ведёте расследование, но ювелирно уводишь её радар в сторону от истинных фактов. Ты будешь знать всё о её планах, координировать её действия и помогать мне удерживать этот рубеж до конца дерби. Взамен ты получаешь абсолютное спокойствие за маму и полное соглашение сторон в нашей семье. Мы убиваем двух зайцев, Елизавета. Наш совместный двойной аудит позволит защитить Сашу и сохранить её в рамке ворот. Какое твоё решение? Утверждаем условия этой конфиденциальной сделки? ‎ ‎Лиза долго молчала, не сводя ошарашенного взгляда с Вадима Юрьевича. Блокнот в её руках казался теперь неподъёмно тяжёлым вещдоком, а вся выстроенная ими с Сашей ночная стратегия расследования рассыпалась в пыль перед этой колоссальной правдой. ‎ ‎Внутренний прокурорский радар девушки лихорадочно пересчитывал новые вводные, и логика проректора по молодёжной политике признавалась сокрушительно верной. Сашку действительно нужно было защитить от этого знания. Прямо сейчас. Любой ценой. ‎ ‎Лиза сделала глубокий вдох, медленно выпрямилась в кресле и, упрямо вскинув подбородок, заговорила на языке уверенной, высокой дипломатии: ‎ ‎— Ну что ж, Вадим Юрьевич... Должна признать, ваша доказательная база не оставляет пространства для встречных апелляций. Масштаб скрытого параграфа превосходит все мои первоначальные расчёты. Если Сокол — ваша дочь, то её упрямый регламент действительно разнесёт весь Политех, при любой попытке форсировать события. Я принимаю условия этой конфиденциальной сделки. ‎ ‎Казанцев ни на секунду не изменился в лице, но в его пронзительных голубых глазах промелькнуло глубокое облегчение. Он внимательно слушал её условия, лениво поглаживая край стола. ‎ ‎— Но имейте в виду, гроссмейстер, — Лиза хитровато прищурилась, и на её губы вернулась привычная, азартная ухмылка. — Этот контракт накладывает на вас повышенные обязательства высшей категории сложности. Во-первых, дома перед мамой вы закрываете этот кризис лично, и атмосфера у нас восстанавливается до идеального паритета. Во-вторых, я иду в тыл соперника не как слепой исполнитель, а как полноценный партнёр по соглашению сторон. Я координирую действия Сани, но если я увижу, что ваш прессинг начинает вредить её карьере в основе или здоровью — сделка аннулируется в одностороннем порядке без права на обжалование. И последнее... — девушка сделала серьёзную паузу, прямо посмотрев на него. — Вы обязаны будете рассказать ей всё сами. Когда придёт время. На ваших условиях, но честно. Идёт? ‎ ‎Вадим Юрьевич победно, весомо кивнул головой. На его губах заиграла редкая, по-настоящему довольная ухмылка опытного стратега, который только что выиграл самый рискованный раунд в своей карьере: ‎ ‎— Полное соглашение сторон, Елизавета. Твои условия принимаются без изъянов и вносятся в итоговый протокол. С этого момента наш совместный двойной аудит вступает в законную силу. Возвращайся к Саше, держи радар включённым и веди её по ложному следу старых арбитражных исков в администрации. А я закрою финансовый тыл дома перед Ольгой Сергеевной и обеспечу Сашке железобетонную безопасность в рамке на грядущем дерби с «Корсарами». ‎ ‎Лиза уверенно поднялась с кресла, спрятала блокнот в рюкзак и твёрдым шагом направилась к дверям. У самого выхода она обернулась и задорно подмигнула: ‎ ‎— Удачи на трансферном рынке, Вадим Юрьевич. Позаботьтесь о хорошем бэкапе, а то наш голкипер шутить на льду не любит. ‎ ‎Едва дверь за ней закрылась, Вадим плавно откинулся на спинку кожаного кресла и победно улыбнулся. Самый сложный внутренний кризис этого утра был ювелирно ликвидирован. Впереди его ждали изнурительные поиски второго вратаря, но теперь, когда Лиза официально стала его главным агентом в тылу коалиции, Вадим Юрьевич точно знал: эту сложнейшую шахматную партию сезона они выиграют всухую. ‎