Уязвимое место.

‎

***

‎Вадим Юрьевич поднялся из-за стола, застегнул пуговицу пиджака и быстрым, уверенным шагом направился в сторону приёмной ректората. После подписания конфиденциальной сделки с Лизой внутри него наконец воцарилось долгожданное гроссмейстерское спокойствие. Ножная усталость после ледовой каторги почти забылась — сейчас нужно было немедленно закрыть этот раунд перед Ольгой Сергеевной, чтобы полностью восстановить их домашний паритет. ‎ ‎Он вошёл в её кабинет спокойно, без лишнего чиновничьего пафоса, и плавно прикрыл за собой дверь. Ольга Сергеевна оторвалась от монитора, взволнованно и чутко всматриваясь в его лицо, пытаясь угадать итог этой рискованной авантюры. ‎ ‎Вадим подошёл ближе к её столу, сыто прищурился и коротко, весомо выдал сухую выжимку переговоров: ‎ ‎— Ольга Сергеевна, докладываю ситуацию: условия нашего ночного соглашения выполнены на сто процентов. Лиза только что была у меня. Наш экспресс-аудит прошёл на высшем дипломатическом уровне. Я открыл ей закрытый параграф своего отцовства над Александрой. Результат безупречный — Лизка полностью успокоилась, когда поняла, что у нас с тобой всё хорошо. Она официально приняла условия сделки и зашла в тыл девичьей коалиции в статусе нашего личного двойного агента. Теперь она сама будет аккуратно уводить Сашку по ложному следу старых арбитражных исков в администрации. Кризис ликвидирован. В семье воцарился законный мир. ‎ ‎Ольга Сергеевна от такой молниеносной победы сначала ошарашенно выдохнула, а затем её лицо озарилось счастливой, тёплой улыбкой. Вся её проректорская строгость мигом испарилась. Она поднялась со своего места, подошла к Вадиму вплотную и ласково положила ладони ему на плечи, заглядывая в его пронзительные голубые глаза: ‎ ‎— Ну ты и интриган высшей категории, Вадим... Ювелирная работа. Я до последнего сомневалась, что Лиза согласится играть по твоим правилам. ‎ ‎— Ради нашей семьи и безопасности Сани я готов переиграть любое министерство, любимая, — Вадим бархатным голосом ухмыльнулся, крепко обнимая её за талию и прижимая к себе. — Первые рубежи обороны восстановлены. Теперь моя главная задача — экстренно закрыть трансферный вопрос со вторым вратарём, чтобы Антипов вывел «Акул» на дерби с «Корсарами» в полной боевой готовности. ‎ ‎Ольга ласково поцеловала его в щёку, делясь своим теплом: ‎ ‎— Иди работай, гроссмейстер. Дома тебя будет ждать идеальный ужин. И... я горжусь тобой, любимый. ‎ ‎Вадим Юрьевич победно улыбнулся, нехотя выпустил её из объятий и твёрдым, летящим шагом вышел из кабинета ректората. Внутренний фронт был надёжно защищён, Лиза держала радар включённым, и теперь опытный стратег был полностью готов обрушить всю свою мощь на трансферный рынок, чтобы обеспечить своей упрямой дочери стопроцентный, железный тыл на грядущем ледовом сражении. ‎ ‎

***

‎Вернувшись в кабинет проректора по молодёжной политике, Вадим Юрьевич сразу сел за компьютер. Закрыв все семейные вопросы, он мгновенно сосредоточился на спортивном регламенте. Казанцев погрузился в закрытые базы данных федерации, просматривая свободные трансферные ведомости. Его острый ум искал бэкапа без контракта, способного немедленно зайти в рамку «Акул». ‎ ‎Нужный вариант отыскался на удивление быстро. Казанцев набрал номер, весомо обрисовал ситуацию, условия спонсора и договорился с парнем о первой тренировке сегодня через три часа. Проблема с вратарём была идеально решена. ‎ ‎Следом Вадим снова сел за компьютер. Травма шеи Саши не давала ему покоя, и обычная экипировка больше не казалась надёжной. Казанцев зашёл на специализированный сайт и заказал для Саши новый, самый прочный вратарский шлем с усиленной защитой горла и экспресс-доставкой. ‎ ‎Когда курьер привёз коробку, Вадим перехватил её, сразу направился к тренерской и вручил экипировку Антипову. ‎ ‎— Антон, — ровным голосом произнёс Казанцев. — Передашь это Сокол. Это подарок от спонсора за самоотверженную игру в прошлом матче. ‎ ‎— Понял, Вадим Юрьевич. Сделаю, — тренер уважительно кивнул. ‎ ‎Ближе к началу тренировки, когда до выхода на лёд оставалось пятнадцать минут, Казанцев твёрдым шагом зашёл в командную раздевалку. Хоккеисты Политеха, всё ещё шёлковые после его недавнего сурового урока, мгновенно замерли на своих местах, пряча глаза. Саша Сокол тоже была здесь, заканчивая затягивать щитки. Вадим встал по центру помещения, обвёл парней ледяным взглядом и представил им нового бэкапа. Появление второго вратаря окончательно сняло с команды угрозу дисквалификации. ‎ ‎Сразу после представления нового бэкапа вперёд вышел Антон Антипов. При всей притихшей команде, тренер протянул Саше объёмную коробку и весомо произнёс: ‎ ‎— Держи, Сокол. Это тебе подарок от спонсора за прошлый матч. Примеряй, шлем топовый. С этого момента ты наш первый номер в регулярном чемпионате, так что защита должна быть идеальной. ‎ ‎Саша удивлённо приподняла брови, принимая тяжёлый подарок, но спорить не стала — новенький шлем действительно выглядел потрясающе. ‎ ‎Вадим стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и был искренне доволен тем, как аккуратно закрылся этот раунд. Его глаза тепло прищурились, глядя на упрямую дочь, получившую лучшую защиту. Все шахматные фигуры заняли свои места на доске, а Лиза вела свою скрытую двойную игру на трибунах, генеральный менеджер Политеха был полностью готов выкатить «Акул» на решающий ледовый бой. ‎ ‎

***

‎Пока на льду Политеха начиналась раскатка, Лиза шла по коридору ректората. Несмотря на то, что в кабинете Вадима Юрьевича они обо всём договорились, ей всё ещё требовалось окончательное подтверждение. Лиза слишком хорошо знала, как Казанцев умеет убеждать людей, поэтому ей нужно было услышать правду из самого надёжного источника — от мамы. ‎ ‎Девушка подошла к её кабинету, коротко постучала и сразу вошла внутрь, плотно закрыв за собой дверь. ‎ ‎Ольга Сергеевна сидела за столом и просматривала документы. Увидев дочь, она отложила бумаги и взволнованно выпрямилась. В её глазах читалась сильная материнская тревога после ночного ухода Лизы из дома. Она уже знала от Вадима об их утреннем разговоре, но сейчас смотрела на дочку серьёзно и выжидающе. ‎ ‎Лиза твёрдым шагом прошла к центру кабинета, остановилась у стола и, прямо взглянув маме в глаза, без лишних вступлений начала разговор: ‎ ‎— Мам, после всего, что было, я склонна не доверять Вадиму. Если ты сейчас всё подтвердишь, то моё доверие вернётся на сто процентов. ‎ ‎Ольга глубоко, прерывисто вздохнула. Вся её строгая рабочая маска мигом исчезла. Она поднялась со своего места, подошла к Лизе вплотную и ласково, но очень крепко взяла её за руки. Её голос звучал тихо, но поразительно честно и тепло: ‎ ‎— Подтверждаю, Лиз. Каждое его слово — это абсолютная правда. У нас с Вадимом всё хорошо, никакого обмана или романов на стороне в нашей семье нет и никогда не было. Саша Сокол — действительно его родная дочь. Он сам узнал об этом недавно. ‎ ‎Лиза внимательно вглядывалась в лицо мамы, ловя каждое слово. Та искренняя любовь к Вадиму и настоящая, глубокая тревога за Сашу, которые сейчас светились в глазах Ольги, развеяли все сомнения. Доверие Лизы вернулось на все сто процентов. ‎ ‎Девушка немного расслабилась, её взгляд потеплел, и она с любопытством прищурилась, решив расспросить маму о самом интересном. Лиза сделала шаг к диванчику, увлекая Ольгу за собой, и тихо спросила: ‎ ‎— Слушай, мам... А ты сама-то как вообще отреагировала, когда узнала, что у Вадима есть взрослая дочь? Ну, честно? Земля из-под ног не ушла? ‎ ‎Ольга Сергеевна присела рядом с ней, устало, но мягко улыбнулась и заговорщицки покачала головой: ‎ ‎— Ой, дочь, ты даже не представляешь... Когда он мне в спальне во всём признался, у меня внутри всё просто перевернулось. Сначала, конечно, был шок. Мысли путались. Но когда я увидела, в каком он сам диком замешательстве и как сильно переживает за Сашу, вся моя злость улетучилась. ‎ ‎— Да уж, могу себе представить лицо Вадима Юрьевича в этот момент, — хихикнула Лиза, толкнув маму плечом. — Железобетонный гроссмейстер, который обычно всё просчитывает на три хода вперёд, сам попал в полную ловушку! ‎ ‎— Вот именно! — тихо рассмеялась Ольга, с удовольствием подхватывая этот добрый девичьй разговор. — Весь его многолетний опыт интриг просто пасовал перед упрямством Саши. Они ведь чертовски похожи, Лиза! Орали друг на друга в коридоре — ну как две капли воды. Одинаково злятся, одинаково подбородок вскидывают. Я смотрела на них и думала: «Казанцев, ну против Сашкиного характера ты точно бессилен». ‎ ‎— Это точно! Сашка упрямая, как танк, её его министерскими штучками не пробьёшь, — весело улыбнулась Лиза, обнимая маму за плечи. — Но ты у меня молодец, мам. Так круто защищала его вчера утром. Вы идеальная команда. ‎ ‎В этот момент массивная дверь кабинета тихо приоткрылась, и на пороге без лишнего шума появился Вадим. Он уже успел закрыть все дела с  тренером и новым вратарём и теперь шёл к Ольге. ‎ ‎Заметив мирно сидящих на диване и весело перешёптывающихся девчонок, Вадим искренне удивился. Мужчина замер, его глаза ошарашенно округлились, а на лице появилось крайне подозрительное выражение. ‎ ‎— Так... — вкрадчиво, бархатным голосом произнёс он, проходя вглубь кабинета и скрещивая руки на груди. — Наша коалиция, я вижу, уже в полном составе передислоцировалась в ректорат. Интересно, о чём это вы тут так увлечённо болтаете? Проводите внеплановый аудит моего прошлого без согласования с высшим руководством? ‎ ‎Лиза мгновенно повернулась к нему, и на её лицо вернулась привычная, самая задорная и хитроватая ухмылка: ‎ ‎— О-о, Вадим Юрьевич! А мы как раз вашу коварную стратегию утверждаем. Мама вот делится ведомостями о том, как вы в спальне растерянно посыпались, когда про Сашку узнали. Оказывается, наш гроссмейстер тоже умеет паниковать, когда дело касается Сашкиного упрямого характера! ‎ ‎Вадим на секунду смутился, но тут же ловко перехватил инициативу, лениво улыбнувшись и посмотрев на Ольгу: ‎ ‎— Ольга Сергеевна, ну это же прямое нарушение конфиденциальности контракта. Спешу заметить, Елизавета, что растерянность была сугубо тактической заминкой, которую я уже успешно ликвидировал. ‎ ‎Ольга Сергеевна весело, тепло рассмеялась, глядя на то, как Вадим пытается удержать лицо перед ними, и мягко подмигнула дочке. Напряжение того сумасшедшего дня окончательно растаяло. ‎ ‎Лиза задорно подмигнула заговорщикам, легко поднялась с мягкого дивана и закинула на плечо свой спортивный рюкзак. На её губах по-прежнему блуждала та самая, привычная хитроватая ухмылка. ‎ ‎— Ладно, уважаемое руководство, — весело протянула она, направляясь к выходу. — Мне пора бежать. Нужно же ещё «помогать Саше в расследовании». Сами понимаете, контракт двойного агента требует немедленного присутствия в тылу коалиции. Буду уводить Санин радар на ложные цели. ‎ ‎Вадим многозначительно хмыкнул, провожая её одобрительным взглядом, а Ольга ласково погрозила дочке пальцем: ‎ ‎— Иди уже, следователь. Только аккуратно там, без фанатизма. ‎ ‎

***

‎Едва за Лизой закрылась дверь, в просторном кабинете ректората наконец воцарилась долгожданная, абсолютная тишина. Вадим плавно выдохнул, сбрасывая с себя остатки делового прессинга, и неторопливым шагом подошёл к диванчику. Он вальяжно присел рядом с Ольгой, упираясь рукой в спинку, и нежно перебрал её пальцы, притягивая женщину к себе. Вадим трепетно, глубоко поцеловал её в губы, забирая последние крохи пережитого стресса. ‎ ‎Отстранившись на пару сантиметров, Ольга ласково улыбнулась, доверчиво укладывая голову ему на плечо и расслабляясь в его крепких объятиях. В её глазах зажглись тёплые, любящие искорки. Она посмотрела на своего мужчину и тихо, с безграничным теплом произнесла: ‎ ‎— Ну что, Вадюш... Все утренние кризисы мы с тобой ювелирно закрыли на высшем дипломатическом уровне. Ведомости проверены, Лизка завербована, а Саша теперь официально первый номер в воротах под защитой Антипова. Спешу заметить, что высшее руководство сегодня отработало на самую высшую оценку. Вчера было самое сумасшедшее утро за последнее время. Я до сих пор поверить не могу, что мы удержали этот рубеж. В связи с успешным завершением внепланового семейного аудита, объявляю официальный перерыв в рабочем регламенте. Вадим Юрьевич, я приглашаю тебя сегодня вечером в ресторан. Будем праздновать абсолютную тактическую победу нашей идеальной команды. Без студентов, без хоккеистов и без секретных протоколов. Только ты и я. ‎ ‎Вадим от такого неожиданного встречного маневра искренне опешил. Вся его привычная гроссмейстерская невозмутимость и хитрая ухмылка вмиг испарились, уступив место настоящему замешательству. Он ошарашенно моргнул, растерянно посмотрел на Ольгу, а затем горько, с тёплой самоиронией покачал головой: ‎ ‎— Оль... ну я точно дурак. Со всеми этими страстями, интригами и ведомостями, совсем перестал тебя радовать чем-то не рабочим. Докатился, любимая сама приглашает в ресторан... Стыдоба. ‎ ‎Ольга Сергеевна от такого покаяния гроссмейстера лишь лукаво прищурилась. Сохраняя на лице маску абсолютной проректорской невозмутимости, она с тихим, вкрадчивым смешком выдала: ‎ ‎— Н-да, докатился Вадим Юрьевич. Я, наверное, ещё и на права сдам, чтобы могла тебя подвозить. ‎ ‎Вадим на секунду замер. Он пристально вгляделся в её спокойное, академическое лицо, тщетно пытаясь поймать хоть одну мимолётную искорку и намертво запутавшись в её интонациях. Казанцев решительно не мог понять — шутит она сейчас или действительно говорит это абсолютно серьёзно. От одной только пугающей мысли о том, что Железная леди лично сядет за руль его автомобиля, опытному стратегу стало как-то не по себе. По спине пробежал лёгкий холодок, полностью ломая весь его выверенный внутренний баланс. ‎ ‎Ольга, заметив его онемение, даже не подумала остановиться. Напротив, она со всей проректорской строгостью и самым серьёзным видом продолжила издеваться над притихшим гроссмейстером, закручивая интригу ещё сильнее: ‎ ‎— А что тебя так смущает, Вадим Юрьевич? — ледяным, официальным тоном продолжала она, упрямо вскинув подбородок. — Учебный план автошколы я уже изучила. Бюджет на пошлину утверждён. Буду лично координировать наше перемещение по городу. Инструктора попрошу самого требовательного, чтобы регламент вождения от зубов отскакивал. Тебе полезно будет побыть в роли пассажира, исполнительная дисциплина у тебя хромает. ‎ ‎Ольга сделала паузу, смерив его строгим взглядом, но, не давая ему вставить ни слова, пошла напролом дальше: ‎ ‎— И не надо так на меня смотреть, Казанцев. Между прочим, я уже присмотрела отличную малолитражку. Розовую. Будем на ней вместе к университету приезжать — ты в своём строгом костюме и я за рулём. Спонсоры и ректор точно оценят нашу новую корпоративную этику и оптимизацию транспортных расходов. Как тебе такой параграф регламента? ‎ ‎Казанцев судорожно сглотнул, чувствуя, что его внутренний процессор завис окончательно. Воображение гроссмейстера, зажатого в угол этой невозмутимой ледовой лавиной, наотрез отказалось принимать образ розовой малолитражки у главного входа. Он растерянно вскинул руки, полностью капитулируя: ‎ ‎— Оль, умоляю, остановись! Отставим экстремальный регламент, — со смехом взмолился Вадим, и его глаза наконец весело заблестели, а былая спесь окончательно испарилась. — Никаких малолитражек, тем более розовых. Мой седан — это сугубо подведомственная мне зона. Обещаю исправиться. Больше никаких просрочек по романтической части. Буду возить тебя в рестораны без всяких напоминаний, только не сдавай на права! ‎ ‎Однако Ольга Сергеевна, войдя во вкус, даже после его горячей просьбы, не планировала снижать обороты. Её лицо по-прежнему оставалось каменным монолитом, а в голосе зазвучали новые, опасно-серьёзные интонации, когда она мастерски перевела удар на другую, сугубо личную тему: ‎ ‎— Хорошо, Вадим Юрьевич. Протокол с правами мы пока отложим, но у меня к тебе есть другой, встречный вопрос на повестке дня, — она скрестили руки на груди, пристально глядя ему прямо в глаза. — Раз уж ты у нас официально признан главным утренним романтиком вуза, давай проведём ревизию твоего домашнего гардероба. Наш семейный регламент требует немедленных реформ. Твои унылые серые домашние штаны, в которых ты вчера утром ползал по кухне и жаловался на боли в ногах, окончательно исчерпали свой лимит эксплуатации. Они не соответствуют статусу генерального менеджмента. ‎ ‎Вадим ошарашенно моргнул, чувствуя, что почва снова уходит из-под ног: ‎ ‎— Оль... А с моими штанами-то что не так? Вполне легальный регламент для домашнего покоя. ‎ ‎— Ничего легального, Вадим Юрьевич, — безжалостно, со всей строгостью продолжала издеваться Ольга, чеканя каждое слово. — Я уже составила проект нового кадрового назначения. Завтра же лично куплю тебе шёлковый домашний халат. Бордовый. Или с золотыми вензелями. И атласные тапочки с мягким пушком на носке. Будешь ходить по квартире при полном параде, строго соответствуя званию семейного стратега высшей категории. Лиза оценит твой новый визуальный регламент, а я лично буду контролировать исполнительную дисциплину по его ежедневному ношению. Как тебе такое тактическое переоформление, а? ‎ ‎Казанцев судорожно пригладил седую бороду, в полном ментальном нокауте представляя себя в шёлковом бордовом халате и тапочках с пушком. Такой сокрушительный удар по его мужскому превосходству полностью добил опытного интригана. Он растерянно покачал головой, выбрасывая белый флаг: ‎ ‎— Оль, пощади! Всё, я сдаюсь по всем фронтам! — со смехом взмолился Вадим, прижимая ладонь к груди. — Никаких халатов с вензелями и тапочек с пушком, умоляю. Мой гардероб — это закрытая зона. Обещаю, я сам куплю себе новые брюки, самые строгие и презентабельные! Только не устраивай мне эту модную ревизию. ‎ ‎Но Ольга Сергеевна, заметив, как её непобедимый гроссмейстер окончательно потерял тактическую инициативу, даже не подумала остановиться. Она сделала ещё один сокрушительный шаг вперёд и со всей академической строгостью перешла к финальному, самому наболевшему пункту их семейного соглашения: ‎ ‎— Ну нет, Вадим Юрьевич, — ровным, безжалостным голосом продолжила она, заставляя его внутренний радар лихорадочно искать пути к отступлению. — Раз уж мы заговорили о ревизии твоего гардероба, давай поднимем куда более серьёзную ведомость. Напомню тебе, уважаемый проректор по молодёжной политике, что ты до сих пор не перевёз все свои вещи из своей старой квартиры. Сколько можно тянуть этот параграф? Ты у нас кто — полноценный сожитель на постоянной основе или временный командировочный с неполным пакетом документов? Если второе, то в скором времени, будь добр, освободи территорию. ‎ ‎Вадим просто в шоке замер на диване. Его пронзительные голубые глаза ошарашенно округлились, а былая уверенность слетела начисто. Услышав такую жесткую, бескомпромиссную формулировку про освобождение территории, опытный стратег на секунду забыл, как дышать. Он растерянно посмотрел на абсолютно серьёзную Ольгу, сглотнул ком в горле и глухо, с трудом подбирая слова, выдал: ‎ ‎— Оль... Я не думал, что всё настолько серьёзно. ‎ ‎Но её строгость не сменилась на нежность. Лицо Ольги Сергеевны по-прежнему оставалось безупречным, каменным монолитом, а во взгляде не проскользнуло ни единой весёлой искорки. К Вадиму лавиной пришло осознание, что всё это правда. Это не было шутливой пикировкой. Проректор говорила на полном серьёзе. ‎ ‎Опытный менеджер, способный переиграть любое министерство, сейчас не смог сформулировать даже простую мысль. Он сидел, растерянно глядя на неё, и говорил обрывками, совершенно не понимая, в чём именно заключается проблема: ‎ ‎— Я... ведомости... в субботу же... Оль, почему... ‎ ‎Его до глубины души задели её слова. Ольга хладнокровно, сама того не ведая, попала в его самое уязвимое, тщательно скрываемое место. За маской всесильного генерального менеджера скрывался мужчина, который панически боялся потерять этот обретённый семейный причал. А суровый юридический факт заключался в том, что официально они были, абсолютно никем друг другу. У него не было никаких легальных прав на эту квартиру, на эту семью и на неё саму. ‎ ‎Казанцев судорожно сглотнул, силой возвращая контроль над пересохшим горлом, и его бархатный голос прозвучал непривычно глухо, потеряв всю свою вальяжную спесь: ‎ ‎— Ольга Сергеевна... Извините... Я... Провинился где-то? Что я такого сделал, что ты готова выставить меня за дверь? ‎ ‎Ольга, услышав этот потерянный, тихий тон и увидев, как потемнел его взгляд, мгновенно поняла, что переборщила. Вся её административная строгость тут же осыпалась. Сердце болезненно сжалось от вида этого сильного мужчины, которого она только что непреднамеренно, но сокрушительно ранила своей жёсткой тирадой. ‎ ‎Она взволнованно подалась вперёд, попыталась урегулировать ситуацию, ласково потянулась к его рукам и мягко произнесла: ‎ ‎— Вадюш, ну ты что, господи... Перестань. Я же просто... ‎ ‎Но Вадим уже не смог так быстро переключиться. Он аккуратно, но твёрдо увёл свои ладони из-под её пальцев, плавно поднялся с диванчика и застёгнул пуговицу строгого пиджака, вновь выстраивая между ними глухую, ледяную стену субординации. Острая ментальная травма заблокировала всю домашнюю нежность, превращая уютный кабинет ректората в зону затяжного, опасного кризиса. ‎ ‎Вадим стоял посреди кабинета, неподвижно глядя в одну точку и лихорадочно осмысливая сказанное. Вся его выверенная годами тактика рушилась на глазах, а внутри всё сильнее жгло от осознания собственной беззащитности перед этой женщиной. ‎ ‎Ольга, испугавшись собственной жестокости, порывисто поднялась с дивана и сделала шаг к нему, отчаянно пытаясь вернуть контроль над ситуацией: ‎ ‎— Вадим, стой, я просто хотела разрядить обстановку. В последнее время мы только и заняты, дочерьми, да работой. ‎ ‎Вадим медленно повернул к ней голову и взглянул на неё с капелькой обиды, глубоко затаившейся в его глазах. На его лице не осталось и следа от утренней мягкости. Сказав лишь сухим, чужим тоном: ‎«Я понял», он замолчал на секунду, а затем, без единого намёка на улыбку, добавил: «Всё понял». ‎ ‎Казанцев поправил манжеты строгого пиджака, выпрямился во весь рост и отчеканил с леденящей вежливостью: ‎ ‎— Извините, Ольга Сергеевна, вынужден вам отказать, на этот вечер у меня другие планы. ‎ ‎Не дав сказать и слова Ольге, которая застыла посреди кабинета с протянутой рукой, он резко развернулся и стремительно вышел наружу. ‎ ‎Ему не нужно было долго идти по длинным переходам главного корпуса — его рабочий кабинет проректора по молодёжной политике располагался прямо напротив кабинета Ольги, разделяемый лишь пространством общей приёмной. Перейдя этот короткий коридор за считанные секунды, Вадим вошёл к себе, мгновенно запер на замок дверь изнутри и, обессиленно прислонившись к ней, медленно скатился спиной по гладкой деревянной поверхности, приземляясь прямо на пол. ‎ ‎Мужчина сидел в тишине, свободно положив запястья на полусогнутые колени и уставившись в пустоту. Железобетонная броня гроссмейстера окончательно дала трещину. Весь его сложнейший трансферный аудит, вербовка Лизы и защита Саши в воротах Политеха сейчас казались второстепенными регламентами. ‎ ‎Самый главный, личный контракт его жизни только что оказался под угрозой расторжения, и как восстановить эти разрушенные соглашения, опытный стратег не имел ни малейшего понятия. ‎